Судья 1 инстанции: Новоселов Д.С.

изготовлено 4 мая 2026 года)

Суд апелляционной инстанции Иркутского областного суда в составе председательствующего Жданова В.С.,

при помощнике судьи Дубовенковой Е.М.,

с участием прокурора Просекина А.С.,

осужденного ФИО1, путем использования систем видео-конференц-связи,

защитников - адвокатов Кириянко О.Ф., Раимовой Т.Л.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам и дополнениям к ним осужденного ФИО1, адвокатов Кириянко О.Ф. и Раимовой О.Ф. в интересах осужденного ФИО1 на приговор <адрес изъят> от Дата изъята, которым

ФИО1, родившийся (данные изъяты)

- осужден по ч. 3 ст. 293 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы, с отбыванием наказания в колонии-поселении, с лишением права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций на срок 2 года 6 месяцев.

Мера пресечения осужденному, до вступления приговора в законную силу, оставлена прежней - в виде запрета определенных действий.

В соответствии с ч.ч. 1, 2 ст. 75.1 УИК РФ на осужденного ФИО1 возложена обязанность в течение десяти дней со дня вступления приговора в законную силу явиться в территориальный орган уголовно-исполнительной системы для получения предписания о направлении к месту отбывания наказания и следовать в колонию-поселение за счет государства самостоятельно.

Срок наказания в виде лишения свободы постановлено исчислять с момента прибытия ФИО1 к месту отбывания наказания.

Зачтено в срок лишения свободы время следования ФИО1 к месту отбытия наказания в соответствии с предписанием территориального органа уголовно-исполнительной системы из расчета один день следования за один день лишения свободы.

На основании п. "в" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО1 под стражей с Дата изъята по Дата изъята зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Срок отбывания дополнительного наказания в виде лишения права заниматься определенной деятельностью постановлено исчислять с момента отбытия основного наказания, распространив его действие на время отбывания лишения свободы.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступления осужденного ФИО1, адвокатов Кириянко О.Ф., Раимовой Т.Л., поддержавших доводы апелляционных жалоб, просивших приговор отменить, дело вернуть на новое судебное разбирательство, прокурора Просекина А.С., возражавшего удовлетворению апелляционных жалоб, высказавшегося о доказанности вины, правильности квалификации, справедливости назначенного наказания, суд апелляционной инстанции

ФИО1 признан виновным в халатности, то есть ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

