Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции в составе

председательствующего Латушкиной С.Б.,

судей Федоровой Ю.Ю., Кожевниковой Л.П.,

с участием прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации С.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело N 2-2026/2025 (УИД 70RS0005-01-2025-002646-87) по иску Т. к Главному управлению Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Томской области о признании незаконным расторжения контракта и увольнения со службы, восстановлении на службе в прежней должности, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула, ежемесячной премии, компенсации за невыплату в установленный срок денежного довольствия и ежемесячной премии, компенсации морального вреда,

по кассационной жалобе Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Томской области на решение Томского районного суда Томской области от 12 сентября 2025 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 14 января 2026 г.

Заслушав доклад судьи Восьмого кассационного суда общей юрисдикции Федоровой Ю.Ю., заключение прокурора пятого отдела (апелляционно-кассационного) (с дислокацией в г. Кемерово) апелляционно-кассационного управления Главного гражданско-судебного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации С., полагавшей кассационную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

Т. (далее по тексту - Т., истец) обратился в суд с иском к Главному управлению Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Томской области (далее по тексту - Главное управление МЧС России по Томской области, ответчик) о признании незаконным расторжения контракта и увольнения со службы, восстановлении на службе в прежней должности, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула, ежемесячной премии, компенсации за невыплату в установленный срок денежного довольствия и ежемесячной премии, компенсации морального вреда.

Требования мотивированы тем, что Т. с 1 апреля 2022 г. проходил службу в Государственной противопожарной службе МЧС России.

18 июля 2022 г. истцом и ответчиком заключен срочный контракт на срок по 18 июля 2027 г. Последнее звание и должность - сержант внутренней службы, водитель 3 пожарно-спасательной части (г. Томск) 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы Главного управления МЧС России.

В период освобождения истца от выполнения служебных обязанностей по временной нетрудоспособности (с 21 апреля 2025 г. по 25 апреля 2025 г.) 22 апреля 2025 г. ответчиком издан приказ об увольнении Т. со службы с 23 апреля 2025 г. В качестве правового основания для увольнения приведена ссылка на пункт 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" - "в связи с прекращением в отношении него уголовного преследования в связи с примирением сторон (за исключением уголовных дел частного обвинения)".

8 июля 2025 г. истцу выдан второй приказ от 7 июля 2025 г., где указано на изложение пункта 1.2 приказа ГУ МЧС России по Томской области от 22 апреля 2025 г. в новой редакции, а именно: изменена дата увольнения на 25 апреля 2025 г.

В силу действующего законодательства увольнение со службы в федеральной противопожарной службе сотрудника в период его временной нетрудоспособности не допускается. Вынесение последующего приказа о внесении изменений в ранее принятый приказ об увольнении является незаконным. Нельзя признать законным незаконный приказ в связи с внесением изменений в дату увольнения. Нельзя считать, что истца уволили 25 апреля 2025 г., поскольку негативные последствия он понес с 23 апреля 2025 г., более того истец находился на больничном по 25 апреля 2025 г. включительно, ввиду чего увольнение его 25 апреля 2025 г. также незаконно.

Незаконность приказов свидетельствует о незаконности самого увольнения. Также истец указал на нарушение процедуры увольнения, поскольку кадровым подразделением не составлялось и не направлялось ему уведомление о прекращении и расторжении контракта.

Доказательств, свидетельствующих об отказе от получения такого уведомления, истцом не представлено. Не представлено доказательств ознакомления истца с представлением к увольнению. При увольнении истца не были учтены его характеристики. Неправомерными действиями ответчика истцу причинен моральный вред, который оценен истцом в 50 000 рублей.

Поскольку из-за действий ответчика истец не получает денежное довольствие и ежемесячную премию, истец рассчитал компенсацию в соответствии со статьей 236 Трудового кодекса Российской Федерации в размере 1/150 от действующей в это время ключевой ставки Центрального Банка Российской Федерации.

