Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 18 декабря 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова и Ж.В. Поташовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Т.С. Державиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице к/у ГК "АСВ"

на определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2025 по делу N А40-39260/17, вынесенное судьей П.Н. Коршуновым в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Глоцера Юрия Александровича,

об отказе в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительной сделкой приобретения Глоцером Марком Юрьевичем и Глоцер Светланой Валерьевной нежилых помещений и жилого помещения, и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании:

от Глоцера Ю.А. - Ицков В.А. по дов. от 13.06.2023,

от КБ "БФГ-Кредит" в лице к/у ГУ "АСВ" - Литвинов В.В. по дов. от 23.04.2025,

от Поповой А.А. - Акубжанов А.М. по дов. от 03.08.2025,

от Раевой Л.А. - Салахутдинов И.И. по дов. от 14.09.2022,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.04.2017 в отношении гражданина-должника Глоцера Юрия Александровича введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден Масякин А.Н.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликовано в газете "Коммерсантъ" N 167от 09.09.2017.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.07.2022 жалоба кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" на действия (бездействие) финансового управляющего Глоцера Ю.А. Масякина А.Н. признана обоснованной в части.

Постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от 03.11.2022 отменено определение суда в части, финансовый управляющий должника Масякин А.Н. отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего Глоцера Ю.А.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.01.2023 финансовым управляющим утверждена Попова А.А.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023, отказано в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительными сделками приобретение: Раевой Л.А. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, ул. Большая Дорогомиловская, д. 14, кадастровый номер: 77:07:0007002:10545; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва. 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. жилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кв. 11, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. жилого помещения, расположенного по адресу г. Москва, ул. Ефремова, д. 19, к. 2, кв. 4, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. двух земельных участков, расположенных по адресу МО, с.Павлоская Слобода, ул. Пионерская, д. 41: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. двух земельных участков, расположенных по адресу МО, вблизи с.Павлоская Слобода: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>; Договор купли-продажи от 08.06.2021 между Глоцер О.И. и Галлямовым А.Н. недвижимого имущества; Долинским В.А. 100% доли в капитале ООО "ЮРГА ЛТД" (ИНН 7704182511); Нефедовой Н.Ю. 100% доли в капитале ООО "ЮРГА-2" (ИНН 7724329498); Нефедовой Н.Ю. 100% доли в капитале ООО "БФГ-Трейдинг" (ИНН 7730089195); Глоцер С.В. 82% доли в капитале ООО "Глобал Вайн Дистрибьюшен" (ИНН 6164106367); из которых 20.06.18 45% доли в капитале, 14.11.2019 37% доли в капитале; договор о залоге (ипотеки) от 19.08.2019 г. о предоставлении в залог в пользу Раевой Л.А. недвижимого имущества; и применении последствий недействительности сделок.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29.05.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В судебном заседании суда первой инстанции подлежало рассмотрению выделенное в отдельное производство заявление кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительной сделкой приобретение Глоцером Марком Юрьевичем и Глоцер Светланой Валерьевной нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; и жилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кв. 11, кадастровый номер <...>, и применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2025 в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании сделки недействительной отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице конкурсного управляющего ГК "АСВ" обратилось в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы заявитель указывает, что суд не дал должной оценки совокупности доказательств, свидетельствующих о мнимом характере сделок по приобретению спорного имущества Марком Глоцером и Светланой Глоцер. Апеллянт указывает, что данные сделки являлись частью схемы по сокрытию активов гражданина-должника Юрия Глоцера от кредиторов, в котором участвовали его аффилированные лица (члены семьи). По мнению апеллянта, приобретение дорогостоящей недвижимости (квартиры и машино-мест) было осуществлено на нерыночных условиях (цена ниже кадастровой, оплата наличными) вскоре после назначения временной администрации в банке, что требует повышенного стандарта проверки. При этом, ответчики не представили убедительных доказательств наличия у них финансовой возможности для такой покупки, а также реального источника денежных средств и их целевого расходования. Апеллянт отмечает, что установлена аффилированность покупателей с должником и их участие в иных сделках по выводу активов, уже признанных судами недействительными. Указывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства фактического владения и использования спорного имущества, учитывая, в частности, проживание Марка Глоцера за границей. Апеллянт указывает, что сама цепочка переоформления имущества (от должника к его супруге, а затем к сыну и его бывшей жене) носит признаки притворности и направлена на создание видимости перехода права собственности при сохранении бенефициаром должником. Кроме того, апеллянт полагает, что срок исковой давности не пропущен, так как информация о мнимом характере собственности и деталях сделок стала достоверно известна банку лишь в ходе судебных разбирательств и из материалов уголовного дела, что подтверждается, в частности, наложением арестов на это имущество в рамках уголовного процесса.