Преступление совершено Дата изъята в <адрес изъят> при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении данного преступления не признал.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокаты Кириянко О.Ф. и Раимова Т.Л., действующие в интересах осужденного ФИО1, не соглашаются с приговором суда, находят его незаконным, необоснованным и несправедливым, поскольку он не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции и базируется на предположениях. Вместе с тем, вывод суда первой инстанции о том, что на момент направления ФИО81 в <адрес изъят> <адрес изъят> для ее тушения руководителем тушения пожара (далее РТП) являлся ФИО1 не основан на исследованных судом доказательствах. Так, в соответствии с положениями приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ", моментом принятия на себя руководства тушением пожара, считается первое указание прибывшего на пожар старшего оперативного должностного лица пожарной охраны, о чем делается запись в журнале пункта связи гарнизона (подразделения пожарной охраны) и документах оперативного штаба на месте пожара (при его создании). Исследованными в судебном заседании доказательствами подтверждается тот факт, что изначально РТП являлся начальник караула Номер изъят ПСЧ Номер изъят Свидетель N 1 Данный караул осуществлял суточное дежурство с 21 на Дата изъята и выехал на место тушения пожара в составе: самого Свидетель N 1, его помощников Свидетель N 3 и Свидетель N 8, пожарных Свидетель N 4 и Свидетель N 13, водителей ФИО82. Все эти лица были допрошены судом первой инстанции и подтвердили тот факт, что РТП являлся Свидетель N 1. Из свидетельских показаний Свидетель N 1 следует, что по прибытию на пожар было произведено боевое развертывание, им, как РТП, проведена разведка на наличие людей, для чего он ходил по квартирам, выявление очага пожара, оценивалась возможность обрушения, осмотрел наличие балконов и приступили к тушению. Когда понял, что пожар выходит на уровень выше, он повысил его ранг и через диспетчера был объявлен общий сбор личного состава, проводилось тушение. В соответствии с требованиями приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ", РТП при передаче руководства тушением пожара старшему оперативному должностному лицу пожарной охраны должен доложить ему об оперативно-тактической обстановке, сложившейся на месте пожара, а также о проведенных боевых действиях по тушению пожаров. В соответствии с показаниями свидетеля Свидетель N 1 по прибытию на место пожара ФИО1 он доложил тому ситуацию на пожаре, в том числе, сообщил, что готовится звено газодымозащитной службы (далее ГДЗС), после чего ФИО66 принял на себя руководство тушения пожара и направился к первому подъезду, а он остался тушить со стороны магазина "Алмаз". Допрошенный в судебном заседании свидетель заместитель начальника ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 31, входивший в состав комиссии по расследованию несчастных случаев ГУ МЧС России по <адрес изъят>, показал, что ФИО1 стал РТП с момента прибытия на пожар и дачи первой команды, однако, какая именно команда была отдана ФИО1 и когда - не смог ответить на вопрос, как и на вопрос, из какого документа следовало, что именно ФИО1 отправил ФИО83 в <адрес изъят> осуществлять тушение, тогда как в исследованных судом первой инстанции ФИО66 доказательствах стороны обвинения - материалах служебных проверок, таких сведений не содержится, что также подтверждается и исследованным судом заключением специалиста Номер изъят от Дата изъята. Более того, ни один из допрошенных судом свидетелей - участников тушения пожара, включая Свидетель N 1, не пояснили какое же все-таки первое указание и кому дал ФИО66, как старшее оперативное должностное лицо, прибывшее на пожар, для того, чтобы оценивать его в качестве РТП 2. Допрошенная в судебном заседании диспетчер ПСЧ ФИО11 (ранее Свидетель N 6) пояснила, что не помнит как Свидетель N 1 сообщил, что теперь не он, а ФИО1 является РТП. В исследованном в судебном заседании журнале пункта связи части, записи в который вносила Свидетель N 6, имеются сведения о прибытии ФИО1 на пожар в 02:00, но информация, передавал ли он какое-либо первое указание, отсутствует. Последняя, несмотря на то, что указывает в своих показаниях, оглашенным судом в порядке ст. 281 УПК РФ, о том, что ФИО1 после прибытия на место пожара принял руководство тушением пожара на себя и раздавал команды, не пояснила, какую первую команду и в какой момент отдал ФИО1, а ее свидетельские показания в части того, что именно ФИО1 поднял ранг пожара и объявил сбор личного состава опровергаются свидетельскими показаниями Свидетель N 1, являвшимся в тот момент РТП, и более того, в этом момент ФИО1 вообще еще находился у себя дома. Таким образом, в ходе судебного заседания не было установлено, какое именно первое указание поступило от ФИО1, как старшего оперативного должностного лица пожарной охраны, прибывшего на указанный пожар, для того, чтобы признать его лицом, принявшим руководством тушением пожара на себя, то есть руководителем тушения пожара (РТП). Соответственно вывод суда первой инстанции о том, что он являлся таковым, не основан на исследованных доказательствах. Не основан на исследованных доказательствах и вывод суда первой инстанции о том, что именно ФИО1 дал указание ФИО17 и ФИО18 осуществить тушение пожара в <адрес изъят>. Номер изъят пер. Охотничий <адрес изъят> Дата изъята. Так, в судебном заседании в качестве доказательства была исследована видеозапись системы "Безопасный город" с видеокамеры, установленной напротив заброшенного Дома культуры, в соответствии с которой ФИО1 прибыл на место пожара Дата изъята на автомашине УАЗ 452 "буханка" после 02:11:04, то есть не менее, чем на 06 минут 43 секунды после ФИО17 и ФИО18 Исправное состояние этой видеокамеры поддерживается компанией ООО "Витим-Телеком", согласно ответа которого, исследованного судом первой инстанции в качестве письменного доказательства, видеокамера выведена в дежурную часть отдела полиции и синхронизация времени настроена автоматически через N ТР-сервер. Из показаний ФИО1, данных в судебном заседании, следует, что по пути следования к месту пожара совместно с Свидетель N 12, последний звонил по сотовому телефону своей знакомой, проживавшей в горящем доме, когда до места по времени ехать оставалось минуты четыре. Показания ФИО1 согласуются с показаниями допрошенных судом свидетелей Свидетель N 12, Свидетель N 20 и исследованным судом доказательством - детализацией телефонных соединений свидетеля Свидетель N 12, в соответствии с которой в период с 01:54 до 02:00 Дата изъята он находился в пожарной части, а в 02:17:07 Дата изъята действительно присутствует телефонное соединение со свидетелем Свидетель N 20 Более того, согласно свидетельским показаниям Свидетель N 1, данным им в суде при исследовании судом видеозаписи с камеры наблюдения, изъятой органами следствия с дома напротив, то <адрес изъят> которого он узнал по фонарю на каске, зашел в подъезд Номер изъят, переговорив с кем-то в 02:18:05, а до этого необходимо еще минут десять на включение в аппараты и протягивание рукава. Таким образом, анализируя время именно объективных доказательств: Дата изъята в 02:11:04 - ФИО1 с Свидетель N 12, следуя к месту пожара, проезжали видеокамеру системы "Безопасный город", в 02:17:07 - Свидетель N 12 звонил Свидетель N 20, все еще следуя к месту пожара, а в 02:18:05 - ФИО84 уже зашел в первый подъезд <адрес изъят>, где располагалась <адрес изъят>. При этом ФИО1, прибыв на место пожара после 02:17:07 должен был еще успеть выйти из машины, выслушать Свидетель N 1 о результатах разведки, отдать некую команду, чем принять на себя руководство тушением пожара, отдать команду ФИО85 следовать в <адрес изъят>, а последние успеть туда зайти в 02:18, что фактически было сделать невозможно. На эти объективные доказательства сторона защиты обращала внимание суда первой инстанции, однако они не получили оценки в обжалуемом приговоре. Вместе с тем, ими опровергается вывод обвинения и суда о том, что ФИО1 фактически не имел даже возможности дать указание, которое ему инкриминируется, и не давал его, и доказательства обратного в суде не были представлены. Так, на исследованной судом видеозаписи, изъятой с видеокамеры, установленной в доме напротив сгоревшего, на значительном расстоянии зафиксированы: горящий <адрес изъят> Дата изъята, нахождение людей рядом с домом, включая 1 подъезд, их передвижения, однако определить, кто есть кто на ней, в чем одет, какое это лицо - гражданское или сотрудник МЧС, осуществляющий тушение пожара - невозможно. Данные обстоятельства подтверждаются и заключением, специалиста Номер изъят по видеотехническому исследованию видеофайлов указанной видеозаписи, которое было исследовано в судебном заседании. Согласно выводам специалиста ФИО12 качество видеозаписи до возможности распознавания лиц, одежды и пр. улучшить невозможно. В судебном заседании свидетель Свидетель N 1, в присутствии которого эта видеозапись исследовалась, пояснил, что никого из зафиксированных на видеозаписи лиц он узнать не может и не может утверждать, что ФИО66 был единственным на месте пожара в гражданской одежде. Однако, в обжалуемом приговоре на л. 36 указано, что свидетель Свидетель N 1 указал на ФИО66 и ФИО112 которые им были опознаны не только по отличительной одежде и обмундированию, но и по действиям, производимым этими лицами при тушении пожара. Ни один из допрошенных по делу свидетелей - участников тушения пожара <адрес изъят> в судебном заседании не дал показаний о том, что именно ФИО1 дал указание ФИО17 и ФИО18 осуществить тушение пожара в <адрес изъят>. Подробно приводят показания свидетелей Свидетель N 1, Свидетель N 3, Свидетель N 5, Свидетель N 13, ФИО13, ФИО14, Свидетель N 4, и приходят к выводу, что свидетельскими показаниями подтверждается, что ФИО87 в составе звена ГДЗС на 2-й этаж 1-го подъезда <адрес изъят>, в котором находилась <адрес изъят>, направил Свидетель N 1. Тот факт, что звено ГДЗС в составе ФИО86 сформировано Свидетель N 1 подтвердила и свидетель Свидетель N 6 в показаниях, данных на предварительном следствии Дата изъята, Дата изъята, которые были оглашены в судебном заседании в порядке ст. 281 УПК РФ, а ее вывод о том, что ФИО106 и ФИО67 в <адрес изъят> отправил ФИО66 основывается только на ее выводе о том, что в тот момент ФИО66, якобы, являлся руководителем тушения пожара, однако, как указано выше, она не смогла пояснить, с какого момента он стал таковым, в журнале связи это не отражено. Из показаний допрошенного в судебном заседании свидетеля Свидетель N 2 следует, что на пожар он приехал совместно с ФИО111 ФИО67 и ФИО69. Указания по прибытии давал ему Свидетель N 1, как РТП, и он же отправил ФИО105 и ФИО67 в сторону дома, которые туда и пошли, а он пошел тушить пожар с южной стороны дома, что произошло внутри дома, он не видел. Позднее минут через 5-7 приехал ФИО66 совместно с Свидетель N 12. Кому и какие ФИО66 давал указания ему не известно. Минут через 30-40 ФИО108 и ФИО67 пропали, при этом он не видел, чтобы на пожаре ФИО66 общался с ФИО109 и ФИО67. В порядке ст. 281 УПК РФ, в связи с противоречиями, были оглашены показания данного свидетеля, согласно которым Свидетель N 1 в присутствии ФИО66 сказал ФИО113 и ФИО67 "включаться" в аппараты, после чего ушел тушить пожар. Кроме того, ФИО66 неоднократно подходил ко всем пожарным и раздавал какие-то указания. Однако его оглашенные показания, данные на стадии следствия, не только противоречат его показаниям в суде, но и опровергаются показаниями указанных выше свидетелей - участников тушения пожара, включая Свидетель N 1, в соответствии с которыми никаких указаний ФИО1 до того момента, как пропали ФИО88, им не давал. Приводят показания свидетелей Свидетель N 7, Свидетель N 10, Свидетель N 9, Свидетель N 12 и приходят к выводу, что судом вообще не было установлено, а давалось ли кем-либо из РТП, в том числе ФИО1, указание ФИО17 и ФИО18 осуществлять тушение пожара именно внутри <адрес изъят> указанного дома. Доказательства, которые позволили суду первой инстанции прийти к данному выводу в приговоре, не были представлены и исследованы, как и доказательства того, что ФИО1 достоверно знал об их нахождении в этой квартире. Допрошенные судом свидетели Свидетель N 1, Свидетель N 8, Свидетель N 4, ФИО72, Елизов, зная погибших, пояснили, что ФИО110 и ФИО67 вполне могли самостоятельно, инициативно спуститься в <адрес изъят>, без указания на это РТП, при этом, будучи предупрежденными свидетелем Свидетель N 4 об опасности для жизни при нахождении в этой квартире, и в ходе судебного следствия стороной обвинения эти обстоятельства никак не были опровергнуты. На эти факты и доказательства сторона защиты обращала внимание суда первой инстанции в прениях, однако никакой оценки в обжалуемом приговоре они не получили, а выводы суда первой инстанции и в этой части не основаны на исследованных доказательствах. Не основаны на исследованных доказательствах и выводы суда первой инстанции в обжалуемом приговоре о том, что наступление смерти ФИО17 и ФИО18, то есть их гибель при тушении указанного пожара, находятся в причинно-следственной связи с ненадлежащим исполнением обязанностей РТП ФИО1, которую при необходимой внимательности и предусмотрительности ФИО1 должен был и мог предвидеть. Так, несмотря на то, что согласно заключениям судебно-медицинских экспертиз Номер изъят от Дата изъята и Номер изъят от Дата изъята (по трупам) экспертом сделан вывод о прижизненном попадании ФИО17 и ФИО18 в очаг пожара, о чем свидетельствует наличие копоти в дыхательных путях, причина смерти ФИО17 и ФИО18 не установлена. При судебно-химическом исследовании крови и мочи от трупов, в крови и моче у обоих обнаружен этиловый алкоголь, а именно: у ФИО17 концентрация в крови 0,5%, а в моче - 0,6%, что соответствует в живых лиц легкой степени алкогольного опьянения; у ФИО18 в крови в концентрации 2,1%, что у живых лиц обычно соответствует средней степени алкогольного опьянения. Допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО101 пояснила, что исследование биологических объектов трупов на предмет наличия следов употребления ими каких-либо лекарственных препаратов не проводилось, ввиду отсутствия такого поставленного следователем вопроса в постановлении о назначении экспертизы, тогда как ФИО66 в судебном заседании пояснил, что после гибели ФИО67 и ФИО102 сотрудниками МО МВД России <адрес изъят> производился осмотр комнаты последнего, где тот проживал один, были обнаружены различные лекарственные препараты, а последнее время ФИО103 жаловался на боли. Несмотря на то, что при проведении пожарно-технической экспертизы сделан вывод о том, что "нарушение порядка разведки состоит в прямой причинно-следственной связи с гибелью ФИО17 и ФИО104, такой вывод базируется на исследовании экспертом существенно противоречивых показаний свидетелей - участников тушения пожара, на что указывает и сам эксперт, обращаясь с ходатайством к следователю о разъяснении, какие показания брать в качестве исходных данных, в ответ на которое следователь постановлением разъяснил, что в качестве исходных данных необходимо руководствоваться протоколами следственных действий, проведенных с одним и тем же лицом, но в наиболее позднюю дату, что экспертом и сделано. Таким образом, следователь сам определил, какие показания свидетелей подлежат экспертному исследованию, а какие эксперту не стоит брать во внимание, хотя, если бы исследовались все показания, эксперт мог прийти к иным выводам. Соответственно, в такой ситуации заключение эксперта в силу этого не является объективным и достоверным. Более того, в судебном заседании показания указанных свидетелей, данные на предварительном следствии, не исследовались. Кроме того, ФИО15, которым проведена данная экспертиза, имеет высшее образование по специальности "Химия", высшее образование по специальности "Юриспруденция", квалификацию судебного эксперта по специальности: "Пожарно-техническая экспертиза (Исследование мест пожаров, изъятых вещественных доказательств ("термосвидетелей"), причин и условий возникновения и развития пожаров, причинной связи с несоответствием нормативным требованиям". Однако, при назначении экспертизы перед экспертом не было поставлено вопросов об очаге пожара, причине пожара или нарушении требований в области пожарной безопасности, состоящих в прямой причинно-следственной связи с возникновением пожара. На данные обстоятельства сторона защиты обращала внимание суда первой инстанции. Кроме того, такая позиция защиты подтверждается и представленным суду заключением специалиста-пожаротехника ФИО16 Номер изъят от Дата изъята, которым исследовалось заключение эксперта ФИО15N ПОЖ0003/08-23 от Дата изъята. Согласно выводам специалиста, экспертом не были проанализированы несущие конструкции здания, их пределы огнестойкости и класс пожарной опасности. Исходя из этого не были определены степень огнестойкости и класс конструктивной пожарной опасности здания в целом. Таким образом, экспертом не могло быть объективно определено достижение критического состояния несущих конструкций здания для категорического вывода о нарушении пунктов 68, 71 приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Боевой устав подразделений пожарной охраны, определяющий порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ". Исследование экспертом проведено не в полном объеме, так как отсутствует анализ действий РТП-1, какие решения им были приняты по прибытию на место вызова, отсутствует анализ произошла ли смена РТП во время организации тушения пожара. Кроме того, в разделе III распоряжения Правительства РФ от Дата изъята Номер изъят-р "Перечень видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями" по уголовным делам, связанным с пожарами или нарушениями требований пожарной безопасности, повлекшими гибель людей либо причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также в отношении действий, направленных на спасение людей и имущества от опасных факторов пожара, ликвидацию пожара, подлежала назначению пожарно-тактическая экспертиза. Соответственно, вопросы, поставленные на разрешение ФИО15, как эксперту, подлежали разрешению при производстве пожарно-тактической экспертизы, методология производства которой утверждена Департаментом надзорной деятельности и профилактической работы МЧС России Дата изъята на базе Исследовательского центра экспертизы пожаров Санкт-Петербургского университета ГПС МЧС России и введена новая экспертная специализация "Анализ действий, направленных на спасение людей и имущества от опасных факторов пожара, ликвидацию пожара". ФИО15 не обладал образованием и квалификацией, позволяющей ему анализировать и оценивать действия подразделений пожарной охраны при ликвидации возгораний, и при производстве пожарно-технической экспертизы, он вышел за пределы своей компетенции. А при обстоятельствах, когда действия ФИО89 на объекте пожара ФИО15 не были известны, соответственно, как он указывает, невозможно установить наличие в действиях ФИО17 и ФИО18 нарушений порядка действий газодымозащитников на объекте пожара, ввиду отсутствия исходных данных, то есть неизвестности непосредственных их действий на объекте пожара (лист 21 заключения эксперта N ПОЖ0003/08-23 от Дата изъята) невозможно исключить наступление смерти ФИО17 и ФИО18 от их собственных действий (бездействий) в результате нарушения ими вышеуказанных Правил, Боевого устава и техники безопасности, а выводы эксперта о том, что смерть ФИО98 и ФИО67 находится в прямой причинно-следственной связи с нарушениями п. 68, п. 71 Боевого устава подразделений пожарной охраны - не обоснованы. Указанное заключение эксперта основано на неисследованных судом доказательствах, исследование проведено некомпетентным лицом, не обладающим специальными познаниями в требуемой области, а, следовательно, является недопустимым и не могло быть положено в основу приговора. Ввиду наличия указанных оснований в судебном заседании сторона защиты обоснованно и мотивированно ходатайствовала о назначении по уголовному делу пожарно-тактической экспертизы для определения наличия причинно-следственной связи между действиями ФИО90 ФИО67 на месте пожара и наступившими последствиями в виде их смерти, поскольку эти обстоятельства имеют существенное значение по рассматриваемому судом уголовному делу, кроме того, сторона защиты ходатайствовала перед судом о допросе специалиста ФИО16 и эксперта ФИО15 по выводам заключения. Однако, судом первой инстанции заключение специалиста ФИО16 оценено, как критика заключения эксперта ФИО15, вышеуказанные доводы стороны вообще не получили никакой оценки в обжалуемом приговоре, а в удовлетворении ходатайств о допросе эксперта ФИО15 для разъяснения его выводов в заключении, о допросе специалиста ФИО16, о назначении по делу судебной пожарно-тактической судебной экспертизы отказано, чем грубо нарушено право ФИО1 на защиту, поскольку он фактически был лишен судом возможности доказать свою невиновность. Вместе с тем, в соответствии с положениями п. п. 61.65, 66 приказа Номер изъят от Дата изъята МЧС России "Правила проведения личным составом ФПС, ГПС, АСР при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в не пригодной для дыхания среде" при ведении действий по тушению пожаров в непригодной для дыхания среде, у командира звена ГДЗС (коим являлся ФИО17) при осуществлении своей деятельности по тушению пожара имелись свои обязанности, определенные данным нормативным актом, которыми они обязаны были руководствоваться и неукоснительно исполнять. Соответственно, вне зависимости от того, какой РТП дал указание ФИО99 и ФИО67 на тушение пожара внутри <адрес изъят> давалось ли оно им вообще, или они сами туда зашли, в любом случае ответственность за действия звена ГДЗС при выполнении поставленной задачи несет командир звена, в данном случае им являлся ФИО17 Данные обстоятельства в судебном заседании подтвердили свидетели Свидетель N 1, Свидетель N 3, Свидетель N 4, Свидетель N 2, Свидетель N 8, Свидетель N 9, Свидетель N 7, ФИО68, а также допрошенные свидетели - работники ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 27, Свидетель N 31 и Свидетель N 26. Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля главный специалист-эксперт отдела охраны труда ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 27, который в соответствии приказом первого заместителя начальника ГУ МЧС России по <адрес изъят> от Дата изъята Номер изъят "О мероприятиях по установлению причин и обстоятельств несчастного случая, произошедшего в ГУ МЧС России по <адрес изъят>" (далее - Приказ Номер изъят) являлся членом комиссии по расследованию несчастного случая со смертельным исходом, как в отношении ФИО100, так ивотношении ФИО67, пояснил, что вероятнее всего, ими была нарушена техника безопасности, что привело к грубой неосторожности с их стороны и, как следствие, к их смерти. Не оспаривая факт нарушения п. 45 приказа Номер изъят от Дата изъята МЧС России "Правила проведения личным составом ФПС, ГПС, АСР при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в не пригодной для дыхания среде", обращают внимание на то, что функция постового поста безопасности заключается в поддержании постоянной связи с командиром звена ГДЗС для того, чтобы при наступлении опасности для участников звена могли быть приняты действенные меры по их спасению, либо получена своевременно информация о местонахождении участников и, следовательно, своевременно приняты меры по их спасению. Вместе с тем, в соответствии с показаниями свидетеля начальника отдела по тушению пожаров ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 26 в практике не было, чтобы пост безопасности как-то спас звено ГДЗС. Более того, показаниями свидетелей - участников тушения пожара, допрошенных в судебном заседании, установлено, что, как таковая связь со звеном ГДЗС под командованием ФИО17 поддерживалась по рации. ФИО17, как командир звена, был обеспечен для связи исправной рацией, работающей в автоматическом режиме и разговоры по ней были слышны всем участникам радиоканала. От Свидетель N 1 и поступила информация о том, что ФИО17 и ФИО18 не выходят на связь, после чего ФИО1 было дано указание на организацию их поиска и спасения. В соответствии с требованиями п. 86 Боевого устава, в случае угрозы опасности звену ГДЗС командиром звена посредством связи повторяется три раза подряд слово "МЭЙДЭЙ" (сигнал бедствия), передается свой позывной или фамилия, месторасположение и остаток воздуха в СИЗОД. Сведений от ФИО17 о том, что им угрожает опасность до того, как звено пропало со связи по рации, не поступало, а при таких обстоятельствах оснований полагать, что им она угрожала и необходимо срочно принять меры по спасению звена ГДЗС - не было. При указанных обстоятельствах отсутствие поста безопасности, то есть нарушение п. 45 приказа Номер изъят от Дата изъята, само по себе никак не повлияло на последствия в виде смерти ФИО91. Кроме того, то, что заходить внутрь <адрес изъят> опасно и нельзя, ФИО17 и ФИО18 предупредил Свидетель N 4, что следует из свидетельских показаний последнего, данных им в судебном заседании. Однако, даже попав внутрь квартиры, оценив обстановку, увидев опасность для собственной жизни и здоровья и ФИО18, например, ввиду возможного обрушения конструкций перекрытия между полом квартиры и подвалом, ФИО17 обязан был принять решение о выводе звена, чего сделано не было, хотя свидетель Свидетель N 1 в суде пояснил, что видел его передвижения внутри квартиры, и находился с ним на связи по рации. ФИО17 и ФИО18 были предупреждены о необходимости соблюдения техники безопасности, прошли обучение по правилам работы в СИЗОД, были аттестованы и допущены к работе и проходили все необходимые инструктажи на рабочем месте. Кроме того, в судебном заседании установлено, что несмотря на типовую характеристику сгоревшего жилого дома, перекрытия между подвалом и первым этажом здания оказались наполовину деревянными и бетонными. Знать об этом никто из указанных участников тушения пожара, которые допрошены судом в качестве свидетелей, включая ФИО1, на тот момент не мог, поскольку какие-либо документы по конструкциям домов, находящихся на подведомственной территории, в ПСЧ 37 не предоставлялись. При входе в подвал, который располагался в центре данного дома, при визуальной разведке (осмотре) перекрытие было бетонным. О наличии под квартирой Номер изъят деревянного перекрытия никто не знал, поскольку в ходе разведки из-за горячей воды в подвале обнаружить это не удалось. Эти обстоятельства подтвердил свидетель Свидетель N 1. Допрошенный в судебном заседании свидетель заместитель начальника ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 31 пояснил, что РТП и командир звена ГДЗС (то есть Руснаков) эту особенность здания не увидели. Если бы они об этом знали, то решение пойти в эту квартиру не было бы принято. Этот же факт подтвердил в судебном заседании и свидетель начальник отдела по тушению пожаров ГУ МЧС России по <адрес изъят> Свидетель N 26 пояснивший, что конструктивные особенности дома - наличие деревянных перекрытий между подвалом и первым этажом невозможно было выяснить и установить в разведке, соответственно исходили из того, что перекрытие железобетонное, другие такие дома с бетонными перекрытиями. При указанных обстоятельствах вывод суда первой инстанции о том, что указание ФИО97 и ФИО67 осуществить тушение пожара в <адрес изъят>.Номер изъят по пер. Охотничий <адрес изъят> было дано в нарушение п. п. 68, 71 Боевого устава и без учета времени теплового воздействия на перекрытия между подвалом и 1-ым этажом здания, которое составляет не менее 90 минут, не основан на исследованных судом доказательствах и противоречит фактическим обстоятельствам уголовного дела, поскольку судом вообще не было установлено, давалось ли им такое указание РТП, либо они самовольно направились в <адрес изъят>, так еще и при существующих на тот момент обстоятельствах, никто из участников тушения пожара, включая РТП, не знал о наличии в этой половине дома деревянных перекрытий, да и не мог об этом узнать в ходе разведки пожара из-за наличия горячей воды в подвале, которая мешала обследованию. Просят приговор отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 не соглашается с приговором, находит его незаконным, необоснованным и несправедливым, поскольку по делу допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, неправильно применен уголовный закон, выводы суда не подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами. Полагает, что по делу не установлена причинно-следственная связь между его действиями и наступившими последствиями. Кроме того, не установлено, на основании чего суд пришел к выводу, что он в ночное время в выходной день находился при исполнении служебных обязанностей, в то время как он Главным управлением МЧС России по <адрес изъят> в данный день к выполнению служебных обязанностей не привлекался. Утверждает, что он команду на заход в горящее здание звена ГДЗС, которое по итогу погибло, не отдавал, такой приказ был отдан начальником караула Свидетель N 1, который и являлся руководителем, действиям которого не было дано оценки. На пожар он прибыл исключительно для помощи пожарным в связи со значительным некомплектом личного состава, а не для того, чтобы ими руководить. 37-ая пожарно-спасательная часть является структурным подразделением пожарно-спасательного отряда ГУ МЧС России по <адрес изъят>, а не самостоятельным подразделением. Не соглашается с выводами суда, что он ответственен за тушение пожаров и проведение аварийно-спасательных работ личным составом и их физическим состоянием, прибывающим дополнительно с дома по указанию диспетчера пожарно-спасательного гарнизона, поскольку данные действия установлены только устным распоряжением руководства ГУ МЧС России по <адрес изъят> на случай недостаточного количества личного состава, однако никаких нормативных актов не имеется. Никто из допрошенных в суде свидетелей не говорил, что он давал указания погибшему звену, об этом заявил только Свидетель N 1 при просмотре видеозаписи, на которой невозможно кого-либо опознать. При допросе Свидетель N 1 заявил, что людей в здании нет и все эвакуировались, что противоречит видеозаписи, на которой видно, как из подъезда вывели человека, который был установлен как уроженец <адрес изъят> ФИО19 О том, что в доме проживали уроженцы <адрес изъят> заявил и свидетель ФИО20 О том, что в горящий дом для спасения домашних животных и имущества проникали люди, показали свидетели ФИО70, Свидетель N 25, ФИО71 и другие. При этом суд не дал оценки действиям Свидетель N 1, который не посчитал нужным оценить необходимость эвакуировать имущество и домашних животных, а также выбору Свидетель N 1 решающего направления тушения пожара, хотя своевременное принятие им решений и верная оценка направления распространения пожара не повлекли бы такого увеличения площади пожара. Не согласен, что он прибыл на пожар с 2.00 до 2.20 часов, поскольку в судебном заседании установлено, что выезд оперативного автомобиля из 37 пожарно-спасательной части был осуществлен в 2 часа 11 минут, а в 2 часа 17 минут был осуществлен звонок его пассажиром Свидетель N 12 в момент следования на пожар. Приводит положения п. п. 36, 37, 61 Приказа МЧС России об утверждении работы ГДЗС Номер изъят от Дата изъята и приходит к выводу, что по данному приказу руководитель тушения пожара не может нести ответственности, поскольку при ведении боевых действий по тушению пожаров в непригодной для дыхания среде работу организует командир звена, при этом допускается формирование звеньев, состоящих из двух человек, включая командира. При угрозе опасности командир звена должен подать сигнал бедствия и передать информацию о своем месторасположении, позывном или фамилии, об остатке воздуха в СИЗОД. В соответствии с п. 20 Приказа МЧС Номер изъят также, лицо, возглавляющее попавших в опасность участников боевых действий, по средствам связи должно повторить три раза сигнал бедствия. Однако, погибшим звеном сигналы бедствия не подавались. При этом судом не было дано оценки тому, что Свидетель N 4 лично говорил погибшему Руснакову об опасности. Не была дана оценка и безопасности действий самого погибшего звена. Вся работа звеньев должна учитываться в журнале, однако из показаний свидетеля Свидетель N 8 следует, что в журнале были искажены сведения о выставлении поста безопасности, данный журнал был изъят, но в вещественных доказательствах его нет. Не соглашается с выводами суда, что предел огнестойкости строительных междуэтажных конструкций, в том числе над подвалами, составляет до 60 минут. Ни судом, ни свидетелями, ни экспертами, не установлено, какое время конструкция подвального перекрытия поверглась воздействию огня, что противоречит применению таблицы Номер изъят ФЗ-12 от Дата изъята с момента начала задымления в подвальном помещении. Обращает внимание, что официальных документов на данный дом, в котором могли бы быть указаны конструктивные особенности, отсутствуют, что подтвердил глава <адрес изъят> ФИО20, в связи с чем не согласен с выводами суда, что он мог и должен был знать, рассчитать, предусмотреть и предвидеть пределы огнестойкости конструкции дома еще при следовании на пожар. О невозможности определить конструктивные особенности здания при тушении пожара заявили свидетели ФИО96 Свидетель N 26, Свидетель N 31, Елизов, ФИО72. Считает незаконным отказ суда в допросе эксперта Дубровина и специалиста Ветчинкина. Исходя из осмотра места происшествия приходит к выводу, что при тушении пожара ФИО92 находились по разные стороны стены, разделяющей зал и гостиную, то есть звеном был допущен разрыв, что является нарушением. Кроме того, обращает внимание, что при исследовании трупов у обоих погибших в крови был обнаружен алкоголь, при этом причина смерти установлена не была, то есть возникают сомнения, был ли пожар причиной их смерти. Суд не дал оценку действиям Свидетель N 1, который дал указание потерпевшим на создание звена и на проливку квартиры второго этажа, при этом не убедившись, что данные лица трезвы. Не согласен с выводами суда, что он стал старшим должностным лицом, поскольку сменившийся РТП, в соответствии с приказом МЧС России Номер изъят, должен доложить действующему РТП об обстановке на месте пожара и об осуществляемых боевых действиях, однако никто из свидетелей не подтвердил, что такой доклад имел место. Информация о смене РТП фиксируется в журнале центрального пункта пожарной связи, однако такая запись в журнале отсутствует в силу недобросовестного исполнения обязанностей диспетчером Стреколовской. Это подтверждается показаниями свидетеля Елизова и аудиозаписью переговоров между диспетчером и оперативным дежурным, которой также не дана оценка. Просит приговор отменить, уголовное дело направить прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитников государственный обвинитель Филимонов А.Д. просит оставить их без удовлетворения, высказываясь о доказанности вины ФИО1, законности, обоснованности и справедливости приговора.

