Шестой кассационный суд общей юрисдикции

в составе судьи Якушевой Е.В.,

при секретаре З.,

с участием:

осужденного Б.,

защитника адвоката Арапова В.В.,

потерпевшей ФИО12, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних потерпевших ФИО6 и ФИО7,

представителя потерпевшего ФИО21 адвоката Яковлевой Т.Ю.,

потерпевшей ФИО8, действующей в своих интересах и интересах несовершеннолетних потерпевших ФИО9 и ФИО10,

прокурора ФИО11,

рассмотрел уголовное дело по кассационному представлению заместителя прокурора Чувашской Республики ФИО14, кассационным жалобам защитника осужденного Б. адвоката Арапова В.В.,

потерпевших ФИО12, ФИО21 и их представителя адвоката Яковлевой Т.Ю., потерпевшей ФИО8, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО32 ФИО23, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО31 ФИО24 на приговор Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 21 января 2026 года и апелляционное постановление Верховного Суда Чувашской Республики от 6 апреля 2026 года.

Заслушав выступления осужденного Б. и его защитника адвоката Арапова В.В., поддержавших доводы своей жалобы и возражавших против удовлетворения жалоб потерпевших и представления прокурора, потерпевших ФИО12, представителя потерпевшего ФИО21 адвоката Яковлевой Т.Ю., потерпевшую ФИО8, поддержавших доводы своих жалоб и представления прокурора, и возражавших против удовлетворения жалобы защитника осужденного, прокурора ФИО11, полагавшего, что судебные решения подлежат отмене, суд

приговором Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 21 января 2026 года

Б., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, зарегистрированный в качестве индивидуального предпринимателя, не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 143 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.

Осужденному Б. в соответствии с ч. 2 ст. 75.1 УИК РФ постановлено следовать к месту отбывания наказания за счет государства самостоятельно.

Срок отбывания наказания в соответствии с ч. 3 ст. 75.1 УИК РФ исчислен со дня его прибытия в колонию-поселение. Зачтено в срок лишения свободы время следования к месту отбывания наказания, из расчета один день за один день.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении, до вступления приговора в законную силу.

Зачтено в срок наказания на основании ст. 72 УК РФ время фактического содержания под стражей с 12 по 13 августа 2025 года включительно из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении (п."в" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ); время применения в отношении него запрета определенных действий, предусмотренного п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ, с 14 августа 2025 года по 3 октября 2025 года включительно из расчета 2 дня его применения за один день содержания под стражей, подлежащего последовательному зачету в соответствии с п. "в" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Взысканы с Б. в пользу потерпевших: ФИО21 расходы, понесенные на погребение в размере 551 955 рублей и компенсация морального вреда в размере 700 000 рублей; ФИО12 компенсация морального вреда в размере 800 000 рублей; несовершеннолетнего ФИО6 в лице его законного представителя ФИО12 компенсация морального вреда в размере 450 000 рублей; несовершеннолетней ФИО7 в лице ее законного представителя ФИО12 компенсация морального вреда в размере 350 000 рублей;

ФИО8 расходы, понесенные на погребение в размере 164 670 рублей и компенсация морального вреда в размере 300 000 рублей; несовершеннолетнего ФИО9 в лице его законного представителя ФИО8 компенсация морального вреда в размере 450 000 рублей; ФИО10 в лице ее законного представителя ФИО8 компенсация морального вреда в размере 350000 рублей; несовершеннолетнего ФИО31 в лице его законного представителя ФИО24 компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей; несовершеннолетнего ФИО32 в лице его законного представителя ФИО23 компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей; ФИО24 компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей; ФИО23 компенсация морального вреда в размере 100 000 рублей.

В удовлетворении остальной части гражданских исков о компенсации морального вреда отказано.

Заявление потерпевшего ФИО21 о взыскании процессуальных издержек, понесенных им на оплату услуг представителя, в размере 400 000 рублей оставлено без рассмотрения.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств, сохранены ранее наложенные аресты на имущество.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Чувашской Республики от 6 апреля 2026 года приговор изменен:

исключено из описания преступного деяния и описательно-мотивировочной части приговора указание о нарушении Б. пункт 141 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных Приказом Минтруда России от 28 октября 2020 г. N 753н;

исключено из числа смягчающих Б. наказание обстоятельство, предусмотренное п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, активное способствование расследованию преступления, а также признанных на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ неосторожное обращение несовершеннолетнего ФИО13 с огнем, посещение Б. медицинских учреждений с целью узнать о состоянии пострадавших;

исключено указание суда о назначении Б. наказания с учетом требований ч. 1 ст. 62 УК РФ;

усилено назначенное Б. по ч. 3 ст. 143 УК РФ наказание до 4 лет лишения свободы.

Увеличен размер взыскиваемой с Б. компенсации морального вреда в пользу: ФИО21 до 2 000 000 рублей, определив (с учетом произведенных осужденным выплат 500 000 рублей) к окончательному взысканию в сумме 1 500 000 рублей; ФИО12 до 2 000 000 рублей, определив (с учетом произведенных осужденным выплат 400 000 рублей) к окончательному взысканию в сумме 1 600 000 рублей; ФИО8 до 2 000 000 рублей, определив (с учетом произведенных осужденным выплат 900 000 рублей) к окончательному взысканию в сумме 1 100 000 рублей; несовершеннолетнего ФИО31 до 800 000 рублей, определив (с учетом произведенных осужденным выплат 600 000 рублей) к окончательному взысканию в сумме 200 000 рублей; несовершеннолетнего ФИО32 до 800 000 рублей, определив (с учетом произведенных осужденным выплат 600 000 рублей) к окончательному взысканию в сумме 200 000 рублей.

В остальной части приговор оставлен без изменения.

Б. осужден за нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух лиц.

Преступление совершено 8 августа 2025 года в г. Чебоксары Чувашской Республики при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В кассационном представлении заместитель прокурора Чувашской Республики Державин С.А. оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что органом предварительного следствия Б. обвинялся в нарушении правил безопасности при ведении иных работ, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух лиц, то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 216 УК РФ. Полагает, что при установленных фактических обстоятельствах совершения преступления Б. переквалификация судом действий Б. на ч. 3 ст. 143 УК РФ, то есть нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которое возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух лиц, является незаконной. Выражает несогласие с выводом суда о том, что деятельность по покосу травы с использованием бензиновых триммеров, которую выполняли потерпевшие, не относится к иным работам, указанным в ст. 216 УК РФ, поскольку не является опасной работой, с указанием, что последствия в виде смерти потерпевших и причинение тяжкого вреда здоровью наступили не в ходе выполнения работ, а в пути следования в прицепе на базу. Полагает, что судом не указано в чем выразились преступные действия Б. при следовании потерпевших в автоприцепе и какие требования охраны труда при этом ими нарушены. Считает, что суд необоснованно исключил из объема обвинения указание на транспортировку легковоспламеняющихся жидкостей в нарушение правил пожарной безопасности и ряд регламентирующих эту работу специальных норм, нарушение которых было инкриминировано Б., а также не привел мотивов принятого решения, ограничившись указанием, что иные нарушения не имеют причинно-следственной связи с наступившими последствиями, а суд апелляционной инстанции согласился с такими выводами, дополнительно указав, что нарушение специальных правил допущено в ходе перевозки работников по окончании работ. Анализирует составы преступления, предусмотренных ст. 216 УК РФ и ст. 143 УК РФ, постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 29 ноября 2018 года "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных обьектов", N 14 от 5 июня 2002 года "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем" и приходит к выводу, что по смыслу закона к иным работам применительно к ст. 216 УК РФ относятся виды работ, не связанных со строительством или производством работ на опасных производственных обьектах, но при этом обладающие повышенной опасностью и требующие соблюдения специальных правил безопасности. Считает, что суд в приговоре при переквалификации необоснованно указал на выполнение работ, которые также относятся к процессам в сфере строительства. Указывает, что материалами дела установлено, что потерпевшие получили ожоги в ходе пожара, возникшего в автоприцепе при следовании на базу, по заключению пожарно-технической экспертизы причиной пожара послужило воспламенение смеси паров бензина с воздухом в закрытом тенте прицепа от открытого пламени, при этом, Б. трудовой договор с потерпевшими на выполнение работ по покосу травы не заключал, мероприятия по технике безопасности не проводил, однако в качестве подрядчика ИП Б. обязан был соблюдать правила техники безопасности, охраны труда, санитарные и технические нормы. Обращает внимание, что для перевозки людей, нанятых для покоса травы, Б. использовал личный автомобиль, транспортировал одновременно триммеры, канистры с бензином и иные материалы с использованием прицепа ФИО15, работу по перевозке выполнял ФИО16 как водитель, но инструктаж по технике безопасности с ним также не проводился. Ссылается на п. 22.8 Правил дорожного движения о запрете перевозки людей вне кабины автомобиля в прицепе-даче. Отмечает, что использовавшийся прицеп предназначен для перевозки грузов, а не людей. Приводит показания потерпевших и свидетелей об обстоятельствах выполнения работы, заключение экспертизы в сфере охраны труда и техники безопасности о причинах наступления последствий в виде причинения вреда здоровью потерпевших, нарушениях ИП Б. требований безопасности при организации транспортировки материалов, в том числе пожаровзрывоопасных веществ (бензина), перечисляет нормативно-правовые акты, нарушенные ИП Б. и приходит к выводу, что суд необоснованно исключил из объема обвинения ссылки на привлечение несовершеннолетних лиц к работам с опасным производственным фактором, связанным с использованием в ходе выполнения работ по покосу травы горючего вещества - бензина, допущенные нарушения правил безопасности при перевозке триммеров и емкостей с бензином, указание на не обучение несовершеннолетних лиц мерам пожарной безопасности и не проведение с ними противопожарного инструктажа о недопустимости использования открытого огня или иных источников пламени рядом с бензином.

Считает, что изменение обвинения в приговоре не обоснованно и не мотивировано, оставлены без юридической оценки допущенные Б. нарушения правил пожарной безопасности при хранении, транспортировке и применении легковоспламеняющихся и взрывоопасных веществ, не дана оценка положениям ст. 265 ТК РФ и Перечню тяжелых работ и работ с вредными или опасными условиями труда, при выполнении которых запрещается применение труда лиц моложе 18 лет (п. 2071). Отмечает прямое запрещение трудовым законодательством привлечение к указанным работам несовершеннолетних лиц.

Указывает, что суд апелляционной инстанции сослался на заключение проведенных по делу пожарно-технических экспертиз, где бензин указан как легковоспламеняющаяся жидкость, и пришел к выводу, что Б. не проводилось работ, связанных с использованием и транспортировкой взрывоопасных веществ, между тем, в заключении эксперта в сфере труда и техники безопасности указано, что бензин относится к взрывоопасным веществам, пары бензина, смешиваясь с воздухом, образуют взрывоопасную смесь, взрывоопасная концентрация паров бензина в смеси с воздухом составляет 1-6%.

Обращает внимание, что согласно инструкции по эксплуатации триммера бензинового, использованного при работе потерпевшими, указано, что несовершеннолетние лица к работе с ним не допускаются.

Выражает несогласие с исключением судом п. п. 1, 2, 5 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями, п. 5 Правил по охране труда в жилищно-коммунальном хозяйстве как раскрывающие общие понятия и требования по охране труда и не связанные с причинами несчастного случая. Считает, что указанные пункты обязывали ИП Б. как работодателя соблюдать правила эксплуатации конкретных инструментов и приспособлений, что не было им сделано.

Считает обоснованным вменение Б. нарушение п. 320 Правил по охране труда в жилищно-коммунальном хозяйстве, которые разрешают выдавать легковоспламеняющиеся жидкости только в металлической таре с исправными герметически закрывающимися крышками, в связи с чем выдача водителю бензина в пластиковых канистрах осуществлялась с нарушениями в целях транспортировке вместе с триммерами.

Полагает необоснованным исключение п. 130 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещениях грузов судом апелляционной инстанции со ссылкой на то, что не предъявлено выполнение работ по транспортировке легковоспламеняющихся жидкостей. Считает, что данные правила обязательны для исполнения всеми работодателями, осуществляющими транспортировку таких жидкостей.

