Суд апелляционной инстанции Липецкого областного суда в составе:

председательствующего - судьи Здоренко Г.В.,

судей Корняковой Ю.В., Востриковой И.П.,

при помощнике судьи ФИО8,

с участием: государственных обвинителей ФИО9,

Шилина А.В.;

осужденного Б.,

защитника - адвоката Бочарова Р.Г.,

рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционным жалобам (с дополнениями) осужденного Б., адвокатов Бочарова Р.Г. и ФИО13 в интересах осужденного Б. на приговор Елецкого городского суда Липецкой области от 20 ноября 2025 года, которым

Б., <данные изъяты>

осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 167, ч. 1 ст. 161, ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации, к наказанию:

- по ч. 1 ст. 167 УК Российской Федерации к штрафу в размере 20 000 рублей;

- по ч. 1 ст. 161 УК Российской Федерации к обязательным работам сроком 300 часов;

- по ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации к ограничению свободы на срок 1 год с установлением предусмотренных ст. 53 УК Российской Федерации ограничений;

освобожден от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 167 УК Российской Федерации, в виде штрафа в размере 20 000 рублей в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 78 УК Российской Федерации, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

освобожден от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации, в виде ограничения свободы на срок 1 год в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 78 УК Российской Федерации, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования;

до вступления приговора в законную силу мера пресечения в отношении Б. в виде подписке о невыезде и надлежащем поведении отменена;

разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

Доложив содержание обжалуемого приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, выслушав осужденного Б. и его защитника Бочарова Р.Г., поддержавших доводы апелляционных жалоб, государственного обвинителя Шилина А.В. об оставлении приговора без изменения, апелляционных жалоб без удовлетворения,

приговором Елецкого городского суда Липецкой области от 20 ноября 2025 года Б. признан виновным в умышленном уничтожении чужого имущества, повлекшем причинение значительного ущерба гражданину; грабеже, то есть открытом хищении чужого имущества; а также умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК Российской Федерации, но вызвавшего длительное расстройство здоровья.

Преступления совершены Б. в <адрес> при подробно описанных в приговоре суда обстоятельствах.

В апелляционной жалобе осужденный Б. просит приговор суда отменить, как незаконный и необоснованный.

Ссылаясь на ст. ст. 7, 16, 47, 292, 293, 297, 389.15, 389.17, 389.28 УПК Российской Федерации, указывает, что заявлял ходатайство об отложении слушания дела для подготовки к судебным прениям и последнему слову, которое было поддержано адвокатом. Однако, суд отказал в удовлетворении ходатайства, указав, что он уклоняется от участия в судебных прениях и произношении последнего слова, после чего удалился для постановления приговора. Считает, что был лишен права участвовать в судебных прениях и возможности довести до суда свою позицию в последнем слове.

Полагает, что не предоставление судом права участия в прениях сторон и высказывания последнего слова фактически лишило его возможности заявить о значимых обстоятельствах по уголовному делу, предоставить новые доказательства, довести свою позицию о невинности в совершении инкриминируемых преступлений, высказаться по поводу предъявленного обвинения. При этом, судом дана неверная оценка имеющихся в деле доказательств, суд ошибочно пришел к выводу о его виновности в совершении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 167, ч. 1 ст. 161, ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации.

Считает, что допущенные судом нарушения уголовно-процессуального закона являются существенными, повлиявшими на исход дела, поэтому просит приговор Елецкого городского суда Липецкой области от 20 ноября 2025 года отменить.

В апелляционной жалобе адвокат Бочаров Р.Г. в защиту интересов осужденного Б. просит отменить приговор суда, как незаконный и необоснованный.

Ссылаясь на положения ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации, п. 8 Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 05.06.2002 года N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем", указывает, что Потерпевший N 1 на денежные средства которые являются совместным имуществом супругов, приобрел сотовый телефон "<данные изъяты>", что подтвердила Свидетель N 19, поэтому она также является собственником сотового телефона. При этом, стоимость якобы поврежденного сотового телефона составляет менее <данные изъяты> рублей, поэтому каждому из собственников Потерпевший N 1 и Свидетель N 19 не причинен ущерб в размере более 5 000 рублей, в связи с чем, уголовное дело возбуждено незаконно, поскольку согласно приложению ст. 167 УК Российской Федерации, ущерб собственнику не может быть менее 5 000 рублей.

Приводя в жалобе зачисление денежных средств по дебетовой карте "<данные изъяты>" в период с ДД.ММ.ГГГГ года по ДД.ММ.ГГГГ года, указывает, что Потерпевший N 1 не дал пояснений относительно значительного количества денежных средств, зачисленных на его карту и расчетный счет, а следствием и судом не установлено, откуда именно Потерпевший N 1 получал прибыль. При этом, по уголовному делу не изучено в полном объеме финансовое положение Потерпевший N 1, который скрывает этот факт и ссылается на то, что не может вспомнить откуда данные денежные средства, и отказался что-либо пояснять. Кроме этого, суд необоснованно отказал в ходатайстве стороны защиты об истребовании из кредитных организаций данных об имеющихся у Потерпевший N 1 вкладах с целью установления истинного материального положения Потерпевший N 1

Считает, что судом не учтен тот факт, что сотовый телефон "<данные изъяты> <данные изъяты>" для потерпевших Потерпевший N 1 и Свидетель N 19 не был значимым и единственным, поскольку у всех членов семьи, в том числе, Потерпевший N 1 и Свидетель N 19 имеется в пользовании еще по мобильному телефону. Кроме этого, судом надлежащим образом не проанализированы последовательные и логичные показания Б. о непричастности к данному преступлению, согласно которым он в 14 час. 06 мин. находился в ином месте и не мог совершить преступление в инкриминируемый период времени с 14 час. 00 мин. до 14 час. 20 мин.

Считает, что суд неправомерно признал Б. виновным по ч. 1 ст. 161 УК Российской Федерации, поскольку у него отсутствовал корыстный мотив и цель хищения, как обязательные признаки субъективной стороны состава грабежа. Так, сам потерпевший указывал, что у Б. отсутствовал корыстный мотив, нет ни одного доказательства в уголовном деле, что Б. действовал из корыстной заинтересованности. При этом, уголовное дело возвращалось прокурором, поскольку обстоятельства, подлежащие доказыванию, органом предварительного расследования в полном объеме не установлены, а органом предварительного расследования и судом не принято мер к установлению мотива совершения 07.09.2023 года в отношении Потерпевший N 1 якобы преступных действий Б. Кроме этого, отдельно отмечено прокурором, что в уголовном деле не содержится объективных данных, указывающих на корыстный мотив завладения сотовым телефоном Потерпевший N 1, фактически между последним и Б. были личные неприязненные отношения.