Выслушав стороны, проверив материалы уголовного дела, оценив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Судебное разбирательство проведено объективно и всесторонне, в соответствии с положениями глав 35 - 39 УПК РФ и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств. Предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию по делу, установлены.

Так, судом первой инстанции установлено, в частности, что ФИО1, занимавший должность начальника 37 пожарно-спасательной части 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы Главного управления МЧС России по <адрес изъят>, являясь руководителем тушения пожара, в нарушение положений Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ, утвержденного Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят и требований организации и осуществления деятельности газодымозащитной службы, установленных Правилами проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят, Дата изъята в период времени с 02 часов 00 минут по 02 часа 30 минут находясь на месте тушения пожара жилого дома, расположенного по адресу: <адрес изъят> с целью повышения эффективности тушения пожара и ограничения распространения огня, не предвидя возможность наступления общественно опасных последствий своих действий в виде наступления смерти своих подчиненных, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти обстоятельства, вследствие небрежного отношения к службе ненадлежащим образом исполнил свои должностные обязанности, пользуясь полномочиями руководителя тушения пожара, дал обязательное к исполнению указание подчиненным начальнику 4 караула ПСЧ Номер изъят ФИО17 и пожарному 1 караула ПСЧ Номер изъят ФИО18 осуществлять тушение пожара изнутри <адрес изъят> подъезда Номер изъят дома по адресу: <адрес изъят> при этом не определил участок в непосредственной близости ко входу в зону с непригодной для дыхания средой, на котором исполняет свои обязанности постовой поста безопасности и не назначил такого постового, а также не произвел разведку пожара, тем самым не обеспечив безопасность личного состава ПСЧ Номер изъят, не проанализировал доступную ему информацию о пожаре, не оценил должным образом обстановку, проигнорировал информацию о достижении предела огнестойкости строительных конструкций и особенностях его перекрытий, действуя в условиях отсутствия крайней необходимости и обоснованного риска, определив направлением тушения пожара работы по тушению пожара внутри первого подъезда, не учел, что время теплового воздействия на перекрытие между подвальным и первым этажами жилого дома составляет не менее 90 минут, в то время как предел огнестойкости строительных конструкций междуэтажных (в том числе и над подвалами) перекрытий по несущей способности составляет до 60 минут, средний предел огнестойкости деревянных конструкций междуэтажных перекрытий составляет 30-45 минут, при поступлении информации о том, что ФИО17 и ФИО18 находятся непосредственно в квартире, под которой был обнаружен очаг пожара и осуществляют тушение пожара изнутри квартиры, будучи уполномоченным отменять или приостанавливать исполнение любых ранее отданных указаний при возникновении вероятности обрушения конструкций здания, поступающую к нему из разных источников информацию о возникновении явной угрозы жизни и здоровью подчиненных лиц вследствие возможного обрушения перекрытия, нормативный предел огнестойкости которого по состоянию на указанное время истек, проигнорировал, мер к обеспечению безопасности личного состава не принял, информацию об опасности до личного состава, в том числе до ФИО17 и ФИО18, не довел.

Дата изъята в период времени с 02 часов 00 минут по 03 часа 00 минут, в результате продолжительного воздействия высоких температур, строительные конструкции перекрытия горящего жилого дома утратили свои несущие способности, что повлекло обрушение перекрытия между подвальным помещением и первым этажом подъезда Номер изъят, <адрес изъят> дома, на котором по указанию ФИО1 в тот момент находился личный состав ПСЧ Номер изъят в составе ФИО17 и ФИО18, осуществлявшие тушение пожара.

В результате халатных действий ФИО1, вследствие его недобросовестного отношения к службе в государственной противопожарной службе МЧС России, были существенно нарушены права и законные интересы граждан, предусмотренные ст. 20 Конституции РФ, в результате обрушения перекрытия между подвальным помещением и первым этажом подъезда Номер изъят, <адрес изъят> дома, расположенного по адресу: <адрес изъят> наступила смерть 2 лиц, а именно ФИО17, Дата изъята года рождения и ФИО18, Дата изъята года рождения.

Кроме того, ненадлежащее исполнение ФИО1 своих должностных обязанностей повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан, охраняемых законом интересов общества и государства, что выразилось в необеспечении защиты жизни и здоровья участников тушения пожара, включая ФИО17, ФИО18, а также в подрыве авторитета МЧС России в глазах общественности.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении данного преступления, обстоятельства совершения которого подробно приведены в приговоре суда, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным в ходе судебного разбирательства, подтверждены допустимыми, полно, всесторонне и объективно исследованными в судебном заседании доказательствами, которым дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ, и не содержат существенных противоречий, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности осужденного, а постановленный по делу обвинительный приговор суда в целом отвечает требованиям ст. ст. 302, 307 - 309 УПК РФ.

В суде первой инстанции ФИО1 вину в совершении данного преступления не признал, утверждая, что на место пожара он приехал с Свидетель N 12 около 02 часов 25 минут, ФИО94 на пожаре он не видел, каких-либо распоряжений им не отдавал, руководство тушением пожара принял на себя только после того, как Свидетель N 1 ему доложил, что ФИО93 не выходят на связь, ему не было известно, что перекрытия между подвалом и первым этажом частично являются деревянными.

Данным показаниям ФИО1 судом первой инстанции обоснованно дана критическая оценка и они расценены как способ защиты, поскольку они противоречат другим доказательствам, с данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции.

В основу выводов о виновности ФИО1 судом положена совокупность исследованных по делу доказательств, показания потерпевших и свидетелей, ФИО66 доказательства по делу, включая заключения судебных экспертиз.

Так, из показаний свидетелей - работников ПСЧ-37 Свидетель N 1, Свидетель N 5, ФИО14, Свидетель N 8, Свидетель N 12, Свидетель N 13, Свидетель N 4, Свидетель N 2, Свидетель N 7, Свидетель N 9, Свидетель N 10, Свидетель N 3 судом первой инстанции установлены обстоятельства тушения пожара по адресу: <адрес изъят>, участие в тушении пожара ФИО17 и ФИО18, прибытие на место пожара начальника ПСЧ-37 ФИО1, факт невыхода на связь звена ГДЗС в составе ФИО17 и ФИО18, трупы которых были обнаружены в дальнейшем в подвальном помещении данного дома.

При этом свидетель Свидетель N 1 показал, в том числе подтвердив свои показания на предварительном следствии, что после того как Руснаков и ФИО67 пошли в машину за аппаратами СИЗОД (система индивидуальной защиты органов дыхания), он встретил ФИО1, доложил ему ситуацию на пожаре, результаты разведки, сколько рукавов подано, что готовится звено ГДЗС. ФИО66 направился к подъезду Номер изъят, а он остался с торца здания, возле окон <адрес изъят> производил тушение через окна, поскольку руководство тушением пожара принял ФИО1, который начал отдавать указания, спрашивал, почему звенья не тушат пожар. Подтвердил, что видел ФИО17 внутри <адрес изъят> дважды докладывал об этом ФИО1, однако последний на эти доклады не реагировал.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Свидетель N 13 показал, что на месте пожара он видел ФИО17 и ФИО18, которые шли к горящему дому с дыхательными аппаратами, но еще без масок, поэтому он их узнал, а следом за ними шел ФИО1

Из показаний свидетеля Свидетель N 2 следует, что на место тушения пожара он прибыл вместе с ФИО17 и ФИО18 Когда вышел из автомобиля, то увидел, что за ними приехал начальник части ФИО1 на автомобиле марки "УАЗ" совместно с мастером ГДЗС Свидетель N 12 К ФИО1 сразу же подошел Свидетель N 1 и доложил обстановку, и они вместе ушли в сторону подъезда Номер изъят или Номер изъят горящего дома. Руководство тушения в тот момент перешло к ФИО1, так как он начал раздавать команды и был старшим по должности и званию. Затем ФИО1 ему, ФИО17 и ФИО18 сказал включаться в аппараты и идти внутрь. ФИО17 и ФИО18 были направлены ФИО1 в подъезд Номер изъят для пролива квартиры дома изнутри.

Свидетель Свидетель N 6 показала, что около 2 часов на место тушения пожара прибыл начальник пожарной части - ФИО1, и принял руководство тушением пожара на себя. При этом он отдавал приказы пожарным, а также передавал информацию по радиосвязи ей. Когда ФИО17 и ФИО18 были еще на связи, ФИО1 уже находился на месте, он докладывал по радиосвязи о том, что звено ГДЗС - два человека работает в первом подъезде в квартире. В горящее здание ФИО17 и ФИО18 послал ФИО1, так как он на тот момент являлся руководителем тушения пожара и она это слышала по радиосвязи. Они были туда направлены для пролива <адрес изъят> изнутри, она услышала об этом от самого ФИО1 по рации.

Свидетель Свидетель N 4 показал, что на месте тушения пожара он увидел ФИО17 и ФИО18 ФИО17 спросил у него можно ли зайти в <адрес изъят>, на что он ответил что нельзя, так как в квартире уже огонь. ФИО1 он видел на месте пожара до того момента, как к нему подходили ФИО17 и ФИО18

Из осмотра диска с видеозаписями системы "Безопасный город" судом было установлено, что автомобиль УАЗ-452 с ФИО1 и Свидетель N 12 в районе здания ПСЧ Номер изъят был зафиксирован в период с 02:10:55 по 02:11:04, а из показаний работников ПСЧ-37 следует, что от пожарной части до места пожара время следования на автомобиле составляет от 2 до 5 минут, что полностью соответствует показаниям свидетелей Свидетель N 1, Свидетель N 2, Свидетель N 13, Свидетель N 4, Свидетель N 6 о том, что ФИО1 прибыл на место пожара еще до того, как ФИО17 и ФИО18 зашли в горящий дом для тушения квартиры изнутри.