Выражает несогласие с исключением судом п. п. 244, 253 Правил противопожарного режима с указанием на отсутствие причинно-следственных связей с наступившими последствиями. Считает, что отсутствие специальных предупреждающих знаков безопасности и средств пожаротушения при транспортировке емкостей с бензином фактически также способствовало возникновению пожароопасной ситуации в автоприцепе, невозможности оперативного его подавления, как и несоблюдение иных пунктов 256, 259 Правил транспортировки пожаровзрывоопасных и пожароопасных веществ, нарушение которых судом признан доказанным.

Указывает, что судами установлено нарушение Б. отдельных норм специальных правил и исключены ряд норм и правил, между тем выводы судов противоречивы и голословны, повлекли неверную квалификацию действий осужденного.

Считает, что судами дана ненадлежащая оценка выводам судебной экспертизы, согласно которой пожар в автоприцепе возник вследствие неудовлетворительной организации ИП Б. производства работ, нарушении требований безопасности при транспортировке материалов, инструментов, приспособлений, нарушения правил дорожного движения, нарушения Правил противопожарного режима при транспортировке пожаровзрывоопасных веществ (бензина). При этом, отмечает, что судами заключение экспертизы признано допустимым доказательством.

Полагает, что суды, давая оценку действиям осужденного и характеру допущенных им нарушений только как нарушение правил охраны труда при перевозке работников, фактически заняли противоречивую позицию, частично приняв выводы эксперта о нарушениях, допущенных осужденным при хранении, применении и транспортировке легковоспламеняющихся и взрывоопасных веществ, а частично отвергнув их, нарушив правила оценки доказательств.

Считает, что суды при недостаточной полноте и ясности экспертизы могли назначить дополнительную судебную экспертизу, что не было сделано.

Ссылаясь на то, что установленный ст. 401.6 УПК РФ срок для пересмотра судебного решения с поворотом к худшему не истек, просит судебные решения отменить и направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе суда.

В кассационной жалобе защитник осужденного Б. адвокат Арапов В.В. оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что Б. изначально признал вину, искренне раскаивается и не оспаривает обстоятельства дела, вместе с тем, при назначении ему наказания допущены нарушения закона. Считает, что суд апелляционной инстанции незаконно исключил из числа обстоятельств, смягчающих наказание, активное способствование расследованию преступления, предусмотренное п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, поскольку материалами дела подтверждено, что Б. добровольно давал подробные признательные показаний об обстоятельствах перевозки работников в прицепе автомобиля, уголовное дело было возбуждено 9 августа 2025 года в отношении неустановленных лиц и до возбуждения дела Б. активно способствовал расследованию преступления, участвовал в осмотре места происшествия, давая пояснения по обстоятельствам дела, после возбуждения дела дал изобличающие себя показания в качестве свидетеля, в ходе очной ставки со свидетелем ФИО16 подтвердил их, после задержания заявил о готовности сотрудничать со следствием, последовательно подтверждал свои показания, неоднократно добровольно выдавал следователю предметы и документы, имеющие доказательственное значение по делу (пластиковую канистру, договор купли-продажи автомобиля, акты выполненных работ и иное) и все протоколы следственных действий с участием Б. положены в основу обвинительного приговора. Считает, что все действия Б. способствовали полному и обьективному расследованию, установлению истины по делу, сокращению срока расследования и судебного разбирательства, при этом, очевидность преступления, не исключает возможности признания таких действий виновного как активного способствования расследованию.

Считает незаконным исключение судом апелляционной инстанции и признанных судом первой инстанции на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ неосторожного обращения потерпевшего ФИО18 с огнем, посещение Б. медицинских учреждений с целью узнать о состоянии пострадавших. Указывает, что ФИО13 (17 лет) в прицепе открыл бутылку с бензином и засунул туда ремешок от музыкальной колонки, намочив его конец бензином и поднес зажигалку, произвел открытое пламя, отчего воспламенился бензин и возник пожар, что подтверждено свидетелем-очевидцем ФИО34, ФИО33, которые пояснили, что он трижды просил дать ему зажигалку и стал оплавлять пламенем зажигалки ремешок от колонки, отчего воспламенился бензин. Выражает несогласие с тем, что погибший ФИО13 допустил неосторожное обращение с открытым огнем, что стало сопутствующей причиной несчастного случая, поскольку не проходил инструктажа по правилам пожарной безопасности и охране труда при работе с триммером. Не учел, что воспламенение бензина произошло не при работе ФИО13 с триммером и факт отсутствия инструктажа не является единственной причиной пожара, ФИО13 в прицепе по собственной инициативе активно использовал открытый огонь в непосредственной близости от емкости с бензином, предупреждался всеми присутствующими о недопустимости и опасности использования зажигалки рядом с бензином, факт легковоспламеняющейся жидкости - бензина общеизвестен, ФИО13 было почти 18 лет, он имел оконченное образование по специальности электромонтажник электрических сетей и электрооборудования, изучал правила техники безопасности и охраны труда при обучении, его действия носили грубый неосторожный характер и стали одной из причин пожара.

В части посещения Б. медицинских учреждений с целью узнать о состоянии потерпевших и оказать им помощь, суд апелляционной инстанции необоснованно указал, что само по себе такое посещение не снижает степени общественной опасности содеянного и вместе с тем указал, что предпринятые меры по заглаживанию вреда в виде частичной компенсации вреда свидетельствуют о признании им своей вины и реальном раскаянии. Между тем, возмещение вреда было осуществлено Б. после посещения потерпевших в медицинских учреждениях и такое посещение не было формальным, а отражало заботу осужденного о пострадавших и раскаяние.

Считает, что суд апелляционной инстанции немотивированно не учел в качестве дополнительного смягчающего наказание обстоятельства добровольное перечисление после вынесения приговора в счет компенсации морального вреда потерпевшим денежных средств на общую сумму 1 миллион рублей на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ.

Полагает, что наказание в виде реального лишения свободы на 4 года является чрезмерно суровым и несправедливым, его усиление в суде апелляционной инстанции в связи с исключением смягчающих обстоятельств незаконно и необоснованно. Считает, что оставшаяся совокупность смягчающих наказание обстоятельств, перечисленных в приговоре, является исключительной и позволяла применить ст. 73 УК РФ с назначением наказания условно.

Полагает, что суд апелляционной инстанции необоснованно увеличил размер компенсации морального вреда, нарушив принципы разумности и справедливости. Обращает внимание, что суд апелляционной инстанции указал, что судом первой инстанции не в полной мере учтена степень физической боли, страданий и страха подростков, однако каких-либо новых обстоятельств не привел. Считает, что судом первой инстанции были исследованы все юридически значимые обстоятельства и размер компенсации определен в соответствии с законом и разъяснениями Верховного Суда РФ в постановлениях Пленума N 55 "О судебном приговоре" и N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу".

Считает, что нарушение п. 97 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда и соцзащиты РФ от 27 ноября 2020 года N 835н необоснованно вменены, поскольку данным пунктом предусмотрены правила хранения и транспортировки бензопилы и топлива, между тем, бензопила не использовалась и не находилась в прицепе.

Просит судебные решения изменить, исключить из описания преступного деяния и описательно-мотивировочной части судебных решений указание о нарушении Б. п. 97 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда и соцзащиты РФ от 27 ноября 2020 года N 835н, признать смягчающим наказание обстоятельствами: активное способствование расследованию преступления на основании п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ, неосторожное обращение потерпевшего ФИО13 с огнем, посещение медицинских учреждений с намерением узнать о состоянии потерпевших и оказать им помощь, добровольное перечисление после вынесения приговора в счет компенсации морального вреда потерпевшим ФИО32, его матери ФИО19, ФИО31, его матери ФИО24 по 100 тысяч рублей каждому, ФИО8, ФИО21 и ФИО12 по 200 тысяч рублей каждому, а всего на общую сумму 1 миллион рублей на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ, снизить назначенное Б. наказание до 3 лет лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ считать наказание условным, снизить размер сумм, взысканных с Б. в пользу Порфирьевых, ФИО8 до размера, установленного приговором суда.

В кассационной жалобе и дополнении к ней потерпевшая ФИО12, действующая в своих интересах и интересах малолетних детей ФИО6 и ФИО7, оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что судебные решения в отношении Б. чрезмерно мягкие и подлежат отмене в связи с неправильным применением уголовного закона при назначении наказания. Указывает, что действия Б. необоснованно переквалифицированы судом с ч. 3 ст. 216 УК РФ на ч. 3 ст. 143 УК РФ, поскольку ст. 216 УК РФ предусматривает ответственность за нарушение правил безопасности при ведении работ, в том числе имеющие опасный производственный фактор. Считает выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии опасного производственного фактора неверными и противоречащими выводам экспертизе по охране труда, где эксперт указал, что работа имела опасный производственный фактор со взрывоопасным (легковоспламеняющимся) веществом бензином, что подтверждается и заключением инспектора труда. Выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции о том, что работ с использованием взрывоопасных веществ не установлено, считая, что это противоречит установленным обстоятельствам дела, поскольку пожар произошел от скопления паров бензина. Полагает, что судом дана неверная оценка заключению эксперта, которое необходимо учитывать, поскольку суд не обладает специальными знаниями. Считает, что суды неверно указали, что покос травы не является опасной работой, не мотивируя свои выводы.

Считает, что судами допущены нарушения при исследовании и оценке доказательств, право на справедливое судебное разбирательство, принцип равенства сторон и индивидуализации. Отмечает, что дети не просто перевозились в прицепе, там же осуществлялась ненадлежащая перевозка бензина. Полагает, что суд фактически исказил обстоятельства и причинно-следственную связь совершения преступления, намеренно скрыл и исключил нарушение правил безопасности, нарушил разъяснения в п. 15 постановлении Пленума ВС РФ N 41 от 29 ноября 2018 года и фактически позволил иным организациям нарушать требования безопасности.

Выражая несогласие с исключением из обвинения ссылок на все нарушения, связанные с перевозкой бензина и переквалификацией действий Б. ссылается на нормативные акты по охране труда, правила противопожарного режима и считает, что суды не учли, что нарушение данных правил при хранении, транспортировке и использовании бензина были нарушены и привели к смерти и инвалидности детей. Считает, что судом не дано должной оценки экспертизе по охране труда, фактически фальсифицированы выводы эксперта. Считает, что суд не вправе самовольно исключать из обвинительного заключения какие-либо обстоятельства, не имея специальных знаний и при полном поддержании обвинения прокурором. Отмечает, что судом не дано оценки повреждению имущества от пожара ФИО15, не являющегося работником Б., допущены противоречия в суде относительно места совершения преступления, не учтены показания свидетелей-очевидцев, фототаблицы и видеозаписи с места происшествия, скриншоты переписки ФИО12 со свидетелем ФИО34 о фактах поездок Б. за рулем с прицепом, иных скриншотов об обстоятельствах поездок ФИО30, медицинской карты скорой помощи, подтверждающей причинение боли после пожара ее сыну, фотографий перевозки детей, копии иска к трудовой инспекции. Считает, что суд намеренно исказил факты, необоснованно отклонил доводы стороны потерпевших, при определении сумм компенсаций морального вреда не учитывал принцип индивидуализации и вред здоровью потерпевших, степень физических и нравственных страданий потерпевших. Обращает внимание, что суд оставил аресты на счетах Б. сославшись на иное постановление суда, однако таких ходатайств от участников процесса не поступало и такое постановление не исследовано. Считает взысканные суммы компенсации морального вреда ничтожными.

Указывает на нарушение судом апелляционной инстанции при рассмотрении апелляционных жалоб, необоснованные выводы о верной переквалификации действий осужденного. Приводит содержание мотивировок суда апелляционной инстанции и выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции относительно обвинения Б., отсутствие установленных обстоятельств проведения работ с использованием взрывоопасных веществ и допущенных нарушениях только в области охраны труда. Считает, что суды не мотивировали почему они не согласны с выводами экспертов о наличии опасного производственного фактора, что покос травы не является опасной работой. Полагает, что суд апелляционной инстанции фактически домотивировал приговор. Выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции о том, что суд первой инстанции изучил все доказательства и дал им надлежащую оценку.

