Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции в составе:

председательствующего Донсковой М.А.,

судей Губаревой С.А., Лоншакова Г.Н.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску О.М.А., О.М.О. к Главному управлению Министерства внутренних дел России по Ростовской области о взыскании единовременного пособия по случаю потери кормильца, компенсации материального и морального вреда,

по кассационной жалобе О.М.А., О.М.О. на решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 14 мая 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 26 января 2026 года.

Заслушав доклад судьи Губаревой С.А., выслушав заключение прокурора Капитан-Дубровской Е.Н., полагавшей, что основания для удовлетворения жалобы отсутствуют, судебная коллегия

О.М.А., О.М.О. обратились в суд с иском к Главному управлению Министерства внутренних дел России по Ростовской области (далее также - ГУ МВД России по Ростовской области) о взыскании единовременного пособия по случаю потери кормильца, компенсации материального и морального вреда.

В обоснование заявленных требований истцы указали, что О.М.А. является супругой погибшего майора полиции О.О.А., О.М.О. является его сыном. Согласно заключению по результатам служебной проверки по факту гибели майора О.О.А. от 24.08.2005, он погиб при исполнении своих служебных обязанностей ДД.ММ.ГГГГ. В связи с его смертью им была выплачена только страховая выплата, на основании договора страхования, заключенного между ФСКН и ОАО "Военно-страховая компания" в сумме 189 567 руб. Иных выплат, а именно выплаты единовременного пособия, возмещения имущественного ущерба произведено не было. По своему характеру и публично-правовому предназначению единовременное пособие, выплачиваемое членам семьи военнослужащего в случае его гибели (смерти), относится к мерам социальной поддержки лиц, потерявших кормильца, и связано с утратой возможности для этих лиц получать от военнослужащего, в том числе в будущем, соответствующее содержание при наличии предусмотренных законом условий. О том, что О.М.А. и ее несовершеннолетний сын имели право на такое пособие, а также на то, что возмещению также подлежит ущерб, причиненный ее имуществу - автомобилю Тойота Карина, который был фактически уничтожен при ДТП и не подлежал восстановлению, О.М.А. узнала только в 2018 году и сразу обратилась в ГУ МВД России по Ростовской области с заявлением о выплате пособия и возмещении ущерба, причиненного утратой автомобиля.

Заявление о выплате единовременного пособия в связи с гибелью при исполнении своих служебных обязанностей супруга, сотрудника МВД РФ, а также выплате компенсации за причинение ущерба имуществу - автомобилю Тойота Королла, который О.О.А. использовал в служебных целях, было направлено в адрес начальника УРЛС ГУ ВВД России по Ростовской области 09.10.2018.

10 июля 2019 года в адрес О.М.А. направлено письмо, согласно которому социальные гарантии, предусмотренные законодательством, были введены только статьей 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменении в отдельные законодательные акты Российской Федерации", вступившего в силу с 1 января 2013 года и действуют только с указанной даты.

Истцы в 2019 году обратились в Кировский районный суд г. Ростова-на-Дону о взыскании указанного единовременного пособия с учетом компенсации, материального ущерба и морального вреда. Однако ввиду антикороновирусных мероприятий, имевших место в 2020 году, а также болезни О.М.А. иск был оставлен судом без рассмотрения. В настоящее время О.М.А. полагает, что ее права, как супруги погибшего, и сына погибшего сотрудника О.М.О. должны быть восстановлены.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, истцы просили суд взыскать с ГУ МВД РФ по Ростовской области в пользу О.М.А. единовременное пособие в размере десятилетнего денежного содержания погибшего сотрудника полиции О.О.А., с учетом индексации, в размере 4 553 694 руб., ущерб, причиненный имуществу члена семьи погибшего, с учетом индексации, в размере 327 137,9 руб., компенсацию морального вреда в сумме 500000 руб.

Взыскать с ГУ МВД РФ по Ростовской области в пользу О.М.О. единовременное пособие в размере десятилетнего денежного содержания погибшего сотрудника полиции О.О.А., с учетом индексации, в размере 4 553 694 руб., компенсацию морального вреда в сумме 500000 руб.

