Резолютивная часть постановления объявлена 11 декабря 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 18 декабря 2025 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Ю.Н. Федоровой,

судей А.С. Маслова и Ж.В. Поташовой,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Т.С. Державиной,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице к/у ГК "АСВ", финансового управляющего Поповой А.А.

на определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2025 по делу N А40-39260/17, вынесенное судьей П.Н. Коршуновым в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) Глоцера Юрия Александровича,

об отказе в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительной сделкой приобретения Глоцер Ольгой Игоревной жилого помещения и двух земельных участков, и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании:

от Глоцера Ю.А. - Ицков В.А. по дов. от 13.06.2023,

от КБ "БФГ-Кредит" в лице к/у ГУ "АСВ" - Литвинов В.В. по дов. от 23.04.2025, от Поповой А.А. - Акубжанов А.М. по дов. от 03.08.2025,

иные лица, участвующие в деле, не явились, извещены,

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.04.2017 в отношении гражданина-должника Глоцера Юрия Александровича введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден Масякин А.Н.

Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликовано в газете "Коммерсантъ" N 167 от 09.09.2017.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.07.2022 жалоба кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" на действия (бездействие) финансового управляющего Глоцера Ю.А. Масякина А.Н. признана обоснованной в части.

Постановлением Девятого Арбитражного апелляционного суда от 03.11.2022 отменено определение суда в части, финансовый управляющий должника Масякин А.Н. отстранен от исполнения обязанностей финансового управляющего Глоцера Ю.А.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 25.01.2023 финансовым управляющим утверждена Попова А.А.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023, отказано в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительными сделками приобретение: Раевой Л.А. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, ул. Большая Дорогомиловская, д. 14, кадастровый номер: 77:07:0007002:10545; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. нежилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва. 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кадастровый номер <...>; Глоцером М.Ю. и Глоцер СВ. жилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, 1-й Зачатьевский пер., д. 8, стр. 1, кв. 11, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. жилого помещения, расположенного по адресу г. Москва, ул. Ефремова, д. 19, к. 2, кв. 4, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. двух земельных участков, расположенных по адресу МО, с.Павлоская Слобода, ул. Пионерская, д. 41: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>; Глоцер О.И. двух земельных участков, расположенных по адресу МО, вблизи с.Павлоская Слобода: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>; Договор купли-продажи от 08.06.2021 между Глоцер О.И. и Галлямовым А.Н. недвижимого имущества; Долинским В.А. 100% доли в капитале ООО "ЮРГА ЛТД" (ИНН 7704182511); Нефедовой Н.Ю. 100% доли в капитале ООО "ЮРГА-2" (ИНН 7724329498); Нефедовой Н.Ю. 100% доли в капитале ООО "БФГ-Трейдинг" (ИНН 7730089195); Глоцер С.В. 82% доли в капитале ООО "Глобал Вайн Дистрибьюшен" (ИНН 6164106367); из которых 20.06.18 45% доли в капитале, 14.11.2019 37% доли в капитале; договор о залоге (ипотеки) от 19.08.2019 о предоставлении в залог в пользу Раевой Л.А. недвижимого имущества; и применении последствий недействительности сделок.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29.05.2024 определение Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

В судебном заседании Арбитражного суда города Москвы подлежало рассмотрению выделенное в отдельное производство заявление кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании недействительной сделкой приобретение Глоцер Ольгой Игоревной жилого помещения, расположенного по адресу: г. Москва, ул. Ефремова, д. 19, к. 2, кв. 4, кадастровый номер <...>; двух земельных участков, расположенных по адресу: Московская область, с. Павловская Слобода, ул. Пионерская, д. 41: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>; двух земельных участков, расположенных по адресу: Московская область, вблизи с. Павловская Слобода: кадастровый номер <...>, кадастровый номер <...>, и применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2025 в удовлетворении заявления кредитора ООО КБ "БФГ-Кредит" о признании сделки недействительной отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным по делу судебным актом, ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице конкурсного управляющего ГК "АСВ", финансовый управляющий Попова А.А. обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят судебный акт отменить.

В обоснование доводов жалобы ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице конкурсного управляющего ГК "АСВ" указывает, что представленные доказательства свидетельствуют о мнимом характере сделок, направленных на сокрытие активов должника Глоцера Ю.А. от кредиторов. Апеллянт указывает, что Глоцер Ф.Ю. и Глоцер О.И. не обладали собственной финансовой возможностью для приобретения имущества на сумму свыше 161 млн рублей. По мнению апеллянта, безвозмездный характер передачи имущества по брачному договору, заключенному вскоре после введения временной администрации в Банке, указывает на цель уклонения от взыскания. Также апеллянт отметил, что фактическим бенефициаром и источником средств для приобретения имущества являлся сам Глоцер Ю.А., что подтверждается постановлением Басманного районного суда города Москвы о наложении ареста. Апеллянт полагает, что суд первой инстанции не дал надлежащей оценки этим обстоятельствам и ошибочно применил срок исковой давности, так как информация о реальном характере сделок стала достоверно известна кредитору лишь в ходе уголовного дела.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование доводов жалобы финансовый управляющий Попова А.А. указывает, что поддерживает позицию кредитора о мнимости сделок. Апеллянт полагает, что суд не дал оценки представленным кредитором доказательствам фактического участия Глоцера Ю.А. в приобретении спорного имущества, оформленного на его сына и супругу сына. Апеллянт указывает на обстоятельства, вызывающие сомнения в реальности владения и пользования имуществом со стороны Глоцер О.И., например, ее проживание во Франции и представление договоров подряда, подписанных третьими лицами. Апеллянт отмечает, что брачный договор, предусматривающий передачу всего ликвидного имущества Глоцер О.И., был совершен с целью вывода активов и явно нарушает интересы кредиторов Глоцера Ф.Ю. По мнению апеллянта, суд не дал оценки этим обстоятельствам, что является нарушением норм процессуального права.

На основании изложенного просит судебный акт отменить и принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных Банком требований в полном объеме.

В суд апелляционной инстанции поступил отзыв Глоцер О.И. на апелляционные жалобы, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

В суд апелляционной инстанции поступили письменные пояснения Департамента труда и социальной защиты населения города Москвы на апелляционную жалобу, которые в порядке ст. 81 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) приобщены судебной коллегией к материалам дела.

В судебном заседании представители ООО КБ "БФГ-Кредит" в лице конкурсного управляющего ГК "АСВ", финансового управляющего Поповой А.А. поддерживали доводы своих апелляционных жалобы по мотивам, изложенным в ней, просили отменить судебный акт.

Представитель Глоцера Ю.А. возражал на доводы апелляционных жалоб, указывал на ее необоснованность. Просил определение суда оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 АПК РФ в отсутствие иных участвующих в деле лиц.

Рассмотрев дело в отсутствие иных участников процесса, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства в порядке статей 123, 156, 266 и 268 АПК РФ, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и отмены или изменения судебного определения, принятого в соответствии с действующим законодательством и обстоятельствами дела.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - Закон о банкротстве), части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Обращаясь в адрес Арбитражного суда города Москвы с рассматриваемым требованием, заявитель ссылался на положения статей 61.2, 213.32 Закона о банкротстве, ст. ст. 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) и просил признать недействительной сделкой приобретение Глоцер О.И. жилого помещения по адресу: г. Москва, ул. Ефремова, д. 19, к. 2, кв. 4, кадастровый номер <...>, а также четырех земельных участков в Московской области, с. Павловская Слобода (кадастровые номера <...>), и применить последствия недействительности сделок.

В обоснование своих требований заявитель указывал, что, несмотря на отсутствие формального права собственности у должника Глоцера Ю.А., указанное имущество было приобретено за его счет.

Заявитель ссылался на постановление Басманного районного суда г. Москвы от 19.05.2021, которым был наложен арест на данное имущество Глоцер О.И. В указанном постановлении содержались выводы о том, что имущество первоначально приобреталось Глоцером Ю.А., но регистрировалось на имя его сына Глоцера Ф.Ю., а впоследствии, после введения в банке временной администрации, было переоформлено на супругу последнего - Глоцер О.И. по брачному договору от 27.04.2016.

Заявитель утверждал, что условия этого брачного договора, согласно которым все ликвидное имущество перешло к Глоцер О.И., а Глоцеру Ф.Ю. досталась лишь доля в банке - банкроте, свидетельствуют о злоупотреблении правом и направлены на сокрытие активов от кредиторов.

Также заявитель указывал на последующую продажу земельных участков Глоцер О.И. Галлямову А.Н. по договору от 08.06.2021 и невозможность их возврата в натуре ввиду последующей застройки.

В связи с этим заявитель просил признать право собственности должника на квартиру и взыскать с Глоцер О.И. денежные средства в размере рыночной стоимости земельных участков - 59 783 235 рублей.

При первоначальном рассмотрении дела в удовлетворении заявленных требований было отказано.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.08.2023, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.12.2023, суды сочли, что заявителем не доказана совокупность обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в частности, не представлено доказательств приобретения имущества за счет средств должника, причинения вреда кредиторам и наличия умысла на это у сторон сделки.

Вместе с тем, отменяя судебные акты и направляя обособленный спор на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы, суд округа в своем постановлении от 29.05.2024 указал на то, что судами первой и апелляционной инстанций не были учтены и не получили оценки существенные доводы банка.

Суд кассационной инстанции отметил, что судами не было дано надлежащей правовой оценки представленным доказательствам и всем доводам сторон, обстоятельства дела были выяснены неполно.

В частности, суд округа обратил внимание на необходимость проверки обстоятельств, указывающих на возможность применения подхода "вещной суброгации" для признания за должником права собственности на имущество, приобретенное другими лицами за его счет, со ссылкой на определение Верховного Суда РФ от 29.08.2022 N 308-ЭС22-4568.

Также Арбитражный суд Московского округа указал на необходимость дать оценку тому, преследовали ли последовательное заключение брачных договоров и раздел имущества, как самим должником, так и его сыновьями, цель вывода ликвидного имущества от обращения взыскания в пользу кредиторов.

Суд кассационной инстанции подчеркнул, что для принятия законного и обоснованного решения требуется установление всех фактических обстоятельств, исследование и оценка доказательств, что не было сделано судами нижестоящих инстанций в полном объеме.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований при новом рассмотрении выделенного в отдельное производство требования о признании недействительной сделки приобретения Глоцер О.И. недвижимого имущества и применении последствий недействительности, принимая во внимание указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции исходил из того, что заявителем не представлено надлежащих и достаточных доказательств в обоснование своих требований.

Суд установил, что выводы о принадлежности спорного имущества должнику, содержащиеся в постановлении Басманного районного суда о наложении ареста, носят предположительный характер и не являются в силу статьи 67 АПК РФ относимым, допустимым и достаточным доказательством.

Доказательств движения денежных средств должника, направленных на приобретение спорной недвижимости, заявитель не представил.

Суд пришел к выводу, что имущество было приобретено супругами Глоцером Ф.Ю. и Глоцер О.И. в период с 2012 по 2014 годы на их собственные средства, до возникновения каких-либо признаков неплатежеспособности у Глоцера Ю.А.