Указывает на то, что Б. проявил особую жестокость к несовершеннолетним работникам, что должно быть учтено судами при назначении наказания. Отмечает, что в деле имеются фотографии, где Б. улыбается, несмотря на то, что погибли дети. Считает, что судами необоснованно учтены в качестве смягчающих наказание обстоятельств: частичная компенсация морального вреда, поскольку смерть является невосполнимой потерей и денежная компенсация не снижает степени общественной опасности содеянного; перевод денежных средств на похороны, поскольку в силу закона осужденный должен возместить расходы на погребение; дипломы и грамоты из детского сада и школы, характеристика, награды, поскольку они не влияют на то, как Б. проявил свои качества при перевозке детей в прицепе с бензином и в багажнике; молодой возраст, поскольку Б. 22 года, он прошел обучение и службу в армии, открыл бизнес, являлся кандидатом в депутаты, что говорит о его зрелости, при этом, считает, что надо учитывать возраст потерпевших детей от 14 до 17 лет, частичное признание вины, поскольку Б. параллельно оспаривает предписание трудовой инспекции, соболезнование и извинения, которые он принес потерпевшим, зачитав с бумажки и не поднимая глаз в суде. Считает, что никакого раскаяния со стороны Б. нет, он пытался договориться до суда и откупиться, заявлял, что он не виноват в смерти детей, ссылался на погибшего ФИО13

В части расходов на представителя потерпевшего ФИО21 суд оставил заявление без рассмотрение, ссылаясь на разграничения расходов на следствии и в суде, отсутствие документов, подтверждающих необходимые и оправданные расходы потерпевшего на представителя за услуги за участие по уголовному делу. Считает, что право потерпевшего на получение квалифицированной юридической помощи и возмещение расходов нарушено.

Считает, что суд апелляционной инстанции в недостаточной мере увеличил компенсацию морального вреда потерпевшим, определенные размеры компенсации не отвечают степени физических и нравственных страданий, недостаточно оценены страдания потерпевших, которые сгорели заживо, стали инвалидами, у них изувечены тела и лица. При этом, указывает, что в отношении ФИО24 и ФИО23 сумма компенсации не изменена, необоснованно отказано в увеличении компенсации потерпевшим несовершеннолетним ФИО6, ФИО7, ФИО10, ФИО9 анализирует взысканные суммы, полагая, что суд пришел к необоснованному выводу, что мальчики страдают больше, девочки меньше. Вместе с тем, считает, что сумма увеличения компенсации морального вреда ФИО20, ФИО21, ФИО8 является недостаточной, поскольку они пережили похороны сыновей, которые сгорели заживо, умирая мучительной смертью, о чем они будут переживать до конца жизни.

Считает, что судом апелляционной инстанции поверхностно изучены материалы уголовного дела, что подтверждается вопросами относительно последствий ожогов у потерпевших и их внешнего вида.

Просит отменить судебные решения и направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции с целью переквалификации действий осужденного на ст. 216 УК РФ и назначении максимального наказания в виде 7 лет лишения свободы в колонии общего режима.

В дополнениях к жалобе указывает, что в материалах дела имеются два постановления о мере пресечения Б., в период с 9 ноября 2025 года по 25 января 2026 года сведений о мере пресечения нет, между тем, судами данный период учтен. Повторно указывает на ненадлежащую оценку заключения экспертизы от 11 ноября 2025 года. Обращает внимание на незаконность оставления без рассмотрения заявления ФИО21 о взыскании расходов на представителя. Считает, что данное решение основано на неверном толковании уголовно-процессуального закона и принято без учета представленных в обоснование размера понесенных расходов документов.

В кассационной жалобе с дополнением потерпевший ФИО21 оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что действия Б. неправильно переквалифицированы на ч. 3 ст. 143 УК РФ со ссылкой на то, что он не проводил работы со взрывоопасным веществом. Считает выводы судов ошибочными, основанными на неверном толковании закона, что повлекло незаконное назначение чрезмерно мягкого наказания. Анализирует установленные судом фактические обстоятельства дела и нормативно правовые акты по охране труда, исследованные заключения инспектора труда, заключение экспертизы и приходит к выводу, что суды необоснованно исключили нарушение правил относительно опасных работ, опасном производственном факторе с учетом перевозки взрывоопасного вещества бензина. Просит учесть все доводы его апелляционной жалобы. Считает, что судами нарушены правила оценки доказательств, мотивировки судебных решений и право на справедливое судебное разбирательство, принцип равенства сторон, индивидуализации. Полагает, что суд исказил обстоятельства дела и причинно-следственную связь, намеренно скрыл и исключил нарушение правил безопасности работы с бензином, его транспортировку и использование, повлекшие гибель людей. Указывает на противоречия в описании преступного деяния и его квалификации приводя выдержки из приговора, заключения экспертизы. Приводит доводы, аналогичные доводам кассационной жалобы ФИО12, в том числе, в части оценки доказательств, определении сумм компенсации морального вреда, использовании недопустимых доказательств при сохранении ареста на счетах Б., допущенных нарушениях суда апелляционной инстанции при разрешении апелляционных жалоб. Выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции относительно квалификации действий Б., оценки доводов жалоб. Полагает, что суд апелляционной инстанции домотивировал приговор, при этом, отмечает, что судьи первой и второй инстанции работали вместе в одном районном суде, считая, что они поддерживают друг друга. Утверждает, что судами не дана должная оценка характеристики личности Б., проявившем особую жестокость в отношении несовершеннолетних работников. Считает, что суд самовольно без согласия сторон приобщил к делу постановление суда при разрешении вопроса о сохранении ареста на имущество осужденного. Указывает, что судами не приняты во внимание мнение потерпевших относительно учета смягчающих наказание обстоятельств и назначения наказания, выводы суда относительно смягчающих обстоятельств не мотивированы, назначено чрезмерно мягкое наказание, не отвечающее требованиям справедливости, необоснованно оставлено без рассмотрение его заявление о взыскании расходов на представителя со ссылкой на отсутствие подтверждающих необходимые и оправданные расходы потерпевшего на оплату услуг представителя по уголовному делу. Считает размеры компенсации морального вреда, с учетом изменений суда апелляционной инстанции, не отвечающими требованиям закона, определенными без учета перенесенных потерпевшими физических и нравственных страданий. Полагает, что суд апелляционной инстанции поверхностно изучил материалы уголовного дела и ненадлежащим образом проверил доводы апелляционных жалоб. Просит судебные решения отменить и направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В дополнении к жалобе обращает внимание на незаконность оставления его заявления о взыскании расходов на представителя. Считает, что данное решение основано на неверном толковании уголовно-процессуального закона, отмечая, что следователь правомочен принимать процессуальные решения только по делу, принятому им к производству, тогда как по делу состоялось итоговое судебное решение. Считает, что в силу ч. 3 ст. 42 УПК РФ закон гарантирует потерпевшему возмещение расходов на представителя независимо от формулировки в договоре, при этом, ключевым является фактическое наличие расходов, их необходимость и оправданность, документальное подтверждение. Указывает, что в материалах дела имеются все необходимые подтверждающие расходы документы, квитанция, соглашение, акт выполненных работ, заявление о взыскании процессуальных издержек. Полагает, что суду представлены все сведения о том, когда и какие расходы были понесены и в какой стадии рассмотрения дела, а формальное отсутствие разбивки в тексте соглашения не должно нарушать право потерпевшего на квалифицированную юридическую помощь и возмещение процессуальных издержек. Считает, что суды лишили потерпевшего возможности на взыскание расходов на представителя на период следствия, указав, что суд может разрешить вопрос о возмещении расходов, понесенных с момента поступления дела в суд. Ссылается на п. 34 постановления Пленума Верховного Суда от 29 июня 2010 года N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", согласно которому если суд в приговоре не разрешил вопрос о распределении процессуальных издержек в виде расходов, понесенных потерпевшим в связи с участием в уголовном деле, то эти вопросы могут быть разрешены в порядке исполнения приговора. Считает, что суд должен был разрешить вопрос о возмещении потерпевшему процессуальных издержек, при этом, выражает несогласие с возмещением издержек по аналогии с адвокатом по назначению, полагая, что стоимость услуг представителя определена соглашением, при заключении которого они не связаны нормами п. 22.1 Положения о возмещении процессуальных издержек, и составляет обоснованную сумму 400 тысяч рублей.