С учетом изложенного, истец просил суд признать незаконными расторжение контракта с Т., и его увольнение со службы в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы в соответствии с приказами Главного управления МЧС России по Томской области от 22 апреля 2025 г. N, от 7 мая 2025 г. N, восстановить Т. на федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы в прежней должности (водитель 3 пожарно-спасательной части) и специальном звании (сержанта внутренней службы), взыскать с ответчика в пользу истца неполученное им за время вынужденного прогула денежное довольствие в размере 223 525,03 рублей за период с 26 апреля 2025 г. по 4 сентября 2025 г., ежемесячную премию за добросовестное выполнение служебных обязанностей за период с 1 апреля 2025 г. по 25 апреля 2025 г. - 5 132,92 рубля, компенсацию за невыплату в установленный срок денежного довольствия за период с 26 апреля 2025 г. по 4 сентября 2025 г. в размере 16 250,90 рублей, компенсацию за невыплату в установленный срок премии (за период с 1 апреля 2025 г. по 25 апреля 2025 г.) за добросовестное выполнение служебных обязанностей - 891,76 рубль за период с 26 апреля 2025 г. по 4 сентября 2025 г., с расчетом сумм таких компенсаций до даты фактической выплаты задолженности в размере 1/150 от действующей в этот период ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации за каждый день такой просрочки, компенсацию морального вреда в размере 50 000 рублей, стоимость возмещения за выданное вещевое довольствие в размере 8 787,19 рублей.

Решением Томского районного суда Томской области от 12 сентября 2025 г., оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 14 января 2026 г., исковые требования Т. удовлетворены, расторжение контракта с Т. и его увольнение со службы в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы в соответствии с приказами Главного управления МЧС России по Томской области от 22 апреля 2025 г. N, от 7 мая 2025 г. N, признано незаконным, Т. восстановлен на службе в федеральной противопожарной службе в прежней должности сержанта внутренней службы, водителя 3 пожарно-спасательной части (<адрес>) 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы Главного управления МЧС России по Томской области, с Главного управления МЧС России по Томской области в пользу Т. взыскано неполученное им за время вынужденного прогула денежное довольствие за период с 26 апреля 2025 г. по 12 сентября 2025 г. в размере 237 355, 26 рублей, ежемесячная премия в размере 5 132,92 рубля, с Главного управления МЧС России по Томской области в пользу Т. взыскана компенсация за невыплату в установленный срок денежного довольствия за период с 26 апреля 2025 г. по 12 сентября 2025 г. в размере 16 748,79 рублей, компенсация за невыплату в установленный срок премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей за период с 26 апреля 2025 г. по 4 сентября 2025 г. в размере 940,86 рублей, с расчетом сумм таких компенсаций до даты фактической выплаты задолженности в размере 1/150 от действующей в этот период ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации за каждый день такой просрочки, с Главного управления МЧС России по Томской области в пользу Т. взыскана компенсация морального вреда в размере 30 000 рублей, с Главного управления МЧС России по Томской области в пользу Т. взыскана стоимость возмещения за выданное вещевое довольствие в размере 8 787,19 рублей.

В кассационной жалобе Главное управление МЧС России по Томской области ставит вопрос об отмене решения Томского районного суда Томской области от 12 сентября 2025 г. и апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 14 января 2026 г.

Относительно доводов кассационной жалобы представителем Т. - ФИО5 представлены письменные возражения.

Относительно доводов кассационной жалобы прокуратурой Томской области представлены письменные возражения.

В судебное заседание судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не явились истец Т., представитель ответчика Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Томской области, представитель третьего лица, на заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, Управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Томской области, сведений об уважительных причинах неявки суду не сообщили.

На основании части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции считает возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе, письменных возражениях на кассационную жалобу, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции полагает кассационную жалобу подлежащей оставлению без удовлетворения по следующим основаниям.

Согласно части 1 статьи 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации кассационный суд общей юрисдикции проверяет законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения и толкования норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного постановления, в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении, если иное не предусмотрено настоящим Кодексом.

В соответствии с частью 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции таких нарушений по настоящему делу не усматривает и в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, не находит оснований для признания выводов судов первой и апелляционной инстанций незаконными.

Как установлено судами первой и апелляционной инстанций и следует из материалов дела, Т. с 1 апреля 2022 г. работал стажером по должности водителя 3 пожарно-спасательной части (<адрес>) 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Главного управления МЧС России.