Указывает, что Б. не мог совершить преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации, поскольку экспертом три раза проводились судебно-медицинские экспертизы, но эксперт не смог разобраться в противоречивых показаниях Потерпевший N 1 и недостоверных сведениях, содержащихся в медицинской карте, поэтому не смог подтвердить факт причинения перелома <данные изъяты> ФИО28 при обстоятельствах, им указанных.

В дополнениях к апелляционной жалобе указывает на существенные противоречия в описании действий Б. при якобы повреждении сотового телефона <...>.06.2023 года.

Так, 22.06.2023 года Потерпевший N 1 заявил, что Б. "вошел в квартиру" вслед за <данные изъяты> без какого-либо согласия со стороны хозяев, что создавало впечатление самовольного проникновения. В последующих допросах 28-29.09.2023 года и в суде Потерпевший N 1, Свидетель N 19 и Свидетель N 18 изменили версию, утверждая, что Б. был добровольно впущен в квартиру после просьбы Свидетель N 18 и согласия родителей. Это противоречие критично, так как исходная версия представления Б., как нарушителя границ жилища, была заменена на согласованный визит, что меняет правовую оценку его действий. Кроме этого, Потерпевший N 1 утверждал, что Б. "разбил телефон об ногу и кинул на пол", ФИО48 и Свидетель N 18 указывали, что телефон был "сломан об пол и стену", а в последующем единообразно изменили описание, что Б. "ударил телефон дважды об колено и бросил на пол". При этом, Свидетель N 19 в суде добавила технические детали, что "SIM-карта осталась на месте", хотя Потерпевший N 1 на следствии допускал, что "в телефоне вообще отсутствовала SIM-карта".

Считает, что первоначальные версии об ударе о ногу/стену исключают наличие заранее спланированного сценария, тогда как единообразное описание "ударов об колено" выглядит, как согласованная деталь для усиления образа агрессора в лице Б., поскольку если бы событие действительно происходило в присутствии трех взрослых, их воспоминания совпали бы в ключевых деталях. Кроме того, Свидетель N 19 в суде описывает "трещины на экране, отлетевшие осколки стекла, поврежденную матрицу", однако новый телефон с защитным стеклом при ударах об колено не получил бы множественные повреждения - это характерно для уже изношенного аппарата. Полагает, что версия о "постоянном месте хранения" создана "задним числом".

Указывает на несоответствие во времени происшествия, поскольку Потерпевший N 1 точно указал время "около 14 часов 20 минут", при допросах в сентябре - ноябре 2023 года "14 часов 00 минут - 15 часов 00 минут", а на очной ставке ошибочно назвал "15 часов 00 минут - 16 часов 00 минут", объяснив это волнением. Кроме этого, в суде все свидетели уклонились от точного времени, используя формулировку "около 14 часов 00 минут", что позволяет предположить попытку подогнать временные рамки под другие доказательства или показания.

Указывает, что в первоначальных объяснениях от 22.06.2023 года о травме <данные изъяты> не сообщалось, что противоречит утверждениям о "систематическом давлении", в показаниях сентября - ноября и в суде все активно ссылались на события 22.04.2023 года на удар Б. по лицу Свидетель N 18 в присутствии <данные изъяты>, как на причину плача <данные изъяты> 22.06.2023 года, однако, в материалах дела отсутствуют доказательства обращения за медицинской помощью или заявлений о данном инциденте в апреле, что указывает на искусственное создание контекста для оправдания действий семьи и демонизации Б., как и всех его последующих действий. Кроме этого, при допросе 29.09.2023 года Потерпевший N 1 утверждал, что Б. разбил телефон, сидя напротив Свидетель N 18 в комнате, Свидетель N 19 в суде заявила, что телефон был разбит в прихожей, Свидетель N 18 в показаниях от 28.09.2023 года указала, что Б. бросил телефон "напротив <данные изъяты>", что не позволяет однозначно восстановить хронологию инцидента, и ставит под сомнение реальность попытки фиксации агрессии Б. через видеозапись.

Считает, что вышеуказанные противоречия демонстрируют эволюцию показаний от скупых и противоречивых версий на этапе следствия к детализированным, но шаблонным описаниям в суде, указывают на координацию позиций, позволяют предположить попытку искусственно усилить роль Б. в качестве агрессора, что свидетельствует о низкой достоверности обвинительных показаний и требует их пересмотра в целях установления объективной истины.

Считает, что имеются существенные противоречия в описании действий 07.09.2023 года Б. при якобы хищении телефона и причинении телесных повреждений Потерпевший N 1 Так, Потерпевший N 1 изначально указывал, что телефон был выхвачен из "наружного кармана", после уточнил - "нагрудный левый карман рубашки", в суде добавил, что телефон "торчал из кармана на 5 см". Свидетель N 18 в первом объяснении также ссылалась на "наружный карман", в протоколе от 12.09.2023 года заявила, что Б. выхватил устройство левой рукой из "левого кармана", в суде изменила показания, утверждая, что телефон был изъят правой рукой. Кроме этого, Потерпевший N 1 указывал, что Б. ударил его левой ногой в левую ногу, отчего он опустился на правое колено. Свидетель N 18 в протоколе от 12.09.2023 года заявила, что удар был нанесен правой ногой Б., в суде резко изменила показания, согласовав их с версией отца. Потерпевший N 1 в суде настаивал, что Б. зажал телефон в правом кулаке, что усилило травму носа. Свидетель N 18 в протоколе от 12.09.2023 года утверждала, что в момент удара в нос телефон находился в левой руке Б., а удар наносился правой рукой, в суде опустила этот эпизод, сославшись на видео финальной части инцидента. Свидетель Свидетель N 19 в суде ссылалась на наблюдение автомобиля Б. утром 07.09.2023 года, однако, она не присутствовала на месте инцидента, описывала события со слов мужа, поэтому ее утверждения основаны на визуальном опознании через лобовое стекло автомобиля "на расстоянии", поэтому такие косвенные показания не могут подтвердить ни факт нападения, ни умысел Б. При этом, она не могла физически увидеть Б. с той точки, где находилась. Потерпевший N 1 в первых показаниях указал, что Б. ударил его "ногой по ноге", затем "рукой по лицу", позднее добавил детали о "переломе <данные изъяты>", вызванном ударом с телефоном в кулаке. В медицинских документах, возможно, отмечен перелом, но нет ссылки на использование посторонних предметов, поэтому отсутствие упоминания телефона в первых протоколах и его внезапное появление в судебных показаниях указывает на тенденциозность изменений. При этом, до настоящего момента сторона защиты не ознакомлена с медицинской картой Потерпевший N 1, на основании которой выставлены повреждения, и не может по этому основанию объективно высказываться по данному факту.