В кассационной жалобе представитель потерпевших ФИО12, ФИО21 адвокат Яковлева Т.Ю. оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными, несправедливыми. Указывает, что суд неверно переквалифицировал деяние Б. с ч. 3 ст. 216 УК РФ на ч. 3 ст. 143 УК РФ, приводит мотивировку суда в приговоре, полагая, что судом проигнорированы и не оценены проведение работ, требующих соблюдение определенных правил безопасности, работ с опасным производственным фактором, а именно перевозку бензина общественно опасным способом, которая сопряжена с риском аварий и катастроф, при этом, в положенном в основу приговора заключении эксперта от 11 ноября 2025 года указано, что работа была связана с опасным производственным фактором. Считает, что именно во время проведения перевозки бензина в коммерческих целях и был причинен тяжкий вред здоровью и смерть несовершеннолетних. Отмечает, что переквалификация должна быть обоснована, а не основываться на исключении фактов и сам факт трудовых отношений между потерпевшими и Б. не влечет обязательной квалификации по ч. 3 ст. 143 УК РФ, при этом, в письменной форме трудовой договор не был заключен, Б. оспаривает факт трудовых отношений с потерпевшими. Считает, что суд вышел за пределы своих полномочий и установил трудовые отношения в отсутствие таких заявлений от сторон. Считает правильной квалификацию действий Б. по ч. 3 ст. 216 УК РФ, подтвержденной совокупностью доказательств, в том числе, заключением эксперта о нарушении правил безопасности при ведении иных работ, что повлекло по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью и смерть двух лиц. Доводы суда о том, что работы в виде покоса, к которым привлечены несовершеннолетние, не представляют опасности для жизни и здоровья, следовательно, не подпадают под критерии работ, определяемых ст. 216 УК РФ. Считает незаконными и противоречащими описанию преступного деяния, поскольку установлено использование несовершеннолетними в ходе работ бензиновых триммеров, что сопряжено с опасным производственным фактором, поскольку связано с легковоспламеняющимися взрывоопасными веществами - бензином. Отмечает, что судом установлена перевозка несовершеннолетних в прицепе вместе с бензином, для перевозки которого установлен особый порядок транспортировки, который был нарушен. Считает, что судом установлены не только работы по покосу травы, но и использование взрывоопасных веществ в деятельности Б. Обращает внимание, что из материалов дела следует, что Б. возил детей в багажнике своего автомобиля без водительских прав, что его отрицательно характеризует. Обращает внимание, что в приговоре суд избегает формулировок о нарушении производства работ, требований безопасности при транспортировке бензина и тем самым искажает обстоятельства дела, указывает на перевозку емкостей с бензином и исключает из обвинения нарушения, связанные с его перевозкой, что свидетельствует о противоречиях при описании преступного деяния и квалификации. Полагает, что суд дал неверную оценку заключение экспертов, при этом, принял выводы относительно нарушений одних правил и исключил из обвинения иные нарушения, сославшись на отсутствие причинно-следственной связи с наступившими последствиями. Автор жалобы приводит допущенные, по его мнению, ИП Б. нарушения закона и нормативных актов, цитируя их в жалобе, указывает выводы эксперта и приходит к выводу о наличии причинной связи между нарушениями, которые исключил суд, и наступившими общественно-опасными последствиями. При этом, просит учесть, что Б. с обвинением был согласен за исключением квалификации его действий и государственный обвинитель поддержал обвинение в полном объеме, в связи с чем, суд был не вправе, по мнению автора жалобы, самостоятельно исключать фактические обстоятельства из обвинения. Вместе с тем, полагает необоснованной исключение инструкции к бензиновым триммерам, которые использовались потерпевшими, и которыми запрещено пользоваться лицам до 18 лет. Отмечает противоречие между выводами суда о наступлении общественно опасных последствий и отсутствием вменения общеопасного способа совершения преступления. Указывает на ненадлежащую оценку доказательств, приводя показания очевидцев, фототаблицы, видеозаписи и иные материалы дела, которым дает свою оценку. Считает, что основным отличием между ст. 216 УК РФ и ст. 143 УК РФ является наличие опасного производственного фактора, причинение вреда не только работнику, но и иным лицам. Обращает внимание, что суд необоснованно отклонил ходатайство потерпевшей ФИО12 о том, чтобы при назначении наказания не были учтены смягчающие наказание обстоятельства, которые приводит в жалобе и делает вывод, что данные обстоятельства не являются смягчающими, не устраняют степень общественной опасности содеянного и все смягчающие обстоятельства подлежат исключению из приговора. Считает, что отсутствует смягчающее наказание обстоятельство - активное способствование расследованию преступления, поскольку все значимые обстоятельства по делу были установлены до дачи объяснений осужденным. Отмечает, что в приговоре суд указывает, что не учитывает факт поездок по больницам как смягчающее обстоятельство, и в последующем учитывает данный факт, что является противоречием и подлежит исключению из приговора. Указывает на необходимость учета поведения Б. при назначении наказания, в частности, что он возил детей в прицепе и багажнике своего автомобиля, подвергая их риску, оказывая давление на них, на фотографиях в деле улыбается, несмотря на гибель детей, пытался договориться с потерпевшими до суда, оспаривает предписания трудовой инспекции, указывая в иске на дальнейшую незаинтересованность относительно последствий в виде смерти и тяжкого вреда здоровью детей. Автор жалобы приводит показания свидетелей, осужденного, потерпевших и считает, что судом искажено их содержание, что повлияло на выводы суда о квалификации и назначение наказания. В части определения размера компенсации морального вреда анализирует полученные потерпевшими телесные повреждения, повлекшие смерть, страдания родителей Порфирьевых, значимость смерти сына для потерпевших, а также имущественное положение осужденного сына депутата предпринимателя, учредителя ООО, имеющего в собственности недвижимое имущество, денежные средства на счетах, и полагает, что судом необоснованно определены суммы компенсации потерпевшим без учета всех обстоятельств по делу, взысканные суммы ничтожны и не соответствуют требованиям, установленным ст. ст. 151, 1100, 1101 ГК РФ, ч. 2 ст. 136 УПК РФ. Считает, что заявление о компенсации расхода на представителя судом оставлено без рассмотрения в нарушение п. 1.2, ч. 2 ст. 131 УПК РФ со ссылкой на необходимость обращения к следователю, между тем, потерпевший вправе обратиться в ходе судебного разбирательства за взысканием процессуальных издержек, им представлено соглашение с адвокатом и квитанции о внесении денежных средств, акт выполненных работ, сумма 400 тысяч рублей обоснована и подлежала взысканию. В части ареста на имущество осужденного, полагает, что суд необоснованно сохранил арест на часть имущества, фактически сняв арест с квартир. Вместе с тем, указывает, что суд в приговоре сохранил аресты по постановлениям суда от 8 и 10 сентября, 14 ноября 2025 года со ссылкой на апелляционное постановление от 24 декабря 2025 года, однако не учел, что постановлением суда от 14 ноября 2025 года с Б. в пользу потерпевших взыскано по данному уголовному делу в счет компенсации морального вреда 120 миллионов рублей и данное постановление не отменено, доказательств обратного в деле нет, в связи с чем считает, что ссылка на апелляционное постановление от 24 декабря 2025 года подлежит исключению из приговора. Кроме того, считает, что суд вышел за пределы своих полномочий и установил трудовые отношения, проявил предвзятость и дал одностороннюю оценку доказательствам, учитывая позицию осужденного и стороны защиты, проигнорировав доводы потерпевших и государственного обвинителя. Считает, что судом апелляционной инстанции допущенные нарушения закона при вынесении приговора не устранены, должной оценки доводам апелляционных жалоб не дано, неверно сделан вывод о правильности квалификации действий осужденного и надлежащей оценке доказательств судом первой инстанции. Автор жалобы приводит выдержки из апелляционного постановления и не соглашается с выводами апелляционной инстанции относительно установленных фактических обстоятельств, оценки заключения инспектора труда, судебной экспертизы, приводит нормы ТК, приказы Минтруда России, и дает свою оценку действиям Б., полагая, что его действия подлежат квалификации по ст. 216 УК РФ. Выражает несогласие с назначением отбывания наказания в колонии-поселении согласно п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ, полагая, что имелись основания для назначения колонии общего режима. Считает, что суд апелляционной инстанции не разрешил вопрос о взыскании процессуальных издержек потерпевшего за участие представителя адвоката, вопрос о сохранении ареста на имущество осужденного и оставил без внимания иные доводы апелляционных жалоб. Просит судебные решения отменить и передать уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В кассационной жалобе потерпевшая ФИО8 оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что неверно переквалифицированы действия Б. по ч. 3 ст. 143 УК РФ, приводит доводы аналогичные доводам иных кассационных жалоб потерпевших и их представителей. Настаивает на том, что переквалификация действий осужденного с ч. 3 ст. 216 УК РФ основана на фактическом искажении обстоятельств дела, неверной оценке обстоятельств дела и доказательств. Считает, что в ходе судебного следствия было установлено и доказано использование прицепа для транспортировки бензина, перевозка детей в прицепе одновременно с бензином, который является взрывоопасным веществом, то есть производство работ с опасным производственным фактором и нарушение правил безопасности при таких работах, допуск к таким работам детей до 18 лет. Полагает наличие противоречий при описании преступного деяния и квалификации выводам экспертизе по охране труда, фальсификацию и искажение доказательств по делу, что повлекло неверные выводы суда о виновности Б. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 143 УК РФ и назначении чрезмерно мягкого наказания. Выражает несогласие с определением судом сумм компенсации морального вреда, полагая, что суд не принял во внимание различные телесные повреждение и гибель детей, физические и нравственные страдания каждого потерпевшего и представителей потерпевших, занизив суммы компенсации морального вреда. Считает, что суд апелляционной инстанции не дал надлежащую оценку всем доводам апелляционных жалоб и необоснованно согласился с выводами суда первой инстанции. Приводит выдержки из приговора, апелляционного постановления, нормативных актов, аналогичные иным кассационным жалобам, считая состоявшиеся судебные решения незаконными, в том числе в части разрешения вопроса об аресте имущества осужденного, процессуальных издержек по оплате услуг представителя потерпевшего. Ссылается на назначение чрезмерно мягкого наказания осужденному без учета всех обстоятельств дела и данных о его личности. Просит судебные решения отменить и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции с целью вынесения приговора по ст. 216 УК РФ без учета смягчающих наказания обстоятельств и назначения максимального наказания в виде 7 лет лишения свободы.

В кассационной жалобе законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО32 - ФИО23 оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными, необоснованными и несправедливыми вследствие чрезмерно мягкого наказания. Указывает, что действия Б. необоснованно переквалифицированы с ч. 3 ст. 216 УК РФ на ч. 3 ст. 143 УК РФ со ссылкой на то, что он не проводил работы со взрывоопасным веществом. Считает выводы суда основанными на неверном толковании закона. Анализирует выводы судов и заключение инспектора труда, заключение судебной экспертизы и приходит к выводу, что суды необоснованно исключили нарушение п. 2071 раздела XLIII постановления Правительства от 25 февраля 2000 года N 163 о перечне опасных работ, где указано, что до 18 лет работать с бензином запрещено, а также иные пункты Правил охраны труда, связанные с нарушением хранения, транспортировки и использования бензина, которые привели к смерти и инвалидности детей. Отмечает, что суд в приговоре указал, что прицеп был заполнен парами бензина и пожар мог произойти в любое время, что по мнению автора жалобы также свидетельствует об опасном производственном факторе, поскольку бензин является взрывоопасным веществом. Поддерживает доводы апелляционной жалобы, которые суд апелляционной инстанции отклонил и обращает внимание, что суд исказил фактические обстоятельства дела, избегая указания на нарушение производства работ, требований безопасности при транспортировке бензина. Считает, что нарушение Б. заключалось не просто в нарушении правил охраны труда, а в нарушении правил безопасности, поскольку если бы дети перевозились в прицепе без бензина либо с соблюдением правил перевозки бензина, то пожара бы не было, суд намеренно скрыл и исключил эти правила безопасности, чем способствовал в дальнейшем нарушению таких правил и гибели людей. Считает, что судом допущены противоречия в описании преступного деяния и квалификации, указывая, что Б. использовал прицеп для транспортировки триммеров и емкостей с бензином, ссылаясь на отсутствие причинно-следственной связи этого с гибелью людей. Полагает, что судом дана ненадлежащая оценка экспертизе по охране труда, фактически судом, не имеющим специальных знаний, фальсифицированы выводы эксперта. Отмечает, что Б. был согласен с обвинением, за исключением квалификации его действий и государственный обвинитель поддержал обвинение, в связи с чем, полагает, что суд необоснованно исключил из обвинения часть обстоятельств. Обращает внимание, что при пожаре пострадало имущество ФИО15, не являющегося работником Б., в связи с чем, Б. может быть признан виновным только по ст. 216 УК РФ. Приводит доказательства, в частности показания очевидцев, фототаблицы и видеозаписи, скриншоты переписки и иные, считая, что суд не дал им должную оценку и не учел при вынесении приговора, при этом, исказив показания потерпевшей ФИО12, ФИО36, не учел мнение потерпевшей, просившей не учитывать смягчающие обстоятельства. Указывает, что при назначении сумм компенсации морального вреда судом не учтен принцип индивидуализации и вред здоровью потерпевших, не обосновал размер компенсации различным потерпевшим, которым причинен различный вред здоровью, необоснованно оставил без рассмотрения заявление о компенсации расходов на представителя потерпевшего ФИО21, рассмотрел вопрос об аресте на счетах Б. сославшись на постановление суда, которое неизвестным образом оказалось в деле. Считает, что суд апелляционной инстанции необоснованно согласился с переквалификацией действий Б., сделав неверные выводы в связи с неправильным толкованием законов и противоречащие установленным обстоятельствам дела. Вместе с тем, указывает, что суд апелляционной инстанции согласился с обвинением в части нарушения правил, которые также указывают на нарушение правил перевозки пожароопасных, пожаровзрывоопасных веществ - бензина, вместе с тем, сослался на отсутствие причинно-следственной связи. Выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции о надлежащем исследовании и оценке судом первой инстанции доказательств. Считает, что судом не рассмотрены все доводы апелляционных жалоб, оставлено без внимание поведение Б., который оказывал на детей воздействие, заставляя ездить в багажнике и прицепе с бензином, улыбался на фотографиях в деле, в иске смерть и гибель детей называл дальнейшей незаинтересованностью, не принял во внимание мнение потерпевших о наказании без учета смягчающих обстоятельств, которые приводит в жалобе и анализирует, полагая, что оснований для признания учтенных судом обстоятельств смягчающими не имелось. Указывает, что суд апелляционной инстанции в недостаточной мере увеличил компенсацию морального вреда части потерпевших, не мотивируя свое решение. Полагает, что суд апелляционной инстанции поверхностно изучил материалы дела, протоколы судебных заседаний. Просит судебные решения отменить.