Последующий брачный договор 2016 года, по мнению суда, был обусловлен обычными целями определения имущественных прав супругов и преимущественного обеспечения интересов несовершеннолетних детей, а не намерением причинить вред кредиторам.

Суд также отметил, что на момент совершения оспариваемых сделок должник обладал значительными активами, а размер его задолженности перед заявителем на тот момент был кратно меньше стоимости спорного имущества, что исключает вывод о причинении имущественного вреда.

Суд не усмотрел доказательств того, что сделка была мнимой, притворной или совершена со злоупотреблением правом.

Учитывая, что ответчик Глоцер О.И. осуществляет фактическое владение и пользование квартирой, оплачивает связанные с ней платежи и зарегистрировала там несовершеннолетних детей, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по заявленным основаниям и, как следствие, для применения последствий ее недействительности.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции в связи со следующим.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 63 от 23.12.10 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)", пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как указывал кредитор, постановлением Басманного районного суда города Москвы от 19.05.2021 года по делу N 3/6-921/2021 наложен арест на имущество Глоцер Ольги Игоревны:

1. жилое помещение, по адресу: город Москва, ул. Ефремова, д. 19, корп. 2, кв. 4, кадастровый номер: 77:01:0005011:4857, общей площадью: 293,4 кв. м, кадастровая стоимость: 161 344 876,16 руб.;

2. земельный участок, по адресу: Московская область, Истринский район, с/пос. Павло- Слободское, с. Павловская Слобода, ул. Пионерская, дом 41, кадастровый номер: 50:08:0050335:458, общей площадью: 1 878 кв. м, кадастровая стоимость: 3 696 148,14 руб.;

3. земельный участок, расположенный по адресу: Московская область, Истринский район, с/пос. Павло-Слободское, с. Павловская Слобода, ул. Пионерская, дом 41, кадастровый номер: 50:08:0050335:439, общей площадью: 1 843 кв. м, кадастровая стоимость: 3 634 285,42 руб.;

4. земельный участок, расположенный по адресу: Московская область, Истринский район, сельское поселение Павло-Слободское, вблизи с. Павловская Слобода, кадастровый номер: 50:08:0050347:24, общей площадью: 657 кв. м, кадастровая стоимость: 1 899 689,22 кв. м;

5. земельный участок, расположенный по адресу: Московская область, Истринский район, сельское поселение Павло-Слободское, вблизи с. Павловская Слобода, кадастровый номер: 50:08:0050347:25, общей площадью: 623 кв. м, кадастровая стоимость: 1 801 379,58 кв. м.

Согласно указанному постановлению Басманного районного суда города Москвы, в 2013 - 2014 годах Глоцер Ю.А. приобрел четыре земельных участка: 50:08:0050335:458, 50:08:0050335:439, 50:08:0050347:24, 50:08:0050347:25.

При этом с целью сокрытия преступного источника происхождения денежных средств, право собственности на указанные объекты Глоцер Ю.А. зарегистрировал на имя своего родного сына Глоцера Ф.Ю.

В связи с введением в Банке временной администрации Глоцер Ю.А. с целью уклонения от наложения взыскания на перечисленные объекты зарегистрировал их на имя супруги Глоцера Ф.Ю. - Глоцер О.И.

Кроме того, в 2017 году Глоцер Ю.А. приобрел жилое помещение (77:01:0005011:4857), которое 18.07.2017 также зарегистрировал на имя Глоцер О.И.

Условия брачного договора предусматривают безвозмездную передачу всего имущества Глоцера Ф.Ю. в пользу Глоцер О.И. за исключением 5,3% доли в капитале Банка.

При этом соглашение заключено спустя 15 дней после назначения временной администрации по управлению Банком и в течение года до принятия заявления о банкротстве Глоцера Ф.Ю.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 14.03.2017 по настоящему делу принято к производству заявление о банкротстве семьи Глоцеров (Глоцер А.Ю., Глоцер Г.О., Глоцера М.Ю., Глоцера Ф.Ю., Мальцевой Т.А.).

08.06.2021 между Глоцер О.И. и Галлямовым А.Н. заключен договор купли-продажи земельных участков (т. 9 л.д. 133).

В результате перераспределения совместно с иными участками, приобретенными у третьих лиц, в итоге было образовано 8 земельных участков площадью от 1041 до 1200 кв. м, на которых в 2022 году возведены жилые дома, права собственности на которые зарегистрированы в ЕГРН за Галлямовым А.Н. Три из полученных восьми участков проданы Галлямовым А.Н. в пользу третьих лиц.

Таким образом, возврат спорного имущества в натуре невозможен.

При этом стоимость спорных земельных участков на дату отчуждения в пользу Галлямова А.Н. составляла 59 783 235 руб. в соответствии с отчетом от 27.06.2023 N 190623- Банк указывал, что несмотря на то, что должник Глоцер Ю.А. никогда не являлся титульным собственником спорных квартиры, 4-х земельных участков, данное имущество приобреталось за его счет с оформлением прав собственности в пользу третьих лиц с целью сокрытия активов от притязаний кредиторов.

Совершая сделки с имуществом, мнимые собственники в действительности действовали в интересах должника, в связи с чем, такие сделки являются недействительными.

На основании изложенного кредитор просил применить последствия недействительности сделок в виде признания права собственности должника Глоцера Ю.А. на квартиру, взыскания с Глоцер О.И. денежной суммы в размере 59 783 235 руб. в связи с невозможностью возвращения земельных участков. ООО КБ "БФГ-Кредит", полагая, что спорная сделка совершена за счет должника.

Относительно несостоятельности довода о приобретении спорного имущества за счет средств должника Глоцера Ю.А.

Направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции указал на необходимость проверки того обстоятельства, что сложившаяся судебная практика выработала подходы для признания за должником собственности в отношении имущества, приобретенного иными лицами за его счет (вещная суброгация), применение указанного подхода отражено, в частности в определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2022 N 308-ЭС22-4568 по делу N А32-10081/19".

Вместе с тем, судебная практика, на которую ссылается кредитор, не применима к данному делу, поскольку основана на других фактических обстоятельствах, исследованных судами, Определением Верховного Суда Российской Федерации от 29.08.2022 N 308-ЭС22-4568 по делу N А32-10081/19 давалась следующая правовая оценка иным обстоятельствам: "в рассматриваемом случае суд общей юрисдикции в резолютивной части постановления от 14.01.2021 не только снял арест с имущества общества, но и определил его дальнейшую судьбу, указав на то, что на данное имущество может быть обращено взыскание исключительно для удовлетворения требования фонда, изложенного в исполнительном листе".

Между тем, необходимо учитывать, что применительно к настоящему обособленному спору отсутствует приговор суда в отношении должника Глоцера Ю.А., а также исполнительный лист, предметом которого являлось бы обращение взыскания на спорное имущество в пользу ООО КБ "БФГ-Кредит", требование истца основано исключительно на постановлении суда по уголовному делу о наложении ареста на имущество Глоцер О.И.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в п. 3 п. 3.1 постановления Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.10.2014 N 25-П: "Предусмотренная ст. 115 УПК РФ мера процессуального принуждения в виде наложения ареста на имущество в ходе производства предварительного расследования по уголовному делу применяется как в публично-правовых целях - для обеспечения возможной конфискации имущества, имущественных взысканий в виде процессуальных издержек или штрафа в качестве меры уголовного наказания, а также для сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по уголовному делу, так и в целях защиты субъективных гражданских прав лиц, потерпевших от преступления".

Часть 3 статьи 115 УПК РФ допускает наложение ареста на имущество, если есть достаточные основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого. Лица, на имущество которых распространяется действие данной нормы, не являются подозреваемыми, обвиняемыми и не подлежат привлечению в качестве гражданских ответчиков, каковыми согласно ч. 1 ст. 54 УПК РФ могут быть физические или юридические лица, несущие в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации ответственность за вред, причиненный преступлением. На указанных в ч. 3 ст. 115 УПК РФ лиц, в чьем законном владении (собственности) находится имущество, предположительно полученное в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого, имущественная ответственность не возлагается - в противном случае применению подлежит часть первая той же статьи.

Как следует из ст. 115 УПК РФ во взаимосвязи с его ст. 160.1 и ч. 5 ст. 165 УПК РФ, наложение ареста на имущество производится следователем или дознавателем, по общему правилу, на основании постановления судьи (за исключением случаев, не терпящих отлагательства) для предотвращения сокрытия или отчуждения имущества, необходимого для обеспечения гражданского иска, других имущественных взысканий или возможной конфискации, в том числе, при неустановлении или неполном установлении обстоятельств, подлежащих согласно ст. 73 УПК РФ доказыванию по уголовному делу.

При этом в силу п. 2.1 ч. 1 ст. 81 и п. 3.1 ч. 2 ст. 82 УПК РФ, деньги, ценности и иное имущество, полученные в результате совершения преступления, признаются вещественными доказательствами и, будучи обнаруженными при производстве следственных действий, подлежат аресту в порядке, установленном ст. 115 УПК РФ. При разрешении уголовного дела, в том числе, приговором суда, указанное имущество, если его принадлежность установлена судом, может быть возвращено законному владельцу (п. 4 ч. 3 ст. 81 УПК РФ), конфисковано, если лицо, принявшее имущество, знало или должно было знать, что оно получено в результате преступных действий (ч. 3 ст. 104.1 УК РФ), или использовано для возмещения вреда, причиненного преступлением (ст. 104.3 УК РФ), причем возмещение вреда потерпевшему возможно лишь по его требованию, заявленному с соблюдением правил об исковой давности. Соответственно, как по буквальному смыслу ч. 3 ст. 115 УПК РФ, так и по смыслу, придаваемому ей правоприменительной практикой, наложение ареста на имущество лица, которое не является подозреваемым, обвиняемым и не привлекается по уголовному делу в качестве гражданского ответчика, допускается лишь в публично-правовых целях обеспечения предполагаемой конфискации имущества или сохранности имущества, относящегося к вещественным доказательствам по данному уголовному делу, и лишь при условии, что относительно этого имущества имеются достаточные, подтвержденные доказательствами основания полагать, что оно получено в результате преступных действий подозреваемого, обвиняемого либо использовалось или предназначалось для использования в качестве орудия преступления либо для финансирования преступной деятельности.

В Постановлении от 31.01.2011 N 1-П Конституционный Суд Российской Федерации указал: "Поскольку гражданско-правовые требования о возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением, - вне зависимости от того, подлежат они рассмотрению в гражданском или уголовном судопроизводстве, - разрешаются в соответствии с нормами гражданского законодательства, суды общей юрисдикции при рассмотрении в уголовном судопроизводстве вопросов, касающихся отношений собственности, не должны допускать подмены частноправовых механизмов разрешения споров о собственности уголовно-процессуальными средствами, направленными на достижение публично-правовых целей уголовного судопроизводства".