18 июля 2022 г. на основании Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" с Т. заключен контракт о службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы на срок до 18 июля 2027 г.

На дату увольнения (25 апреля 2025 г.) Т. имел звание сержанта внутренней службы, занимал должность водителя 3 пожарно-спасательной части (<адрес>) 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Главного управления МЧС России.

22 апреля 2025 г. Главным управлением МЧС России по Томской области вынесен приказ по личному составу N об увольнении Т. со службы с 23 апреля 2025 г. на основании пункта 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ в связи с прекращением в отношении лица уголовного преследования в связи с примирением сторон (за исключением уголовных дел частного обвинения).

В качестве фактических оснований для увольнения указано на информационное письмо УМВД России по Томской области от 11 марта 2025 г. N, служебную записку главного специалиста (по вопросам противодействия коррупции на территории <адрес>) отдела по вопросам противодействия коррупции Главного управления МЧС России по Хабаровскому краю <данные изъяты> ФИО6 от 2 апреля 2025 N, представление к увольнению от 16 апреля 2025 г.

7 мая 2025 г. вынесен приказ по личному составу N, которым внесены изменения в пункт 1.2 приказа Главного управления МЧС России по Томской области от 22 апреля 2025 г. N, а именно, изменены дата увольнения с 23 апреля 2025 г. на 25 апреля 2025 г., выслуга лет с 5 лет на 5 лет и два дня на основании листка нетрудоспособности.

Согласно справке Информационного центра УМВД России по Томской области от 18 апреля 2025 г. N, 13 июля 2018 г. в отношении Т., ДД.ММ.ГГГГ, Отделом МВД России по Яшкинскому району Кемеровской области возбуждалось уголовное дело по пункту "в" части 2 статьи <данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации. Уголовное преследование прекращено 17 декабря 2018 г. Яшкинским районным судом Кемеровской области по статье <данные изъяты> Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации.

Ранее о факте уголовного преследования истец работодателю не сообщал, что подтверждается анкетами и автобиографией Т.

О привлечении истца к уголовной ответственности ответчику стало известно из письма УМВД России по Томской области от 11 марта 2025 г. N. На основании указанного информационного письма составлена служебная записка на имя начальника Главного управления МЧС России по Томской области.

21 апреля 2025 г. подписано представление к увольнению.

В период с 21 апреля 2025 г. по 25 апреля 2025 г. истец был освобожден от выполнения служебных обязанностей по причине временной нетрудоспособности, что подтверждается медицинской картой пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях N, листком об освобождении от выполнения служебных обязанностей по временной нетрудоспособности.

Разрешая спор, и признавая незаконным расторжение контракта с Т. и его увольнения со службы в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы в соответствии с приказами Главного управления МЧС России по Томской области от 22 апреля 2025 г. N, от 7 мая 2025 г. N, суд первой инстанции пришел к выводу, что нарушена процедура увольнения Т., поскольку приказ об увольнении от 22 апреля 2025 г. N в нарушение части 11 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" издан в период временной нетрудоспособности в отсутствие какого-либо уведомления.

Признавая незаконным приказ от 7 мая 2025 г. N, суд первой инстанции исходил из того, что данный приказ является следствием издания в нарушение Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" приказа от 22 апреля 2025 г. N

Признав приказ о расторжении контракта с Т. и увольнении со службы незаконным, суд первой инстанции восстановил Т. в ранее замещаемой должности - <данные изъяты>, водитель 3 пожарно-спасательной части (<адрес>) 1 пожарно-спасательного отряда федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы Главного управления МЧС России.

Разрешая требования о взыскании неполученного денежного довольствия за время вынужденного прогула, произведя расчет среднемесячного заработка Т. исходя из справок о доходах и суммах налога физического лица за 2024, 2025 годы, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что денежное довольствие Т. за время вынужденного прогула с 26 апреля 2025 г. по 12 сентября 2025 г. составит 237 355,26 рублей.