В кассационной жалобе законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего ФИО31 - ФИО24 оспаривает состоявшиеся судебные решения, считая их незаконными и необоснованными. Указывает, что судебные решения несправедливы, подлежат отмене в связи с неправильным применением закона при назначении чрезмерно мягкого наказания. Приводит доводы, аналогичные доводам кассационных жалоб иных потерпевших. Выражает несогласие с переквалификацией действий Б. с ч. 3 ст. 216 УК РФ на ч. 3 ст. 143 УК РФ. Считает выводы судов о том, что проведение Б. работ с использованием взрывоопасных веществ не установлено противоречащим установленным обстоятельствам дела, а именно, что пожар произошел от скопления взрывоопасных смесей паров бензина, что подтверждено экспертизами, показаниями очевидцев ФИО25, ФИО26, ФИО27 Полагает, что при сомнении в заключении эксперта суд должен был назначить дополнительную экспертизу, однако этого не сделал. Автор жалобы приводит и анализирует указанные в обвинении и приговоре правила по охране труда, правила противопожарного режима в РФ, постановления Правительства РФ, а также разъяснения в п. 15 постановления Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 29 ноября 2018 года, и считает, что суд исключая из обвинения часть пунктов правил, статей, законов не мотивировал свои выводы, сославшись лишь на отсутствие причинно-следственной связи, допустил противоречия между описанием преступного деяния и квалификацией, не дал должной оценки заключению эксперта, не учел позицию обвиняемого и государственного обвинителя относительно обвинения, намеренно исказил факты и показания допрошенных лиц, произвольно определил суммы компенсаций морального вреда без учета физических и нравственных страданий конкретных потерпевших, оставил без рассмотрения заявление потерпевшего ФИО21 о компенсации расходов на представителя, разрешил вопрос об аресте счетов Б. со ссылкой на постановление, которое сторонами не приобщалось к делу. Считает, что суд апелляционной инстанции допущенные нарушения не устранил, необоснованно согласился с ошибочными выводами суда первой инстанции, также сделав ошибочные выводы об отсутствии причинно-следственной связи пожара с транспортировкой бензина, который является взрывоопасным, не дал оценку опасным производственным факторам при покосе травы с использованием бензина. Полагает, что суд апелляционной инстанции домотивировал решение суда первой инстанции об исключении ссылок на вышеприведенные правила, чем допустил нарушение, поскольку не может восполнить отсутствие мотивировки суда первой инстанции. Отмечает, что ранее судьи первой и апелляционной инстанции работали в одном районном суде, поддерживают профессиональные контакты. Выражает несогласие с выводами суда апелляционной инстанции о том, что искажений доказательств судом первой инстанции не допущено и приводит выдержки из приговора относительно заключения эксперта по охране труда, показания Б., ФИО12, ссылаясь на их искажение. Полагает, что судами не дана оценка личности осужденного, который проявил особую жестокость к несовершеннолетним работникам, его поведению до и после произошедшего, не учтено мнение потерпевших при назначении наказания, возражавших против учета смягчающих наказание обстоятельств, которые перечисляются в жалобе и им дается оценка. Указывает, что суд апелляционной инстанции необоснованно согласился с оставлением без рассмотрения заявление ФИО28 о взыскании расходов на представителя, в недостаточной мере увеличил компенсацию морального вреда части потерпевших и необоснованно оставил без изменения размер компенсации иным потерпевшим, поверхностно изучил материалы дела и принял необоснованное решение. Просит судебные решения отменить и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции для вынесения приговора по ст. 216 УК РФ с назначением максимального наказания в виде 7 лет лишения свободы в колонии общего режима.

В возражениях на кассационную жалобу первый заместитель прокурора Чувашской Республики Шпаков М.С., потерпевшие ФИО12, ФИО21 и их представитель адвокат Яковлева Т.Ю. в удовлетворении жалобы защитника осужденного Б. адвоката Арапова В.В. просят отказать.

Изучив материалы уголовного дела, выслушав участвующих в судебном заседании лиц, обсудив доводы кассационных жалоб и представления, суд приходит к следующему.

Уголовное дело рассмотрено в общем порядке судебного разбирательства, предусмотренном гл. гл. 35 - 39 УПК РФ.

Приговор с учетом внесенных апелляционным определением изменений в целом соответствует положениям ст. ст. 304 - 309 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства преступного деяния, признанного судом доказанным, проанализированы доказательства и мотивированы выводы относительно квалификации преступления и виновности Б.

Вопреки доводам кассационных представления и жалоб потерпевших требования ст. 73 УПК РФ соблюдены, фактические обстоятельства правильно установлены судом и изложены в приговоре, который в своей описательной части содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе совершения преступления, другие данные, позволяющие судить о событии преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного Б.

Суд в приговоре не вышел за пределы предъявленного обвинения, требования ст. 252 УПК РФ не нарушены, поскольку данная судом квалификация действий осужденному соответствует установленным судом фактическим обстоятельствам дела и предъявленному Б. обвинению. Уточнение судом нарушенных Б. правил, закрепленных нормативных правовых актах Российской Федерации, повлекших по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека и смерть двух лиц, а равно конкретизация его действий при совершении преступления не может рассматриваться как нарушение уголовно-процессуального закона, поскольку суд в соответствии с возложенными на него законом полномочиями должен на основании представленных сторонами доказательств принимать меры к установлению всех обстоятельств преступления, перечисленных в п. 1 ст. 307 УПК РФ, и отразить их в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора.

При этом, обстоятельства, подлежащие доказыванию и влияющие на квалификацию действий Б., остались прежними.

Указание в приговоре на то, что Б. нарушены требования охраны труда, а не правила безопасности при ведении иных работ, исключение судами первой и апелляционной инстанции части ссылок на конкретные пункты правил безопасности, охраны труда, противопожарных правил, в том числе на нарушение правил безопасности работы с бензином, его транспортировку и использование, инструкцию к бензиновым триммерам, ссылку на п. 2071 раздела XLIII постановления Правительства от 25 февраля 2000 года N 163 о перечне опасных работ и иные, перечисленные в кассационных жалобах потерпевших и представлении, а также указание на нарушение п. 97 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда и соцзащиты РФ от 27 ноября 2020 года N 835н, с чем выражает несогласие защитник осужденного в кассационной жалобе, не выходит за рамки предъявленного обвинения и не нарушает право Б. на защиту, поскольку последний обвинялся, в том числе, в нарушении правил охраны труда при выполнении контракта на проведение работ по покосу травы с привлечением работников, с которыми достигнута договоренность относительно трудовой функции и оплаты труда, при перевозке работников к месту выполнения работ и обратно.

Установленные судом обстоятельства совершения преступления, вопреки доводам авторов кассационных жалоб и представления не выходят за рамки инкриминированных Б. действий, изложенных в предъявленном обвинении, выводы нижестоящих судов не содержат предположений и противоречий, являются мотивированными, как в части доказанности вины осужденного Б., так и в части квалификации его действий по ч. 3 ст. 143 УК РФ соответствуют фактическим обстоятельствам дела, основаны на правильном применении норм уголовного закона.

Доводы жалоб потерпевших и представления прокурора о необоснованности переквалификации действий Б. с учетом установленных фактических обстоятельств по существу повторяют их процессуальную позицию в судебном заседании, которая была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судами первой и апелляционной инстанций и отвергнута как несостоятельная после исследования всех юридически значимых обстоятельств с приведением выводов опровергающих доводы потерпевших и государственного обвинителя.

По сути доводы кассационных жалоб потерпевших, представления прокурора сводятся к переоценке доказательств и установленных судом фактических обстоятельств дела, несогласию с выводами суда относительно юридической оценки действий Б.

Между тем, суждения потерпевших и их представителей в жалобах и дополнениях к ним, а также прокурора в кассационном представлении относительно оценки доказательств являются их субъективным мнением и не могут рассматриваться как основание к отмене состоявшихся судебных решений.

Виновность осужденного в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре, установлена:

показаниями несовершеннолетнего потерпевшего ФИО31 о том, что он с разрешения родителей решил работать косарем травы в г. Чебоксары за 2300 рублей в день, до места работы и с работы работников перевозили на автомашине с прицепом и если в салоне машины не хватало мест, то работники садились в прицеп, в котором лежали триммеры и канистры с бензином, тент прицепа закрывали снаружи, чтобы по пути он не открылся, на месте работ им объясняли как косить, заливать бензин, про технику безопасности не говорили, в работе был перерыв на отдых и обед, еду и воду им привозил ФИО16, кто был работодателем не знает, говорили, что ИП Б., который утром присутствовал при отправке на работу и вечером выдавал им зарплату за день, во время работы познакомился с ФИО32, ФИО30 и ФИО13, вместе ехали 8 августа 2025 года, где также лежали бензиновые триммеры и канистры с бензином, управлял машиной ФИО16, во время пути ФИО13 сообщил, что хочет починить ремешок от музыкальной колонки и что ему нужно его как-то припаять, после этого увидел, как ФИО13 зажег зажигалку, а что происходило дальше помнит плохо, был хлопок и вспышка, начался пожар, они пытались выйти из прицепа, но он был зашнурован снаружи, смог выбраться, когда тент прогорел, увидел, что ФИО30 и ФИО13 сильно обгорели, был в шоковом состоянии, его доставили в больницу, он прошел лечение, получил инвалидность, его руки не функционируют как прежде;

показаниями несовершеннолетнего потерпевшего ФИО32 о том, что работал косарем в г. Чебоксары, к месту работы и с работы его и других работников отвозили на автомашине с прицепом, водителем был ФИО16, траву косили бензиновыми триммерами, ежедневно ИП Б. выдавал им деньги за работу за день, 8 августа 2025 года они ехали в прицепе, поскольку пришло десять человек, то все в машине не уместились и он, ФИО30, ФИО13, ФИО31 сели в прицеп, где лежали триммеры и канистры с бензином, в ходе движения ФИО13 сказал, что ему необходимо починить ремешок от беспроводной колонки, завязал ремешок узлом к колонке и попросил у кого-то из сидящих в прицепе зажигалку, кто-то ему дал и ФИО13 зажег ее и стал держать над ремешком, дальше произошла вспышка, он попытался выйти, лег на тент, под его массой резинка тента растянулась и он выпал на асфальт, ему помогли снять обгоревшую одежду, доставили в больницу, где он прошел лечение, получил инвалидность, ему стало тяжело обслуживать себя в быту, необходимо продолжать курс реабилитации;

показаниями несовершеннолетнего свидетеля ФИО34 о том, что он работал косильщиком травы у ИП Б., 8 августа 2025 года он также находился в прицепе с потерпевшими и канистрами, пятилитровыми бутылками с бензином, триммерами, бутылками с маслом для триммеров, поскольку в салоне машины всем не хватило места, во время движения ФИО13 включил музыку на беспроводной колонке и решил починить оторвавшийся от нее ремешок из плотной капроновой нити, попросил зажигалку у ФИО33, но тот не дал, тогда ФИО13 попросил зажигалку у него, но она не работала, незнакомый ему парень в очках дал ФИО13 зажигалку, который стал оплавлять ремешок от колонки и попытался прикрепить его к пластиковому корпусу колонки, но ремешок к колонке не приклеился, тогда ФИО13 открыл пятилитровую бутылку, наполовину наполненную бензином, засунул в нее ремешок, намочив его конец бензином, когда ремешок еще находился в бутылке ФИО13 стал подносить зажигалку к бутылке, а ФИО30, увидев это, попытался выбить из рук ФИО13 зажигалку, однако не успел, так как тот чиркнул зажигалкой и она зажглась, произошла вспышка и начался пожар, бутылка упала на пол прицепа и бензин разлился, парень в очках быстро вылез в окошко прицепа, следом за ним вылез и он, машина остановилась, из прицепа вылезли ФИО13, ФИО30, ФИО31 и ФИО32, они сильно обгорели, скорая помощь доставила их в больницу;

показаниями потерпевших ФИО21 и ФИО12 о том, что ФИО30 их сын, который работал косильщиком травы в г. Чебоксары неофициально у ИП Б., со слов сына им известно, что Б. доставлял их к месту работы на машине, а если мест не хватало, то в прицепе, где лежали триммеры и канистры с бензином, кормил в обед, зарплату платил ежедневно в конце рабочего дня, обучение и инструктаж по охране труда им не проводился, табель учета рабочего времени не велся, 8 августа 2025 года их сын погиб от полученных при пожаре в прицепе телесных повреждений, следуя к месту работы, со слов ФИО34 пожар произошел от действий ФИО13, который использовал зажигалку над бутылкой с бензином, поддержали гражданские иски, в том числе, в интересах несовершеннолетних брата и сестры погибшего ФИО30;

показаниями потерпевшей ФИО8 о том, что ее сын ФИО13 работал неофициально и косил траву в г. Чебоксары, получая зарплату ежедневно, во время работы их кормил работодатель ИП Б., который доставлял их к месту работы, ей неизвестно проводили ли с ним инструктаж по технике безопасности, 8 августа 2025 года он погиб в результате пожара в прицепе автомобиля, следуя на работу, полностью поддержала гражданские иски, в том числе заявленные в интересах своих несовершеннолетних детей ФИО10 и ФИО9, брат которых погиб;

показаниями свидетеля ФИО15 о том, что его знакомый Б. являлся индивидуальным предпринимателем и осуществлял покос травы по договору, по его просьбе он передал ему в пользование тентованный прицеп, который прикреплялся к автомашине и мог перевозить грузы, поскольку у Б. не имелось воительского удостоверения, он нанимал для перевозки мужчину по имени Сергей, 8 августа 2025 года произошел пожар в прицепе, где находились люди, он выезжал к месту происшествия, где был Б., с которым они ездили в больницы, чтобы узнать о состоянии пострадавших;

