Судебная коллегия по гражданским делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего судьи Ромасловской И.М.,

судей Рипка А.С., Назейкиной Н.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании кассационную жалобу Ц.Э.В. на апелляционное определение Верховного Суда Удмуртской Республики от 22 октября 2025 года по гражданскому делу по исковому заявлению Ц.Э.В. к В.Н. о признании постройки самовольной, сносе самовольной постройки

заслушав доклад судьи Рипка А.С., в отсутствии лиц, участвующих в деле, извещенных о месте и времени проведения судебного заседания, проверив материалы дела, судебная коллегия

Ц.Э.В. обратилась в суд с иском к В.Н. о признании гаража ответчика самовольной постройкой и о его сносе.

Исковые требования мотивированны тем, что данный гараж возведен частично на принадлежащем ей земельном участке с кадастровым номером N (на площади 22 кв. м), в непосредственной близости от строений (гаража) истца, с нарушением градостроительных, строительных, противопожарных и санитарных норм и правил. В результате отсутствия боковой канавы в зимне-весенний период образуется задержка снега между строениями истца и ответчика, что привело к появлению дефектов и повреждений конструкции жилого дома истца. Добровольно ответчик участок истца не освобождает.

Решением Кезского районного суда Удмуртской Республики от 30 января 2025 года исковые требования Ц.Э.В. к В.Н. о признании постройки самовольной, сносе самовольной постройки удовлетворены.

Пристрой к жилому дому по адресу: <адрес>, кадастровый номер N, расположенный на земельных участках по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, земельный участок 2/2, кадастровый номер N и по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, земельный участок 4б, кадастровый номер N признан самовольной постройкой.

На В.Н. возложена обязанность освободить земельный участок, расположенный по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, земельный участок 2/2, кадастровый номер N, путем сноса (демонтажа) пристроя к жилому дому по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, кадастровый номер N, в течение трех месяцев с момента вступления решения суда в законную силу.

Апелляционным определением Верховного Суда Удмуртской Республики от 22 октября 2025 решение Кезского районного суда Удмуртской Республики от 30 января 2025 года отменено.

Принят новый судебный акт, которым в удовлетворении исковых требований Ц.Э.В. к В.Н. о признании постройки самовольной, сносе самовольной постройки отказано.

В кассационной жалобе Ц.Э.В. ставится вопрос об отмене апелляционного определения Верховного Суда Удмуртской Республики от 22 октября 2025 года.

Лица, участвующие в деле, о месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом.

Судебная коллегия, руководствуясь частью 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации посчитала возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно части первой статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Из материалов дела следует, ранее В.Н. являлась собственником 1/2 доли земельного участка с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес>, площадью 400 кв. м, из земель населенных пунктов, с разрешенным использованием - для эксплуатации и обслуживания жилого дома.

Сособственниками того же земельного участка являлись Р.А. (1/16 доли), Р.В. (1/16 доли), Р.А. (1/16 доли), Р.К. (5/16 доли).

На данном земельном участке возведен жилой дом общей площадью 116,3 кв. м, с кадастровым номером N и адресным ориентиром: <адрес>, который ранее также находился в долевой собственности В.Н., Р.А., Р.В., Р.А., Р.К. с распределением долей в аналогичном праву на земельный участок размере.

Постановлением Администрации муниципального образования "Кезский район" от 12 декабря 2012 года N 2023 В.Н. предоставлен в аренду сроком на 49 лет земельный участок с кадастровым номером: N площадью 972 кв. м для ведения личного подсобного хозяйства по адресу: <адрес>, который являлся смежным по отношению к участку с кадастровым номером N.

14 января 2013 года на основании данного постановления с В.Н. заключен договор аренды N 2727-"З" земельного участка, государственная собственность на который не разграничена, срок аренды установлен с 11 декабря 2012 года по 8 декабря 2061 года.

Право аренды на данный земельный участок зарегистрировано в установленном порядке (том 2 л.д. 42)

14 августа 2023 года в целях прекращения долевой собственности на жилой дом с кадастровым номером N площадью 116,3 кв. м, между В.Н. и Р.А., Р.В., Р.А., Р.К. заключен договор, в соответствии с которым, учитывая, что в состав жилого дома входят два самостоятельных жилых помещения (квартиры) с кадастровыми номерами N, N, жилое помещение общей площадью 56,9 кв. м, этаж N, кадастровый номер N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, перешло в собственность В.Н.; жилое помещение общей площадью 59,4 кв. м, этаж N, кадастровый номер N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, перешло в собственность Р.А., Р.В., Р.А., Р.К. (в равных долях по 1/4 доли каждому).

Право собственности В.Н. на квартиру с кадастровым номером N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, площадью 56,9 кв. м зарегистрировано 18 сентября 2023 года (том 2 л.д. 43).

16 октября 2023 года в целях прекращения долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером N площадью 400 кв. м, между В.Н. и Р.А., Р.В., Р.А., Р.К. заключен договор о его разделе, в соответствии с которым в собственность В.Н. перешел земельный участок с условным обозначением N, общей площадью 193 кв. м по адресу: <адрес>, а в собственность Р.А., Р.В., Р.А., Р.К. (в равных долях по 1/4 доли каждому) перешел земельный участок с условным обозначением N:ЗУ1, общей площадью 207 кв. м, по адресу: <адрес>.

В результате образованы два самостоятельных земельных участка с видом разрешенного использования - размещение жилого дома, имеющего одну или несколько общих стен с соседними жилыми домами: 1) с кадастровым номером N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>; 2) с кадастровым номером N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>.