Разрешая требования о взыскании ежемесячной премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей, суд первой инстанции установив, что ежемесячная премия Т. не выплачивалась с 1 апреля 2025 г., составляет 25% оклада денежного содержания в месяц, что составляет 5 132,92 рубля, пришел к выводу о том, что в пользу Т. подлежит взысканию ежемесячная денежная премия за добросовестное выполнение служебных обязанностей за период с 1 апреля 2025 г. по 25 апреля 2025 г. в размере 5 132,92 рубля.

Установив, что Т. не выплачено денежное довольствие за период с 26 апреля 2025 г. по 12 сентября 2025 г., суд первой инстанции пришел к выводу о взыскании в пользу Т. денежной компенсации в размере 16 748,79 рублей, компенсации за невыплату в установленный срок премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей за период с 26 апреля 2025 г. по 4 сентября 2025 г. в размере 940,86 рублей, с расчетом сумм таких компенсаций до даты фактической выплаты задолженности в размере 1/150 от действующей ключевой ставки Центрального банка Российской Федерации за каждый день такой просрочки.

Установив, что незаконным увольнением нарушены трудовые права Т., суд первой инстанции пришел к выводу о наличии оснований для взыскания в его пользу компенсации морального вреда, размер которой определен судом первой инстанции с учетом фактических обстоятельств дела, требований разумности и справедливости в сумме 30 000 рублей.

В ходе рассмотрения дела судом первой инстанции представителем ответчика заявлено ходатайство о пропуске Т. срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

Разрешая ходатайство ответчика о пропуске срока обращения в суд, установив, что с приказом от 7 мая 2025 г. N о внесении изменений в приказ по личному составу от 22 апреля 2025 г. N истец был ознакомлен только 8 июля 2025 г., при этом иск Т. направлен в суд в электронном виде 11 июля 2025 г., суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, пришел к выводу, что истцом предусмотренный указанной нормой месячный срок для обращения в суд по спору об увольнении не пропущен.

Проверяя законность и обоснованность принятого по делу решения, суд апелляционной инстанции соглашаясь с выводами суда первой инстанции о нарушении работодателем процедуры увольнения и наличии оснований для удовлетворения заявленных Т. исковых требований, указал на то, что незаконность приказа от 22 апреля 2025 г. N признана фактическими действиями работодателя, издавшего 7 мая 2025 г. новый приказ N, которым изменена дата увольнения на 25 апреля 2025 г., которая не являлась опиской, кроме того, в силу действующего законодательства приказы от 22 апреля 2025 г. N и от 7 мая 2025 г. N изданы в период временной нетрудоспособности Т., не допускается.

Суд апелляционной инстанции также согласился с выводами суда первой инстанции о том, что истцом предусмотренный указанной нормой месячный срок для обращения в суд по спору об увольнении не пропущен.

При этом, суд апелляционной инстанции отметил, что определяя начало течения срока по настоящему спору, суд первой инстанции правильно указал, что вынесение Главным управлением МЧС России по Томской области приказов по личному составу от 22 апреля 2025 г. N об увольнении Т. и от 7 мая 2025 г. N о внесении изменений в приказ по личному составу от 22 апреля 2025 г. N в части даты увольнения является единой процедурой увольнения.

Оснований не соглашаться с выводами судов первой и апелляционной инстанций у судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не имеется, поскольку они подробно и обстоятельно мотивированы, должным образом отражены в обжалуемых судебных актах, постановлены в соответствии с правильно установленными фактическими обстоятельствами дела, верной оценкой собранных по делу доказательств, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, регулирующих возникшие отношения, и на имеющихся в деле доказательствах, которым суды дали оценку в соответствии с требованиями статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно Конституции Российской Федерации, труд свободен; каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию (статья 37); граждане Российской Федерации имеют равный доступ к государственной службе (статья 32).

В силу названных конституционных положений во взаимосвязи с конкретизирующими их положениями федерального законодательства государственная служба, поступая на которую гражданин реализует указанные конституционные права, представляет собой профессиональную служебную деятельность граждан Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий Российской Федерации и ее субъектов, государственных органов и лиц, замещающих государственные должности (пункт 1 статьи 1 Федерального закона от 27 мая 2003 г. N 58-ФЗ "О системе государственной службы Российской Федерации").