показаниями свидетеля Щ. о том, что он неофициально работал водителем у ИП Б., управлял автомобилем с тентованным прицепом, перевозил рабочих, триммеры, бензин, обеспечивал рабочих едой, 8 августа 2025 года также перевозил рабочих, в том числе, потерпевших, которым не хватило места в машине и они вместе с другими рабочими поехали в прицепе, где находились триммеры и емкости с бензином, поскольку не хотели ждать, пока он отвезет других рабочих и вернется за ними. ФИО13, ФИО30, ФИО31, ФИО33, ФИО32, ФИО3 А.А. и еще один парень сели в прицеп, во время движения он услышал сигналы машины и увидел в боковое зеркало пламя из прицепа, остановился, стали тушить пожар, из прицепа выбегали рабочие с горящей одеждой, пострадавших доставили в больницу, со слов ФИО34 ФИО13 и ФИО30 что-то поджигали над бутылкой с бензином, отчего произошло возгорание;

заключением судебно-медицинских экспертиз, согласно которым у потерпевших установлены телесные повреждения: у ФИО30 термические ожоги (ожоги пламенем) I-II-III степени лица, головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей на площади 90% поверхности тела; термоингаляционная травма - ожог дыхательных путей I степени (клинически), которые образовались от воздействия высокотемпературного фактора, ожоги, как в отдельности, так и в совокупности, вызвали причинение тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, смерть ФИО30 наступила от полиорганной недостаточности (недостаточности систем и органов), развившейся вследствие имевших место термических ожогов, термоингаляционной травмы, сопровождавшихся крайне тяжелым ожоговым шоком; ФИО13 - термические ожоги I-II-III степени лица, головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей на площади 62% поверхности тела, ожог дыхательных путей с развитием ожогового шока, образовавшиеся от воздействия высокой температуры, которые причинили тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, смерть ФИО13 наступила от полиорганной недостаточности (недостаточность по нескольким органам и системам), развившейся вследствие имевшихся у него травматических ожогов с развитием ожогового шока; у ФИО32 - обширные ожоги (I-II-III степени) мягких тканей области головы, шеи, туловища, верхних и нижних конечностей на площади 23% от общей поверхности тела, с ожогом дыхательных путей, с развитием шока, которые образовались от воздействия высокой (крайней) температуры, причинившие тяжкий вред здоровью; у ФИО31 - повреждения мягких тканей лица, головы, шеи, туловища, верхних и нижней конечностей в виде поверхностных ожогов (1-2 ст.) на площади 62% от поверхности тела и глубокого ожога (3 ст.) на площади около 8% от поверхности тела, с развитием ожоговой болезни в стадии септикотоксемии; ожоги слизистых оболочек верхних и нижних дыхательных путей - без явлений выраженного отека и сужения голосовой щели, с "поражением блуждающего нерва" в виде "невропатии возвратного гортанного нерва", которые образовались от воздействия высокой температуры и в совокупности причинили тяжкий вред здоровью;

заключением пожарно-технической экспертизы N 146-2025 от 11 ноября 2025 года, согласно которому очаговая зона пожара находилась во внутреннем объеме автомобильного прицепа марки "ТД Спутник 918101" с государственным знаком АК 3684 21 RUS, причиной возникновения пожара послужило воспламенение смеси паров бензина (легковоспламеняющейся жидкости) с воздухом от открытого пламени зажигалки, причинно-следственной связью возникновения пожара послужило наличие в прицепе емкости с легковоспламеняющейся жидкостью и воздействие источника открытого пламени зажигалки;

заключением государственного инспектора труда N 21/4-403-25-ПВ/12-10938-И/321 от 12 ноября 2025 года, согласно которому несчастный случай с ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО13, ФИО30 произошел при отсутствии оформленных трудовых отношений с ИП Б., в связи с чем не подлежит оформлению актом формы Н-1 учету, его причиной явилась неудовлетворительная организация работ, в частности, ИП Б. не обеспечено создание и функционирование системы управления охраной труда, включающей системные мероприятия по управлению профессиональными рисками на рабочих местах, связанные с выявлением опасностей, оценкой и снижением уровней профессиональных рисков. 8 августа 2025 года ИП Б. допущена перевозка работников, привлекаемых к выкашиванию травы: ФИО31, ФИО32 в прицепе автомобильном с тентом совместно с триммерами бензиновыми для травы, канистрами с бензином объемом 20 и 10 л и пластиковыми бутылками с бензином, транспортируемым автомобилем с нарушением требований ст. ст. 214, 218 ТК РФ, п. 144 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных приказом Минтруда России от 28 октября 2020 г. N 753н;

заключением эксперта в сфере охраны труда и техники безопасности от 11 ноября 2025 года N 14/ОХ-25, согласно которому ИП Б. с момента начала выполнения ФИО30, ФИО13, ФИО31, ФИО32 работ по покосу травы и до 8 августа 2025 года являлся их работодателем с характерными признаками трудовых отношений, не оформленных в письменной форме; причиной возникновения пожара послужило воспламенение смеси паров бензина с воздухом, образовавшейся в закрытом тентом прицепе от открытого пламени зажигалки вследствие неудовлетворительной организации ИП Б. производства работ с нарушением требований безопасности при транспортировке материалов, инструментов, приспособлений, а также нарушения Правил дорожного движения, нарушения Правил противопожарного режима при транспортировке пожаровзрывоопасных веществ (бензина); причиной наступления последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью ФИО31, ФИО32, смерти ФИО30 и ФИО13 стали неудовлетворительная организация производства работ ИП Б., недостатки в организации и проведении подготовки работников по охране труда, нарушение Правил противопожарного режима при организации транспортировки пожаровзрывоопасных веществ (бензина), нарушение ИП Б. требований безопасности при организации транспортировки материалов, инструментов, приспособлений, нарушения правил дорожного движения;

а также показаниями самого осужденного Б. о том, что он зарегистрирован в качестве индивидуального предпринимателя и по договору субподряда с ООО "Тат-Монтаж" на оказание услуг по покосу травы и уборке случайного мусора на территории г. Чебоксары с мая 2025 года привлекал работников, установив время работы, оплачивая их труд ежедневно в конце рабочего дня, обеспечивая их в перерыв питанием и водой, объяснял порядок пользования бензиновым триммером, обеспечил перевозку работников и бензокосилок, бензина до места работы на автомашине либо в прицепе, обстоятельства произошедшего несчастного случая с ФИО30, ФИО13, ФИО31 и ФИО32 не оспаривает, отмечая, что все произошло не в ходе выполнения работ, а во время доставления работников к месту работы, признает нарушение правил охраны труда, поскольку не произвел инструктаж по технике безопасности, не обеспечил безопасность при перевозке работников к месту работы,

и иными доказательствами, полное содержание которых приведено в приговоре и которым судом дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ. Суд правильно признал их относимыми, допустимыми и достоверными доказательствами, поскольку они последовательны, не содержат существенных противоречий, дополняют друг друга, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу в их совокупности.

Суд указал в приговоре основания и мотивы, по которым он принял одни из доказательств в качестве достоверных, и отверг другие, признав их недостоверными. Правильность оценки доказательств сомнений не вызывает.

При этом каких-либо существенных противоречий между приведенными в приговоре доказательствами, влияющих на выводы суда о виновности Б., не имеется.

Суд обоснованно положил в основу обвинительного приговора показания несовершеннолетних потерпевших ФИО31 и ФИО32, свидетеля очевидца ФИО34 об обстоятельствах получения тяжкого вреда здоровью потерпевшими и повлекших смерть двух потерпевших ФИО13 и ФИО30, при следовании к месту работы на транспорте работодателя, поскольку потерпевшие и свидетель допрошены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, причин для оговора осужденного указанными лицами, какой-либо заинтересованности данных лиц в исходе дела, не установлено. Суд пришел к верному выводу, что показания названных лиц являются достоверными, согласуются как между собой, так и с заключениями экспертов, материалами дела.

Суд правильно принял в качестве доказательств и положил в основу обвинительного приговора заключения экспертов поскольку они получены с соблюдением требований ст. ст. 195, 199 УПК РФ, экспертное исследование проведено обладающими специальными знаниями и опытом экспертами, составленные по результатам их проведения заключения соответствуют положениям ст. 204 УПК РФ содержат ответы на поставленные перед экспертами вопросы и описание использованных методик, не содержат каких-либо неясностей, оснований сомневаться в их достоверности не имеется.

Оценка заключениям экспертиз дана судом в соответствии с требованиями закона.

Вопреки утверждениям авторов кассационных жалоб о фальсификации и искажении судом доказательств по делу, содержание показаний потерпевших и свидетелей, заключений экспертов и других доказательств изложено в приговоре в соответствии с материалами дела без каких-либо искажений. Выводы суда не противоречат выводам экспертов заключениях, положенных в основу обвинительного приговора.

В результате оценки совокупности исследованных доказательств, суд с учетом внесенных изменений судом апелляционной инстанции, пришел к выводу, что ИП Б., выполнявшим по договору работы по покосу травы с привлечением работников и ответственным за соблюдение требований охраны труда при их ведении, допущены следующие нарушения требований охраны труда: п. п. 3, 256, 259 Правил противопожарного режима в РФ, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 16 сентября 2020 года N 1479; п. 22.8 Правил дорожного движения, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 23 октября 1993 года N 1090; п. п. 91, 144 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных Приказом Минтруда России от 28 октября 2020 года N 753н; п. п. 6, 97 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями, утвержденных Приказом Минтруда России от 27 ноября 2020 года N 835н; п. 320 Правил по охране труда в жилищно-коммунальном хозяйстве, утвержденных приказом Минтруда России от 29 октября 2020 года N 758н; п. п. 4, 13, 22, 43 Порядка обучения по охране труда и проверки знания требований охраны труда, утвержденного Постановлением Правительства РФ от 24 декабря 2021 года N 2464; ст. ст. 214, 217 ТК РФ.

Судом установлено, что перечисленные нарушения требований охраны труда, повлекшие по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух лиц, были допущены ИП Б. при организации транспортировки работников к месту работы в необорудованном и не предназначенном для этого автоприцепе, в том числе, с находящимся в нем легковоспламеняющимся (взрывопожароопасным) веществом - бензином, поскольку ИП Б.: не запретил транспортировку работников при наличии угрозы жизни и здоровью работников; не обеспечил контроль за проведением транспортировки работников; допустил работников к работе без организации и проведения обучения по охране труда; не разработал инструкции по охране труда и программы проведения инструктажа; не обеспечил проведение инструктажа по охране труда.

Вопреки доводам кассационных жалоб потерпевших исключение указания на иные нарушения нормативно-правовых актов и правил, на которые имеется ссылки в заключениях экспертов, не свидетельствует об искажении выводов экспертов. Принимая во внимание наличие причинно-следственной связи с наступившими последствиями нарушений вышеуказанных требований охраны труда, суд пришел к обоснованному выводу о необходимости исключения иных установленных экспертами нарушений при организации работы ИП Б., что не свидетельствует о неполноте либо противоречивости заключений экспертов и не требовало назначение дополнительных или повторных экспертиз.

Изложенные в жалобах потерпевших и кассационном представлении доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом, по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ.

То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией потерпевших и прокурора не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Существенных противоречий в заключениях экспертов, а также других исследованных доказательствах, которые могли бы повлиять на выводы суда о виновности осужденного и квалификацию его действий, не установлено.

В соответствии с установленными фактическими обстоятельствами дела действия Б. судом правильно квалифицированы по ч. 3 ст. 143 УК РФ как нарушение требований охраны труда, совершенное лицом, на которого возложены обязанности по их соблюдению, повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также смерть двух лиц. Выводы суда согласуются с разъяснениями Верховного Суда РФ в постановлении Пленума Верховного Суда РФ N 41 от 29 ноября 2018 года "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных обьектов". Оснований для иной юридической оценки действий осужденного не имеется.