При осмотре видеозаписи с места пожара с участием свидетеля Свидетель N 1 со слов последнего установлено, что в 02:18 ФИО1 и ФИО17 находились возле подъезда Номер изъят дома по адресу: <адрес изъят>

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что ФИО1 по прибытию на место пожара не видел ФИО17 и ФИО18, руководство тушения пожаром не принимал, опровергается совокупностью свидетельских показаний Свидетель N 1, Свидетель N 2, Свидетель N 13, Свидетель N 4, Свидетель N 6, видеозаписью с места пожара.

Помимо свидетелей - сотрудников ПСЧ-37, как непосредственных участников и очевидцев тушения пожара, судом допрошена потерпевшая Потерпевший N 2, сообщившая об известных ей обстоятельствах, при которых ее супруг ФИО18 был вызван на тушение пожара, и о поступлении сведений об его гибели.

Суд первой инстанции привел в приговоре показания потерпевшей Потерпевший N 1 на предварительном следствии, оглашенные в порядке ст. 281 УПК РФ, из которых следует, что ФИО17 приходился ей родным братом. С октября 2020 года ее брат был переведен в <адрес изъят> в ПСЧ Номер изъят, где занял должность начальника караула. Свидетель N 1 рассказал ей, что когда он тушил пожар, то видел, как ФИО17 и ФИО18, поговорив с ФИО1, проследовали в горящий дом, после чего, спустя некоторое время, перестали выходить на связь. Считает, что именно ФИО1 отправил их в горящий дом, дав им такое распоряжение. Кроме того, от ФИО95 она узнала о том, что ее брат и ФИО18 зашли в дом вдвоем, постового у них не было.

Действительно, показания данной потерпевшей были оглашены судом, несмотря на возражения стороны защиты, поскольку на протяжении всего периода судебного следствия она по неоднократным вызовам в судебное заседание не являлась, а Дата изъята ею в адрес Бодайбинского городского суда было направлено ходатайство о рассмотрении дела в ее отсутствие, поскольку из-за удаленности ее места жительства от суда она не имеет возможности явиться.

В соответствии с ч. 2.1 ст. 281 УПК РФ, в случаях, предусмотренных пунктами 2 - 5 части второй настоящей статьи, решение об оглашении показаний потерпевшего может быть принято судом при условии предоставления обвиняемому (подсудимому) в предыдущих стадиях производства по делу возможности оспорить эти доказательства предусмотренными законом способами.

Конституционный Суд РФ в своем Определении от Дата изъята N 2252-О указал, что суды при оценке доказательств по уголовному делу, в том числе оглашенных показаний не явившихся свидетеля или потерпевшего, должны учитывать все обстоятельства, связанные с причинами их неявки и с их участием в предшествующих судебному разбирательству стадиях уголовного судопроизводства, а также с наличием либо отсутствием у подозреваемого, обвиняемого или его защитника возможности, узнав о содержании показаний, данных свидетелем или потерпевшим, оспорить (поставить под сомнение) эти показания в предусмотренном уголовно-процессуальном законом порядке, заявив соответствующие ходатайства.

Вместе с тем, как отмечено в вышеуказанном решении Конституционного Суда РФ, реализация стороной защиты своих прав, касающихся проверки и опровержения показаний, значимых, по ее мнению, для разрешения уголовного дела, предполагает активную форму поведения. Бездействие самого обвиняемого (подсудимого) или его защитника относительно осуществления этих прав не может расцениваться как непредоставление ему возможности оспорить соответствующие показания предусмотренными законом способами.

Возможность оспорить показания потерпевшего или свидетеля любым не запрещенным законом способом может быть реализована не только в результате проведения очной ставки, но и путем его дополнительного допроса по интересующим сторону защиты вопросам, путем дачи обвиняемым собственных комментариев и внесения замечаний, оформленных в виде дополнительного допроса, а также путем заявления ходатайств о проведении дополнительных следственных действий по проверке представленной свидетелем информации, проведения экспертиз, допроса иных лиц, на осведомленность которых указывает потерпевший или свидетель, и т.д.

В ходе предварительного следствия очная ставка между ФИО1 и потерпевшей Потерпевший N 1 не проводилась, с содержанием ее показаний сторона защиты была ознакомлена в период с Дата изъята при выполнений требований ст. 217 УПК РФ, при этом каких-либо ходатайств в порядке ст. 219 УПК РФ в связи с несогласием с ее показаниями, о необходимости проведения каких-либо следственных либо процессуальных действий, в целях проверки ее показаний, стороной защиты заявлено не было, как в последующем и при судебном разбирательстве, вплоть до оглашения ее показаний в судебном заседании Дата изъята, то есть сторона защиты какой-либо активности в реализации своего права оспорить показания данной потерпевшей не проявила.

Вместе с тем, показания потерпевшей о пожаре и действиях сотрудников МЧС при его тушении, являются производными от показаний свидетеля Свидетель N 1, со слов которого она и сообщила следователю данную информацию. Свидетель N 1 был допрошен в судебном заседании стороной защиты, а потому суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что стороне защиты фактически была предоставлена возможность оспорить показания потерпевшей Потерпевший N 1, а потому оглашение ее показаний, при отсутствии согласия на это стороны защиты, в данном случае не противоречит действующему уголовно-процессуальному законодательству.

Указанные выше показания потерпевших и свидетелей, на основании анализа которых в совокупности, судом установлены фактические обстоятельства дела, позволившие прийти к выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния, подтверждены подробно изложенным в приговоре содержанием письменных доказательств, исследованных судом, признанных им относимыми и допустимыми к существу рассматриваемого дела, в частности:

- протоколом осмотра места происшествия от Дата изъята, согласно которому произведен осмотр территории возле дома по адресу: <адрес изъят>, в ходе которого с восточной стороны обнаружен труп ФИО17 тело обуглено, обожжено. С юго-восточного угла здания обнаружен труп ФИО18, тело обуглено, обожжено (том 4 л.д. 231-243);

- протоколом осмотра документов от Дата изъята, согласно которому осмотрен DVD-RW диск с видеозаписями системы "Безопасный город". В обзоре камеры видно, как мимо зданий, расположенных по адресу: <адрес изъят> расположенных рядом со зданием пожарной части Номер изъят пожарная машина марки "ЗИЛ" проезжает перекресток в период с 02:03:58 по 02:04:12. Через 6 минут 43 секунды за пожарной машиной следует автомобиль УАЗ-452 "буханка" в период времени с 02:10:55 по 02:11:04 проезжая перекресток (том 5 л.д. 123-127);

- протоколом осмотра предметов от Дата изъята с участием Свидетель N 1, согласно которому были осмотрены диски с видеозаписями, со слов Свидетель N 1 возле зафиксированного на видеозаписи подъезда Номер изъят <адрес изъят>, расположенного в переулке Охотничьем <адрес изъят> Дата изъята, находится ФИО17, у которого в тот момент на каске имелся мощный фонарь, поэтому на видеозаписи его можно отличить по яркому источнику света, рядом с ним находится ФИО1, которого Свидетель N 1 узнал по короткой дутой куртке. Далее оба человека на видеозаписи, которыми, со слов Свидетель N 1, являются ФИО17 и ФИО1, проходят в подъезд указанного дома, а именно ФИО17 заходит в указанный подъезд, а ФИО1 следом за ним и поддергивает пожарный рукав в сторону подъезда (том 5 л.д. 62-67);

- протоколами осмотра предметов от Дата изъята, от Дата изъята, согласно которым осмотрен изъятый в ходе выемки Дата изъята в ГУ МЧС России по <адрес изъят> CD-R диск с записями телефонных переговоров Дата изъята, в ходе осмотра установлено, что ФИО1 докладывает руководству ЦУКС ГУ МЧС России по <адрес изъят> о том, что он являлся руководителем тушения пожара с 02 часов 00 минут, когда прибыл на место тушения пожара, произошедшего Дата изъята по адресу: <адрес изъят> (том 5 л.д. 184-203, 204-207);

- протоколом осмотра документов от Дата изъята, согласно которому произведен осмотр детализации соединений, в частности, абонентского номера Свидетель N 12, согласно которому данный номер Дата изъята в 02:17:07 имел привязку к базовой станции: <адрес изъят>, то есть к базовой станции, расположенной в непосредственной близости от места пожара (том 8 л.д. 37-40);

- заключением эксперта Номер изъят от Дата изъята, согласно которому установить причину смерти ФИО17, <...> г.р., не представилось возможным ввиду обширного тотального обгорания и обугливания его трупа с выгоранием его частей. Высказаться о сроке давности наступления смерти ФИО17 не представляется возможным ввиду воздействия на труп пламени и высокой температуры с тотальным обширным обгоранием, обугливанием трупа с выгоранием его частей, термической коагуляцией мягких тканей, уплотнением и тепловым окоченением мышц, что повлекло утрату наружных признаков - основных трупных явлений, служащих критериями для определения давности наступления смерти (трупные пятна, трупное окоченение). При судебно-медицинской экспертизе трупа ФИО17 были обнаружены телесные повреждения в виде тотального обширного обгорания, обугливания трупа с выгоранием его частей: практически полное выгорание головы (ее мягких тканей, костей, головного мозга и его оболочек), крупноочаговый участок выгорания мягких тканей и костей правой половины туловища с частичным выгоранием внутренних органов грудной и брюшной полостей, частичное выгорание грудного отдела позвоночника, частичное выгорание правой верхней конечности в области ее плечевого сустава, частичное выгорание нижнего отдела правой нижней конечности до уровня средней трети ее голени с полной термической "ампутацией" правой стопы, выраженное обгорание, обугливание и термическая коагуляция сохранившихся мягких тканей и органов шеи, туловища, мягких тканей и костей конечностей. Все перечисленные повреждения являются следствием воздействия на труп пламени, высокой температуры. Воздействие пламени и высокой температуры вполне могло иметь место при обстоятельствах, изложенных в постановлении о назначении данной судебно-медицинской экспертизы, а именно при нахождении трупа в очаге пожара. Ввиду своего посмертного происхождения эти повреждения судебно-медицинской оценке по степени тяжести причиненного вреда здоровью не подлежат. Совокупность данных макроскопического исследования трупа, данных проведенного микроскопического (судебно-гистологического) исследования биологического материала (кусочков внутренних органов и мягких тканей), изъятого от трупа (акт Номер изъят судебно-гистологического исследования), в частности, наличие копоти в дыхательных путях, признаки бронхоспазма, позволяет сказать, что изначально попадание в очаг пожара произошло прижизненно. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО17 в крови был обнаружен карбоксигемоглобин в концентрации 18%. Указанная концентрация карбоксигемоглобина в крови токсической не является, такая концентрация карбоксигемоглобина в крови может входить в диапазон физиологической нормы его содержания в организме (этот диапазон, по различным литературным данным, составляет, в общей сложности, от 1% до 18%), также не исключено, что карбоксигемоглобин в крови в указанной концентрации мог образоваться и посмертно, в процессе воздействия на труп пламени, высокой температуры при нахождении трупа в очаге пожара. При судебно-химическом исследовании крови и мочи от трупа ФИО17 в крови и в моче был обнаружен этиловый алкоголь: в крови в концентрации 0,5%, в моче в концентрации 0,6%, что обычно у живых лиц соответствует легкой степени алкогольного опьянения (том 7 л.д. 15-28);