Право собственности В.Н. на образованный земельный участок для размещения жилого дома с кадастровым номером N, площадью 193 кв. м зарегистрировано 11 декабря 2023 года (том 2 л.д. 44).

Таким образом, истцу В.Н. принадлежит на праве собственности квартира с кадастровым номером N, по адресу: <адрес>, и земельный участок под указанным жилым помещением с кадастровым номером N площадью 193 кв. м, а также на праве долгосрочной аренды смежный земельный участок с кадастровым номером N площадью 972 кв. м.

Согласно техническому паспорту на жилой дом по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, оформленному по состоянию на 13 января 2011, квартира N 1 (справа на поэтажном плане) состоит из прихожей, кухни и трех жилых комнат.

Ситуационный план в составе данного технического паспорта отражает также следующие пристройки и постройки, примыкающие к жилому дому со стороны квартиры истца (в скобках указаны номера построек на ситуационном плане): сени (а), крыльцо (а1), дровяник (Г), навес (Г1), уборная (Г2), баня (Г3), хлев (Г4), мастерская (Г5).

При этом, на поэтажном плане здания из числа вышеперечисленных пристроек отражены только сени (а) и крыльцо (а1).

Гараж на земельных участках ответчика отсутствует.

Согласно выписке из ЕГРН в состав данных государственного кадастрового учета сведения о конфигурации жилого дома вошли сообразно поэтажному плану, то есть с отражением применительно к квартире истца только сеней (а) и крыльца (а1), и без отражения дровяника (Г).

Сведений о регистрации за В.Н. прав на какие-либо другие объекты, расположенные на земельном участке по адресу: <адрес>, в частности, на дровяник, данные ЕГРН не содержат.

Согласно материалам землеустроительного дела N 2029 соседнее по отношению к ответчику В.Н. домовладение, расположенное по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>, в виде подобного дому ответчика двухквартирного жилого дома ранее также располагалось на общем земельном участке с кадастровым номером N площадью 2544 кв. м. Правообладателями квартир данного дома являлись: Ц.Э.В. (квартира N 2) и Д.О., Д.Р., Д.Я., Д.К. (квартира N 1).

На основании постановления Администрации Кезского района Удмуртской Республики от 27 февраля 2008 года N 141 земельный участок с кадастровым номером N, площадью 2544 передан в аренду Ц.Э.В. (1/2 доли), Д.О. (1/8 доли), Д.Р. (1/8 доли), Д.Я. (1/8), Д.К. (1/8 доли) как правообладателям квартир в расположенном на данном участке жилом доме.

В результате межевания, имевшего место в марте 2008 года, установлены границы земельного участка с кадастровым номером N таким образом, что между ним и соседним участком, находящимся во владении В.Н., остался незначительный участок из земель, государственная собственность на которые не разграничена.

Впоследствии земельный участок с кадастровым номером N в указанных границах передан в долевую собственность граждан - правообладателей расположенного на нем жилого дома, состав которых с течением времени менялся.

19 декабря 2017 года в целях прекращения долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером N площадью 2544 кв. м, между лицами, являвшимися к указанному моменту его правообладателями - Ц.Э.В., Н., Г. заключено соглашение о его разделе, в соответствии с которым в собственность Ц.Э.В. перешел земельный участок с условным обозначением N, общей площадью 1277 кв. м, по адресу: <адрес>, а в собственность Н., Г. (в равных долях по 1/2 доли каждому) перешел земельный участок с условным обозначением N, общей площадью 1277 кв. м, по адресу: <адрес>.

В результате образованы два самостоятельных земельных участка с видом разрешенного использования - размещение жилого дома, имеющего одну или несколько общих стен с соседними жилыми домами: 1) с кадастровым номером N, по адресу: <адрес>; 2) с кадастровым номером N, по адресу: Удмуртская Республика, <адрес>.

Право собственности Ц.Э.В. на образованный земельный участок для размещения жилого дома с кадастровым номером N площадью 1272 кв. м зарегистрировано 10 мая 2018 года.

После всех вышеперечисленных изменений, между земельными участками ответчика с кадастровыми номерами N, N и земельным участком истца с кадастровым номером N все также сохранялся незначительный участок из земель неразграниченной государственной собственности.

Принадлежащие В.Н. пристройки к жилому дому, отраженные на ситуационном плане технического паспорта от 13 января 2011 года как дровяник (литера "Г"), навес (литера "Г1"), уборная (литера "Г2", сведения о которых в ЕГРН отсутствуют, возведены за пределами принадлежащих истцу на праве собственности и аренды земельных участков с кадастровыми номерами N, N, с частичным занятием располагавшегося между участками сторон земельного участка неразграниченной государственной собственности.

Постановлением Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" от 24 апреля 2023 года N 652 на основании заявления ООО "Земельный кадастровый центр" утверждена схема расположения земельного участка на кадастровом плане территории, образованного в результате перераспределения земельного участка ответчика с кадастровым номером N и земель неразграниченной государственной собственности, с указанными в нем характеристиками. Одновременно рекомендовано обратиться с заявлением в филиал ППК "Роскадастр" о постановке земельного участка на кадастровый учет.

2 мая 2023 года Ц.Э.В. обратилась в Администрацию муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" с заявлением о заключении соглашения о перераспределении земельного участка с кадастровым номером N.