Вопреки доводам авторов кассационных представления и жалоб, суд пришел к верному выводу, что работы по покосу травы не относятся к опасным работам, само по себе использование при покосе триммера не влечет безусловно определение данной работы как вредной и (или) имеющей опасный фактор, при этом, последствия в виде тяжкого вреда здоровью и смерти потерпевших наступили не в ходе выполнения работ, а в ходе транспортировки работодателем работников после выполнения работ. При этом, факт трудовых отношений без их должного оформления был подтвержден как потерпевшими ФИО31 и ФИО32, свидетелем ФИО34, так и показаниями осужденного Б., заключениями государственного инспектора труда N 21/4-403-25-ПВ/12-10938-И/321 от 12 ноября 2025 года, эксперта в сфере охраны труда и техники безопасности от 11 ноября 2025 года N 14/ОХ-25. Обстоятельства и основания транспортировки потерпевших осужденным относятся к предмету доказывания по данному уголовному делу и установление факта трудовых отношений, вопреки доводам потерпевших в кассационных жалобах, не противоречит закону

Судом обоснованно отклонены доводы стороны потерпевших о возникновении пожара в связи с деятельностью по транспортировке взрывоопасного вещества и совершение преступления общеопасным способом, с указанием на то, что данные обстоятельства и квалифицирующие признаки не были вменены Б. Выводы суда основаны на положениях ст. 252 УПК РФ.

Само по себе то, что при пожаре пострадало имущество ФИО15, не являющегося работником Б., не влечет безусловную квалификацию действий осужденного по ст. 216 УК РФ, на что указано в кассационной жалобе представителя потерпевшего ФИО32 ФИО23 Данные доводы основаны на неверном толковании закона без учета содержания предъявленного осужденному обвинения и не могут быть приняты во внимание.

Вопреки доводам кассационных жалоб потерпевших и представления прокурора уголовное дело рассмотрено судами с соблюдением принципов состязательности сторон и презумпции невиновности. Из протокола судебного заседания видно, что суд создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав. Сторона обвинения и сторона защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе исследуя представляемые доказательства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание.

Все заявленные сторонами ходатайства были разрешены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела, с принятием по ним должных решений и их убедительной мотивацией. Сам по себе отказ суда в удовлетворении ходатайства при соблюдении процедуры его рассмотрения не свидетельствует об ущемлении прав сторон. Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав участников уголовного судопроизводства не установлено.

То, что судьи первой и апелляционной инстанции в какой-то период работали одновременно в районном суде само по себе не свидетельствует об их заинтересованности в исходе дела, не является основанием для отвода судьи и не влечет отмену судебных решений.

Наказание Б., вопреки доводам кассационных жалоб защитника осужденного и потерпевших, с учетом внесенных апелляционным определением изменений назначено в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК РФ с учетом характера и степени общественной опасности преступления, которое в силу ст. 15 УК РФ относится к неосторожным преступлениям средней тяжести, и данных о личности осужденного, который впервые привлекается к уголовной ответственности, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит, а также обстоятельств, смягчающих наказание, к которым судом отнесены на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ: признание вины, раскаяние в содеянном, частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, а также действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного преступлением, выразившееся в частичной добровольной компенсации затрат на погребение, молодой возраст, наличие положительных характеристик, а также ведомственного знака Росгвардии, выражение соболезнований потерпевшим, а также принесение им извинений.

Вопреки доводам защитника осужденного в кассационной жалобе суд апелляционной инстанции обоснованно исключил из числа смягчающих наказание обстоятельств активное способствование расследованию преступления (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ) и ссылку на ч. 1 ст. 62 УК РФ, поскольку обстоятельства произошедшего 8 августа 2025 года в присутствии свидетелей несчастного случая в результате пожара в прицепе, в котором находились потерпевшие, были очевидны сразу же после происшествия, о них указали и сами потерпевшие, а само по себе признание Б. при его допросе вины и сообщение известных ему обстоятельств произошедших событий и допущенных им нарушений, не предоставило неизвестной органу следствия информации, имеющей значение для расследования преступления.

Выводы суда апелляционной инстанции об исключении из числа смягчающих наказание Б. обстоятельств неосторожного обращения несовершеннолетнего ФИО13 с огнем основаны на законе и разъяснениях Верховного Суда РФ в постановлении Пленума N 41 от 29 ноября 2018 года "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов", сделаны судом с учетом возраста и поведения потерпевшего, заключения главного государственного инспектора труда от 12 ноября 2025 года, не усмотревшего в действиях пострадавших грубой неосторожности. При этом, суд правильно отметил, что ФИО13, допустивший неосторожное обращением огнем, на момент трагедии являлся несовершеннолетним, хотя и имевший среднее техническое образование по специальности "электромонтажник электрических сетей и электрооборудования", однако не проходил у ИП Б. инструктажа по правилам пожарной безопасности и охраны труда, запрещающим допускать наличие искр и пламени в зоне топлива и заправки двигателя.

Суд апелляционной инстанции обоснованно исключил из числа смягчающих факт посещения Б. медицинских учреждений с целью узнать о состоянии пострадавших, без осуществления им каких-либо реальных действий по оказанию помощи, полагая что данное обстоятельство не подлежит признанию смягчающим наказание, вместе с тем, суд правильно отметил, что предпринятые осужденным меры по заглаживанию вреда и частичное возмещение морального вреда, затрат на погребение обоснованно признаны смягчающим наказание обстоятельством, поскольку вопреки утверждениям потерпевших в кассационных жалобах, свидетельствуют о признании вины осужденного и его раскаянии, как и принесение им извинений и соболезнования.

Оснований для признания смягчающим наказание обстоятельством, предусмотренным п. "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ, действий, направленных на заглаживание вреда потерпевшим, в частности поездки в больницу и последующее частичное возмещение вреда, о чем просила сторона защиты, суды обоснованно не усмотрели. Выводы судов убедительно мотивированы и оснований не согласиться с ними не имеется. При этом, перечисление после вынесения приговора в счет компенсации морального вреда потерпевшим денежных средств суд апелляционной инстанции правильно не признал дополнительно смягчающим наказание обстоятельством, поскольку частичное добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления, было признано смягчающим наказание обстоятельством.

Каких-либо иных обстоятельств, обуславливающих смягчение наказания, но не установленных судом и не учтенных им в полной мере, по делу не усматривается, как и законных оснований для исключения из числа смягчающих наказание обстоятельств, указанных в кассационных жалобах потерпевших со ссылкой на субъективную оценку личности осужденного и его поведения в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства.

Предусмотренных ст. 63 УК РФ обстоятельств, отягчающих наказание Б. судами не установлено, не усматривает таких оснований и суд кассационной инстанции.

Ссылки в кассационных жалобах потерпевших на необходимость учета в качестве отягчающих возраста потерпевших и отношения к ним осужденного, его особой жестокости к ним, позиции осужденного, не признавшего свою вину в смерти потерпевших, пытавшегося избежать уголовной ответственности, а также мнения потерпевших о назначении наказания без учета смягчающих обстоятельств, не основаны на законе. В силу требований уголовного закона перечень обстоятельств, отягчающих наказание, является закрытым и не может быть расширен. Кроме перечисленных в ст. 63 УК РФ обстоятельств, никакие иные данные о личности либо иные обстоятельства не могут быть приняты во внимание при назначении наказания.

Таким образом, все заслуживающие внимания обстоятельства при назначении наказания судами учтены в полном объеме и указаны в приговоре и апелляционном определении.

С учетом фактических обстоятельств совершенного преступления и степени его общественной опасности, личности осужденного, суд верно не нашел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Не установив исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, суд обоснованно не применил ст. 64 УК РФ.

Вывод суда первой инстанции о том, что исправление осужденного возможно лишь в условиях изоляции от общества, и об отсутствии оснований для применения к нему положений ст. 73, ст. 53.1 УК РФ является правильным. Вид исправительного учреждения верно определен в соответствии п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ в колонии-поселение, оснований для назначения отбывания наказания в исправительной колонии общего режима суд правильно не установил.

По своему виду и размеру назначенное осужденному наказание с учетом его усиления судом апелляционной инстанции является справедливым и соразмерным содеянному, отвечает целям исправления осужденного и предупреждения совершения им новых преступлений, и чрезмерно мягким либо суровым, вопреки доводам кассационных жалоб, не является. Оснований для изменения вида или размера наказания не усматривается.

Вопреки доводам в жалобе потерпевшей ФИО12 судом зачет меры пресечения в срок наказания произведен в соответствии с требованиями ст. 72 УК РФ и имеющимися в материалах дела сведениями, указанный автором жалобы период с 9 ноября 2025 года по 25 января 2026 года судом учтен не был.

Вопрос о сохранении ранее наложенных арестов на имущество осужденного Б. разрешен судом в установленном законом порядке с учетом имеющихся сведений в материалах дела и дополнительно представленных документов относительно принятых судом решений об аресте имущества и вступления их законную силу.

Гражданские иски с учетом внесенных апелляционным определением изменений рассмотрены в соответствии с требованиями ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ, принятые по ним решения полно и подробно мотивированы судами, присужденные к взысканию суммы компенсации морального вреда соответствуют требованиям разумности и справедливости.

Ссылки потерпевших в кассационных жалобах на ничтожность взысканных сумм не могут являться основанием для изменения состоявшихся судебных решений в кассационном порядке, поскольку существенных нарушений закона при разрешении гражданских исков судами не допущено, размер компенсации морального вреда определен судами с учетом установленных обстоятельств совершения преступления, степени вины причинителя вреда, требований разумности и справедливости, а также степени нравственных страданий каждого конкретного потерпевшего. Выводы суда апелляционной инстанции, вопреки доводам кассационных жалоб потерпевших, относительно размера подлежащих взысканию с осужденного денежных средств потерпевшим, достаточно мотивированы. Оснований для признания судом кассационной инстанции размера компенсации морального вреда заниженным или завышенным не имеется.

При рассмотрении дела в апелляционном порядке суд согласно ст. 389.9 УПК РФ проверил законность, обоснованность и справедливость приговора, дал оценку изложенным в апелляционных жалобах осужденного, потерпевших и представлении прокурора доводам, изложив в определении мотивы принятого решения.

Суд апелляционной инстанции верно указал, что вопреки доводам потерпевших о наличии косвенного умысла в действиях осужденного и причинении материального ущерба преступлений, суд первой инстанции рассмотрел дело в строгом соответствии с требованиями ст. 252 УПК РФ в пределах предъявленного Б. обвинения, которому вменялось совершение преступления по неосторожности и только по квалифицирующему признаку причинения тяжкого вреда здоровью и смерти двух лиц.

Отклоняя доводы потерпевших в жалобах относительно указанных в приговоре обстоятельств дела, изложении события преступления, формы вины и иных обстоятельств совершения преступления, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что приговор соответствует требованиям ст. ст. 297, 304, 307 - 309 УПК РФ, а также разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года N 55 "О судебном приговоре", в п. 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2018 года N 41 "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов", в приговоре указаны необходимые и достаточные обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в том числе, конкретные пункты нормативных правовых актах Российской Федерации, неисполнение которых Б. повлекло по неосторожности наступление общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровья ФИО32 и ФИО31, а также наступление смерти ФИО30 и ФИО13

Вопреки доводам кассационных жалоб суд апелляционной инстанции надлежащим образом изучил материалы дела, представленные сторонами доказательства, положенные в основу приговора, содержание которых указал в апелляционном определении и по доводам апелляционных жалоб дал им должную оценку, в том числе, заключениям экспертов. При этом, суд верно отметил, что заключения экспертов подлежат оценке по общим правилам оценки доказательств в совокупности с другими доказательствами и не имеют заранее установленной силы.

По результатам оценки совокупности представленных доказательств, суд апелляционной инстанции пришел к верному выводу, что ИП Б., организовавший проведение работ по покосу травы с использованием бензиновых триммеров, будучи работодателем, в силу ст. 214 Трудового кодекса РФ являлся ответственным за обеспечение безопасных условий и охраны труда, перевозки работников к месту работ и обратно, выявление опасностей и профессиональных рисков, организацию контроля за состоянием условий труда и соблюдением работниками требований охраны труда. Основной причиной несчастного случая с ФИО31, ФИО32, ФИО30 и ФИО13 является ненадлежащаяя организация ИП Б. транспортировки работников к месту выполнения работ и обратно в необорудованном и не предназначенном для этого автоприцепе вместе с легковоспламеняющимся веществом - бензином, находившимся в негерметичной пластиковой таре. Сопутствующей причиной является неосторожное обращение ФИО13, необученного мерам пожарной безопасности и охраны труда, с открытым огнем внутри указанного прицепа рядом с негерметичной тарой с бензином. Суд верно отметил, что по смыслу закона (ст. 209 Трудового кодекса РФ), требования охраны труда распространяются на весь процесс трудовой деятельности, в том числе при перевозке работников к месту работы и обратно.