На основании изложенного просит отменить судебный акт и принять новый судебный акт, которым заявленные требования удовлетворить в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступили отзывы Раевой Л.А., Глоцера М.Ю. на апелляционную жалобу, в которых просят обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании представители КБ "БФГ-Кредит" в лице конкурсного управляющего ГУ "АСВ", финансового управляющего должника поддерживали доводы апелляционной жалобы по мотивам, изложенным в ней, просили отменить судебный акт.

Представители Раевой Л.А., Глоцера Ю.А. возражали на доводы апелляционной жалобы, указывали на ее необоснованность. Просили определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице ГК "АСВ" ссылался на положения ст. ст. 61.2, 213.32 Закона о банкротстве, а также ст. ст. 10, 168 и 170 ГК РФ и просил признать недействительной сделкой приобретение Глоцером М.Ю. и Глоцер С.В. трех помещений по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1 (жилое помещение кад. N 77:00:0000000:61291 и два нежилых помещения кад. N 77:01:0001051:3322 и 77:01:0001051:3302), заключенную по договорам купли-продажи от 16.05.2016 с Глоцер Г.С. (супругой должника), и применить последствия недействительности сделки.

В обоснование требований заявитель указывал, что данная сделка является подозрительной, совершена в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника Глоцера Ю.А., носит мнимый и притворный характер, направлена на вывод ликвидных активов от возможного взыскания.

Заявитель утверждал, что фактическим собственником имущества оставался должник, а приобретение было осуществлено на нерыночных условиях (стоимость машино-мест 6 млн руб. при кадастровой стоимости свыше 9 млн руб., оплата наличными, отсутствие обеспечения), без реальной финансовой возможности у Глоцера М.Ю., вскоре после назначения временной администрации в банке, что требует повышенного стандарта доказывания.

В подтверждение своей позиции заявитель ссылался на родственные связи участников сделки с должником, на наличие иных признаваемых недействительными сделок по выводу активов семьи Глоцер, а также на то, что ответчиками не представлены исчерпывающие доказательства источников средств, оплаты коммунальных платежей и реального владения имуществом.

При первоначальном рассмотрении дела определением Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023, в удовлетворении заявленных требований было отказано.

Суды пришли к выводу об отсутствии доказательств причинения вреда кредиторам, мнимости сделки и ее совершения за счет должника.

Вместе с тем, отменяя судебные акты и направляя обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, Арбитражный суд Московского округа в своем постановлении от 29.05.2024 указал, что суды первой и апелляционной инстанций не учли и не получили оценки существенные доводы Банка.

Суд кассационной инстанции обратил внимание на то, что ответчики (Глоцер М.Ю. и Глоцер С.В.) не представили суду сведения об источнике получения денежных средств для оплаты спорного имущества, доказательств его оплаты, данных о доходах, об оплате коммунальных и налоговых платежей, связанных с использованием имущества, а также доказательств получения и погашения займа от Раевой Л.А.

Арбитражный суд Московского округа указал на необходимость оценки обстоятельств, имел ли раздел имущества, как самим должником, так и его сыновьями, целью вывода ликвидного имущества от обращения взыскания в пользу кредиторов, а также преследовали ли супруги заключением брачных договоров и разделом имущества иные цели, учитывая, что ликвидное недвижимое имущество перешло в единоличную собственность жен/бывших жен.

Суд округа отметил, что для принятия законного и обоснованного решения требуется установление этих обстоятельств, исследование и оценка доказательств, что не было в полной мере сделано ранее.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований при новом рассмотрении выделенного в отдельное производство требования о признании недействительной сделкой приобретения Глоцером М.Ю. и Глоцер С.В. нежилых помещений и жилого помещения по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1, принимая во внимание указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции исходил из того, что кредитором не доказана совокупность условий для признания сделки недействительной.