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, выраженной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 24.10.2024 N 302-ЭС23-10298(2) по делу N АЗЗ-18794/2021, обеспечительные меры (меры по обеспечению иска), в том числе наложение ареста на имущество, по существу являются ускоренным средством защиты имущественных интересов лица, которому в той или иной форме причинен имущественный вред (убытки) (глава 13 ГПК РФ, глава 8 АПК РФ). Эти меры носят характер временных ограничений, установленных для сохранения спорного имущества до тех пор, пока не будет подтверждена правомерность требований кредитора и в случае таковой имущество не окажется под юрисдикцией органа, контролирующего принудительное исполнение судебного акта в установленном законом порядке. Удовлетворенный приговором суда гражданский иск подтверждает правомерность требований кредитора. Контроль за распределением имущества осужденного должника-банкрота подпадает под юрисдикцию арбитражного суда. Оснований полагать, что имущество, арестованное в целях обеспечения гражданского иска в уголовном деле, каким-либо образом обособляется исключительно в пользу удовлетворения требований гражданского истца, не имеется. Запрет на распоряжение имуществом должника, наложенный в судебном или ином установленном законом порядке в пользу кредитора, не предоставляет последнему прав, предусмотренных ст. 18.1 и ст. 138 Закона о банкротстве, то есть прав залоговых кредиторов (п. 18 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2017), утвержденного 26.04.2017, определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.01.2017 N 301-ЭС16-16279).

Таким образом, суд первой инстанции верно указал, что выводы о принадлежности спорного имущества должнику носят предположительный характер в постановлении Басманного районного суда г. Москвы 19.05.2021 года по делу N 3/6-921/2021, которое не является по смыслу ст. 67 АПК РФ относимым, допустимым, достаточным доказательством принадлежности спорного имущества Глоцеру Ю.А.

Кроме того, вопреки положениям ст. 65 АПК РФ заявитель не представил надлежащих доказательств движения денежных средств, направленных на приобретение спорной недвижимости (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.07.2022 N 307-ЭС21-28798(2) по делу N А56-122124/2018).

При таких обстоятельствах отсутствуют основания полагать приобретение спорного имущества за счет средств должника Глоцера Ю.А.

Кроме того, в рассматриваемом случае кредитором не представлено надлежащих, достаточных доказательств неопровержимо свидетельствующих о том, что заключение брачного договора между Глоцером Ф.Ю. и Глоцер О.И. имело целью сокрытия спорной недвижимости от возможного обращения взыскания по обязательствам должника Глоцера Ю.А.

В материалы дела не представлено доказательств того, что стороны брачного договора своими действиями превысили пределы дозволенного осуществления правомочий или что совершение данной сделки создавало препятствия для исполнения каких-либо иных их обязательств.

Так, судом первой инстанции установлено отсутствие признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества у Глоцера Ю.А. на момент совершения супругами первоначальных сделок по приобретению имущества в 2012-2014 годах и на момент заключения брачного договора в 2016 году.

В рамках настоящего о банкротстве Глоцера Ю.А. было выявлено и оценено значительное имущество должника, включающее недвижимость на общую сумму, многократно превышающую какие-либо известные требования кредиторов на тот период.

Так, судом были учтены нежилые помещения на ул. Монтажной, квартира и машино-места в Большом Левшинском переулке, доля в нежилом помещении на ул. Красная Пресня, общая начальная стоимость которых исчислялась сотнями миллионов рублей и была подтверждена определениями арбитражного суда.

Кроме того, должник на соответствующую дату являлся владельцем долей в 11 обществах и в самом банке "БФГ-Кредит", чьи процентные доходы за 2014 год составляли миллиарды рублей.

Выписка по счету Глоцера Ю.А. также свидетельствовала о пополнении его счета на сумму около 957 млн рублей в период до подачи заявления о банкротстве.

В данной связи суд первой инстанции обоснованно отклонил довод кредитора о неплатежеспособности, основанный на решении Мещанского районного суда от 20.11.2017 по иску к обществу "Дювилс Кемикал", где Глоцер Ю.А. выступал поручителем.

Данное решение, вынесенное спустя годы после оспариваемых событий и касающееся обязательств юридического лица, не может свидетельствовать о финансовом состоянии самого гражданина Глоцера Ю.А. на более ранний период.

Неисполнение обязательств обществом-заемщиком или наличие поручительства по ним не тождественно неплатежеспособности самого поручителя, если у него имелось достаточно имущества для удовлетворения требований.

Установленный судом первой инстанции размер активов Глоцера Ю.А. кратно превышал сумму требований банка, которая на 2010 год составляла около 8,25 млн рублей.

Таким образом, доводы финансового управляющего о наличии признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения оспариваемой сделки или оспариваемых платежей не основаны на доказательствах в деле и являются несостоятельными.

Как указывал Конституционный Суд Российской Федерации, однородные по своей правовой природе отношения в силу принципа юридического равенства должны регулироваться одинаковым образом (постановления от 25.03.2008 N 6-П, от 26.02.2010 N 4-П, от 15.02.2022 N 6-П и др.).

Иное приводило бы к отступлению от требования Конституции Российской Федерации, ее статей 19 (часть 1) и 35 (части 1 и 2).

При таких обстоятельствах установлено, что в период брака, заключенного 25.02.2012 между Глоцером Ф.Ю. и Глоцер О.И., а именно с 2012-2014 супругами заключены договоры купли-продажи недвижимого имущества, права на которые зарегистрированы на одного из супругов до возникновения признаков неплатежеспособности должника Глоцера Ю.А.

Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2023 N 305-ЭС21-8027(7) по делу N А40-225341/2019, определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 08.02.2023 N 305-ЭС22-20515 по делу N А40-118601/2020 сформированы следующие правовые позиции: "если предметом оспаривания является несколько сделок, необходимо разделять такие сделки по датам совершения, анализировать состояние должника в момент совершения каждой сделки, оценивать результаты каждой сделки. Конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия, судам для надлежащего разрешения спора необходимо было установить момент возникновения признаков неплатежеспособности должника. При отсутствии кредиторов, чьи требования сопоставимы с размером оспариваемых сделок, намерение причинить им вред у должника или у его контрагента возникнуть не может".