Выводы суда апелляционной инстанции о том, что ИП Б., будучи работодателем, не разработал инструкции по охране труда и программы проведения инструктажа, не провел обучения с работниками по пожарной безопасности и охране труда, а также, не оценив риски возникновении угрозы жизни и здоровью работников, в нарушение требований пожарной безопасности ненадлежащим образом организовал перевозку работников к месту выполнения работ, в том числе несовершеннолетних, имеющих небольшой жизненный опыт, в непредназначенном для этого прицепе вместе с инструментами и выданным работникам в негерметичной пластиковой таре бензином и именно данные нарушения находятся в прямой причинно-следственной связи с последствиями в виде смерти ФИО30, ФИО13 и получением тяжкого вреда здоровью ФИО32 и ФИО31, основаны на установленных судом фактических обстоятельствах дела.

При этом, суд верно отметил, что несчастный случай с пострадавшими произошел не в ходе непосредственного выполнения работ по покосу травы с использованием инструмента, а при транспортировке работников после их окончания, в связи с чем, правильно исключил инкриминированные осужденному нарушения п. 5 Правил по охране труда в жилищно-коммунальном хозяйстве, закрепляющего обязанности работодателя по обеспечению безопасности при выполнении работ и исправному состоянию рабочего места, а также п. п. 1, 2, 5 Правил по охране труда при работе с инструментом и приспособлениями.

Не остались без внимания суда и доводы потерпевших об отсутствии ссылки в приговоре на несоблюдение Б. требований Инструкции по эксплуатации бензинового триммера "Champion", в том числе в части допуска несовершеннолетних работников к работе с этим триммером и его хранении. Суд правильно указал, что отсутствие данной ссылки не свидетельствует о незаконности постановленного приговора и не влечет его отмену.

Принимая во внимание, что ИП Б. был заключен субподрядный договор на выполнение работ по покосу травы, к которому были привлечены работники, в том числе несовершеннолетние пострадавшие, фактически выполнявшие трудовые функции специалистов по благоустройству и озеленению территории и объектов, а фактическая перевозка инструментов и бензина осуществлялась к месту производства работ с целью выполнения работ по покосу травы, а также отсутствие в обвинение указания на осуществление осужденным деятельности по транспортировке легковоспламеняющихся жидкостей, взрывоопасных веществ, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о правильности переквалификации действий Б. с ч. 3 ст. 216 УК РФ на ч. 3 ст. 143 УК РФ.

Выводы суда апелляционной инстанции о том, что совершенное Б. преступное деяние посягает исключительно на общественные отношения в области охраны труда, объектом которого является жизнь и здоровье работников основаны на законе и разъяснениях Верховного Суда РФ в п. п. 8, 9 постановления Пленума от 29 ноября 2018 года N 41 "О судебной практике по уголовным делам о нарушениях требований охраны труда, правил безопасности при ведении строительных или иных работ либо требований промышленной безопасности опасных производственных объектов" и оснований не согласиться с ними суд кассационной инстанции не усматривает.

В части разрешения гражданских исков суд апелляционной инстанции по доводам апелляционных жалоб изучил материалы дела и пришел к выводу, что судом первой инстанции были учтены степень вины гражданского ответчика Б., его трудоспособный возраст и возможность получения дохода, предпринятые им меры по заглаживанию причиненного морального вреда, а также обстоятельства гибели ФИО30, ФИО13 и получения тяжкого вреда здоровью ФИО32 и ФИО31, характер родственных связей между погибшими и их родителями, а также братьями и сестрами, полученные ими нравственные страдания в виде глубоких переживаний, чувства потери и горя, получение ФИО32 и ФИО31 тяжкого вреда здоровью, отсутствие возможности вести в настоящее время привычный образ жизни, ограниченность в самообслуживании, перенесенные ими операции, прохождение длительного лечения и реабилитации.

Вместе с тем, как указал суд апелляционной инстанции, не в полной мере учтены степень физической боли, страданий и страха подростков, испытанных в ходе пожара и полученных обширных ожогов, в том числе дыхательных путей, тяжелой степени, переживаний родителей за жизнь и здоровье детей, наблюдавших их мучения, наивысшую степень нравственных страданий родителей в связи с гибелью детей, их невосполнимую потерю, ограничение в движении и самообслуживании несовершеннолетних потерпевших в связи с полученным тяжким вредом здоровью, и пришел к выводу о необходимости увеличения размера компенсации морального вреда родителям погибших детей и пострадавшим подросткам. Размеры компенсации морального вреда в пользу признанных в качестве потерпевших несовершеннолетних братьев и сестер погибших ФИО30 и ФИО13, а также законных представителей ФИО32 и ФИО31 суд апелляционной инстанции признал справедливыми.

Вопреки утверждениям в кассационных жалобах потерпевших выводы суда апелляционной инстанции достаточно мотивированы и основаны на положениях ст. ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ, не противоречат разъяснениям Верховного Суда РФ в постановлениях Пленума от 13 октября 2020 года N 23 "О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу" и от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда".

Отклоняя доводы апелляционных жалоб в части сохранения ареста на имущество осужденного, суд апелляционной инстанции изучил материалы дела и пришел к обоснованному выводу, что арест на имущество осужденного сохранен до исполнения приговора в части удовлетворенных гражданских исков с соблюдением положений ст. ст. 299, 307 - 309 УПК РФ, а также с установленными обстоятельствами принадлежности имущества и денежных средств. При этом, приобщение к делу состоявшихся судебных решений относительно ареста имущества осужденного с целью разрешения указанного вопроса не свидетельствует об использовании недопустимых доказательств и нарушении прав сторон. Оснований для исключения из приговора ссылки на апелляционное постановление от 24 декабря 2025 года, о чем просит в жалобе представитель потерпевших ФИО12, ФИО21 адвокат Яковлева Т.Ю., не имеется.

Апелляционное определение в целом соответствует требованиям ст. 389.28 УПК РФ.

Вместе с тем, судебные решения подлежат изменению в части разрешения вопроса о процессуальных издержках потерпевшего ФИО21, понесенных на выплату вознаграждения представителю.

В соответствии ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения приговора, определения, постановления суда при рассмотрении уголовного дела в кассационном порядке являются существенные нарушения уголовного и (или) уголовно-процессуального закона, повлиявшие на исход дела.

В силу ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, а также расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям статьи 131 настоящего Кодекса.

Согласно п. 1.1 ч. 2, ч. 5 ст. 131 УПК РФ процессуальными издержками являются связанные с уголовным судопроизводством расходы, в том числе, суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего. Размеры процессуальных издержек, предусмотренных п. 1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, определяются судом.

В соответствии с п. 13 ч. 1 ст. 299 УПК РФ при постановлении приговора суд разрешает вопрос о том, на кого и в каком размере должны быть возложены процессуальные издержки.

Как следует из материалов уголовного дела потерпевшим ФИО21 подано заявление о взыскании процессуальных издержек, связанных с расходами на оплату представителя адвоката Яковлевой Т.Ю. в размере 400000 рублей (т. 6 л.д. 190-196), из которого следует, что им было заключено соглашение с адвокатом на оказание ему юридической помощи в ходе предварительного следствия и в суде, приведены конкретные даты участия адвоката при расследовании и рассмотрении уголовного дела, суммы оплаты по дням работы с указанием произведенных с ее участием следственных действий, написание и подачи ею жалоб, искового заявление в рамках уголовного дела, запросов, дачи устных консультаций, а также отдельно указана оплата представителя за участие в ходе судебного производства по уголовному делу в судебных заседаниях. При этом, приведены ссылки о порядке расчета размера оплаты труда адвоката с учетом ставок, установленных конференцией адвокатов Чувашской Республики и принципа разумности.

К заявлению приложено соглашение с адвокатом (т. 6 л.д. 197-199), квитанция к приходному кассовому ордеру об оплате услуг адвоката в общей сумме 400000 рублей по соглашению (т. 6 л.д. 200).

Суд в приговоре при разрешении вышеуказанного заявления потерпевшего правильно указал, что в силу требований уголовно-процессуального закона и разъяснений в п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. N 17 "О практике применения норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", потерпевшему подлежат возмещению необходимые и оправданные расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, которые должны быть подтверждены соответствующими документами и в резолютивной части приговора должно содержаться решение о распределении процессуальных издержек.

Между тем, суд оставил заявление потерпевшего ФИО21 о взыскании процессуальных издержек без рассмотрения, указав об этом в резолютивной части приговора.

При этом, суд указал, что потерпевший представил документы, подтверждающие расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю, и данный вопрос был предметом рассмотрения суда, стороны высказали свое мнение относительно процессуальных издержек.

Суд первой инстанции сослался на то, что законом предусмотрен разный порядок возмещения подобных расходов на предварительном следствии и на стадии судебного разбирательства дела, а из представленных документов не видно какие суммы оплачены за услуги представителя в ходе предварительного следствия и в ходе рассмотрения уголовного дела в суде, в связи с чем пришел к выводу, что потерпевший не разграничил расходы на представителя на следствии и в суде, поэтому его заявление подлежит оставлению без рассмотрения. Кроме того, отметил, что адвокатом не представлен документ, подтверждающий факт внесения вышеуказанной денежной суммы на расчетный счет адвокатского образования.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции, указав, что с учетом утвержденного постановлением Правительства РФ от 01 декабря 2012 года N 1240 порядка возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, вопрос о возмещении потерпевшему расходов на представителя мог быть разрешен судом не за весь период производства по уголовному делу, а лишь с момента поступления дела в суд.

Вместе с тем, ссылаясь на то, что невозможно разграничить услуги, оказанные представителем потерпевшего на стадии судебного разбирательства, поскольку суду не предоставлены документы, обосновывающие необходимые и оправданные расходы потерпевшего на представителя за ее услуги, помимо участия в судебных заседаниях по уголовному делу, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что суд первой инстанции правильно не рассмотрел заявление потерпевшего ФИО21 о взыскании процессуальных издержек на оплату услуг представителя, в том числе понесенных на оплату услуг представителя в ходе судебного разбирательства.

Выводы судов об оставлении без рассмотрения заявления потерпевшего ФИО21 о взыскании процессуальных издержек противоречат уголовно-процессуальному закону и не основаны на материалах дела, из которых следует, что расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю подтверждены соответствующими документами, конкретные действия представителя с момента поступления дела в суд и оплата каждого такого действия перечислены в заявлении потерпевшего. При таких обстоятельствах, заявление потерпевшего подлежало рассмотрению по существу.

Допущенное нарушение уголовно-процессуального закона при разрешении вопроса о процессуальных издержках является существенным и повлияло на исход дела в части разрешения вопроса о процессуальных издержках, в связи с чем судебные решения в данной части подлежат отмене с передачей уголовного дела в этой части на новое рассмотрение в порядке исполнения приговора, предусмотренного ст. ст. 397, 399 УПК РФ.

Иных оснований, предусмотренных ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, для отмены или изменения состоявшихся в отношении Б. судебных решений не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь п. 3 ч. 1 ст. 401.14 - ст. 401.16 УПК РФ, суд

приговор Калининского районного суда г. Чебоксары Чувашской Республики от 21 января 2026 года и апелляционное постановление Верховного Суда Чувашской Республики от 6 апреля 2026 года в отношении Б. в части разрешения заявления потерпевшего ФИО21 о взыскании процессуальных издержек, понесенных им на оплату услуг представителя, отменить и уголовное дело в этой части направить на новое судебное рассмотрение в Калининский районный суд г. Чебоксары Чувашской Республики в порядке исполнения приговора в соответствии со ст. ст. 397, 399 УПК РФ.

В остальной части указанные судебные решения в отношении Б. оставить без изменения, кассационное представление заместителя прокурора Чувашской Республики ФИО14, кассационные жалобы защитника осужденного Б. адвоката Арапова В.В., потерпевших ФИО12, ФИО21 и их представителя адвоката Яковлевой Т.Ю., потерпевшей ФИО8, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО32 ФИО23, законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего ФИО31 ФИО24 - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.