- заключением эксперта Номер изъят от Дата изъята, согласно которому установить причину смерти ФИО18, <...> г.р. не представилось возможным виду обширного тотального обгорания его трупа с выгоранием его частей. Высказаться о сроке давности наступления смерти ФИО18 не представляется возможным ввиду воздействия на труп пламени и высокой температуры с тотальным обширным обгоранием, обугливанием трупа с выгоранием его частей, термической коагуляцией мягких тканей, уплотнением и тепловым окоченением мышц, что повлекло утрату наружных признаков - основных трупных явлений, служащих критериями для определения давности наступления смерти (трупные пятна, трупное окоченение). При судебно-медицинской экспертизе трупа ФИО18 были обнаружены телесные повреждения в виде тотального обширного обгорания, обугливания трупа с выгоранием его частей: крупноочаговые участки выгорания мягких тканей и костей головы с частичным выгоранием головного мозга и его оболочек, выгорание нижнего отдела правой нижней конечности до уровня средней трети ее голени, выраженное обгорание, обугливание и термическая коагуляция сохранившихся мягких тканей и органов шеи, туловища, конечностей. Все перечисленные повреждения являются следствием воздействия на труп пламени, высокой температуры. Воздействие пламени и высокой температуры вполне могло иметь место при обстоятельствах, изложенных в постановлении о назначении данной судебно-медицинской экспертизы, а именно при нахождении трупа в очаге пожара. Ввиду своего посмертного происхождения эти повреждения судебно-медицинской оценке по степени тяжести причиненного вреда здоровью не подлежат. Совокупность данных макроскопического исследования трупа, данных проведенного микроскопического (судебно-гистологического) исследования биологического материала (кусочков внутренних органов и мягких тканей), изъятого от трупа, в частности, наличие копоти в дыхательных путях позволяет сказать, что изначально попадание в очаг пожара произошло прижизненно. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО18 в крови был обнаружен карбоксигемоглобин в концентрации 17%. Указанная концентрация карбоксигемоглобина в крови токсической не является, такая концентрация карбоксигемоглобина в крови может входить в диапазон физиологической нормы его содержания в организме (этот диапазон, по различным литературным данным, составляет, в общей сложности, от 1% до 18%), также не исключено, что карбоксигемоглобин в крови в указанной концентрации мог образоваться и посмертно, в процессе воздействия на труп пламени, высокой температуры при нахождении трупа в очаге пожара. При судебно-химическом исследовании крови от трупа ФИО18 в крови был обнаружен этиловый алкоголь в концентрации 2,1%, что обычно у живых лиц соответствует средней степени алкогольного опьянения (том 7 л.д. 52-65);

- заключением эксперта Номер изъят от Дата изъята, согласно которому очаговая зона пожара определяется юго-восточной частью внутреннего объема подвального помещения, под квартирой Номер изъят. Наиболее вероятной причиной возникновения данного пожара послужило искусственное инициирование горения с занесением инициатора горения (том 7 л.д. 71-85);

- заключением эксперта N ПОЖ0003/08-23 от Дата изъята, согласно которому в процессе организации и проведения боевых действий по тушению пожара, произошедшего Дата изъята в жилом доме, расположенном по адресу: <адрес изъят> допущены нарушения требования нормативных документов, определяющих порядок тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ на территории Российской Федерации, а именно: - требований порядка проведения разведки на месте пожара, установленного п. п. 68, 71 Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ, утвержденного Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята); - требований организации и осуществления деятельности газодымозащитной службы, установленных п. п. 23, 45 Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята). Содержание требований нормативных документов, определяющих порядок тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ на территории Российской Федерации, нарушения которых выявлены при организации тушения исследуемого пожара, приведено в приложении Номер изъят к заключению эксперта. Нарушения требований порядка проведения разведки на месте пожара, установленного п. п. 68, 71 Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ, состоит в прямой причинно-следственной связи с гибелью ФИО17 и ФИО18 Нарушения требований организации и осуществления деятельности газодымозащитной службы, установленных п. п. 23, 45 Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, могут состоять в прямой причинно-следственной связи с гибелью ФИО17 и ФИО18 При использовании звеном газодымозащитной службы в качестве средства тушения пожара рабочей рукавной линии с перекрывным стволом, данные технические средства должны находиться в работоспособном состоянии, пригодном для подачи огнетушащих веществ. Определить, были ли допущены ФИО17 и ФИО18 в составе звена газодымозащитной службы нарушения правил хранения и эксплуатации рабочей рукавной линии с перекрывным стволом, используемых для тушения пожара, произошедшего Дата изъята в жилом доме, расположенном по адресу: <адрес изъят> не представляется возможным по причине, изложенной в исследовательской части заключения. Общий порядок действий газодымозащитников установлен п. 61 Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята). Порядок действий командира звена газодымозащитной службы (в рассматриваемом случае ФИО17) установлен п. 65 Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята). Порядок действий газодымозащитника в составе звена газодымозащитной службы (в рассматриваемом случае ФИО18) установлен п 66. Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята). Содержание требований п. п. 61, 65 и 66 Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, утвержденных Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята), приведено в приложении Номер изъят к заключению эксперта. Определить, допущены ли ФИО17 и ФИО18 нарушения требований, устанавливающих порядок действий при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде, не представляется возможным по причине, изложенной в исследовательской части заключения. Определить требуемый порядок действий командира звена газодымозащитной службы (ФИО17) при тушении пожара, произошедшего, Дата изъята в жилом доме, расположенном по адресу: <адрес изъят> а также соответствие действий ФИО22 требованиям нормативных документов, устанавливающих порядок действий при тушении пожаров и проведения аварийно-спасательных работ на территории Российской Федерации, не представляется возможным по причине, изложенной в исследовательской части заключения. На основании ч. 2 ст. 204 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (в действующей редакции), эксперт считает необходимым указать, что в соответствии со ст. 22 Федерального закона от Дата изъята N 69-ФЗ "О пожарной безопасности" ответственным за безопасность личного состава пожарной охраны, участвующего в тушении пожара, и привлеченных к тушению пожара сил, является руководитель тушения пожара. В соответствии с п. 50 Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ, утвержденного Приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят (в редакции, действующей на Дата изъята) руководитель тушения пожара должен отвечать за выполнение основной боевой задачи, за безопасность участников боевых действий по тушению пожаров (том 7 л.д. 142-171).

Тщательно проанализировав в приговоре в совокупности с показаниями свидетелей конкретные нормы и положения приказа начальника ГУ МЧС России Номер изъят - НС от Дата изъята о переводе ФИО1 на должность начальника 37 пожарно-спасательной части 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы (ПСЧ Номер изъят), о назначении ФИО17 на должность начальника караула ПСЧ Номер изъят, приказа ВрИО начальника ГУ МЧС России по <адрес изъят> Номер изъят-К от Дата изъята о переводе ФИО18 на работу в ПСЧ Номер изъят, приказа Номер изъят от Дата изъята "Об утверждении положений о структурных подразделениях Главного управления и должностных регламентов (обязанностей, инструкций) заместителей начальника Главного управления", должностного регламента начальника части ПСЧ пожарно-спасательного отряда ФПС ГПС Главного управления МЧС России по <адрес изъят>, приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят об утверждении штатного расписания Главного управления МЧС России по <адрес изъят>, приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Устава подразделений пожарной охраны", Боевого устава подразделений пожарной охраны, утвержденного приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят, Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием СИЗОД, утвержденных приказом МЧС России от Дата изъята Номер изъят, Правил по охране труда в подразделениях пожарной охраны, утвержденных приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации Номер изъятн от Дата изъята, Федерального закона от Дата изъята N 69-ФЗ "О пожарной безопасности", Федерального закона N 123-ФЗ от Дата изъята "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности", суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что именно ФИО1, занимая должность начальника ПСЧ Номер изъят, являясь должностным лицом, с Дата изъята нес ответственность за организацию и тушение пожаров и проведение аварийно-спасательных работ в городе Бодайбо и в <адрес изъят>, ФИО17 и ФИО18 являлись его подчиненными, по прибытию на пожар Дата изъята ФИО1 принял руководство по тушению пожара на себя, как руководитель тушения пожара, указания которого были обязательны для исполнения всеми должностными лицами и гражданами на территории, на которой осуществляются действия по тушению пожара, дал обязательное к исполнению указание подчиненным ФИО17 и ФИО18 осуществлять тушение пожара изнутри <адрес изъят> подъезда Номер изъят дома по адресу: <адрес изъят>, при этом не определил участок в непосредственной близости ко входу в зону с непригодной для дыхания средой, на котором исполняет свои обязанности постовой поста безопасности и не назначил такого постового, а также не произвел разведку пожара, тем самым не обеспечив безопасность личного состава ПСЧ Номер изъят, не проанализировал доступную ему информацию о пожаре, не оценил должным образом обстановку, проигнорировал информацию о достижении предела огнестойкости строительных конструкций и особенностях его перекрытий, действуя в условиях отсутствия крайней необходимости и обоснованного риска, определив направлением тушения пожара работы по тушению пожара внутри первого подъезда, не учел, что время теплового воздействия на перекрытие между подвальным и первым этажами жилого дома составляет не менее 90 минут, в то время как предел огнестойкости строительных конструкций междуэтажных (в том числе и над подвалами) перекрытий по несущей способности составляет до 60 минут, средний предел огнестойкости деревянных конструкций междуэтажных перекрытий оставляет 30-45 минут, при поступлении информации о том, что ФИО17 и ФИО18 находятся непосредственно в квартире, под которой был обнаружен очаг пожара, и осуществляют тушение пожара изнутри квартиры, будучи уполномоченным отменять или приостанавливать исполнение любых ранее отданных указаний при возникновении вероятности обрушения конструкций здания, поступающую к нему из разных источников информацию о возникновении явной угрозы жизни и здоровью подчиненных лиц вследствие возможного обрушения перекрытия, нормативный предел огнестойкости которого по состоянию на указанное время истек, проигнорировал, мер к обеспечению безопасности личного состава не принял, информацию об опасности до личного состава, в том числе до ФИО17 и ФИО18, не довел.

Исходя из установленных полномочий ФИО1, его обязанностей как руководителя тушения пожара, оценив фактические его действия в соответствии с порядком их осуществления, регулируемого нормативно-правовыми актами, ссылка на которые имеется в приговоре, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что эти действия (направление личного состава в квартиру, под которой произошло возгорание, неназначение постового поста безопасности, игнорирование информации об истечении предела огнестойкости объекта, недоведение данной информации до личного состава, непроведение личной разведки), повлекшие падение в зоне обрушения и наступление смерти внутри горящего здания двух задействованных пожарных, не были и не могли быть обусловлены крайней необходимостью. Они явились следствием неверной оценки со стороны руководителя тушения пожаром той обстановки, которая сложилась при тушении пожара в строении по адресу: <адрес изъят>, при наличии всех необходимых сведений, то есть были обусловлены ненадлежащим исполнением ФИО1 своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, поскольку те обстоятельства, на которые ссылаются осужденный и его защитники (угроза жизни жильцов) были устранены иным путем.

Так, из показаний свидетелей Свидетель N 25, Свидетель N 23, Свидетель N 14, Свидетель N 20, Свидетель N 22, Свидетель N 21, Свидетель N 18, Свидетель N 16, Свидетель N 17, являвшихся жильцами <адрес изъят>, а также Свидетель N 19, прибывшего на место пожара по просьбе родственника, следует, что они самостоятельно эвакуировались из дома либо в момент пожара там отсутствовали, в помощи не нуждались, в доме никого не было, не видели, что бы кто-то из жильцов заходил в первый подъезд дома до и после приезда пожарных.