Из материалов дела следует, что по состоянию на 22.06.2010 общий размер кредитных обязательств Глоцера Ю.А. перед ООО КБ "БФГ-Кредит" составлял не менее 8 250 000 руб. (без учета процентов по кредитным договорам и неустоек за нарушение сроков исполнения обязательств).

Между тем, указанный размер задолженности кратно меньше стоимости спорного имущества.

Изложенное исключает вывод о наличии имущественного вреда с учетом вышеуказанных правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции, поскольку при отсутствии кредиторов с требованиями, сопоставимыми по размеру со стоимостью оспариваемого имущества, у должника или его контрагента не могло возникнуть намерения причинить таким кредиторам вред.

Поскольку спорное имущество было приобретено супругами за собственный счет в период, когда у Глоцера Ю.А. отсутствовали признаки несостоятельности, они были свободны в своем волеизъявлении и в последующем распределении этого имущества между собой посредством брачного договора.

Само по себе условие брачного договора, по которому ликвидное имущество переходит к одной стороне, а доля в банке - к другой, не может расцениваться как злоупотребление правом, поскольку является реализацией предоставленной супругам законом свободы в определении договорного режима имущества, в том числе с учетом интересов несовершеннолетних детей.

При этом, отсутствие у спорной сделки признаков вреда, вопросы аффилированности сторон, осведомленности ответчика о неплатежеспособности должника и иные составные элементы подозрительности не имеют правового значения (пункт 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023. определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 01.09.2022 N 310-ЭС22-7258).

Между тем, Глоцер О.И. является супругой сына должника, т.е. состоит с должником Глоцером Ю.А. в отношении свойства, приходясь последнему снохой.

Указанное отношение не названо в тексте упомянутой нормы закона в качестве обстоятельства, позволяющего квалифицировать заинтересованность по отношению к должнику.

Для установления фактической аффилированности необходима достаточная совокупность доказательств, свидетельствующая о поведении лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 26.05.2017 N 306-ЭС16-20056(6) по делу N А12-45751/2015; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 16.06.2023 N 305-ЭС22-29647 по делу N А40-286306/2021), действия названных субъектов синхронны в отсутствие к тому объективных экономических причин; данные действия не могли иметь место ни при каких обстоятельствах, кроме как при наличии подчиненности одного другому, согласно позиции Верховною Суда РФ, сформированной в определениях Верховного Суда РФ от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472(4,5,7), от 14.02.2019 N 305-ЭС18-17629, от 31.08.2020 N 305-19-24480.

Таких доказательств в материалы дела не представлено.

Так, суд пришел к выводу о том, что в материалах дела отсутствуют прямые доказательства приобретения спорных объектов недвижимости за счет средств должника.

Следовательно, оспариваемая сделка не повлекла уменьшения имущества должника, не причинила ущерба его конкурсной массе и, соответственно, имущественным правам кредиторов.

Сам по себе факт наличия родственных связей с должником, как верно указал суд первой инстанции, не может свидетельствовать о мнимости статуса титульного владельца.

Учитывая изложенное, кредитором в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора не доказано наличие совокупности обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, которое позволило бы суду на законных основаниях прийти к выводу о признании оспариваемой сделки недействительной.

В рассматриваемом случае, с учетом изложенных обстоятельств, недоказанным является наличие какого-либо из обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Таким образом, оснований для применения к оспариваемым сделкам положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве у суда первой инстанции не имелось.

Вместе с тем, суд первой инстанции также не усмотрел оснований для применения к сложившимся правоотношениям положений ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ, руководствуясь при этом следующим.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества. Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица. Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Кредитор, оспаривая сделку по приобретению Глоцер О.И. недвижимого имущества, ссылался как на специальные основания Закона о банкротстве, так и на общие нормы гражданского законодательства (статьи 10, 168, 170 ГК РФ).

В частности, заявитель полагал, что брачный договор от 27.04.2016 и последующая сделка купли-продажи земельных участков от 08.06.2021 представляют собой цепочку притворных сделок, направленную на вывод активов должника Глоцера Ю.А., ссылался на положения статьи 170 ГК РФ и пункта 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2021).

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1), в пункте 4 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление от 23.12.2010 N 63).

В пункте 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 "О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" разъяснено, что, при оспаривании сделки на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений, под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Кроме того, для признания сделки недействительной по основаниям, предусмотренным статьями 10 и 168 ГК РФ необходимо установить, что такая сделка направлена на нарушение прав и законных интересов кредиторов. Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что оспариваемая сделка заключена должником с целью реализовать какой-либо противоправный интерес.

В силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки (п. 7 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 N 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Из материалов дела усматривается и участвующими в деле лицами не отрицается, что стороны оспариваемой сделки на момент ее совершения находились между собой в отношениях заинтересованности.

Вместе с тем, в данном случае, рассматриваемая сделка не может расцениваться как сделка, причинившая вред имущественным правам кредиторов, или как сделка, которая привела либо могла привести к полной или частичной утрате по обязательствам должника за счет его имущества.

Обязанность доказывания наличия совокупности всех обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной, лежит на оспаривающем сделку лице.

В соответствии с пунктом 1 статьи 11 ГК РФ арбитражные суды осуществляют защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав.

В силу части 1 статьи 4 АПК РФ заинтересованное лицо вправе обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов.