Специфика такой профессиональной деятельности предопределяет право федерального законодателя при осуществлении правового регулирования порядка прохождения государственной службы вводить особые правила поступления на нее, а также предъявлять к лицам, поступающим на государственную службу и замещающим должности государственных служащих, вытекающие из стоящих перед ней задач специальные требования, в том числе, к их личным и деловым качествам. Несоответствие государственного служащего тем требованиям, которые установлены законодателем исходя из особенностей его профессиональной деятельности, обусловливает введение специальных оснований увольнения со службы.

Исходя из этого федеральный законодатель, определяя правовой статус лиц, проходящих службу в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы, вправе устанавливать для этой категории, как и для других категорий государственных служащих, особые требования и специальные основания увольнения, связанные с несоблюдением таких требований.

Федеральный закон от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее по тексту - Федеральный закон от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ) был принят, как следует из его статьи 1, с целью регулирования правоотношений, связанных с поступлением на службу в федеральную противопожарную службу Государственной противопожарной службы, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) сотрудника федеральной противопожарной службы.

В соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 14 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ сотрудник федеральной противопожарной службы не может находиться на службе в федеральной противопожарной службе в случае прекращения в отношении его уголовного преследования за истечением срока давности, в связи с примирением сторон (кроме уголовных дел частного обвинения), вследствие акта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием (кроме уголовных дел частного обвинения), за исключением случаев, если на момент рассмотрения вопроса о возможности нахождения сотрудника на службе в федеральной противопожарной службе преступность деяния, ранее им совершенного, устранена уголовным законом.

В силу пункта 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ контракт подлежит расторжению, а сотрудник федеральной противопожарной службы увольнению со службы в федеральной противопожарной службе в связи с осуждением сотрудника за преступление, в связи с прекращением в отношении его уголовного преследования за истечением срока давности, в связи с примирением сторон (за исключением уголовных дел частного обвинения), вследствие акта об амнистии, в связи с деятельным раскаянием (за исключением уголовных дел частного обвинения), за исключением случаев, если на момент расторжения контракта и увольнения со службы в федеральной противопожарной службе преступность деяния, ранее им совершенного, устранена уголовным законодательством Российской Федерации.

Норма пункта 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ содержит императивное предписание, обязывающее нанимателя произвести увольнение сотрудника в связи с наличием указанных в ней обстоятельств.

Расторжение контракта и увольнение сотрудника федеральной противопожарной службы по пункту 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ не является дисциплинарным взысканием и инициативой работодателя, так как расторжение контракта по данному основанию не зависит от воли сторон, в данном случае увольнение поставлено в зависимость от наступления события, на которое стороны служебного контракта повлиять не могут. Увольнение по данному основанию не ограничено каким-либо сроком, а связано исключительно с получением работодателем информации о наличии обстоятельств, являющихся основанием к увольнению.

Порядок увольнения сотрудников федеральной противопожарной службы регламентирован статьей 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ.

Прекращение или расторжение контракта с сотрудником федеральной противопожарной службы, увольнение его со службы в федеральной противопожарной службе осуществляются руководителем федерального органа исполнительной власти в области пожарной безопасности или уполномоченным руководителем (часть 1 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ).

Порядок представления сотрудников федеральной противопожарной службы к увольнению со службы в федеральной противопожарной службе и порядок оформления документов, связанных с прекращением или расторжением контракта и увольнением со службы, определяются руководителем федерального органа исполнительной власти в области пожарной безопасности (часть 2 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ).

В силу части 11 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ увольнение со службы в федеральной противопожарной службе сотрудника федеральной противопожарной службы в период его временной нетрудоспособности, пребывания в отпуске или командировке не допускается.

Руководствуясь приведенным правовым регулированием, исследовав юридически значимые обстоятельства, оценив представленные в материалы дела доказательства в совокупности и взаимосвязи, и установив, что процедура увольнения Т. нарушена, поскольку приказ об увольнении от 22 апреля 2025 г. N в нарушение части 11 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" издан в период временной нетрудоспособности, а приказ от 7 мая 2025 г. N о внесении изменений в приказ по личному составу от 22 апреля 2025 г. N в части даты увольнения является единой процедурой увольнения, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения заявленных Т. требований.