Суд установил, что спорное имущество было первоначально приобретено Глоцер Г.С. у застройщика за собственные средства более чем за три года до возникновения признаков неплатежеспособности должника, а материалы дела не содержат доказательств оплаты этого имущества за счет средств должника.

Суд пришел к выводу, что последующие сделки (соглашение о разделе имущества супругов от 22.10.2014 и продажа имущества Глоцеру М.Ю. в 2016 году) не образуют единую цепочку, направленную на вывод активов, поскольку между ними прошло значительное время, должник при разделе получил ликвидное имущество большей стоимости, а Глоцер М.Ю. и его семья вселились в квартиру, произвели ремонт и зарегистрировались по месту жительства.

Суд отметил, что представленные ответчиками доказательства (декларации о доходах Глоцера М.Ю., выписки по счетам, договоры на ремонтные работы, платежные документы по содержанию имущества) подтверждают его финансовую возможность и реальное владение имуществом.

При этом суд указал, что сам факт родственных связей не свидетельствует о мнимости собственности, а доводы заявителя о сохранении должником контроля над имуществом построены на предположениях и не подтверждены.

Кроме того, суд констатировал, что оспариваемая сделка не привела к уменьшению конкурсной массы должника, так как имущество изначально ему не принадлежало, и не причинила вреда кредиторам.

Также суд согласился с доводом ответчиков о пропуске заявителем срока исковой давности, указав, что конкурсный управляющий банка, обладая информацией о сделке с 2016 года, обратился с требованием лишь в декабре 2021 года.

На основании изложенного суд первой инстанции при новом рассмотрении отказал в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной в полном объеме.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 63 от 23.12.10 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

ООО КБ "БФГКредит" просило признать недействительной сделку по приобретению Глоцером М.Ю. и Глоцер С.В. трех помещений по адресу: г. Москва, 1-9 й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1 (кадастровые номера <...>).

Судом установлено, что 02.06.2016 состоялся переход права собственности от Глоцер Г.С. к Глоцеру М.Ю. на помещения по адресу: г. Москва, район Хамовники, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1, кв. 11, кадастровый номер <...>, нежилое помещение, площадью 14,4 кв. м, расположенное по адресу: г. Москва, район Хамовники, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>, нежилое помещение, площадью 13,1 кв. м, расположенное по адресу: г. Москва, район Хамовники, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>.

Между Глоцером М.Ю. (покупатель) и Глоцер Г.С. (продавец, жена Глоцера Ю.А.) 16.05.2016 заключен договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>, кв. 11, кадастровый номер <...>.

Согласно пункту 4 договора стоимость квартиры составляет 160 000 000 руб., на момент подписания договора расчеты между сторонами произведены в полном объеме.

Между Глоцером М.Ю. (покупатель) и Глоцер Г.С. (продавец) 16.05.2016 заключен договор купли-продажи двух машиномест, расположенных по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский переулок, д. 8, стр. 1, кадастровые номера <...>.

Согласно пункту 4 договора стоимость квартиры составляет 6 000 000 руб., на момент подписания договора расчеты между сторонами произведены в полном объеме.

Решением Мещанского районного суда города Москвы от 08.02.2017 по делу N 2-1307/2017 осуществлен раздел совместного имущества Глоцера М.Ю. и Глоцер С.В., в том числе, указанного недвижимого имущества.

Банк полагал, что приобретение имущества на условиях, не соответствующих рыночным, подтверждается следующими обстоятельствами: согласованная сторонами стоимость машино-мест составляется 6 000 000 руб. (пункт 4 договора), что ниже кадастровой стоимости имущества, которая составляет 9 309 098,43 руб. (пункт 3 договора); неустойка и иное обеспечение исполнения обязательств по договору не предусмотрены; оплата осуществлена посредством передачи наличных денежных средств (согласно условиям договора), что не характерно для обычно совершаемых в обороте аналогичных сделок с дорогостоящим недвижимым имуществом.

Банк отмечал, что при этом спорная сделка между Глоцером М.Ю. и Глоцером Г.С. осуществлена спустя 1 месяц и 4 дня после назначения временной администрации по управлению Банком, что является основанием для применения повышенного стандарта доказывания к доводам Глоцера М.Ю.

Также Банк считал, что спорное имущество приобретено безвозмездно мнимым собственником.

Банк полагал, что указанные обстоятельства свидетельствуют о неосуществлении реальной передачи денежных средств покупателем.