16 мая 2023 года образованный в результате перераспределения земельного участка с кадастровым номером N и земель, находящихся в государственной или муниципальной собственности, земельный участок площадью 1326 кв. м, категория земель: земли населенных пунктов, вид разрешенного использования: для индивидуального жилищного строительства, расположенный по адресу: <адрес>, поставлен на кадастровый учет под кадастровым номером N.

1 июня 2023 года Администрацией муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" вынесено постановление N 894 о заключении соглашения о перераспределении земельного участка с кадастровым номером N, и в тот же день между Администрацией муниципального образования "Муниципальный округ "Кезский район Удмуртской Республики" и Ц.Э.В. заключено соответствующее соглашение, в соответствии с которым в результате перераспределения образован земельный участок с кадастровым номером N, расположенный по адресу: <адрес>, площадью 1326 кв. м, площадь участка увеличилась на 54 кв. м.

25 сентября 2023 года ведущим специалистом-экспертом сектора муниципального контроля Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" проведен осмотр земельного участка, расположенного по адресу: <адрес>, кадастровый номер N. При осмотре установлено, что участок имеет общую площадь 972 кв. м, принадлежит на праве аренды земельного участка, собственность на который не разграничена, N 2727-"З", В.Н. Территория земельного участка имеет ограждения в виде штакетника в деревянном исполнении высотой до 2 метров. С северо-восточной стороны земельный участок граничит с земельным участком, принадлежащим Ц.Э.М. Границы земельных участков ограждением не обозначены. На земельных участках, прилегающих к домовладениям, расположены хозяйственные постройки (гаражи), скаты крыш которых направлены на соседние участки. В ходе проведения осмотра установлено, что хозяйственные постройки расположены на расстоянии менее 2 метров от стен хозяйственных построек. На кровле хозяйственных построек отсутствует снегозадерживающая система.

По результатам осмотра в адрес В.Н. вынесено предостережение о недопустимости нарушений обязательных требований N 68 от 28 сентября 2023 года, последней предложено принять меры по устранению нарушений путем переноса строения на расстояние согласно нормам Правил землеустройства и застройки либо установить систему водоотвода и снегозадержания.

Одновременно предостережение о недопустимости нарушений обязательных требований N 69 от 28 сентября 2023 года вынесено и в адрес Ц.Э.В., последней также предложено принять меры по устранению нарушений путем переноса строения на расстояние согласно нормам Правил землеустройства и застройки либо установить систему водоотвода и снегозадержания.

Согласно сообщению Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезкий район Удмуртской Республики" от 6 октября 2023 года N 01-26/3547, направленному в адрес Ц.Э.В., выполнены контрольные измерения земельного участка с кадастровым номером N, расположенного по адресу: <адрес>, которые проводились по фактическому окружению земельного участка. Путем сопоставления сведений о границе земельного участка с помощью Интернет-ресурса Росреестра "Публичная кадастровая карта", сведений о границе земельного участка, содержащихся в ЕГРН, и фактического ограждения земельного участка установлено, что место прохождения границы земельного участка с восточной его части, длины линий между поворотными точками, а также конфигурация этой части границы земельного участка значительно отличается от данных, содержащихся в ЕГРН, несоответствие границы отражено в схеме. Площадь земельного участка, согласно сведениям Единого государственного реестра недвижимости составляет 972 кв. м, измеренная площадь земельного участка составляет 994 кв. м, разница площадей составляет 22 кв. м. В ЕГРН сведений о зарегистрированных правах, ограничениях (обременениях) прав на дополнительный земельный участок площадью 22 кв. м, примыкающий с восточной стороны земельного участка с кадастровым номером N, в пользу В.Н. не имеется. Также отмечено, что часть постройки (в тексте документа поименована как гараж) (площадью 22 кв. м), которым пользуется В.Н., занимает земельный участок с кадастровым номером N, принадлежащий на праве собственности Ц.Э.В.

Решением Кезского районного суда Удмуртской Республики от 3 июня 2024 года, оставленным в силе определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 17 февраля 2025 года N, по иску В.Н. к Ц.Э.В., Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" признаны недействительными: постановление Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" от 1 июня 2023 года N 894 о заключении соглашения о перераспределении земельного участка с кадастровым номером N по адресу: <адрес>; постановление Администрации муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" от 24 марта 2023 года N 652 об утверждении схемы расположения земельного участка на кадастровом плане территории, образованного в результате перераспределения земельного участка с кадастровым номером N и земель неразграниченной государственной собственности; соглашение о перераспределении земель и (или) земельных участков, государственная собственность на которые не разграничена, и земельных участков, находящихся в частной собственности на территории муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" от 1 июня 2023, заключенное между Администрацией муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" и Ц.Э.В. Применены последствия недействительности сделки, из ЕГРН исключены сведения о земельном участке с кадастровым номером N, земельный участок с кадастровым номером N площадью 1272 кв. м возвращен Ц.Э.В. Суд также обязал Администрацию муниципального образования "Муниципальный округ "Кезский район Удмуртской Республики" возвратить Ц.Э.В. уплаченную по соглашению о перераспределении земельных участков плату за увеличение площади земельного участка в размере 12203 рублей.

Разрешая заявленные истцом исковые требования, суд первой инстанции, руководствовался статьями 222, 264, 304, 305 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), статьями 39.2, 60, 76 Земельного кодекса Российской Федерации (далее - ЗК РФ), пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований Ц.Э.В. При этом суд исходил из того, что часть пристроя к жилому дому ответчика, расположенному по адресу: <адрес>, площадью 22 кв. м, занимает участок по адресу: <адрес>, принадлежащий Ц.Э.В. При этом правовые основания занятия участка истца строением ответчика отсутствуют.