Считает, что выявленные противоречия носят систематический характер и касаются ключевых эпизодов преступления: механизм изъятия телефона; детали нанесения ударов; объективность наблюдений свидетеля. При этом, нестабильность показаний участников, их согласованность только на этапе судебного следствия, а также отсутствие подтверждения критических деталей, как видео удара с телефоном в кулаке, медицинские данные об использовании предмета, позволяют сделать вывод о недостаточной достоверности обвинений и ложности показаний лиц со стороны обвинения.

Указывает, что три судебно-медицинские экспертизы телесных повреждений Потерпевший N 1 произведены с существенным нарушением уголовно-процессуального законодательства. В заключениях указано, что Потерпевший N 1 якобы, находясь у травматолога 07.09.2023 года в 15 час. 30 мин. был подвергнут ряду медицинских манипуляций, в том числе находился в позе Ромберга. При этом, имеются различные медицинские показания для пациентов, которым противопоказана поза Ромберга, в том числе, у которых имеется любая форма перелома одной или двух нижних конечностей в стадии заживания, лечения, либо диагностирования. Как пояснил потерпевший Потерпевший N 1, он не мог наступать на травмированную конечность, поэтому опирался на плечо жены и передвигался, прыгая как "зайчик". Считает, что данный признак должен быть исключен из судебно-медицинской экспертизы с описанием причин исключения, однако, эксперт указала его, как признак, подтверждающий наличие <данные изъяты> у Потерпевший N 1, что неправомерно и недопустимо. Кроме этого, в заключениях экспертов отмечено, что Потерпевший N 1 осматривает врач травматолог, со слов больного сегодня избит, терял сознание, выставляет диагноз "<данные изъяты>", согласно которому это <данные изъяты>. Первичной диагностикой <данные изъяты> занимается врач-офтальмолог, поэтому травматолог не вправе диагностировать данную патологию и выявлять ее причины. Однако, при осмотре профильным специалистом и неврологом "<данные изъяты>" у Потерпевший N 1 подтвержден не был, чему эксперт ФИО12 не дала надлежащую оценку и неверно выставила судебно-медицинские диагнозы.

Указывает, что эксперт без рентгеновских снимков вопреки нормативно-правовым актам, регламентирующим экспертную деятельность, подтвердила перелом <данные изъяты> и <данные изъяты>, в результате чего пришла к ошибочным выводам и выставила легкий вред здоровью человека, которого не было. Кроме этого, эксперт был введен в заблуждение относительно правомерности своих действий и наступления за них уголовной ответственности при проведении всех трех экспертиз, так как ему разъяснена уголовная ответственность за отказ или уклонение от дачи заключения по ст. 307 УК Российской Федерации, которая предусматривает уголовную ответственность за заведомо ложные показания либо заключение эксперта.

Указывает, что в заключение эксперта N не указано, какие именно рентгеновские снимки поступили эксперту ФИО12 в количестве 4 штук на имя Потерпевший N 1, как она их изучила, что на них видит, при этом утверждает, что есть переломы, и указывает, что "Рентгенкартинка не противоречит описанию в медицинской карте", хотя потом вид перелома в третьей экспертизе меняется. В заключение эксперта N от ДД.ММ.ГГГГ указано, что оно излагается на 4-х листах, однако количество листов иное.

Считает, что при анализе всех трех заключений эксперта, можно сделать вывод, что ни в одном из них не описан рентгеновский снимок, подтверждающий перелом <данные изъяты> у Потерпевший N 1, а эксперт ФИО12 не смогла пояснить, какие конкретно снимки в количестве 4 штук поступили и какие снимки ранее она видела из 5, которые поступили при третьей экспертизе, а какой из них был новый. При этом ФИО12 не рентгенолог и не имеет право ставить диагнозы.

Указывает, что сторона защиты была допущена до участия к производству дополнительной судебно-медицинской экспертизы, просила суд обязать эксперта сообщить о дате и времени производства экспертизы, но никто не уведомил о времени и месте производства судебной экспертизы, чем грубо нарушено право на защиту. При этом, сторона защиты не допустила бы факт разъяснения эксперту уголовной ответственности, которая не предусмотрена УПК Российской Федерации, дала пояснения о необходимости описания всех снимков и данных в них содержащихся, отразила, что при производстве двух предыдущих экспертиз была использована недействующая правовая база, указала бы на ложность сведений о нахождении потерпевшего в позе Ромберга, наличии у него "<данные изъяты>", реализовывала иные многочисленные права, поскольку лично могли бы присутствовать при производстве экспертизы.

Указывает, что допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО12 подтвердила допущение определенных нарушений при производстве экспертиз, которые являются существенными и свидетельствуют о необходимости проведения повторной экспертизы.

Товароведческую судебную экспертизу сотового телефона "<данные изъяты>" назначил 21.08.2023 года участковый ФИО49, ранее проверку проводил участковый ФИО4, однако, документов о передаче материала и поручения дальнейшей проверки ФИО50 в уголовном деле нет. При этом, 22.08.2023 года проведение экспертизы поручено ФИО21, которая осмотр объекта и его фотофиксацию произвела 22.08.2023 года, время производства экспертизы указано "с 11 часов 30 минут 22.08.2023 года пo 11 часов 30 минут. 08.2023 года", подбор объектов-аналогов в затратном подходе экспертом произведена 25.08.2023 года, но только 28.08.2023 года эксперту ФИО22 разъяснены положения ст. ст. 57, 62 УПК Российской Федерации, ст. 307 УК Российской Федерации. Кроме этого, экспертом не учтено, что в сотовом телефоне отсутствует "фрагмент пластиковой детали, для карт", поэтому коэффициент на неполную комплектность должен был составлять более 0,95. Такие же нарушения допущены при проведении дополнительной товароведческой судебной экспертизы N.