В п. 86 - 88 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено следующее. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1 ст. 170 ГК РФ). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. В соответствии с пунктом 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

В соответствии с пунктами 87, 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

По смыслу положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ с учетом разъяснений, данные в пункте 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Согласно правовой позиции, сформулированной в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2021), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 07.04.2021, квалифицирующими признаками совершения сторонами цепочки сделок является притворность последовательных сделок, передача фактического контроля над отчуждаемыми объектами конечному покупателю, мотив совершения сторонам согласованных действий, направленный на передачу прав на имущество от должника конечному приобретателю посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок.

Для признания сделки мнимой необходимо установить несоответствие волеизъявления подлинной воле сторон, что на момент ее совершения стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида.

При этом обязательным условием признания сделки, мнимой является порочность воли каждой из ее сторон.

Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

В Определении Верховного Суда РФ от 29.10.2018 N 308-ЭС18-9470 по делу N А32-42517/2015 отмечено, что, ввиду заинтересованности сторон мнимой сделки в сокрытии действительной цели сделки при установлении признаков мнимости повышается роль косвенных доказательств. Судебной оценке подлежат доводы: о несогласованности представленных доказательств в деталях; о противоречиях в доводах сторон здравому смыслу или обычно сложившейся практики хозяйственных взаимоотношений в той или иной сфере предпринимательской деятельности; об отсутствии убедительных пояснений разумности в действиях и решениях сторон сделки и т.п.

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 28.12.2016 N 305-ЭС16-13167 непредставление документов, свидетельствующих о совершении сделки, в первую очередь, ставит под сомнение сам факт ее существования. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества. Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или направленная на сохранение имущества у должника.

По смыслу приведенных разъяснений, взаимосвязанными могут быть признаны такие сделки, которыми опосредуется ряд хозяйственных операций, направленных на достижение одной общей (генеральной) экономической цели.

Установленные по делу фактические обстоятельства в их совокупности не позволяют квалифицировать оспариваемые действия как притворную или мнимую сделку.

Судом первой инстанции установлен первоначальный источник возникновения прав на спорное имущество.

Так, спорные квартира и земельные участки были приобретены супругами Глоцером Ф.Ю. и Глоцер О.И. в период с 2012 по 2014 годы по самостоятельным возмездным сделкам.

При этом, на этот момент у Глоцера Ю.А. отсутствовали признаки неплатежеспособности, а представленные доказательства не подтверждают финансирование данных приобретений за его счет.

Следовательно, имущество изначально не являлось активом должника, что исключает саму возможность его отчуждения должником и построения цепочки сделок по выводу именно его имущества.

Суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу об отсутствии доказательств злоупотребления правом по смыслу статей 10 и 168 ГК РФ.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом необходимо установить наличие умысла у всех ее участников на причинение вреда третьим лицам.

Как верно указал суд первой инстанции, в материалах дела отсутствуют доказательства совершения оспариваемых сделок исключительно с намерением причинить вред кредиторам.

Для признания сделки притворной по смыслу статьи 170 ГК РФ требуется установить порочность воли всех ее участников, то есть их общее намерение создать лишь видимость перехода прав, прикрывая иную, истинную волю.

Конкурсный кредитор таких доказательств суду не представил.

Напротив, материалы дела содержат достаточные доказательства реальности сделок и перехода прав собственника к Глоцер О.И.

Владение и пользование спорной квартирой подтверждается договором участия в долевом строительстве от 23.12.2013, выпиской из ЕГРН, выпиской из домовой книги, свидетельствующей о регистрации по месту жительства в данной квартире самой Глоцер О.И. и ее несовершеннолетних детей.

Факт осуществления собственником расходов на содержание и улучшение имущества подтвержден рядом договоров подряда на ремонтно-отделочные работы, заключенных в 2018 году, а также справкой ТСЖ об отсутствии задолженности по коммунальным и иным платежам.

При этом, заявителем в материалы дела не представлено доказательств сохранения Глоцером Ю.А. контроля над этим имуществом, получения им доходов от его использования или дачи обязательных указаний Глоцер О.И. в деле не имеется.

Брачный договор от 27.04.2016, являющийся предметом оспаривания, был нотариально удостоверен, что подтверждается ответом нотариуса.

Определение супругами договорного режима имущества, отличного от законного, само по себе не является злоупотреблением правом, а представляет собой реализацию предоставленной им Семейным кодексом Российской Федерации свободы.

Условия договора, по которым ликвидное имущество перешло к Глоцер О.И., могли быть обусловлены, в том числе, необходимостью обеспечения интересов несовершеннолетних детей, что в установленном законом порядке не опровергнуто кредитором.

Сам по себе факт заключения договора вскоре после введения в банке временной администрации, при отсутствии доказательств того, что супруги знали о будущих притязаниях кредиторов к Глоцеру Ю.А. или действовали по его указанию, не может служить безусловным доказательством притворности сделки.

Материалами дела подтверждено, что последующее отчуждение земельных участков Глоцер О.И. третьему лицу - Галлямову А.Н. по договору от 08.06.2021 также было возмездным, а согласованная цена соответствовала рыночной стоимости, определенной в отчете об оценке, представленном самим кредитором.

При этом, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции соответствующее ходатайство о назначении экспертизы для определения рыночной стоимости имущества заявителем не заявлялось.

Данная сделка окончательно вывела имущество из владения семьи и свидетельствует о реализации Глоцер О.И. правомочия распоряжения в обычном гражданском обороте.