С выводами суда первой инстанции не согласился суд апелляционной инстанции.

Приходя к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований, суд апелляционной инстанции исходил из того, что апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики от 25 сентября 2024 года отменено определением Шестого кассационного суда общей юрисдикции от 17 февраля 2025 года N 88-2829/2025, из материалов дела следует, что спорный пристрой в настоящее время находится не на земельном участке истца, а на землях неразграниченной государственной собственности, требований о сносе данной постройки Администрацией муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" как органом, уполномоченным распоряжаться указанными землями, не заявлено.

Суд апелляционной инстанции исходил из того, что истцом заявлено требование о сносе всего пристроя к жилому дому, который истец в своем исковом заявлении, как и Администрация муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" поименовал гаражом.

Между тем из представленных суду документов судом апелляционной инстанции установлено, что гараж в пристрое к жилому дому ответчика отсутствует, в нем находятся помещения, расположенные под одной крышей, примыкающей к жилому дому истца, с другим хозяйственным назначением, пристрой назван истцом гаражом ошибочно из-за его внешнего вида, в том числе в связи с наличием ворот, которые обычно имеют гаражи.

Судом апелляционной инстанции установлено, что пристрой к жилому дому ответчика, который в материалах муниципального земельного контроля также поименован как "гараж", существовал по состоянию на 13 января 2011 года (дата оформления технического паспорта на домовладение истца), включает в себя также сени (литера "а") и крыльцо (литера "а1"), которые существовали ранее реконструкции пристроя.

Указанный пристрой имеет вспомогательное назначение к основному строению - жилому дому, его часть выходит за пределы земельного участка ответчика на участок, относящийся к нераспределенной государственной собственности.

Пристрой в том виде, в котором он описан в техническом паспорте, не поставлен на государственный кадастровый учет, что следует из представленной выписки из ЕГРН на жилой дом по адресу: <адрес>, согласно которой жилой дом со стороны квартиры истца учтен в кадастре с сенями и крыльцом, но без иных пристроек. Доказательств того, что пристрой был поставлен на кадастровый учет как самостоятельный объект, а также, что иные пристройки, входящие в состав пристроя, поставлены на кадастровый учет, суду не представлено.

Судом апелляционной инстанции установлено, что пристрой к жилому дому ответчика обладает признаками самовольной постройки, поскольку частично возведен на земельном участке, не предоставленном ответчику в установленном порядке.

Вместе с тем, данное обстоятельство, по мнению суда апелляционной инстанции, не может являться достаточным основанием для удовлетворения заявленного истцом требования о его сносе, поскольку то обстоятельство, что пристрой частично возведен на чужом земельном участке, без согласия собственника земельного участка, прав и законных интересов истца не нарушает, поскольку истец собственником данного земельного участка не является. Право собственности истца на земельный участок и расположенные на нем жилой дом и хозяйственные постройки, в защиту которых истец обратилась в суд, указанным обстоятельством не нарушены.

Суд апелляционной инстанции указал, что Администрация муниципального образования "Муниципальный округ Малопургинский район Удмуртской Республики", привлеченная к участию в настоящем деле в качестве третьего лица, не имеет возражений относительно нахождения постройки ответчика на данных землях.

В ходе рассмотрения настоящего дела судом апелляционной инстанции Администрацией муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" уточнены площадь (увеличена до 1013 кв. м за счет земель государственной собственности, расположенных между участками сторон) и границы земельного участка с кадастровым номером N (пристройки к дому В.Н. включены в территорию уточненного участка). Уточненные сведения о земельном участке внесены в ЕГРН (выписка из ЕГРН от 15 октября 2025 года), что, как указал суд апелляционной инстанции, указывает на то, что Администрация муниципального образования "Муниципальный округ Кезский район Удмуртской Республики" допускает устранение допущенного ответчиком нарушения границ принадлежащего ответчику земельного участка.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что указанные истицей нарушения противопожарных, градостроительных и санитарных норм и правил, по мнению суда апелляционной инстанции, не могут являться достаточными основаниями для сноса возведенного ответчиком пристроя к своему дому.

Правила землепользования и застройки муниципального образования "Кезское" (ст. 19), утвержденные решением Совета депутатов муниципального образования "Кезское" Кезского района Удмуртской Республики от 25 апреля 2012 года N 26, устанавливают требование о минимальном отступе от границ земельного участка до гаража и других хозяйственных построек, кроме построек для содержания скота и птицы, 1 м.

Аналогичные требования содержатся в п. 5.3.4 Свода правил 30-102-99 "Планировка и застройка территорий малоэтажного жилищного строительства", принятого Постановлением Госстроя России от 30 декабря 1999 года N 94, п. 7.1 Свода правил 42.13330.2011 "Градостроительство. Планировка и застройка городских и сельских поселений. Актуализированная редакция СНиП 2.07.01-89*", утвержденного Приказом Министерства регионального развития Российской Федерации (далее - Минрегиона РФ) от 28 декабря 2010 года N 820. При этом суд апелляционной инстанции учитывал, что требования названных Сводов правил не носят обязательного характера, поскольку данные документы включены в Перечень документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 30 декабря 2009 года N 384-ФЗ "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений".