По мнению банка, одно лишь указание в договоре факта оплаты само по себе не является достаточным доказательством реальности передачи денежных средств Глоцером М.Ю., ответчиками не представлены сведения об источнике получения Глоцером М.Ю. денежных средств, а также о том, каким образом потрачены Глоцер Г.С. якобы полученные денежные средства.

Банк указывал, что Глоцер С.В., в свою очередь, безвозмездно получила 1/2 доли в праве на спорное имущество, безвозмездно полученное (подаренное) Глоцеру М.Ю. от матери.

Безвозмездный характер приобретения спорного имущества, по мнению банка, является основанием для признания оспариваемого договора недействительным и свидетельствует о мнимом характере собственности Глоцера М.Ю. и Глоцер С.В.

Собственником отчужденного имущества, по мнению кредитора, до настоящего времени является Глоцер Ю.А.

Как отмечалось ранее, направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции обязал суд первой инстанции дать оценку тому, представили ли Глоцер М.Ю. и Глоцер С.В. сведения об источнике получения денежных средств для оплаты спорного имущества, доказательства его оплаты, данные о доходах, об оплате коммунальных, налоговых и иных платежей, связанных с использованием спорного имущества, а также доказательства получения и перечисления заемных средств от Раевой Л.А.

Кроме того, суд округа указал на необходимость оценки обстоятельств, имели ли раздел имущества как самим должником, так и его сыновьями, целью вывода ликвидного имущества от обращения взыскания в пользу кредиторов, и преследовали ли супруги заключением брачных договоров и разделом имущества иные цели, учитывая переход ликвидного недвижимого имущества в единоличную собственность жен/бывших жен.

При повторном рассмотрении суд первой инстанции установил, что Глоцером М.Ю. и Глоцер С.В. были представлены в материалы дела доказательства и пояснения, опровергающие доводы заявителя и дающие ответ на поставленные судом округа вопросы.

Судом было установлено, что требование Банка по своей сути направлено на признание ничтожной цепочки сделок, начиная с приобретения Глоцер Г.С. спорной недвижимости, последующего раздела совместно нажитого имущества и продажи имущества Глоцеру М.Ю.

Однако суд первой инстанции верно констатировал, что первоначальное приобретение объектов недвижимости Глоцер Г.С. у застройщика ЗАО "Баркли Строй" по договорам купли-продажи от 12.12.2012 и 25.12.2012 было осуществлено ею более чем за три года до даты возникновения признаков неплатежеспособности Глоцера Ю.А. (08.04.2016) и более чем за четыре года до подачи им заявления о банкротстве (07.06.2017).

Довод Банка о том, что первое право требования к Глоцеру Ю.А. как к поручителю возникло 04.05.2009, был обоснованно отклонен судом первой инстанции как необоснованный, поскольку вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы дата возникновения признаков неплатежеспособности должника установлена как 08.04.2016.

В связи с тем, что объекты недвижимости были приобретены до выдачи должнику денежных средств из кассы Банка, суд первой инстанции, руководствуясь позицией Верховного Суда РФ, правомерно указал на отсутствие оснований для оспаривания сделок по их оформлению и перерегистрации права собственности.

Кроме того, судом первой инстанции было установлено и подтверждено доказательствами, что Глоцер Г.С. самостоятельно произвела оплату по договорам купли-продажи с застройщиком.

Материалы дела не содержат доказательств того, что оплата производилась за счет денежных средств должника.

Глоцер Г.С. вела самостоятельную предпринимательскую деятельность, о чем свидетельствует ее регистрация в качестве индивидуального предпринимателя, и имела значительные декларируемые доходы.

Представленная выписка о движении денежных средств по ее банковскому счету за период с 01.01.2008 по 02.01.2013 подтверждает наличие у нее на дату оплаты за квартиру общего прихода денежных средств в сумме более 100 млн. рублей.

Транзитный характер этих средств или их поступление от должника Банком доказано не было.

Суд первой инстанции также принял во внимание, что последующие сделки (раздел имущества и сделка с Глоцером М.Ю.) не совершались в короткие сроки, а обстоятельства их совершения являются логичными.

Установлено, что Глоцер М.Ю. и члены его семьи как в период заключения сделки, так и после нее проживали и были зарегистрированы в спорной квартире (п. 9 договора купли-продажи от 16.05.2016), в то время как Глоцер Г.С. снялась с регистрационного учета по условиям договора купли-продажи.