Таким образом, суд первой инстанции правильно установил, что конкурсным кредитором не доказаны необходимые элементы состава для применения статьи 170 ГК РФ:

- отсутствует доказанная принадлежность имущества должнику на старте предполагаемой цепочки;

- не представлено доказательств сговора или порочной воли всех участников сделок;

- опровергнуты доводы о мнимости представлением доказательств реального владения, пользования и распоряжения имуществом Глоцер О.И.

Вывод суда об отсутствии оснований для признания оспариваемых сделок недействительными является правомерным и основан на всесторонней и полной оценке совокупности исследованных доказательств.

Суд первой инстанции, руководствуясь правовой позицией Верховного Суда РФ, также обоснованно указал, что для признания цепочки сделок притворной необходимо установить согласованность действий сторон, единый мотив, направленный на передачу прав от должника конечному приобретателю, и сохранение должником контроля над имуществом.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора такие доказательства представлены не были.

Установленная родственная связь (заинтересованность) сторон сделки сама по себе, как верно заключил суд, при отсутствии иных доказательств вреда, не является достаточным основанием для признания сделки недействительной.

Кроме того, в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции, ответчиками было заявлено о пропуске заявителем срока исковой давности по заявленным требованиям, как субъективного, так 3-летнего и 10-летнего срока.

Институт исковой давности имеет целью упорядочить гражданский оборот, создать определенность и устойчивость правовых связей, дисциплинировать их участников, способствовать соблюдению договоров, обеспечить своевременную защиту прав и интересов субъектов гражданских правоотношений, поскольку отсутствие разумных временных ограничений для принудительной защиты нарушенных гражданских прав приводило бы к ущемлению охраняемых законом прав и интересов ответчиков и третьих лиц, которые не всегда могли бы заранее учесть необходимость собирания и сохранения значимых для рассмотрения дела сведений и фактов; применение судом по заявлению стороны в споре исковой давности защищает участников гражданского оборота от необоснованных притязаний и одновременно побуждает их своевременно заботиться об осуществлении и защите своих прав (пункт 2 постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 N 3-П, определение Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2024 г. N 305-ЭС20-20127(20).

Применительно к заявленным по настоящему спору требованиям о признании сделки недействительной в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве течение срока исковой давности началось с того момента, когда правомочное лицо узнало или реально имело возможность узнать не только о самом факте совершения оспариваемых сделок, но и о том, что они являются притворными, в действительности совершены в целях вывода активов должника, что причинило вред его кредиторам, а также о том, что сделка была совершена аффилированными лицами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.12.2016 N 305-ЭС15-12239).

В силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ в редакции Федерального закона от ред. от 23.12.2003 N 182-ФЗ, действовавшей на момент совершения оспоренной сделки, срок исковой давности по требованию о применении последствий недействительности ничтожной сделки составляет десять лет со дня, когда началось ее исполнение.

При этом начало течения такого срока определялось не субъективным фактором (осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав), а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки независимо от того, кем предъявлен иск.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 69 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", положения Гражданского кодекса Российской Федерации об основаниях и последствиях недействительности сделок в редакции Закона N 100-ФЗ применяются к сделкам, совершенным после дня вступления его в силу, то есть после 01.09.2013 (пункт 6 статьи 3 Закона N 100-ФЗ).

Конституционный Суд Российской Федерации ранее указывал, что положение пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации является исключением из общего правила о начале течения срока исковой давности применительно к требованиям, связанным с недействительностью ничтожных сделок.

В соответствии с этой специальной нормой течение указанного срока по данным требованиям определяется не субъективным фактором - осведомленностью заинтересованного лица о нарушении его прав, а объективными обстоятельствами, характеризующими начало исполнения сделки.

Такое правовое регулирование обусловлено характером соответствующих сделок как ничтожных, которые недействительны с момента совершения - независимо от признания их таковыми судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ), а значит, не имеющими юридической силы и не создающими каких-либо прав и обязанностей как для сторон по сделке, так и для третьих лиц (определения от 08.04.2010 N 456-О-О и от 19.10.2010 N 1272-О-О).

Установление в законе общего срока исковой давности и специальных сроков исковой давности обусловлено необходимостью обеспечить стабильность отношений участников гражданского оборота.

Данная позиция сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в определениях от 24.10.2019 N 2798-О и от 30.01.2020 N 93-О.

Суд первой инстанции установил, что ООО КБ "БФГ-Кредит" с 02.11.2017 знало о том, что должник Глоцер Ю.А. причинил банку ущерб на 51 млрд. руб.

Повышенный стандарт осмотрительности и разумности обязывал банк, находящийся под управлением государственной корпорации, принять меры к поиску сделок должника и его ближайших родственников, что позволило бы обнаружить приобретение Глоцер Ольгой спорного имущества.

С учетом того, что с заявлением о признании сделки недействительной Банк обратился 27.12.2021, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске заявителем срока исковой давности.

Судебная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Доводы апелляционных жалоб, по существу направленные на переоценку этих доказательств, не опровергают выводов суда и не свидетельствуют о допущенных судом первой инстанции нарушениях норм материального или процессуального права.

При таких обстоятельствах оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при вынесении обжалуемого определения, апелляционным судом не установлено.

В соответствии с п. 1 ст. 270 АПК РФ, основаниями для изменения или отмены решения, определения арбитражного суда первой инстанции являются, неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела, недоказанность имеющих значение для дела обстоятельств, которые суд считал установленными, несоответствие выводов, изложенных в решении, определении обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

В силу изложенного суд апелляционной инстанции считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела и сделаны при правильном применении норм действующего законодательства.

Определение суда законно и обоснованно. Основания для отмены определения отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, являющихся безусловным основанием к отмене судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации,

Определение Арбитражного суда города Москвы от 07.10.2025 по делу N А40-39260/17 оставить без изменения, а апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.