Таким образом, экспертизы проведены с грубым нарушением норм действующего уголовно-процессуального законодательства, которые считаются существенными и свидетельствуют о необходимости проведения повторной экспертизы.

Кроме этого, заключение эксперта N от ДД.ММ.ГГГГ составлено экспертом ФИО21, а заключение эксперта N от ДД.ММ.ГГГГ составлено экспертом ФИО22, то есть на момент составления заключения эксперта N, заключение эксперта N было приобщено к материалам уголовного дела и являлось его частью. При этом, ФИО22 в судебном заседании пояснил, что ФИО21 является его супругой, в структуре организации он директор, а она его починенный сотрудник. Считает, что в данном случае были нарушены положения ст. ст. 61, 70 УПК Российской Федерации.

Считает, что судом должным образом не проанализированы полученные в рамках предварительного расследования доказательства, в результате чего они ошибочно признаны относимыми и допустимыми. Так, согласно протоколу осмотра места происшествия - <адрес> перед началом осмотра участвующим лицам не разъяснен порядок его производства, процессуальные права, обязанности и ответственность. При этом, была осмотрена квартира <адрес>, когда по показаниям самого Потерпевший N 1 его квартира расположена не на <адрес>. Из протокола осмотра места происшествия от 07.09.2023 года следует, что осмотру подлежала дворовая территория <адрес>. При этом в фототаблице указано, что <адрес> представляет из себя панельный 5-ти этажный дом. При этом, из пояснений потерпевшего Потерпевший N 1 следует, что <адрес> представляет из себя 9-ти этажное строение, а телесные повреждения ему были причинены у другого дома, расположенного на другой улице. Следователем не зафиксирован факт перемещения участвующей в осмотре с Свидетель N 18 к другому дому на другую улицу, поэтому протокол осмотра места происшествия не имеет достоверных сведений о месте инцидента 07.09.2023 года.

Считает, что по этим основаниям протокол осмотра места происшествия подлежит исключению из числа доказательств, как содержащий недостоверные сведения, а отсутствие конкретного места совершения преступления, в котором обвиняется Б. препятствует стороне защиты в качественном изучении имеющихся детализаций сотовых телефонов и сопоставлением их с местом нахождения Б. и местом возможного совершения преступления.

Просит отменить обвинительный приговор Елецкого городского суда Липецкий области от 20.11.2025 года в отношении Б., вынести оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат ФИО13 в защиту интересов осужденного Б. просит отменить приговор суда, как незаконный и необоснованный.

Указывает, что Б. не участвовал лично в прениях по причине недостаточности времени для подготовки, поддержал позицию защитников, пояснил, что она с ним согласована, просил предоставить ему время для подготовки к прениям. При этом, в последнем слове Б. сообщил, что в прениях хотел высказать свою позицию по всем трем эпизодам обвинения, после чего суд удалился в совещательную комнату и постановил итоговое решение по делу.

Ссылаясь на положения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2015 N 29 "О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве", считает, что не предоставление Б. возможности выступить в прениях является грубым нарушением его прав на защиту.

Просит приговор Елецкого городского суда Липецкой области от 20 ноября 2025 года отменить, оправдать Б. по всем эпизодам обвинения.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного и его защитников государственный обвинитель ФИО26 просит приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 389.9 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.

В соответствии с ч. 2 ст. 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Анализируя доводы стороны защиты, изложенные осужденным и его защитниками в апелляционных жалобах и при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, суд приходит к выводу, что часть доводов, в том числе о непричастности Б. к совершению всех инкриминируемых ему преступлений, допущенных в ходе предварительного следствия нарушениях, а также при производстве экспертиз по делу, как судебно-медицинских, так и товароведческих, противоречивости показаний потерпевшего и свидетелей, недопустимости заключений экспертов, были приведены в ходе рассмотрения дела судом первой инстанции, являлись предметом проверки и оценки суда, и вопреки доводам стороны защиты нашли отражение в приговоре, равно как и суждения суда по ним. Все заявленные в ходе судебного следствия ходатайства рассмотрены, принятые решения являются законными, обоснованными и мотивированными. Оснований полагать, что судом были искажены доводы стороны защиты и содержание доказательств, не имеется. Оснований для принятия иных решений по заявленным ходатайствам суд апелляционной инстанции не находит. Суд привел в приговоре мотивы, по которым он принял одни доказательства в качестве допустимых и достоверных, отверг другие доказательства и не согласился в доводами, выдвинутыми в защиту осужденного.

Иные доводы стороны защиты сводятся к нарушениям, допущенным судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела по существу, нарушении права на защиту, в том числе, выразившихся в лишении Б. возможности выступить в судебных прениях и в последнем слове, а также в связи с осуществлением защиты Б. адвокатом ФИО13

Суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены приговора, а также приходит к выводу об отсутствии оснований для изменения приговора в части квалификации действий осужденного, снижения назначенного наказания.

Оценивая доводы стороны защиты, которые сводятся к переоценке доказательств, суд апелляционной инстанции учитывает, что каждое из исследованных доказательств оценено судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности всех имеющихся доказательств, и тот факт, что эта оценка не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона, не влечет отмену состоявшегося решения.

Из протокола судебного заседания и аудиозаписи усматривается, что в судебном заседании тщательно исследовались приведенные в приговоре доказательства, они проанализированы судом, проверены в соответствии с правилами, предусмотренными ст. 87 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе, путем их сопоставления, и им дана оценка с точки зрения относимости, допустимости, достоверности. При этом в приговоре достаточно полно и правильно изложено содержание всех исследованных по делу доказательств, приведены выводы, касающиеся проверки и оценки каждого из них. Выводы суда, касающиеся оценки каждого из доказательств надлежащим образом мотивированы, приведенные аргументы убедительны, сомнений в своей объективности и правильности у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Вопреки доводам стороны защиты судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения преступлений, формы вины, мотивы, цели и последствий. Участникам процесса, в том числе со стороны защиты, суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались. Объективных данных, свидетельствующих о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято, а также, что уголовное дело рассматривалось судом с обвинительным уклоном, по делу не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, в ходе судебного следствия, судебных прений и на стадии последнего слова, судом первой инстанции не допущено существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства, влекущих отмену приговора.