Само по себе допущение ответчиком отступлений от данных требований по мнению суда апелляционной инстанции недостаточно для принятия решения о сносе возведенного ответчиком объекта, поскольку не представлено доказательств, что нарушения градостроительных норм нарушает права и законные интересы истца, в частности создает препятствия в пользовании принадлежащими истцу земельным участком и расположенными на нем жилым домом и хозяйственными постройками, создает угрозу их утраты или повреждения.

Судом апелляционной инстанции установлено, что пристрой ответчика не лишает истца возможности обслуживать принадлежащий ей жилой дом с пристроем, следить за их состоянием, поскольку между пристроями к домам сторон имеется проход, ширина которого достаточна для прохода человека и выполнения любых ремонтных работ.

Судом апелляционной инстанции принято во внимание то обстоятельство, что самой Ц.Э.В. данные требования к своему пристрою не соблюдены.

Судом апелляционной инстанции установлено, что пристрой ответчика имеет пологий скат крыши, оборудованный снегозадерживающими устройствами, между возводимым ответчиком жилым домом и жилым домом истицы ответчиком также оборудована водосточная канава в целях отведения воды с крыш пристроев сторон, доказательств того, что принятые ответчиком меры по предотвращению падения снега с крыши его постройки и по водоотведению недостаточны для предотвращения нарушения прав и законных интересов истца, как указал суд апелляционной инстанции, суду не представлено.

В обоснование нарушения норм пожарной безопасности истец ссылается на Свод правил 4.13130.2013 "Системы противопожарной защиты. Ограничение распространения пожара на объектах защиты. Требования к объемно-планировочным и конструктивным решениям", утвержденного Приказом МЧС России от 24 апреля 2013 года N 288, и ответ заместителя начальника Отделения надзорной деятельности и профилактической работы Балезинского, Дебесского и Кезского районов Управления надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по Удмуртской Республике от 28 декабря 2024 года N ИГ-176-4-6-10 (том 2 л.д. 116)

В соответствии с п. 4.13, таблицей 1 п. 4.3 СП 4.13130.2013 расстояние между жилым домом ответчика с пристроем и жилым домом истца с пристроем к нему должно составлять 15 м. Данное противопожарное расстояние между указанными постройками сторон не соблюдается.

Судом апелляционной инстанции сделан вывод о том, что противопожарное расстояние не будет соблюдено и в случае сноса пристроя ответчика, поскольку ширина самого пристроя ответчика составляет 6,41 м, а расстояние между пристроями сторон - от 1,17 до 1,5 м, сведения о размерах пристроя истца суду не представлены, однако из представленных в дело фотографий судом апелляционной инстанции установлено, что пристрой к дому истца (гараж, сени и крыльцо) имеет сходный с пристроем ответчика размер.

Суд апелляционной инстанции указал на то, что согласно приказу Росстандарта от 14 июля 2020 N 1190, а также ранее действовавшим приказам Росстандарта от 3 июня 2019 N 1317, от 16 апреля 2014 года N 474 и от 17 апреля 2019 года N 832 Свод правил 4.13130.2013 включен перечень документов в области стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований Федерального закона от 22 июля 2008 года N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности".

В соответствии с п. 4 ст. 16.1 Федерального закона от 27 декабря 2002 года N 184-ФЗ "О техническом регулировании" применение на добровольной основе стандартов и (или) сводов правил, включенных в указанный в пункте 1 настоящей статьи перечень документов по стандартизации (перечень документов по стандартизации, в результате применения которых на добровольной основе обеспечивается соблюдение требований принятого технического регламента), является достаточным условием соблюдения требований соответствующих технических регламентов. В случае применения таких стандартов и (или) сводов правил для соблюдения требований технических регламентов оценка соответствия требованиям технических регламентов может осуществляться на основании подтверждения их соответствия таким стандартам и (или) сводам правил. Неприменение таких стандартов и (или) сводов правил не может оцениваться как несоблюдение требований технических регламентов. В этом случае допускается применение предварительных национальных стандартов Российской Федерации, стандартов организаций и (или) иных документов для оценки соответствия требованиям технических регламентов.

В связи с чем судом апелляционной инстанции сделан вывод о том, что несоблюдение В.Н. противопожарного расстояния, установленного СП 4.13130.2013, само по себе не означает нарушение им требований пожарной безопасности.

Суд апелляционной инстанции указал, что федеральный закон от 22 июля 2008 года N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности" и другие нормативные правовые акты не содержат обязательных требований к расстояниям между жилыми домами и хозяйственными постройками, расположенными на соседних земельных участках, предоставленных гражданам для индивидуального жилищного строительства и ведения личного подсобного хозяйства.

Суд апелляционной инстанции указал на то, что частью первой ст. 69 названного Федерального закона установлено лишь, что противопожарные расстояния между зданиями, сооружениями должны обеспечивать нераспространение пожара на соседние здания, сооружения.

Суд апелляционной инстанции указал на то, что п. 5 ст. 80 того же Закона установлено, что конструктивные, объемно-планировочные и инженерно-технические решения зданий и сооружений должны обеспечивать в случае пожара нераспространение пожара на соседние здания и сооружения.