Вопреки доводам кассационной жалобы действующее правовое регулирование содержит прямой запрет нахождения на федеральной противопожарной службе граждан, в отношении которых прекращено уголовное преследование в связи с примирением сторон, однако наличие безусловного основания для увольнения не освобождает работодателя от обязанности соблюдения процедуры увольнения, тогда как судами первой и апелляционной инстанций сделан правомерный вывод о допущенных нарушениях при увольнении Т., поскольку увольнение со службы в период временной нетрудоспособности сотрудника не допускается.

Доводы кассационной жалобы о пропуске Т. срока обращения в суд с требованием о восстановлении на работе не могут быть приняты во внимание, поскольку основаны на ошибочном толковании норм материального права.

Согласно частям 4, 5 статьи 73 Федерального закона 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" сотрудник федеральной противопожарной службы или гражданин, поступающий на службу в федеральную противопожарную службу либо ранее состоявший на службе в федеральной противопожарной службе, для разрешения служебного спора может обратиться к руководителю федерального органа исполнительной власти в области пожарной безопасности или уполномоченному руководителю либо в суд в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а для разрешения служебного спора, связанного с увольнением со службы, в течение одного месяца со дня ознакомления с приказом об увольнении.

В случае пропуска по уважительным причинам сроков, установленных частью 4 настоящей статьи, руководитель федерального органа исполнительной власти в области пожарной безопасности или уполномоченный руководитель вправе продлить соответствующий срок и рассмотреть служебный спор по существу.

Судами первой и апелляционной инстанций правильно указано, что о приказе по личному составу от 22 апреля 2025 г. N об увольнении со службы с 23 апреля 2025 г. истец узнал в период нетрудоспособности, о вынесении приказа по личному составу от 7 мая 2025 г. N истцу сообщено в телефонной беседе 8 июля 2025 г., в этот же день указанный приказ получен истцом. Таким образом, с приказом от 7 мая 2025 г. N о внесении изменений в приказ по личному составу от 22 апреля 2025 г. N истец был ознакомлен только 8 июля 2025 г. Доказательств иных сроков осведомленности Т. о его увольнении с 25 апреля 2025 г. в материалы дела не представлено, в связи с чем оснований для применения заявления ответчика о пропуске срока для обращения истца в суд с требованием о восстановлении на работе, у судов первой и апелляционной инстанций не имелось.

Доводы кассационной инстанции о том, что судами неправильно применены норма Трудового кодекса Российской Федерации вместо Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ "О службе в федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации", отмену не влекут, поскольку не опровергают выводы суда первой и апелляционной инстанций о том, что срок обращения в суд за разрешением служебного спора, связанного с увольнением со службы, истцом не пропущен.

Судами установлено, что с приказом от 7 мая 2025 г. N о внесении изменений в приказ по личному составу от 22 апреля 2025 г. N истец был ознакомлен только 8 июля 2025 г.

Установив указанные обстоятельства, суды первой и апелляционной инстанции пришли к правильному выводу, что срок обращения в суд истцом не пропущен.

Вопреки доводам кассационной жалобы, из материалов дела следует, что, суды первой и апелляционной инстанций правильно установили обстоятельства, имеющие значение для дела, всесторонне, полно и объективно исследовали представленные сторонами по делу доказательства, дали им надлежащую правовую оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности и достаточности доказательств в их совокупности, отразив результаты их оценки в судебном акте.

Несогласие представителя ответчика с произведенной судами первой и апелляционной инстанций оценкой представленных по делу доказательств, к чему сводятся приведенные в кассационной жалобе доводы, не может являться основанием для отмены правильных судебных постановлений.

Как следует из положений части 1 статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации и положений части 4 статьи 7 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ они содержат одинаковые условия, касающиеся срока обращения в суд за разрешением спора, связанного с увольнением - один месяц со дня ознакомления с приказом об увольнении.

Вопреки доводам кассационной жалобы о том, что отсутствует запрет на увольнение сотрудника по пункту 7 части 3 статьи 83 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ в период временной нетрудоспособности, судами первой и апелляционной инстанции верно указано на положения части 11 статьи 91 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ, которой установлено, что увольнение со службы в федеральной противопожарной службе сотрудника федеральной противопожарной службы в период его временной нетрудоспособности, пребывания в отпуске или командировке не допускается, в связи с чем обоснованно признали расторжение контракта с Т. и его увольнение со службы незаконным.