Судом первой инстанции обоснованно, в полном соответствии с требованиями ст. 50 ч. 3 УПК Российской Федерации Б. был назначен адвокат ФИО13 ввиду невозможности участия в деле адвоката Бочарова Р.Г., в дальнейшем защиту осуществляли оба адвоката. Рассмотрение дела с участием защитника ФИО13 в отсутствие адвоката Бочарова Р.Г. не нарушало право Б. на защиту, кроме того, из протокола следует, что осужденным к участию в деле привлекался и иной защитник, от которого в дальнейшем Б. отказался.

Действия и решение суда первой инстанции о необходимости принятия мер для обеспечения права подсудимого на защиту и назначении защитника в порядке ст. 51 УПК Российской Федерации наряду с адвокатами, оказывающими юридическую помощь по соглашению с подсудимым, не противоречат действующему законодательству, интересам Б. и не свидетельствует о нарушении его права на защиту.

Объективных данных, свидетельствующих о расхождении в позиции стороны защиты, а также о том, что ФИО13 действовал вопреки воле Б., не имеется. Стороне защиты неоднократно предоставлялась возможность для согласования всех вопросов, возникающих по ходу рассмотрения дела, в том числе на стадии окончания судебного следствия, а также непосредственно в ходе судебных прений. Из протокола судебного заседания следует, что при рассмотрении дела защитники заявляли ходатайства, высказывали мнение по ходатайствам других участников судопроизводства, задавали вопросы допрашиваемым лиц и реализовывали свои полномочия иным образом. Каких-либо оснований сомневаться в полномочиях и квалификации адвокатов, представлявших интересы Б. у суда не имеется. С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что в ходе судебного разбирательства подсудимый был обеспечен квалифицированной юридической помощью в соответствии с требованиями закона. Также суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что адвокат ФИО13 не допустил нарушений требований подп. 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации" и п. 2 ч. 1 ст. 9 "Кодекса профессиональной этики адвоката", согласно которым адвокат не вправе занимать по делу позицию, противоположную позиции доверителя, и действовать вопреки его воле, за исключением случаев, когда адвокат-защитник убежден в наличии самооговора своего подзащитного. Также суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что оснований для отвода защитника ФИО13, в том числе и ввиду содержания его выступлений в судебных прениях, не имелось.

Протокол судебного заседания свидетельствует о том, что судебное следствие по делу было окончено 07.11.2025 года, после чего было заслушано выступление государственного обвинителя в судебных прениях, на основании ходатайства Б. судом был объявлен перерыв до 10.11.2025 года для подготовки подсудимого к выступлению в судебных прениях. 10.11.2025 года сторона защиты ходатайствовала о возобновлении судебного следствия, в чем судом обоснованно было отказано, после предоставления перерыва защитник ФИО13 приступил к выступлению в судебных прениях, после чего по ходатайству стороны защиты судом был объявлен перерыв на 12.11.2025 года. В указанный день судебные прения были продолжены, при этом после выступления в судебных прениях адвоката ФИО13 Б. указал на несогласие с выступлением и наличием противоречий в их позиции (без конкретизации), указав, что ему необходимо дополнительное время для опровержения выступления адвоката ФИО51. Судом был объявлен перерыв до 13.11.2025 года, а затем до 14.11.2025 года (в связи с неявкой в судебное заседание адвоката Бочарова Р.Г.). В ходе судебного заседания 14.11.2025 года в судебных прениях выступил адвокат Бочаров Р.Г., подсудимый Б. указал, что поддерживает данное выступление, а также сделал ряд заявлений. На основании ходатайства стороны защиты суд возобновил судебное следствие и объявил перерыв до 17.11.2025 года для согласования позиции стороны защиты. В назначенное судом время 17.11.2025 года адвокат Бочаров Р.Г. не явился, в процесс вновь вступил ранее участвовавший в рассмотрении дела адвокат ФИО14 для осуществления защиты ФИО1 на основании соглашения.

17.11.2025 года судом был рассмотрен и обоснованно отклонен отвод подсудимого Б. защитнику ФИО13, после рассмотрения ходатайств и ряда дополнительных вопросов потерпевшему, судебное следствие было вновь окончено, участникам процесса было предложено выступить в судебных прениях. После выступления государственного обвинителя и потерпевшего в судебных прениях по ходатайству подсудимого ему был предоставлено время для подготовки к прениям: сначала объявлен перерыв на 20 минут, а затем - до 18.11.2025 года до 11 часов. В связи с неявкой защитника ФИО52 18.11.2025 года был объявлен перерыв на тот же день на 14 часов, затем в связи с заявлением Б. о неготовности к выступлению объявлен перерыв до 19.11.2025 года. Несмотря на то, что суд неоднократно предоставлял возможность подготовиться к судебным прениям и согласовать позицию стороны защиты подсудимый Б. вновь указал на то, что к выступлению не готов, ввиду чего судом был объявлен перерыв на 30 минут, после которого Б. заявил, что предоставленного ему времени не было достаточно. С учетом приведенных выше обстоятельств суд обоснованно пришел к выводу о том, что Б. злоупотребляет своими правами и фактически отказался от участия в судебных прениях. При этом, как следует из протокола судебного заседания, после выступления каждого из защитников Б. предоставлялась возможность выразить свое отношение к содержанию речи адвокатов, которой он воспользовался. Расхождений в позиции, как с защитником по соглашению - адвокатом Бочаровым Р.Г., так с защитником по назначению - адвокатом ФИО13, не установлено. Высказанные Б. суждения относительно проведения прений, требования к содержанию выступлений участников процесса, в том числе защитника по назначению, не основаны на законе, процессуальные права подсудимого допущены не были. Содержание выступления в судебных прениях адвоката ФИО13 соответствует занятой Б. процессуальной позиции как в суде первой, так и апелляционной инстанций.

После выступлений участников судебных прений и их реплик подсудимому было предоставлено последнее слово, при этом Б. заявил ходатайство о предоставлении возможности подготовиться к последнему слову. В связи с заявленным ходатайством последнее слово было отложено на 20.11.2025 года на 09 часов. В назначенное судом время подсудимому было предоставлено последнее слово, содержание которого свелось к тому, что ранее предоставленного ему времени недостаточно, нарушены его права на выступление в судебных прениях и в последнем слове, после чего суд удалился в совещательную комнату для постановления приговора.