Из показаний свидетелей - работников ПСЧ-37, участвовавших в тушении пожара, также не следует, что в доме находился кто-либо из жильцов, а потому доводы стороны защиты о том, что ФИО1 действовал в условиях крайней необходимости и обоснованного риска, являются несостоятельными, как и ссылка на п. 37 Приказа МЧС России от Дата изъята N 640 "Об утверждении Правил использования средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения личным составом подразделений пожарной охраны", поскольку формирование звеньев ГДЗС, состоящих из двух газодымозащитников, включая командира звена ГДЗС, допускается только при работах по спасанию людей, работах на подъемных механизмах и открытых участках территории, то есть при условиях, которых при данном пожаре не было.

Из показаний свидетеля Свидетель N 19 также следует, что он наблюдал за работой пожарных, видел, как в подъезд заходили пожарные в масках с баллонами, у одного из них был налобный фонарь. Они разматывали шланги, а затем вместе с ними зашли в подъезд. Среди пожарных видел одного в одежде, напоминающей форму, но без погон, который за всеми наблюдал и командовал. Когда видел пожарных, заходивших в подъезд, указанный мужчина был также возле подъезда.

Хотя Свидетель N 19 в судебном заседании на ФИО1 не указал, вместе с тем, учитывая, что тушением пожара руководили только Свидетель N 1, а затем ФИО66, то его показания также могут косвенно свидетельствовать о том, что он наблюдал именно ФИО66, поскольку из них двоих именно ФИО66 был без боевой одежды пожарного, а также ФИО114 у которого был фонарь.

Представленное стороной защиты заключение специалиста Номер изъят от Дата изъята по видеотехническому исследованию видеофайлов, в котором специалистом ФИО12 сделан вывод о невозможности улучшения качества видеозаписей до возможности распознавания лиц, как правильно указал суд первой инстанции, не свидетельствует о недостоверности представленного стороной обвинения доказательства - протокола осмотра предметов от Дата изъята с участием Свидетель N 1, поскольку в ходе судебного следствия видеозаписи, подвергнутые исследованию специалистом ФИО12, были просмотрены в присутствии свидетеля Свидетель N 1, являвшегося участником тушения пожара и прямым очевидцем рассматриваемых событий, при просмотре видеозаписей свидетелем Свидетель N 1 были указаны участвующие в тушении пожара ФИО17 и ФИО1, которые были опознаны им не только по одежде или обмундированию, но и по действиям, производимыми этими лицами при тушении пожара, непосредственным очевидцем которых являлся свидетель Свидетель N 1

Вопреки доводам стороны защиты, в соответствии с разделом III Распоряжения Правительства РФ от Дата изъята N 3214-р "О Перечне видов судебных экспертиз, проводимых исключительно государственными судебно-экспертными организациями", по уголовным делам, связанным с пожарами или нарушениями требований пожарной безопасности, повлекшими гибель людей либо причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также в отношении действий, направленных на спасение людей и имущества от опасных факторов пожара, ликвидацию пожара, судебные экспертизы при проверке сообщений о преступлениях, связанных с пожарами или нарушениями требований пожарной безопасности, повлекшими гибель людей либо причинение тяжкого вреда здоровью человека, а также в отношении действий, направленных на спасение людей и имущества от опасных факторов пожара, ликвидацию пожара, проводится именно пожарно-техническая экспертиза, при этом указание на пожарно-тактическую экспертизу в данном нормативном акте отсутствует.

Согласно "ФИО65 71232-2024. Национальный стандарт Российской Федерации. Роды судебных экспертиз. Термины и определения", утвержденного и введенного в действие Приказом Росстандарта от Дата изъята N 193-ст, пожарно-техническая экспертиза - это род судебной экспертизы, включающий в себя исследования поврежденного пожаром объекта (непосредственно и/или представленных сведений о нем) с учетом сведений об устройстве объекта и его состоянии перед пожаром, информации о возникновении/обнаружении, развитии пожара и о его тушении с целью установления очага пожара и причин (технических и организационно-технических) его возникновения и распространения, а также исследования объекта с целью установления нарушений требований пожарной безопасности и их причинно-следственной связи с возникновением, развитием и последствиями произошедшего или потенциально возможного пожара, а также анализ действий, направленных на спасение людей и имущества от опасных факторов пожара и ликвидацию пожара, для установления фактических данных, имеющих доказательственное значение в ходе судопроизводства.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что эксперт ФИО15 вышел за пределы своей компетенции, а по делу подлежала назначению пожарно-тактическая экспертиза, суд апелляционной инстанции находит необоснованными.

Доводы стороны защиты о том, что перед экспертом не было поставлено вопросов об очаге пожара, причине пожара или нарушении требований в области пожарной безопасности, состоящих в прямой причинно-следственной связи с возникновением пожара, также на правильность выводов суда об относимости, допустимости, достоверности заключения пожарно-технической экспертизы, на выводы о доказанности вины ФИО1, не влияют, поскольку объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 293 УК РФ, состоит в неисполнении или ненадлежащем исполнении должностным лицом своих обязанностей по службе либо обязанностей по должности, следовательно, предполагает необходимость установления именно деяния должностного лица в виде действия или бездействия (неисполнение или ненадлежащее исполнение субъектом своих обязанностей вследствие недобросовестного или небрежного отношения к службе при наличии реальной возможности их надлежащего исполнения), последствий в виде ущерба или существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, неосторожного причинения тяжкого вреда здоровью людей или их смерти, установление причинной связь между деянием и последствием, а не причин пожара, при тушении которого данные деяния должностным лицом были совершены.

Кроме того, к материалам данного уголовного дела было приобщено заключение пожарно-технической экспертизы Номер изъят от Дата изъята, проведенной в рамках уголовного дела Номер изъят, возбужденного по ст. 168 УК РФ по факту данного пожара, которое содержит ответы на вопросы об очаге пожара и его причинах, что также свидетельствует о том, что повторной постановки этих вопросов перед экспертом ФИО15 не требовалось.

Действующее уголовно-процессуальное законодательство прямо предусматривает, что именно орган следствия определяет круг вопросов, ответы на которые требуют специальных познаний и какие материалы уголовного дела подлежат предоставлению на экспертизу, а потому разъяснение следователя эксперту о том, какие протоколы допросов свидетелей необходимо исследовать при производстве экспертизы, не может свидетельствовать о каком-либо нарушении уголовно-процессуального закона при ее производстве и порочности сделанного экспертом заключения или недостоверности сделанных им выводов.

Вопреки доводам стороны защиты, суд первой инстанции обоснованно отклонил представленное стороной защиты заключение специалиста-пожаротехника ФИО16 Номер изъят от Дата изъята, поскольку фактически данный специалист дал оценку достоверности выводов проведенной по делу экспертизы, в то время как проверка и оценка доказательств, в том числе заключений экспертов, согласно уголовно-процессуальному закону (ст. ст. 87, 88 УПК РФ), относятся к исключительной компетенции лиц, осуществляющих предварительное следствие (на стадии предварительного расследования), а также суда при вынесении приговора либо иного окончательного решения по делу, исходя из анализа и оценки совокупности всех собранных по делу доказательств, с учетом требований ст. 17 УПК РФ, согласно которым никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о допустимости и достоверности заключения эксперта ФИО15 N ПОЖ0003/08-23 от Дата изъята, что каких-либо сомнений в правильности выводов эксперта не возникает, поскольку при производстве экспертизы каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона допущено не было, экспертиза проведена в специализированном государственном экспертном учреждении, компетентным лицом, имеющим соответствующее образование и достаточный стаж экспертной работы. Заключение эксперта отвечает требованиям ст. 204 УПК РФ, в нем содержатся все необходимые сведения, в том числе подписка об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в распоряжение эксперта ФИО15 был предоставлен достаточный материал для разрешения поставленных перед ним вопросов. Оснований сомневаться в компетентности эксперта и достоверности сделанных им выводов, которые содержат подробную аргументацию и научное обоснование, не имеется.

В полном соответствии с положениями ст. ст. 17, 87, 88 УПК РФ заключения судебно-медицинских экспертиз Номер изъят от Дата изъята и Номер изъят от Дата изъята и выводы эксперта о прижизненном попадании ФИО17 и ФИО18 в очаг пожара, судом были оценены в совокупности с другими доказательствами, в частности, данными осмотра места происшествия, в ходе которого были обнаружены трупы ФИО17 и ФИО18, показаниями свидетелей о том, что непосредственно перед потерей связи они исполняли свои обязанности, то есть тушили пожар, находясь в квартире, под которой произошло возгорание, а затем обрушение перекрытия, где в дальнейшем и были обнаружены их трупы, и пришел к правильному выводу, несмотря на то, что судебно-медицинским экспертом не была установлена причина смерти ФИО17 и ФИО18, что их смерть последовала во время исполнения ими обязанностей, в очаге пожара, в результате обрушения перекрытия между подвальным помещением и первым этажом дома.

Кроме того, из заключений судебно-медицинских экспертиз следует, что все телесные повреждения, обнаруженные при исследовании трупов ФИО17 и ФИО18 имеют посмертное происхождение и являются следствием воздействия на труп пламени, высокой температуры, при этом эксперт ФИО23 в судебном заседании показала, полностью подтвердив свои выводы, что каких-либо патологий у ФИО17 и ФИО18 при проведении исследований ею не установлено.

При таких данных доводы стороны защиты о том, что смерть ФИО17 и ФИО18 могла наступить при иных обстоятельствах, в частности, в результате имевшихся у них заболеваний, являются несостоятельными, исходя из установленных судом фактических обстоятельств уголовного дела.

Судом первой инстанции также были проанализированы положения Приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ" и Приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Боевого устава подразделений пожарной охраны, определяющего порядок организации тушения пожаров и проведения аварийно-спасательных работ", Приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Правил проведения личным составом федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы аварийно-спасательных работ при тушении пожаров с использованием средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения в непригодной для дыхания среде" и Приказа МЧС России от Дата изъята Номер изъят "Об утверждении Правил использования средств индивидуальной защиты органов дыхания и зрения личным составом подразделений пожарной охраны", и сделан правильный вывод, что положения новых приказов преступность действий ФИО1 не устраняют, поскольку являются в целом идентичными ранее действовавшим нормативным актам.

Доводы стороны защиты о том, что материалами уголовного дела не опровергнуто, что к смерти ФИО17 и ФИО18 могли привести их собственные действия и нарушение Боевого устава, что от них не поступало сигналов бедствия, не могут свидетельствовать о недоказанности вины ФИО1, поскольку само субъективное чувство опасности (наличие или отсутствие такового у личного состава, направленного для выполнения поставленных перед ними руководителем задач) не является обстоятельством, исключающим уголовную ответственность ФИО1 как должностного лица, на которого в целом возложена ответственность за определение тактики тушения пожара, за получение необходимой оперативной информации, за надлежащий ее анализ и использование в месте пожара, в том числе, по обеспечению безопасности задействованных на пожаре лиц, не опровергает и выводов суда о том, что, получив информацию о нахождении ФИО17 и ФИО18 непосредственно в квартире, под которой находился очаг возгорания, имел все основания и полномочия для отмены или приостановления исполнения любых ранее отданных указаний, однако, неправильно оценив имевшуюся у него информацию, не сделал этого. Кроме того, вне зависимости от того, были нарушены ФИО17 и ФИО18 какие-либо правила или нет, само их нахождение в квартире в составе неполного звена, в отсутствие поста безопасности, было обусловлено именно необоснованными указаниями ФИО1, направившего их в очаг пожара в условиях отсутствия крайней необходимости и обоснованного риска, без учета поступившей ему, как руководителю тушения пожара, информации о времени воздействия огня на конструкции, без проведения разведки.