Должник Глоцер Ю.А. никогда не был зарегистрирован и не проживал по указанному адресу, не представлял интересы Глоцер Г.С. и Глоцера М.Ю. при заключении сделок, со счетов должника не производились оплаты коммунальных и иных платежей за использование объектов.

Суд первой инстанции дал надлежащую оценку представленным ответчиками документам (договорам, счетам, приложениям), подтверждающим производство в 2016 году строительно-ремонтных работ в приобретенном жилом помещении, включая заказ проекта, технический надзор, закупку и монтаж мебели, а также платежным документам, подтверждающим несение бремени содержания спорной квартиры.

Апелляционная инстанция соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что отдельные технические неточности в договорах (например, в указании фамилии) или последующее исключение организации-подрядчика из ЕГРЮЛ не опровергают факт проведения работ и не свидетельствуют о мнимости сделки.

При этом, ни в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, ни в суде апелляционной инстанции, Банком не заявлялось ходатайство о фальсификации этих доказательств.

В свою очередь, финансовая возможность Глоцера М.Ю. приобрести спорное имущество подтверждена тем, что в период с 27.10.2011 по 14.09.2017 он осуществлял индивидуальную предпринимательскую деятельность, а его декларациями по форме КНД 1152017 за 2014-2016 годы подтвержден совокупный доход в сумме 186 195 832 рубля, что превышает стоимость приобретенных объектов (166 млн. рублей).

Данный вывод также подкреплен представленными банковскими выписками за период с 2013 по апрель 2016 года.

Приведенный Банком довод со ссылкой на определение Девятого арбитражного апелляционного суда от 19.10.2021 об отсутствии у Глоцера М.Ю. финансовой возможности для приобретения иного имущества был правомерно отклонен судом первой инстанции как относящийся к иному спору.

Доводы Банка о том, что ответчиком не представлены сведения об источнике получения Глоцером М.Ю. денежных средств не соответствуют материалам дела.

Глоцер М.Ю. осуществлял предпринимательскую деятельность (производство электромонтажных работ, а также сдача в аренду недвижимости).

Супружеская доля Глоцер С.В., в общем имуществе супругов составляет 1/2, и, решением Мещанского районного суда г. Москвы данная доля была выделена в натуре в имуществе, не в целях препятствования кредиторам Глоцера Ю.А., а для вхождения в качестве участника в ООО "Глобал Вайн дистрибьюшен" и получения доли в недвижимости.

Супружеская доля существует вне зависимости от наличия судебного акта.

Так, супружеская доля Глоцер С.В. в общем имуществе супругов составляет 1/2, и ее выделение решением суда было направлено на реализацию законных имущественных прав, а не на препятствование кредиторам Глоцера Ю.А.

Необоснованно и указание Банка на то, что процент за пользование займом по договору ипотеки от 19.08.2019 заключенного Глоцером М.Ю. с Раевой Л.А. (8% годовых) ниже ставки рефинансирования (ключевой) ставки Банка России на дату заключения договора (8,5% годовых).

На дату заключения договора займа ключевая ставка Банка России составляет 7,25% годовых. Доводы о том, что размер займа и сроки его предоставления соответствуют размеру арендных платежей (1.142.450 руб. в месяц) причитающихся Раевой Л.А. за использование спорного имущества не имеет правового значения.

Возврат части долга по договору займа должен был быть произведен до 31.12.2021 (п. 1.3.2. Договора ипотеки).

Заем предоставляется частями (п. 1.3.1. Договора ипотеки), общая сумма 13.980.000 руб., что не является существенной суммой для наличных расчетом между физическими лицами, проживающими в московском регионе.

Заключение соглашения о разделе общего имущества супругов от 22.10.2014 не могло преследовать цели причинения вреда кредиторам Глоцера Ю.А., поскольку сам должник получил при разделе ликвидное имущество, кадастровая стоимость которого (51 335 395,05 руб.) существенно превышала стоимость имущества, оставленного за Глоцер Г.С. (16 651 265,55 руб.).

Указанное имущество должника уже возвращено в его конкурсную массу.

На момент заключения соглашения о разделе у супругов отсутствовали известные им кредиторы, которых следовало бы уведомить.