Анализируя изложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции считает, что председательствующий создал все необходимые условия участникам процесса для реализации их процессуальных прав, которыми каждый из участников процесса воспользовался так, как посчитал необходимым. Оснований полагать, что Б. был необоснованно ограничен в праве на выступление в судебных прениях и последнем слове не имеется.

Приговор в отношении Б. отвечает установленным ст. 302 УПК Российской Федерации требованиям, судом разрешены все вопросы, подлежащие разрешению в силу ст. 299 УПК Российской Федерации, при постановлении обвинительного приговора.

Судом апелляционной инстанции, в том числе и с учетом приведенных в апелляционной жалобе стороной защиты доводов, не установлено каких-либо противоречий при исследовании доказательств, а также сомнений в виновности осужденного. Иная оценка доказательств, приведенная стороной защиты, не является основанием к отмене приговора. Оснований сомневаться в аргументированных выводах суда, основанных на материалах дела, о доказанности вины осужденного, квалификации его действий не имеется. Чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, фальсификации либо причин для оговора осужденного не выявлено.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что вина Б. по предъявленному ему обвинению в умышленном уничтожении чужого имущества, с причинением значительного ущерба гражданину полностью подтверждается доказательствами, исследованными при рассмотрении дела, в том числе:

- показаниями потерпевшего Потерпевший N 1 об обстоятельствах совершения в отношении него преступления 22.06.2023 года, согласно которым <данные изъяты> Б. пришел к ним домой, чтобы увидеться с <данные изъяты>. В связи с произошедшим конфликтом, поведением Б., который отказывался покинуть квартиру, вел себя агрессивно, он (потерпевший) был вынужден позвонить в полицию, а его супруга сказала, что будет снимать происходящее на камеру сотового телефона. После чего Б. схватил, принадлежащий ему телефон <данные изъяты> и разбил его, после чего убежал. Телефон был приобретен за неделю до преступления, его стоимость составляла около <данные изъяты> рублей. Согласен с выводами товароведческой экспертизы о стоимости <данные изъяты> рублей. Причиненный ущерб для него является значительным;

- показаниями свидетеля Свидетель N 19 (супруги потерпевшего) давшей аналогичные показания о происходивших в их квартире 22.06.2023 года событиях, когда посещение Б. их <данные изъяты> переросло в конфликт ввиду неадекватного и агрессивного поведения Б. Чтобы зафиксировать поведение Б. она взяла сотовый телефон мужа, <данные изъяты>, который лежал на тумбочке в прихожей, а Б. вырвал у нее из рук телефон и разбил его. Услышав, что вызвана полиция, Б. покинул квартиру;

- показаниями свидетеля Свидетель N 18 о том, что 22.06.2023 года, когда она вернулась домой с очередного судебного заседания <данные изъяты>, Б. пришел к их <данные изъяты> (ДД.ММ.ГГГГ года рождения). Увидев Б., <данные изъяты> начал плакать, она пыталась его успокоить, произошел конфликт между подсудимым и ее родителями. Отец сказал, что будет вызывать полицию, а мама взяла телефон <данные изъяты> и начала снимать Б., который увидев это, выхватил телефон и разбил его;

- протоколом осмотра места происшествия от 22.06.2023 года с участием потерпевшего Потерпевший N 1 - <адрес>. В ходе осмотра был изъят сотовый телефон "<данные изъяты>" и коробка от него (т. 1 л.д. 70-74);

- заключением товароведческой экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой рыночная стоимость сотового телефона "<данные изъяты>, imei 1: N imei 2: N" до момента повреждения составляет <данные изъяты> рубля. Предоставленный на экспертизу телефон ремонту не подлежит. Имеет значительную деформацию корпуса и комплектующих, многочисленные заломы, трещины, сколы, разбита матрица и дисплей телефона, сотовый телефон распадается на отдельные фрагменты (т. 1 л.д. 123-144);

- протоколами осмотра предметов от 30.10.2023 года (т. 1 л.д. 147-151) и 01.07.2024 года (т. 1 л.д. 158-159), из которых следует, что указанный выше телефон был осмотрен, в том числе с участием специалиста ФИО15, разъяснившего, что восстановить и извлечь данные, ранее хранящиеся на телефоне, не представилось возможным; экран сотового телефона полностью выведен из строя, телефон переломан в области соединения платы и аккумулятора;

- заключением товароведческой экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой рыночная стоимость сотового телефона "<данные изъяты>, imei 1: N imei 2: N" до момента повреждения составляет <данные изъяты> рубля. Телефон, представленный на экспертизу, ремонту не подлежит, стоимость восстановительного ремонта не рассчитывалась. Имеет значительную деформацию корпуса и комплектующих, многочисленные заломы, трещины, сколы, разбита матрица и дисплей телефона, сотовый телефон распадается на отдельные фрагменты (т. 1 л.д. 171-194).

Суд правомерно использовал в качестве доказательств заключения экспертов, проверив их на предмет допустимости, достоверности и относимости, учитывал при этом полноту проведенных исследований, логичность и непротиворечивость сделанных выводов во взаимосвязи с другими доказательствами по делу, руководствовался также положениями ч. 2 ст. 17 УПК Российской Федерации. Заключения экспертов даны уполномоченными лицами, имеющими значительный стаж работы в соответствующих областях экспертной деятельности, в рамках процедуры, установленной уголовно-процессуальным законом, с соблюдением методик исследования, содержат ответы на все поставленные перед экспертами вопросы, научно обоснованы, аргументированы и не вызывают сомнений в своей объективности. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных заключений. Обстоятельств, исключающих их участие в деле, не имелось, в том числе и с учетом указанных а апелляционной жалобе обстоятельств.

Вопреки доводам стороны защиты судом надлежащим образом исследован вопрос о материальном положении Потерпевший N 1 и его супруги, что подтверждается исследованными выписками из ЕГРН об объектах недвижимости, находящихся в собственности супругов (т. 3 л.д. 79-80, 81), сведениями из РЭО ГИБДД <адрес>, <данные изъяты> (т. 3 л.д. 90), справками о размере пенсии Потерпевший N 1 и Свидетель N 19 (т. 3 л.д. 72, 73, 86, 83-84).