Решением Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 14 мая 2025 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 26 января 2026 года, исковые требования О.М.А., О.М.О. оставлены без удовлетворения.

В кассационной жалобе О.М.А. и О.М.О. просят судебные постановления отменить, принять новое решение об удовлетворении иска.

В обоснование жалобы кассаторы указывают, что суды неправильно отказали в применении Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 года N 1026-1 "О милиции" и приказа Министерства внутренних дел Российской Федерации от 15 октября 1999 года N 805, поскольку О.О.А. до перехода в органы наркоконтроля проходил службу в органах внутренних дел и при поступлении на службу рассчитывал на гарантии, предусмотренные для сотрудников милиции. Также заявители ссылаются на то, что в период с 2003 года по 2012 год семьи сотрудников органов наркоконтроля, погибших при исполнении служебных обязанностей, оказались в неравном положении по сравнению с семьями сотрудников милиции и полиции; данный пробел, по мнению заявителей, должен быть восполнен применением главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кассаторы полагают, что единовременное пособие не заменяется страховой выплатой и подлежит взысканию наряду с ней, а также указывают на необходимость возмещения имущественного ущерба и компенсации морального вреда.

В судебное заседание кассационного суда общей юрисдикции лица, участвующие в деле, кроме прокурора, не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом. Информация о движении дела размещена также на официальном сайте Четвертого кассационного суда общей юрисдикции в сети Интернет по адресу: 4kas.sudrf.ru.

Учитывая надлежащее извещение лиц, участвующих в деле, о времени и месте судебного разбирательства в суде кассационной инстанции, судебная коллегия сочла возможным на основании положений части 3 статьи 167 и части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации рассмотреть жалобу в отсутствие неявившихся лиц.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции приходит к следующему.

В части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено, что кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

Согласно части 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких нарушений при рассмотрении дела допущено не было.

Судами установлено и следует из материалов дела, что О.О.А. с сентября 2003 года по июнь 2005 года проходил службу в Управлении Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Ростовской области на основании контракта о прохождении службы в органах Госнаркоконтроля от 04.09.2003.

Согласно заключению по результатам служебной проверки в отношении гибели майора полиции О.О.А. от 24.08.2005, супруг О.М.В. и отец О.М.О. погиб при исполнении своих служебных обязанностей ДД.ММ.ГГГГ, а именно: ДД.ММ.ГГГГ около 05:30 на 16 км а/д "Ростов-Семикаракорск-Волгодонск", управляя а/м: Тойота Карина г/н N, двигаясь со стороны г. Волгодонска в сторону г. Ростова-на-Дону, не справился с управлением своего автомобиля, в результате чего допустил съезд в кювет и опрокидывание. В результате ДТП О.О.А. скончался на месте.

Истцы, ссылаясь на Закон Российской Федерации от 18.04.1991 N 1026-1 "О милиции", утративший силу с 01.03.2011 и на Инструкцию "О порядке возмещения ущерба в случае гибели (смерти) или причинения увечья сотруднику органов внутренних дел, а также ущерба, причиненного имуществу сотрудника органов внутренних дел или его близких", утвержденную приказом МВД России от 15 октября 1999 г. N 805, полагают, что ответчик обязан выплатить им единовременное пособие, ущерб в связи с повреждением автомобиля, а также компенсацию морального вреда, поскольку ответчик не произвел выплаты семье погибшего сотрудника.