Суд апелляционной инстанции указал, что в связи с этим истцу судом апелляционной инстанции предложено представить дополнительные доказательства того, что конструктивные, объемно-планировочные и инженерно-технические решения возведенной ответчиком постройки не обеспечивают в случае пожара нераспространение пожара на принадлежащий ему жилой дом и постройки, в том числе истцу разъяснено его право заявить ходатайство о назначении по делу соответствующей судебной экспертизы для разрешения данного вопроса, однако истец от проведения данной экспертизы уклонилась, других доказательств в подтверждение этого обстоятельства суду не представила, в связи с чем, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о недоказанности истцом тех обстоятельств, на которые она ссылается в обоснование своих исковых требований, не усмотрев оснований для назначения судебной экспертизы по инициативе суда, указав, что в отсутствие у суда специальных познаний суд лишен возможности сделать вывод о нарушении ответчиком правил пожарной безопасности при реконструкции пристроя к ее дому.

В части нарушение санитарных норм и правил, заключающихся по мнению истца в увлажненности почвы между строениями сторон, заболачивании ее земельного участка по причине отвода воды с крыш строений и отсутствии боковой придорожной канавы суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Судом апелляционной инстанции установлено, что как пристрой ответчика, так и пристрой истца систем отведения воды с крыш пристроев (водосточной системы) не имеют, в то же время крыши пристроев имеют схожую конструкцию, они пологие и односкатные, их скаты обращены в сторону друг друга, в связи с чем судом апелляционной инстанции сделан вывод о том, что вода с них на поверхность между пристроями поступает примерно в равных количествах, и как следствие вывод об отсутствии обоснования наличия у ответчика обязанности обустроить канаву между пристроями, отсутствия доказательств создания ответчиком препятствий в обустройстве такой водоотводной канавы истцом, указав, что имея возможность обустроить водоотводную канаву по своему усмотрению, истец таким правом и возможностью не пользуется, безосновательно полагая, что такая обязанность должна быть возложена только на ответчика.

Судом апелляционной инстанции установлено, что между пристроями сторон имеется водоотводная канава, доказательств того, что она не обеспечивает надлежащий водоотвод с поверхности земли между пристроями за пределы участков сторон, в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательств того, что повышенное намокание поверхности земли между пристроями сторон происходит именно вследствие реконструкции ответчиком пристроя к ее жилому дому.

Суд апелляционной инстанции, оценив представленное заключение эксперта ООО "Компас-Проект" N СТ 03-04/18 от 27 апреля 2018 года В.С., на которое ссылался истец в обоснование своих требований, согласно которому техническое состояние конструкций фундамента жилого дома имеют дефекты и повреждения, влияющие на снижение несущей способности и эксплуатационной пригодности, пришел к выводу, что согласно данному заключению, причиной подпадания воды является отсутствие канавы придорожной (организованного отвода поверхностных вод с дороги, располагающейся в задней части участков сторон), а не водоотводной канавы между пристроями сторон, а также перепады высот земельного участка истца (уровень земли задней части участка находится выше уровня земли у дома), в результате разности уровней высот земельного участка вода с дороги и задней части участка стекает по участку в сторону участка истца, заключение эксперта не содержит указаний на нарушение ответчиком каких-либо норм и правил, а также выводов о том, что имеющиеся дефекты и повреждения фундамента жилого дома истца возникли вследствие действий или бездействия ответчика.

Оценив представленное суду апелляционной инстанции заключение ООО "Компас-Проект" М. N СТ 72-08/2025 от 18 августа 2025 года, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что данное заключение также подтверждает те же причины повреждения фундамента жилого дома истца и не содержит выводов о том, что данные нарушения состоят в причинной связи с действиями или бездействиями ответчика.

Суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что в отсутствие надлежащих доказательств, в том числе заключения судебной строительно-технической экспертизы, о возможности проведения которой истцу разъяснено, но от проведения которой истец уклонилась, суд апелляционной инстанции лишен возможности определить факт нарушения прав истца на принадлежащее ей имущество и конкретные формы и способы устранения таких нарушений, указав, что истец избрала конкретный способ защиты своего права - снос постройки ответчика, не пожелала избрать иной способ защиты своего права, в связи с чем отменил решение суда первой инстанции, приняв по делу новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований Ц.Э.В.

С выводами суда апелляционной инстанции не может согласится суд кассационной инстанции на основании следующего.

Правовое регулирование отношений, связанных с возведением (созданием) на земельном участке объектов недвижимого имущества, осуществляется нормами гражданского, земельного, градостроительного, водного, лесного и иного законодательства.

Собственник земельного участка может возводить на нем здания и сооружения, осуществлять их реконструкцию или снос, разрешать строительство на своем участке другим лицам. Эти права осуществляются собственниками и иными правообладателями земельных участков при условии соблюдения правового режима земельного участка, а также законодательства о градостроительной деятельности, требований технических регламентов, экологических требований, санитарно-гигиенических правил и нормативов, требований пожарной безопасности и иных требований, предусмотренных законодательством (пункт 2 статьи 260, пункт 1 статьи 263 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 2 статьи 7, подпункт 2 пункта 1 статьи 40, пункт 1 статьи 41 Земельного кодекса Российской Федерации (далее - ЗК РФ), пункт 14 статьи 1, статья 2 Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее - ГрК РФ), часть 2 статьи 5 Федерального закона от 30 декабря 2009 года N 384-ФЗ "Технический регламент о безопасности зданий и сооружений", статья 36 Федерального закона от 10 января 2002 года N 7-ФЗ "Об охране окружающей среды", пункт 2 статьи 12 Федерального закона от 30 марта 1999 года N 52-ФЗ "О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения", абзац четвертый статьи 20 Федерального закона от 21 декабря 1994 года N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" и другие).