Суд обоснованно квалифицировал содеянное 22.06.2023 года Б. по ст. 167 ч. 1 УК Российской Федерации. Оснований для иной квалификации его действий, а также для его оправдания по предъявленному обвинению, в том числе в свете доводов стороны защиты, не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, каких-либо существенных противоречий в представленных доказательствах обвинения не имеется. Потерпевший и свидетели категорично указали на Б. как на лицо, уничтожившее чужое имущество (сотовый телефон потерпевшего), что повлекло причинение значительного ущерба гражданину. Также суд апелляционной инстанции находит несостоятельными доводы защиты о том, что не установлено место и время совершения преступления, данные доводы полностью опровергаются приведенными в приговоре доказательствами, выводы суда о доказанности предусмотренных ст. 73 УПК Российской Федерации обстоятельств, соответствуют фактическим обстоятельствам дела. При этом доказательств, свидетельствующих о наличии у Б. алиби не установлено. Его доводы о непричастности к совершению данного преступления опровергаются исследованными доказательствами.

Правовых оснований делить пополам установленный размер ущерба, исходя из статуса имущества как совместно нажитого супругами ФИО29, не имеется. Доводы защиты в указанной части противоречат действующему законодательству.

Также суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что вина Б. по предъявленному ему обвинению в совершении 07.09.2023 года грабежа, а также умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью Потерпевший N 1, полностью подтверждается доказательствами, исследованными при рассмотрении дела, в том числе:

- показаниями потерпевшего Потерпевший N 1 о том, что когда 07.09.2023 года он возвращался из поликлиники со <данные изъяты>, к ним подошел Б., толкнул его плечом в плечо, после чего с нагрудного кармана рубашки, надетой на нем, вытянул телефон <данные изъяты>, в дальнейшем нанес ему несколько ударов и ушел с места преступления, похитив телефон;

- показаниями свидетеля Свидетель N 18 о том, что 07.09.2023 года она стала очевидцем открытого хищения ФИО16 сотового телефона у ее отца ФИО17, после чего Б. нанес потерпевшему несколько ударов и скрылся с места преступления. Она осуществила видеосъемку части событий;

- показаниями свидетеля Свидетель N 19 о том, что ее дочь Свидетель N 18 по телефону сообщила, что на ФИО17 напал Б., избил его и похитил сотовый телефон <данные изъяты>;

- протоколом осмотра места происшествия от 07.09.2023 года с участием свидетеля Свидетель N 18, указавшей место, где был похищен телефон, а также нанесены телесные повреждения Потерпевший N 1 (т. 2 л.д. 27-30);

- протоколом выемки от 12.09.2023, согласно которому у свидетеля Свидетель N 18 изъят диск с записью от 07.09.2024 (т. 2 л.д. 34), а также протоколами осмотра DVD-RW диска, на котором имеется видеофайл, записанный свидетелем Свидетель N 18 (т. 2 л.д. 35-39, т. 3 л.д. 154-157);

- протоколом выемки от 15.11.2023, согласно которому у потерпевшего Потерпевший N 1 изъята коробка от похищенного сотового телефона <данные изъяты> (т. 2 л.д. 64-65);

- протоколом осмотра документов от 03.07.2024 г - сведений о телефонных соединениях из которых следует, что абонентский номер N, принадлежащий Потерпевший N 1 в период времени с 10:27:12 до 11:03:12, абонентский номер N, принадлежащий Б. - в период времени с 10:14:14 до 11:46:57 07.09.2023 года находились в радиусе действия базовой станции, расположенной по адресу: <адрес> (<адрес>); в тот же день абонентский номер ФИО17 в период времени с 12:08:07 до 12:16:52, а также абонентский номер ФИО53 в 12:09:17 находились в радиусе действия базовой станции, расположенной по адресу: <адрес> (т. 2 л.д. 135-140);

- заключением товароведческой экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которой сотовый телефон "<данные изъяты>, imei 1: N imei 2: N" стоит <данные изъяты> рубля (т. 2 л.д. 155-175).

Вопреки доводам стороны защиты, исследованные доказательства позволили установить все обстоятельства, подлежащие установлению в соответствии со ст. 73 УПК Российской Федерации, в том числе время и место совершения преступления, а также его мотивы.

Как стоимость похищенного телефона, так и то обстоятельство, что его местонахождение не было обнаружено в ходе предварительного следствия, не исключает корыстный мотив совершения грабежа Б.

Установленные по делу обстоятельства свидетельствуют о том, что Б. открыто, вопреки воли собственника открыто изъял сотовой телефон потерпевшего, распорядился им по своему усмотрению, то есть похитил его.

Вина Б. по предъявленному ему обвинению по ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации также подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводов которой при обследовании Потерпевший N 1 в стационарных условиях, у него отмечено наличие следующих повреждений: <данные изъяты>, которые в соответствии с "Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", пунктом 8.1 "Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья на срок не менее 21 дня и квалифицируются в совокупности, как повреждения, причинившие легкий вред здоровью человека; <данные изъяты>, степень тяжести вреда которого не определена из-за отсутствия достаточных сведений в медицинских документах (т. 2 л.д. 73-75);

- протоколом выемки от 21.12.2023, согласно которому у потерпевшего Потерпевший N 1 изъяты рентгеновские снимки в количестве 4 штук (т. 2 л.д. 79-80);

- заключением судебно-медицинской экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводов которой при обследовании Потерпевший N 1 в стационарных условиях, у него отмечено наличие следующих повреждений: <данные изъяты>, которые в соответствии с "Правилами определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", пунктом 8.1 "Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", повлекли за собой кратковременное расстройство здоровья на срок не более 21 дня и квалифицируются в совокупности, как повреждения, причинившие легкий вред здоровью человека; <данные изъяты>, который в соответствии с пунктом 7.1 "Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" квалифицируется как причинившее средней тяжести вред здоровью человека по квалифицирующему признаку длительного расстройства здоровья на срок более 21 дня (т. 2 л.д. 84-88); допрошенная в судебном заседании эксперт ФИО12 показала, что перелом <данные изъяты> относится к причинившему средней тяжести вред здоровью человека;

- заключением судебно-медицинской экспертизы N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводов которой при обследовании Потерпевший N 1 в стационарных условиях, у него отмечено наличие следующих повреждений: <данные изъяты> (т. 5 л.д. 25-30).