Показания свидетелей Свидетель N 27, Свидетель N 36, Свидетель N 32, Свидетель N 33, Свидетель N 29, Свидетель N 26, Свидетель N 38, Свидетель N 34, Свидетель N 35, Свидетель N 30 о том, что комиссией по расследованию несчастного случая, лиц допустивших нарушение требований охраны труда при организации тушении пожара и спасению людей не было установлено, также не ставят под сомнение выводы суда о виновности ФИО1, поскольку указанные лица суду показали, что оценка действий личного состава при тушении пожара в их компетенцию не входила.

Надлежащим образом были оценены судом и показания свидетелей стороны защиты ФИО20, ФИО24, ФИО25, ФИО26, как не ставящие под сомнение доказанность вины осужденного, поскольку они, как правильно указал суд первой инстанции, очевидцами пожара не были, участия в его тушении не принимали, вследствие чего не опровергают наличие в действиях ФИО1 состава инкриминируемого ему преступления.

Отсутствие в журнале записей о том, что ФИО1 по прибытию на пожар принял руководство по его тушению на себя, также не может свидетельствовать о его невинности, поскольку данные обстоятельства установлены судом на основании свидетельских показаний, тем более, что из показаний свидетеля Свидетель N 6 следует, что черновик журнала она передавала ФИО1 для корректировки.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 в 02:17:07 находился в служебном автомобиле, следуя к месту пожара, на которое прибыл спустя 4 минуты после осуществления звонка Свидетель N 12, также находившимся в автомобиле, противоречат данным протокола осмотра документов от Дата изъята, согласно которому произведен осмотр детализации соединений абонентского номера, использовавшегося Свидетель N 12, из которого следует, что во время осуществления звонка он находился в непосредственной близости от места пожара либо уже на месте пожара, поскольку дома по <адрес изъят> фактически являются соседними.

В соответствие с таблицей 21, являющейся приложением к Федеральному закону N 123-ФЗ от Дата изъята "Технический регламент о требованиях пожарной безопасности", которая устанавливает соответствие степени огнестойкости и предела огнестойкости строительных конструкций зданий, сооружений и пожарных отсеков, для зданий различной степени огнестойкости (от V до I) предел огнестойкости строительных конструкций междуэтажных (в том числе, над подвалами) перекрытий по несущей способности составляет максимум 60 минут. Средний предел огнестойкости деревянных конструкций междуэтажных перекрытий составляет 30-45 минут.

Из показаний всех свидетелей, присутствовавших на пожаре, следует, что здание по адресу: <адрес изъят>, являлось деревянным, что, следовательно, было очевидно и ФИО1, в <адрес изъят> данного дома уже имелись прогары пола, о чем он получил доклад от Свидетель N 1, ему достоверно было известно, что время теплового воздействия на перекрытие между подвальным и первым этажами жилого дома составляет не менее 90 минут, поскольку он получал информацию о развитии пожара с момента поступления об этом сообщения в 00:19 диспетчеру ПСЧ-37 Свидетель N 6 и вплоть до момента прибытия непосредственно на место пожара, а потому суд апелляционной инстанции также приходит к выводу, что у него объективно отсутствовали основания полагать, что предел огнестойкости строительных конструкций дома еще не достигнут, вне зависимости от того, что осуществить разведку в подвале непосредственно под квартирой Номер изъят не представилось возможным ввиду задымления и наличия кипятка, находит доводы стороны защиты в этой части несостоятельными.

Учитывая правовую позицию Конституционного Суда РФ, высказанную в постановлении от Дата изъята Номер изъят-П, суд апелляционной инстанции оценивает замечания осужденного ФИО1 на протокол судебного заседания в качестве доводов апелляционной жалобы, соглашается, что при составлении протокола судебного заседания в него были внесены не все вопросы и ответы допрошенных в судебном заседании лиц, а также сведения об исследовании ряда материалов уголовного дела, на что указано ФИО1 в замечаниях, вместе с тем, сопоставив письменный протокол с аудиозаписью, с учетом того, что письменный протокол судебного заседания, по смыслу уголовно-процессуального закона, не является стенограммой, приходит к выводу, что каким-либо существенным образом суть показаний потерпевших и свидетелей искажена не была, и приходит к выводу, что в целом он соответствует положениям ст. 259 УПК РФ, в нем отражены все стадии процесса, подробно изложены вопросы и ответы участников процесса, их ходатайства, заявления, выступления, а потому оснований для признания его недопустимым доказательством не имеется.

Совокупность всех изложенных выше и иных доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре, позволила суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден.

Все предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, были всесторонне исследованы судом в процессе судебного следствия, представленные доказательства проверены с учетом требований ст. 87 УПК РФ и в приговоре им дана надлежащая оценка по правилам ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а в своей совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела. Нарушений требований закона при формировании и закреплении доказательств на стадии предварительного расследования допущено не было.

В приговоре нашли отражение, как доказательства обвинения, так и доказательства, представленные стороной защиты, при этом суд первой инстанции привел убедительные мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие.

Суд первой инстанции исследовал в судебном заседании и дал оценку всем показаниям свидетелей, как в суде, так и на предварительном следствии, в каждом случае выяснил причины изменения ими показаний и обоснованно положил их в основу обвинительного приговора только в той части, в которой они не противоречат другим доказательствам, надлежащим образом мотивировав свое решение в этой части, с которым не согласиться у суда апелляционной инстанции не имеется.

Положенные в основу приговора заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, предупрежденных об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Приведенные в экспертных заключениях выводы, являются научно аргументированными, достаточно ясными, полными и оснований ставить их под сомнение, не имеется.

Тщательно проверив показания ФИО1, как и доводы стороны защиты об отсутствии причинно-следственной связи между действиями осужденного и произошедшей трагедией, суд первой инстанции обоснованно отнесся к ним критически, поскольку они опровергнуты совокупностью исследованных по делу доказательств, в том числе показаниями свидетелей, включая очевидцев произошедший событий, на основании которых судом правильно установлены фактические обстоятельства дела, наличие причинно-следственной связи между ненадлежащим исполнением ФИО1, как должностным лицом, своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, и наступившими последствиями, которые выразились, в том числе, в гибели двух человек.

Изложенные в приговоре доказательства не содержат существенных противоречий, которые искажали бы картину преступного события и ставили под сомнение виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

По существу доводы апелляционных жалоб стороны защиты дублируют ее позицию, высказанную в ходе судебного разбирательства дела суду первой инстанции, были тщательно проверены и оценены судом, по существу направлены на переоценку исследованных по уголовному делу доказательств.

Между тем, оснований не согласиться с данной судом первой инстанции оценкой как вышеуказанных, так и иных доказательств, положенных в основу приговора, оснований к переоценке совокупности доказательств либо для признания выводов суда не соответствующими фактическим обстоятельствам, о чем указывается в апелляционных жалобах, суд апелляционной инстанции не находит, поскольку все уличающие осужденного доказательства, приведенные в приговоре, согласуются между собой, подтверждают одни и те же обстоятельства, являются достаточными для формирования вывода о виновности ФИО1 в совершении преступления, за которое он осужден.

Не нарушен и основной принцип уголовного судопроизводства - состязательность сторон. В силу статьи 15 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты. Как видно из протокола судебного заседания, судебное разбирательство проведено в полном соответствии вышеприведенному принципу уголовного судопроизводства. Суд предоставил сторонам равные возможности для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления ими процессуальных прав. Все доказательства обвинения были исследованы только по ходатайствам, как стороны обвинения, так и защиты. При этом сторона защиты активно пользовалась правами, предоставленными законом, в том числе, исследуя доказательства, и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Заявленные сторонами ходатайства были разрешены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Основанные на законе мнения и возражения стороны защиты судом принимались во внимание. Обвинительный уклон суда в материалах дела не усматривается. Не осталось не разрешенным ни одно из ходатайств участников уголовного судопроизводства. Правильность разрешения ходатайств сомнений не вызывает. Как следует из протокола судебного заседания, участники процесса, в том числе и сторона защиты, не возражали против окончания судебного следствия при тех доказательствах, которые нашли свое изложение, анализ и оценку в приговоре.

Таким образом, тщательно исследовав обстоятельства дела и объективно оценив все представленные доказательства, суд пришел к правильному выводу о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, правильно установил все значимые обстоятельства и верно квалифицировал его действия по ч. 3 ст. 293 УК РФ как халатность, то есть ненадлежащее исполнение должностным лицом своих обязанностей вследствие небрежного отношения к службе, если это повлекло существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, повлекшее по неосторожности смерть двух лиц.

Мотивированные выводы суда в этой части приведены в приговоре, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает, оснований для иной оценки установленных судом фактических обстоятельств дела, переквалификации действий осужденного, оправдания ФИО1 не имеется.

Назначенное осужденному ФИО1 основное наказание в виде реального лишения свободы и дополнительное в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления суд апелляционной инстанции находит справедливым, поскольку они назначены в строгом соответствии с положениями ст. ст. 6, 60 УК РФ, в пределах санкции ч. 3 ст. 293 УК РФ, с учетом характера и общественной опасности совершенного преступления, личности осужденного, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, его положительных характеристик, наличия ряда поощрений по службе, влияния наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание ФИО1, суд первой инстанции, на основании ст. 61 УК РФ, признал наличие двух несовершеннолетних детей.

Иных обстоятельств, подлежащих обязательному учету в качестве смягчающих наказание обстоятельств, по настоящему уголовному делу не усматривается.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, в соответствии со ст. 63 УК РФ, судом первой инстанции не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15, ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, должным образом мотивированы, и с ними также соглашается суд апелляционной инстанции.

Учитывая фактические обстоятельства преступления, наступившие последствия, степень его общественной опасности, отсутствие исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО1 во время или после совершения преступления, и отсутствием других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для замены лишения свободы принудительными работами и изменения категории преступления, для назначения наказания условно, а также для назначения наказания более мягкого, чем предусмотрено санкцией ч. 3 ст. 293 УК РФ. С данным решением полностью соглашается и суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции полагает и соглашается в этой части с судом первой инстанции, что именно основное наказание в виде реального лишения свободы, а также дополнительное в виде лишения права занимать должности на государственной службе и в органах местного самоуправления, связанные с осуществлением функций представителя власти либо выполнением организационно-распорядительных, административно-хозяйственных функций, будут способствовать восстановлению социальной справедливости, исправлению осужденного и пресечению совершения им новых преступлений, а назначение менее строгого вида основного вида наказания не сможет обеспечить достижение целей наказания.

Все выводы суда, касающиеся вопросов назначения основного наказания в виде реального лишения свободы и дополнительного в виде лишения права занимать определенные должности, обоснованы, мотивированы, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку они назначены не в максимальном размере, исходя из конкретных обстоятельств дела, данных о личности осужденного, его отношения к содеянному.

На основании п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ отбытие наказания правильно определено в колонии-поселении, поскольку ФИО1 совершено неосторожное преступление средней тяжести.

При этом, как суду первой инстанции, так и апелляционной, не было представлено медицинских документов, свидетельствующих о невозможности отбывания наказания в виде реального лишения свободы в связи с состоянием здоровья осужденного.

Таким образом, приговор соответствует требованиям ст. 297 УПК РФ, то есть является законным, обоснованным и справедливым.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, судом первой инстанции не допущено, апелляционные жалобы стороны защиты удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

Приговор <адрес изъят> от Дата изъята в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1, адвокатов Кириянко О.Ф. и Раимовой Т.Л. в интересах осужденного ФИО1 оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления.

В случае обжалования осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.