Оценив и исследовав представленные в дело доказательства, доводы и правовые позиции сторон, суд первой инстанции, руководствуясь положениями Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", Указом Президента Российской Федерации от 5 апреля 2016 года N 156 "О совершенствовании государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и в сфере миграции", Федерального закона от 3 июля 2016 года N 305-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в сфере контроля за оборотом наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров и в сфере миграции", Приказа МВД РФ от 15 октября 1999 года N 805 "Об утверждении Инструкции о порядке возмещения ущерба в случае гибели (смерти) или причинения увечья сотруднику органов внутренних дел, а также ущерба, причиненного имуществу сотрудника органов внутренних дел или его близких" (действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений), Федерального закона от 30 июня 2003 года N 86-ФЗ "О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Российской Федерации, признании утратившими силу отдельных законодательных актов Российской Федерации, предоставлении отдельных гарантий сотрудникам органов внутренних дел, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и упраздняемых федеральных органов налоговой полиции в связи с осуществлением мер по совершенствованию государственного управления", исходил из того, что Закон Российской Федерации от 18 апреля 1991 года N 1026-1 "О милиции" не подлежит применению, поскольку О.О.А. уволен со службы в органах внутренних дел с 04.09.2003 и на момент гибели (ДД.ММ.ГГГГ) не являлся сотрудником милиции, а являлся майором полиции Управления Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Ростовской области. Также установив, что условия и порядок возмещения вреда жизни и имуществу, причиненного сотруднику органов по контролю за оборотом наркотических средств в связи с выполнением служебных обязанностей впервые был урегулирован Федеральным законом от 30 декабря 2012 N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", вступившим в силу с 1 января 2013 года, что соответствует общему принципу действия закона на будущее, пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для удовлетворения исковых требований.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции соглашается с выводами судов нижестоящих инстанций и не находит оснований для отмены судебных актов по доводам, указанным в кассационной жалобе.

В соответствии со статьей 39 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца, для воспитания детей и в иных случаях, установленных законом. Государственные пенсии и социальные пособия устанавливаются законом.

Из приведенной конституционной нормы следует, что конкретные виды социальных выплат, условия их назначения, круг получателей, порядок выплаты и источники финансирования определяются федеральным законодателем.

Судами установлено, что О.О.А. с сентября 2003 года по июнь 2005 года проходил службу в Управлении Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков по Ростовской области на основании контракта о прохождении службы в органах Госнаркоконтроля от 4 сентября 2003 года.

Согласно заключению служебной проверки от 24 августа 2005 года О.О.А. погиб ДД.ММ.ГГГГ при исполнении служебных обязанностей в результате дорожно-транспортного происшествия.

Из ответа центра финансового обеспечения Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Ростовской области от 5 октября 2018 года следует, что наследникам О.О.А. в июне 2005 года выплачены единовременное денежное вознаграждение из расчета трех окладов денежного содержания и премия за июнь 2005 года. Из ответа страховой компании следует, что по случаю гибели О.О.А. произведена страховая выплата в соответствии с Федеральным законом от 28 марта 1998 года N 52-ФЗ.

Разрешая спор, суды правильно исходили из того, что на момент гибели О.О.А. не являлся сотрудником милиции, поскольку приказом начальника Управления внутренних дел города Ростова-на-Дону от 4 сентября 2003 года был уволен из органов внутренних дел в связи с переходом на службу в органы по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ. Приказом начальника управления Госнаркоконтроля России по Ростовской области от 15 сентября 2003 года он назначен на должность заместителя начальника отдела с 4 сентября 2003 года.

Довод кассационной жалобы о необходимости применения к спорным правоотношениям Закона Российской Федерации "О милиции" подлежит отклонению.

В соответствии со статьей 17 Закона Российской Федерации от 18 апреля 1991 года N 1026-1 "О милиции" сотрудниками милиции являлись граждане Российской Федерации, состоящие на должностях рядового или начальствующего состава органов внутренних дел, которым присвоены специальные звания рядового или начальствующего состава милиции.

Частью 2 статьи 29 указанного закона предусматривалась выплата единовременного пособия семье погибшего сотрудника милиции в случае его гибели в связи с осуществлением служебной деятельности. Часть 5 статьи 29 названного закона предусматривала возмещение ущерба, причиненного имуществу сотрудника милиции или его близким в связи со служебной деятельностью сотрудника милиции.

Поскольку на дату гибели ДД.ММ.ГГГГ О.О.А. проходил службу не в органах внутренних дел, а в органах наркоконтроля, суды обоснованно указали, что Закон Российской Федерации "О милиции" и изданная во исполнение этого закона Инструкция, утвержденная приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 15 октября 1999 года N 805, на спорные отношения не распространялись.