Возведение (создание) здания, сооружения (далее также - объект, постройка) с нарушением установленных законодательством требований может свидетельствовать о самовольности такой постройки (пункт 1 статьи 222 ГК РФ) (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке")

В силу пункта 1 статьи 222 ГК РФ самовольной признается постройка при наличии хотя бы одного из следующих признаков:

- возведение (создание) на земельном участке, не предоставленном в установленном порядке;

- возведение (создание) на земельном участке, разрешенное использование которого не допускает строительства на нем данного объекта на дату начала его возведения и на дату выявления постройки;

- возведение (создание) без получения на это необходимых в силу закона согласований, разрешений, если требование о получении соответствующих согласований, разрешений установлено на дату начала возведения и является действующим на дату выявления постройки;

- возведение (создание) с нарушением градостроительных и строительных норм и правил, если такие нормы и правила установлены на дату начала возведения постройки и являются действующими на дату ее выявления.

Данный перечень признаков самовольной постройки является исчерпывающим. Органы государственной власти субъектов Российской Федерации и местного самоуправления не вправе устанавливать дополнительные признаки самовольной постройки (пункт "о" статьи 71 Конституции Российской Федерации, пункт 1 статьи 3 ГК РФ).

Изменение требований к строительству после начала правомерного строительства или реконструкции объекта (например, установление границ территорий общего пользования (красных линий) после начала строительства объекта с соблюдением правового режима земельного участка) не является основанием для признания такой постройки самовольной (абзац первый пункта 1 статьи 222 ГК РФ).

Если на день вынесения решения суда ранее выявленные признаки самовольной постройки устранены или более не являются таковыми вследствие изменения правового регулирования и отсутствуют иные основания для признания постройки самовольной, суд отказывает в удовлетворении требования о сносе самовольной постройки, о ее сносе или приведении в соответствие с установленными требованиями (пункт 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке").

Согласно разъяснениям, данным в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" в случае, когда недвижимое имущество, право на которое зарегистрировано в Едином государственном реестре недвижимости (далее - ЕГРН), имеет признаки самовольной постройки, наличие такой регистрации не исключает возможности предъявления требования о его сносе. В мотивировочной части решения суда об удовлетворении такого иска должны быть указаны основания, по которым суд признал имущество самовольной постройкой.

В пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" разъяснено, что независимо от того, заявлено ли истцом требование о сносе самовольной постройки либо о сносе или приведении ее в соответствие с установленными требованиями, суд с учетом положений пункта 3.1 статьи 222 ГК РФ выносит на обсуждение вопрос об устранимости допущенных при ее возведении нарушений градостроительных и строительных норм и правил, а в отношении самовольной постройки, возведенной с нарушением разрешенного использования земельного участка, в том числе ограничений, установленных в соответствии с земельным и иным законодательством, - о возможности приведения ее в соответствие с таким разрешенным использованием (часть 2 статьи 56 ГПК РФ, часть 2 статьи 65 АПК РФ).

Суд может предложить ответчику представить дополнительные доказательства, разъяснить право на заявление ходатайства о назначении строительно-технической экспертизы.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 31 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" при установлении возможности устранения нарушений, допущенных при возведении (создании) самовольной постройки, суд принимает решение, предусматривающее оба возможных способа его исполнения, о сносе самовольной постройки или о ее приведении в соответствие с установленными требованиями, на что указывается в резолютивной части решения (абзац третий пункта 2, пункт 3.1 статьи 222 ГК РФ, статья 55.32 ГрК РФ, часть 5 статьи 198 ГПК РФ, часть 5 статьи 170 АПК РФ).

В таком решении должны содержаться выводы суда о допущенных при возведении (создании) постройки нарушениях, вместе с тем указание в резолютивной части конкретного перечня строительных работ, которые должен произвести ответчик для приведения постройки в соответствие с установленными требованиями, не является обязательным, поскольку исполнение решения суда в части приведения постройки в соответствие с установленными требованиями производится по правилам, предусмотренным главой 6 ГрК РФ.

При этом в силу разъяснений, данных в пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" возможность устранения допущенных нарушений доказывается ответчиком.

Правом суда, закрепленным статьей 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и в то же время его обязанностью, вытекающей из задач гражданского судопроизводства, являются назначение и проведение судебной экспертизы с привлечением экспертов в соответствующих областях.

Вместе с тем в силу части 2 статьи 67, части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, что также нашло свое отражение в разъяснениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации (пункт 7 постановления от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении"), никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы, и даже такое особенное доказательство как заключение, исходящее от лица, обладающего специальными знаниями в определенной области, не является исключительным и обязательным для суда средством доказывания, оно подлежит оценке в совокупности со всеми другими доказательствами по делу.

В материалах дела имеется ответ заместителя начальника Отделения надзорной деятельности и профилактической работы Балезинского, Дебесского и Кезского районов Управления надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по Удмуртской Республике от 28 декабря 2024 года N ИГ-176-4-6-10 согласно которому статьей 3 Федерального закона от 22.07.2008 N° 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности" определено, что правовой основой технического регулирования в области пожарной безопасности являются Конституция Российской Федерации, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры Российской Федерации, Федеральный закон "О техническом регулировании", Федеральный закон от 21.12.1994 N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" и Федеральный закон "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности", в соответствии с которыми разрабатываются и принимаются нормативные правовые акты Российской Федерации, регулирующие вопросы обеспечения пожарной безопасности объектов защиты (продукции).