Довод Банка о необходимости уведомления в соответствии со статьей 46 СК РФ отклонен судом первой инстанции обоснованно, так как Банк не доказал, что на дату раздела имущества продолжало действовать поручительство 2009 года.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 48, кредитор юридически связан изменением режима имущества супругов, установленным их соглашением.

Так, суд пришел к выводу о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства приобретения спорных объектов недвижимости за счет средств должника.

Следовательно, оспариваемая сделка не повлекла уменьшения имущества должника, не причинила ущерба его конкурсной массе и, соответственно, имущественным правам кредиторов.

Сам по себе факт наличия родственных связей с должником, как верно указал суд первой инстанции, не может свидетельствовать о мнимости статуса титульного владельца.

Учитывая изложенное, кредитором в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора не доказано наличие совокупности обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, которое позволило бы суду на законных основаниях прийти к выводу о признании оспариваемой сделки недействительной.

В рассматриваемом случае, с учетом изложенных обстоятельств, недоказанным является наличие какого-либо из обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, оснований для применения к оспариваемым сделкам положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве у суда первой инстанции не имелось.

Вместе с тем, суд первой инстанции также не усмотрел оснований для применения к сложившимся правоотношениям положений ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ, руководствуясь при этом следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества. Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кредитор, оспаривая сделку по приобретению Глоцером М.Ю. и Глоцер С.В. недвижимого имущества, ссылался как на специальные основания Закона о банкротстве, так и на общие нормы гражданского законодательства (статьи 10, 168, 170 ГК РФ).

В частности, заявитель полагал, что между соглашением о разделе имущества супругов от 22.10.2014 и сделкой купли-продажи от 16.05.2016 существует взаимосвязь, образуя единую цепочку притворных сделок, направленную на вывод активов должника Глоцера Ю.А. во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов, со ссылкой на правовую позицию, изложенную в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2021).

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1), в пункте 4 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление от 23.12.2010 N 63).

В пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что, при оспаривании сделки на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Кроме того, для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что оспариваемая сделка заключена должником с целью реализовать какой-либо противоправный интерес.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Из материалов дела усматривается и участвующими в деле лицами не отрицается, что стороны оспариваемой сделки на момент ее совершения находились между собой в отношениях заинтересованности.

Вместе с тем, в данном случае, рассматриваемая сделка не может расцениваться как сделка, причинившая вред имущественным правам кредиторов, или как сделка, которая привела либо могла привести к полной или частичной утрате по обязательствам должника за счет его имущества.

Обязанность доказывания наличия совокупности всех обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной, лежит на оспаривающем сделку лице.

В соответствии с пунктом 1 статьи 11 ГК РФ арбитражные суды осуществляют защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав.

В силу части 1 статьи 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов.

В п. 86 - 88 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено следующее. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с пунктами 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

По смыслу положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ с учетом разъяснений, данные в пункте 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, квалифицирующими признаками совершения сторонами цепочки сделок является притворность последовательных сделок, передача фактического контроля над отчуждаемыми объектами конечному покупателю, мотив совершения сторонам согласованных действий, направленный на передачу прав на имущество от должника конечному приобретателю посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок.

Для признания сделки мнимой необходимо установить несоответствие волеизъявления подлинной воле сторон, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

При этом обязательным условием признания сделки, мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

В Определении Верховного Суда РФ от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470 по делу N А32-42517/2015 отмечено, что, ввиду заинтересованности сторон мнимой сделки в сокрытии действительной цели сделки при установлении признаков мнимости повышается роль косвенных доказательств. Судебной оценке подлежат доводы: о несогласованности представленных доказательств в деталях; о противоречиях в доводах сторон здравому смыслу или обычно сложившейся практики хозяйственных взаимоотношений в той или иной сфере предпринимательской деятельности; об отсутствии убедительных пояснений разумности в действиях и решениях сторон сделки и т.п.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 28.12.2016 N 305-ЭС16-13167 непредставление документов, свидетельствующих о совершении сделки, в первую очередь, ставит под сомнение сам факт ее существования. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или направленная на сохранение имущества у должника.

По смыслу приведенных разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Суд первой инстанции верно установил, что соглашение о разделе общего имущества супругов от 22.10.2014 и сделка по отчуждению имущества Глоцер Г.С. Глоцеру М.Ю. от 16.05.2016 не являются единой цепочкой сделок.