Само по себе предшествующее прохождение О.О.А. службы в органах внутренних дел не сохраняло за ним после увольнения из этих органов и поступления на службу в иной федеральный орган статуса сотрудника милиции для целей применения статьи 29 Закона Российской Федерации "О милиции".

Довод заявителей о том, что О.О.А. при поступлении на службу в органы внутренних дел рассчитывал на гарантии, предусмотренные Законом Российской Федерации "О милиции", не может изменить правовую квалификацию спорных отношений. Право на единовременное пособие членам семьи возникает при наличии юридического состава, установленного действующим на момент гибели сотрудника законом, включая принадлежность погибшего к соответствующей категории сотрудников. Такой юридический состав в отношении гарантий, предусмотренных статьей 29 Закона Российской Федерации "О милиции", судами не установлен.

Суды также правильно указали, что служба О.О.А. в органах наркоконтроля регулировалась специальными актами: Федеральным законом от 30 июня 2003 года N 86-ФЗ, Указом Президента Российской Федерации от 5 июня 2003 года N 613, которым утверждено Положение о правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, а также Указом Президента Российской Федерации от 28 июля 2004 года N 976, которым утверждено Положение о Федеральной службе Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков.

Согласно части 1 статьи 53 Федерального закона от 30 июня 2003 года N 86-ФЗ до вступления в силу федерального закона, регламентирующего порядок прохождения службы в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, особенности прохождения службы в указанных органах устанавливались Президентом Российской Федерации.

Положение о правоохранительной службе в органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ определяло службу в органах наркоконтроля как самостоятельный вид государственной службы. Данное регулирование не отождествляло сотрудников наркоконтроля с сотрудниками милиции и не предусматривало автоматического применения к ним всех гарантий, установленных для сотрудников органов внутренних дел.

Федеральным законом от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ) с 1 января 2013 года были установлены социальные гарантии, в том числе выплата единовременного пособия членам семьи сотрудника в случае его гибели вследствие увечья или иного повреждения здоровья, полученных в связи с выполнением служебных обязанностей.

В силу пункта 1 части 2 статьи 12 указанного федерального закона членам семьи сотрудника и лицам, находившимся на его иждивении, выплачивается единовременное пособие в размере трех миллионов рублей в равных долях в случае гибели сотрудника вследствие увечья или иного повреждения здоровья, полученных в связи с выполнением служебных обязанностей, либо вследствие заболевания, полученного в период прохождения службы в учреждениях и органах.

Частью 7 статьи 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ предусмотрено возмещение вреда, причиненного имуществу, принадлежащему сотруднику или его близким родственникам, в связи с выполнением служебных обязанностей.

Однако частью 1 статьи 20 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ установлено, что данный федеральный закон вступает в силу с 1 января 2013 года.

Суды обоснованно исходили из общего принципа действия закона во времени: закон применяется к отношениям, возникшим после введения его в действие, если самим законом прямо не предусмотрено иное. Федеральный закон от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ не содержит нормы, распространяющей действие части 2 и части 7 статьи 12 на случаи гибели сотрудников органов наркоконтроля, наступившие до 1 января 2013 года.

О.О.А. погиб ДД.ММ.ГГГГ, то есть до вступления Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ в силу. Следовательно, оснований для применения к спорным отношениям статьи 12 указанного федерального закона суды не имели.

Аргумент кассационной жалобы о том, что Федеральный закон от 3 июля 2016 года N 305-ФЗ после упразднения Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков передал функции и полномочия Министерству внутренних дел Российской Федерации, не свидетельствует о возникновении у истцов права на заявленные выплаты.

Действительно, Указом Президента Российской Федерации от 5 апреля 2016 года N 156 Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков упразднена, а Министерству внутренних дел Российской Федерации переданы ее функции и полномочия.

Частью 26 статьи 33 Федерального закона от 3 июля 2016 года N 305-ФЗ предусмотрено, что выплаты, предусмотренные частями 2, 4 и 5 статьи 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ, не выплаченные членам семей погибших сотрудников наркоконтроля, назначаются и производятся в порядке, установленном федеральным органом исполнительной власти в сфере внутренних дел.