Так же, в соответствии со статьей 52 Федерального закона от 22.07.2008 в N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности" защита людей и имущества от воздействия опасных факторов пожара (или) ограничение последствий их воздействия обеспечиваются способом применения объемно-планировочных решений и средств, обеспечивающих ограничение распространения пожара за пределы очага.

Исходя из предисловия свода правил "Системы противопожарной защита Ограничение распространения пожара на объектах защиты. Требований к объемно-планировочным и конструктивным решениям" СП 4.131330.2013 применение данного свода правил обеспечивает соблюдение требований к объемно-планировочным и конструктивным решениям по ограничению распространения пожара в зданиях и сооружениях, установленных Федеральным законом от 22 июля 2008 г. N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности".

Разделом 4 СП 4.13130.2013 установлено, что объемно-планировочные и конструктивные решения, направленные на ограничение распространения пожара при проектировании, строительстве и эксплуатации объектов защиты должны предусматривать размещение объектов различных классов функциональной пожарной опасности в отдельных зданиях и сооружений удаленных друг от друга на нормируемые противопожарные расстояний (разрывы), либо в пожарных отсеках или частях зданий и сооружений разделенных противопожарными преградами в соответствии с нормативными требованиями (абзац 3 пункта 4.1 СП 4.13130.2013).

Минимальные противопожарные расстояния (разрывы) между жилыми зданиями следует принимать в соответствии с таблицей 1 и с учетом пунктов 4.4 - 4.13 (абзац 1 пункта 4.3 СП 4.13130.2013). Противопожарное расстояние между зданиями определяется как наименьшее расстояние в свету между наружными стенами или другими ограждающими конструкциями. При наличии конструктивных элементов из горючих материалов, выступающих за пределы указанных конструкций более чем на 1 м, расстояние следует принимать от указанных элементов (пункт 4.4 СП 4.13130.2013).

Противопожарные расстояния от хозяйственных построек на одном земельном участке до домов на соседних земельных участках, а также между домами соседних участков следует принимать в соответствии с таблицей СП 4.13130.2013 и с учетом требований подраздела 5.3 СП 4.13130.2013 при организованной малоэтажной застройке (абзац 2 пункта 4.1 СП 4.13130.2013). Для дома или хозяйственной постройки с неопределенной степенью огнестойкости и классом конструктивной пожарной опасности противопожарные расстояния следует определять по таблице 1 как для зданий V степени огнестойкости (абзац 3 пункта 4.13 СП 4.13130.2013). Возведение домов, хозяйственных построек на смежных земельных участках допускается без противопожарных разрывов по взаимному согласию собственников (домовладельцев) (абзац 5 пункта 4.13 СП 4.13130.2013).

Таким образом, с учетом отсутствия взаимного согласия гр. В.Н. и гр. Ц.Э.В., исходя из значений таблица 1 СП 4.13130.2013 минимальное противопожарное расстояние от хозяйственных построек (пристроя) дома гр. Ц.Э.В. до жилого дома гр. В.Н. должно составлять не менее 15 метров. Аналогично, минимальное противопожарное расстояния от хозяйственных построек (пристроя) дома гр. В.Н. до жилого дома гр. Ц.Э.В. так же должно составлять не менее 15 метров.

Статьей 34 Федерального закона от 21.12.1994 N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" установлено, что граждане имеют право на защиту их жизни, здоровья и имущества в случае пожара и обязаны соблюдать требования пожарной безопасности.

Статьей 38 Федерального закона от 21.12.1994 N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" установлено, что ответственность за нарушение требований пожарной безопасности в соответствии с действующим законодательством несут собственники имущества. При этом, собственники имущества за нарушение требований пожарной безопасности, а также за иные правонарушения в области пожарной безопасности могут быть привлечены к дисциплинарной, административной или уголовной ответственности в соответствии с действующим законодательством.

В целях проверки информации, изложенной в обращении, сотрудниками ОНД и ПР Балезинского, Дебетского и Кезского районов осуществлен выезд на место. В результате выезда установлены нарушения требований статьи 52 Федерального закона от 22 июля 2008 г. N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности". По факту нарушения возбуждено административное дело.

Таким образом, из ответа заместителя начальника Отделения надзорной деятельности и профилактической работы Балезинского, Дебесского и Кезского районов Управления надзорной деятельности и профилактической работы Главного управления МЧС России по Удмуртской Республике от 28 декабря 2024 года N ИГ-176-4-6-10 следует, что в результате выезда были установлены нарушения требований статьи 52 Федерального закона от 22 июля 2008 года N 123-ФЗ "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности", по факту нарушения возбуждено административное дело, что не проверено судом апелляционной инстанции и не принято во внимание, что в соответствии с разъяснениями, данными в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" при установлении нарушений норм и правил созданной постройкой в силу разъяснений, данных в пункте 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 12.12.2023 N 44 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при применении норм о самовольной постройке" возможность устранения допущенных нарушений доказывается ответчиком, в судебном акте указываются способы приведения построек в соответствие с установленными требованиями.

С учетом указанного определение суда апелляционной инстанции подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении суду апелляционной инстанции необходимо устранить изложенные недостатки, установить все имеющие значение фактические обстоятельства дела, полно и всесторонне исследовать доводы сторон и представленные ими доказательства, дать им надлежащую правовую оценку, и с соблюдением норм материального и процессуального права принять законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 379.6, 379.7, 390 и 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

апелляционное определение Верховного Суда Удмуртской Республики от 22 октября 2025 года отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Мотивированное кассационное определение изготовлено 10 апреля 2026 года.