Ссылка в кассационной жалобе на иную судебную практику не свидетельствуют о нарушении судами единообразия в толковании и применении норм материального и процессуального права, поскольку при рассмотрении дел судами учитываются обстоятельства, присущие каждому конкретному делу и основанные на представленных доказательствах, в связи с чем являются несостоятельными.

Доводы кассационной жалобы о завышенном размере компенсации морального вреда, взысканного в пользу истца с ответчика, суд кассационной инстанции отклоняет.

Исходя из положений части 2 статьи 2 Федерального закона от 23 мая 2016 г. N 141-ФЗ к правоотношениям, связанным со службой в федеральной противопожарной службе, нормы трудового законодательства Российской Федерации применяются в случаях, не урегулированных нормативными правовыми актами, указанными в части 1 названной статьи.

Порядок и условия возмещения морального вреда работнику определены статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации, согласно которой моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

В Трудовом кодексе Российской Федерации не содержится положений, касающихся понятия морального вреда и определения размера компенсации морального вреда. Такие нормы предусмотрены гражданским законодательством.

В соответствии с пунктом 2 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации неотчуждаемые права и свободы человека и другие нематериальные блага защищаются гражданским законодательством, если иное не вытекает из существа этих нематериальных благ.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В абзаце четвертом пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" даны разъяснения по вопросу определения размера компенсации морального вреда в трудовых отношениях: "Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости".

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т.п.)

Тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни.

При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В соответствии с пунктом 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

Суды применили к спорным отношениям положения Конституции Российской Федерации, гарантирующие каждому человеку и гражданину право на труд и раскрывающие содержание этого права, в системной взаимосвязи с нормативными положениями Трудового кодекса Российской Федерации, регулирующими отношения по компенсации морального вреда, причиненного работнику, а также с нормами Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющими понятие морального вреда, способы и размер компенсации морального вреда.

Правильно применив приведенные положения и разъяснения Верховного Суда Российской Федерации, установив факт нарушения нанимателем трудовых прав Т., суды пришли к обоснованному выводу о возложении на ответчика обязанности по компенсации причиненного истцу морального вреда в сумме 30 000 руб., указав, что исходят из фактических обстоятельств дела, а также учитывают требования разумности и справедливости.

Приведенные в кассационной жалобе доводы повторяют позицию ответчика, изложенную в ходе рассмотрения дела, однако им судами первой и апелляционной инстанций дана надлежащая правовая оценка, эти доводы не содержат фактов, которые не были проверены и не учтены при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения оспариваемых судебных актов, не свидетельствуют о том, что при рассмотрении дела были допущены нарушения, влекущие отмену оспариваемых судебных актов в кассационном порядке.

Фактически доводы кассационной жалобы сводятся к несогласию с выводами судов, направлены на переоценку собранных по делу доказательств, что в силу части 3 статьи 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации является недопустимым в суде кассационной инстанции, в силу своей компетенции кассационный суд общей юрисдикции исходит из признанных установленными судом первой и апелляционной инстанций фактических обстоятельств, проверяя лишь правильность применения и толкования норм материального и процессуального права судебными инстанциями. Правом переоценки доказательств и правом устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судебными инстанциями кассационный суд общей юрисдикции не наделен.

Юридически значимые обстоятельства дела судами первой и апелляционной инстанций определены правильно, выводы должным образом мотивированы и основаны на установленных фактических обстоятельствах дела, в соответствии с требованиями норм материального и процессуального права.

Поскольку судами первой и апелляционной инстанций материальный закон применен и истолкован правильно, нарушений процессуального права не допущено, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции не находит предусмотренных статьей 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции

решение Томского районного суда Томской области от 12 сентября 2025 г. и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 14 января 2026 г. оставить без изменения, кассационную жалобу Главного управления Министерства Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий по Томской области - без удовлетворения.

Мотивированное определение изготовлено 28 мая 2026 г.