По смыслу указанной нормы речь идет о выплатах, право на которые возникло в период действия Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ, но которые не были выплачены до упразднения Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков. Данная норма не устанавливает нового самостоятельного права на единовременное пособие для членов семей сотрудников, погибших до 1 января 2013 года, и не придает обратную силу статье 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ.

Ссылка истов на неравное положение семей сотрудников органов наркоконтроля, погибших в период с 2003 года по 2012 год, не может служить основанием для отмены судебных постановлений.

Вопрос об установлении дополнительных социальных гарантий, определении круга получателей, размера и периода действия выплат относится к компетенции федерального законодателя. Суд не вправе создавать новую публично-правовую выплату либо распространять действие закона на период, на который законодатель его не распространил.

Довод о применении главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьи 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации также подлежит отклонению.

Из содержания данной нормы следует, что она регулирует гражданско-правовое возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью, и не является основанием для взыскания специального публично-правового единовременного пособия в размере десятилетнего денежного содержания либо в размере, установленном для иной категории сотрудников другим федеральным законом.

Истцами заявлены требования именно о выплате единовременного пособия по публично-правовым нормам о социальных гарантиях, а не требования о возмещении вреда с лица, причинившего вред, по правилам деликтной ответственности. Поэтому ссылка на статью 1084 Гражданского кодекса Российской Федерации не подтверждает наличие у Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Ростовской области обязанности выплатить истцам спорное единовременное пособие.

Кроме того, для взыскания вреда по правилам главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации подлежат установлению состав гражданско-правовой ответственности, лицо, обязанное возместить вред, причинная связь, размер вреда и иные юридически значимые обстоятельства. В настоящем деле таких требований в соответствующем гражданско-правовом смысле судами не установлено, а заявленные требования производны от утверждаемого права на специальную социальную выплату.

Более того, с требованиями о возмещении вреда по правилам главы 59 Гражданского кодекса Российской Федерации истцы не обращались.

Доводы о взыскании ущерба, причиненного автомобилю, также правомерно отклонены судами.

Требование о возмещении ущерба имуществу основано истцами на статье 29 Закона Российской Федерации "О милиции" и Инструкции, утвержденной приказом Министерства внутренних дел Российской Федерации от 15 октября 1999 года N 805. Поскольку указанные нормативные акты на О.О.А. как сотрудника органов наркоконтроля на момент гибели не распространялись, оснований для взыскания ущерба по этим нормам не имелось.

Статья 12 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ, предусматривающая возмещение вреда, причиненного имуществу сотрудника или его близких родственников, также не применима к обстоятельствам, возникшим в 2005 году, поскольку вступила в силу с 1 января 2013 года и обратной силы не имеет.

Вопреки позиции кассаторов, требование о компенсации морального вреда заявлено истцами как производное от отказа в выплате единовременного пособия и возмещении имущественного ущерба. Поскольку суды пришли к правильному выводу об отсутствии у ответчика обязанности произвести спорные выплаты, оснований для взыскания компенсации морального вреда в связи с их невыплатой не установлено.

В силу части 3 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены судами первой или апелляционной инстанций, предрешать вопросы достоверности либо недостоверности доказательств и преимущества одних доказательств перед другими.

Нарушений норм материального или процессуального права, повлиявших на исход дела и являющихся основанием для отмены судебных постановлений, судебная коллегия не усматривает. Несогласие с оценкой, данной судами представленным доказательствам, не может быть принято во внимание, поскольку переоценка установленных судами нижестоящей инстанции фактических обстоятельств дела и представленных участниками спора доказательств в силу положений главы 41 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в полномочия суда кассационной инстанции не входит.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

решение Кировского районного суда г. Ростова-на-Дону от 14 мая 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ростовского областного суда от 26 января 2026 года оставить без изменения, кассационную жалобу О.М.А., О.М.О. - без удовлетворения.

Определение в окончательной форме составлено 24 июня 2026 года.