Приведенные заключения эксперта были тщательно исследованы судом, в ходе судебного следствия допрошена эксперт ФИО12, проводившая исследования, подтвердившая выводы и давшая необходимые разъяснения. Всем доводам стороны защиты о необоснованности заключений судом дана надлежащая оценка, с которой суд апелляционной инстанции соглашается.

Для определения степени тяжести вреда здоровью потерпевшего Потерпевший N 1, с учетом нового Приказа Минздрава России от 08.04.2025 N 172н (ред. от 19.08.2025) "Об утверждении Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека" судом апелляционной инстанции была назначена дополнительная судебно-медицинская экспертиза.

Согласно выводам которой, <данные изъяты>, согласно п. 5.3.1 "Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", расценивается как причинившая легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья на срок не более 21 дней;

<данные изъяты>, согласно п. 5.2.1 "Порядка определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека", расценивается как повреждение, причинившее средний тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья на срок более 21 дня, так как в соответствии с Ориентировочными сроками временной нетрудоспособности при наиболее распространенных заболеваниях и травмах (утверждены Минздравом Российской Федерации и Фондом социального страхования РВ 21.08.2000, N 2510/9362-3, N 02-08/10-1977П) ориентировочные сроки временной нетрудоспособности <данные изъяты> составляет от 140 до 155 дней.

Суд, в соответствии с требованиями ст. ст. 87 и 88 УПК Российской Федерации, представленные доказательства проверил, сопоставив их между собой, и дал им правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. При этом суд привел в своих решениях мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что потерпевший и свидетели по делу перед началом их допроса были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, они дали показания по тем событиям по делу, участниками которых они непосредственно являлись, их показания являются последовательными, логичными, согласуются между собой и не противоречат фактическим обстоятельствам дела. При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что сложившиеся между участниками процесса взаимоотношения в связи с семейным конфликтом, сами по себе не свидетельствуют об оговоре осужденного.

Имеющиеся в материалах уголовного дела заключения экспертов составлены в соответствии с требованиями, предъявляемыми к ним; нарушений норм УПК Российской Федерации, влекущих признание доказательств по делу недопустимыми, судом не установлено; порядок назначения и производства судебных экспертиз соблюден, заключения судебных экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК Российской Федерации, ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" от 31.05.2001 года N 73-ФЗ, постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2010 года N 28 "О судебной экспертизе по уголовным делам", в них приведены содержание и результаты исследований, выводы по поставленным перед экспертами вопросам и их обоснование. Заключения судебных экспертов являются мотивированными и сомнений не вызывают. Экспертные заключения исследованы в судебном заседании в соответствии с процессуальными нормами, отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам, в связи с чем, обоснованно положены судом в основу приговора. Оснований для проведения иных исследований не имелось.

Приведенные стороной защиты доводы, по которым она ставит под сомнение выводы экспертов, направлены на переоценку доказательств, не могут подменять собой научно обоснованные заключения экспертов. При этом, вопреки доводам защиты, то обстоятельство, что экспертами не было обеспечено участие Б. и его адвоката в судебно-медицинских исследованиях телесных повреждений потерпевшего, не влечет признания полученных доказательств недопустимыми.

В ходе предварительного следствия по делу не допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, обвинительное заключение соответствует требованиям закона, в материалах дела отсутствуют данные о фальсификации материалов дела, а также отсутствуют основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК Российской Федерации.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК Российской Федерации при производстве по уголовному делу подлежит доказыванию событие преступления (время, место, способ и другие обстоятельства совершения преступления), данные положения закона судом соблюдены, приведенные стороной защиты доводы получили обоснованную оценку суда.

Таким образом, принимая во внимание все обстоятельства дела и исследованные в судебном заседании в соответствии с УПК Российской Федерации доказательства, суд дал правильную юридическую оценку действиям осужденных, надлежаще мотивировав свои выводы.

Доводы стороны защиты о том, что Б. не мог совершить вменяемые ему преступления в указанный обвинением временной промежуток, были предметом тщательной оценки суда и обоснованно отвергнуты с приведением убедительных мотивов.

Суд обоснованно пришел к выводу о том, 07.09.2023 года Б. совершены два преступления, правильно квалифицировав его действия по ч. 1 ст. 161 УК Российской Федерации и ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации.

При назначении осужденному наказания суд первой инстанции, в соответствии с требованиями ст. ст. 6, 60 УК Российской Федерации, в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности виновного, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Судом обоснованно признаны в качестве смягчающих наказание Б. обстоятельств по каждому из преступлений наличие на иждивении <данные изъяты>, положительные характеристики от соседей и коллег, наличие благодарностей. Обстоятельств отягчающих наказание суд не установил.

Все значимые обстоятельства в полной мере учтены судом при назначении наказания. Каких-либо иных обстоятельств, обусловливающих необходимость назначения более мягкого наказания, не установлено, равно как не установлено и то, что какие-либо влияющие на назначение наказания обстоятельства, а также их совокупность, получили неверную оценку суда, не приведено таких данных и суду апелляционной инстанции.

Суд обоснованно указал на отсутствии оснований для применения положений ч. 1 ст. 62, 64, ч. 6 ст. 15 УК Российской Федерации.

Назначенное за каждое из преступлений наказание является справедливым и соразмерным содеянному, оснований к его изменению, не имеется.

Установив, что срок давности уголовного преследования по ч. 1 ст. 167 и ч. 1 ст. 112 УК Российской Федерации истек, суд обоснованно принял решение об освобождении от назначенного за данные преступления наказания в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 78 УК Российской Федерации, п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК Российской Федерации.

Нарушений закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, ни в ходе досудебного производства, ни при рассмотрении уголовного дела судом, не установлено. Оснований для отмены либо изменения приговора суда, в том числе по изложенным в апелляционных жалобах доводам, не имеется.

Приговор является законным, обоснованным и справедливым.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК Российской Федерации,

приговор Елецкого городского суда Липецкой области от 20 ноября 2025 года в отношении Б. оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденного Б. и защитников - адвокатов Бочарова Р.Г. и ФИО13 в его интересах - без удовлетворения.

В соответствии с требованиями главы 47.1 УПК Российской Федерации на настоящее апелляционное определение могут быть поданы кассационные жалоба, представление в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через Елецкий городской суд Липецкой области в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.