Так, между датами их заключения прошло более двух лет; на дату заключения соглашения о разделе у супругов отсутствовали кредиторы, предъявившие свои требования, и не было просрочки исполнения обязательств.

Кроме того, как указывалось ранее, при разделе имущества Глоцер Ю.А. получил ликвидное имущество, стоимость которого превышала стоимость имущества, оставшегося у супруги, Глоцер Г.С.

Суд также установил, что Глоцер М.Ю. вселился в указанное жилье, произвел там ремонт и зарегистрировал свою семью для проживания, в то время как Глоцер Г.С. и должник никогда в этой квартире не проживали.

Таким образом, вывод суда первой инстанции о том, что заключение соглашения о разделе не преследовало и не могло преследовать цели причинения вреда кредиторам Глоцера Ю.А., является обоснованным и соответствует установленным фактическим обстоятельствам.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, на момент раздела имущества супруги не были обязаны уведомлять каких-либо кредиторов, в том числе Банк, о состоявшемся разделе, поскольку Банком не представлено доказательств, что на дату 22.10.2014 поручительство должника 2009 года продолжало действовать и порождало текущие обязательства.

Суд первой инстанции правильно применил положения пункта 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 N 48, указав, что кредитор юридически связан изменением режима имущества супругов, установленным их соглашением.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что заявителем не представлено доказательств совершения оспариваемой сделки за счет должника, что является обязательным условием для оспаривания сделки по правилам Закона о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1).

Суд первой инстанции установил, что первоначальное приобретение спорных объектов Глоцер Г.С. было осуществлено ею самостоятельно, за собственные средства, о чем свидетельствуют представленные договоры купли-продажи с застройщиком и выписка о движении денежных средств по ее счету.

Денежные средства должника при этом не использовались.

Не представлено кредитором и каких-либо доказательств, указывающих на то, что более вероятным источником приобретения спорного имущества являлись средства Глоцера Ю.А.

Суд первой инстанции также обоснованно пришел к выводу об отсутствии доказательств злоупотребления правом по смыслу статей 10 и 168 ГК РФ.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом необходимо установить наличие умысла у всех ее участников на причинение вреда третьим лицам.

Как верно указал суд первой инстанции, в материалах дела отсутствуют доказательства совершения оспариваемых сделок исключительно с намерением причинить вред кредиторам.

Доводы Банка о том, что спорное имущество было приобретено за счет средств должника, основаны на предположениях и документально не подтверждены.

Кроме того, суд первой инстанции дал полную и правильную оценку доводу заявителя о притворности и мнимости оспариваемой сделки на основании статьи 170 ГК РФ.

Суд констатировал, что кредитором не представлено доказательств перечисления должником денежных средств ответчикам для приобретения имущества.

Равным образом представлено доказательств того, что должник давал указания сторонам сделки, действовал от их имени, получал доход от использования или продажи спорного имущества либо каким-либо иным образом сохранял над ним фактический контроль после его отчуждения.

В отсутствие таких доказательств доводы о мнимости и притворности сделки были правомерно отклонены.

Судебная коллегия также соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что кредитором не доказано занижение рыночной стоимости отчужденного имущества.

Так, из материалов дела следует, что кадастровая стоимость спорной квартиры и машино-мест на дату заключения договора составляла значительные суммы (116 626 137,41 руб. и 9 309 098,43 руб. соответственно).

Представленная заявителем индикативная оценка, как верно отметил суд, сама по себе не может являться безусловным доказательством, так как не учитывает индивидуальные особенности конкретного объекта.

При этом, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции соответствующее ходатайство о назначении экспертизы для определения рыночной стоимости имущества заявителем не заявлялось, несмотря на то, что суд ставил этот вопрос на обсуждение сторон.

Суд первой инстанции, руководствуясь правовой позицией Верховного Суда РФ, также обоснованно указал, что для признания цепочки сделок притворной необходимо установить согласованность действий сторон, единый мотив, направленный на передачу прав от должника конечному приобретателю, и сохранение должником контроля над имуществом.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора такие доказательства представлены не были.

Установленная родственная связь (заинтересованность) сторон сделки сама по себе, как верно заключил суд, при отсутствии иных доказательств вреда, не является достаточным основанием для признания сделки недействительной.

Поскольку спорное имущество изначально не принадлежало должнику и не было приобретено за его счет, оспариваемая сделка не могла повлечь уменьшения его конкурсной массы и, следовательно, не причинила вреда имущественным правам кредиторов.

Фактически, как правильно отметил суд первой инстанции, кредитор оспаривает сделку с имуществом, которое никогда не являлось собственностью должника, что исключает возможность причинения вреда.

Кроме того, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, ответчиками было заявлено о пропуске заявителем срока исковой давности по заявленным требованиям, как субъективного, так и 3-летнего срока.

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 N 3-П, определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 г. N 305-ЭС20-20127(20).

Применительно к заявленным по настоящему спору требованиям о признании сделки недействительной в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве течение срока исковой давности началось с того момента, когда правомочное лицо узнало или реально имело возможность узнать не только о самом факте совершения оспариваемых сделок, но и о том, что они являются притворными, в действительности совершены в целях вывода активов должника, что причинило вред его кредиторам, а также о том, что сделка была совершена аффилированными лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.12.2016 N 305-ЭС15-12239).

В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ в редакции Федерального закона от ред. от 23.12.2003 N 182-ФЗ, действовавшей на момент совершения оспоренной сделки, срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет десять лет со дня, когда началось ее исполнение.

При этом начало течения такого срока определялось не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки независимо от того, кем предъявлен иск.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 69 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", положения Гражданского кодекса Российской Федерации об основаниях и последствиях недействительности сделок в редакции Закона N 100-ФЗ применяются к сделкам, совершенным после дня вступления его в силу, то есть после 01.09.2013 (пункт 6 статьи 3 Закона N 100-ФЗ).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее указывал, что положение пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации является исключением из общего правила о начале течения срока исковой давности применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок.

В соответствии с этой специальной нормой течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки.

Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения - независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит, не имеющими юридической силы и не создающими каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц (определения от 08.04.2010 N 456-О-О и от 19.10.2010 N 1272-О-О).

Установление в законе общего срока исковой давности и специальных сроков исковой давности обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота.

Данная позиция сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в определениях от 24.10.2019 N 2798-О и от 30.01.2020 N 93-О.

Суд первой инстанции установил, что конкурсный управляющий Банка, выступающий от его имени, обладал информацией о квартире и машино-местах Глоцера М.Ю., а также о возможных пороках при заключении сделок между Глоцер Г.С. и Глоцером М.Ю., уже с 29.12.2016.

При этом Глоцер М.Ю. являлся мажоритарным участником Банка, впоследствии привлеченным к субсидиарной ответственности, что, по мнению суда, уже на тот момент могло указывать на необходимость проверки связанных с ним сделок.

Кроме того, 12.12.2018, в день вынесения определения о включении требований Банка в реестр требований кредиторов с участием его представителя, Банк достоверно узнал о сделках и о потенциальном нарушении своих прав.

Однако заявление о признании сделки недействительной было подано Банком лишь 27.12.2021, то есть по истечении трехлетнего срока исковой давности, исчисляемого с указанных дат.

Ссылка заявителя на норму, устанавливающую десятилетний срок для оспаривания сделки, не опровергает вывод о пропуске трехлетнего общего срока исковой давности, поскольку заявитель требовал признать сделку недействительной, в том числе, по специальным основаниям Закона о банкротстве и по статьям 10, 168 ГК РФ, по которым применяется общий срок.

Квалификация сделки как ничтожной по статье 170 ГК РФ судом первой инстанции была отклонена ввиду отсутствия доказательств ее мнимости или притворности.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что Банк, имея возможность обратиться в суд с иском как в общегражданском порядке (с 29.12.2016), так и в рамках Закона о банкротстве (с 12.12.2018), реализовал свое право на судебную защиту несвоевременно, подав заявление 27.12.2021 за пределами установленного законом трехлетнего срока исковой давности.

Судебная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Доводы апелляционной жалобы, по существу направленные на переоценку этих доказательств, не опровергают выводов суда и не свидетельствуют о допущенных судом первой инстанции нарушениях норм материального или процессуального права

При таких обстоятельствах оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при вынесении обжалуемого определения, апелляционным судом не установлено.

В соответствии с п. 1 ст. 270 АПК РФ, основаниями для изменения или отмены решения, определения арбитражного суда первой инстанции являются неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, определении обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права. В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Определение суда законно и обоснованно. Основания для отмены определения отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

Определение Арбитражного суда города Москвы 07.10.2025 по делу N А40-39260/17 оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.