Судебная коллегия по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции в составе

председательствующего Свиридова Д.В.

судей Асфандиярова М.Р., Парамзина С.В.

при секретаре Ч.

с участием

осужденного Г.А.И.

защитника - адвоката Терещенко А.И.

прокурора Осипова Р.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по кассационному представлению заместителя прокурора Республики Татарстан Махмудова З.Ш. и кассационной жалобе осужденного Г.А.И. на приговор Актанышского районного суда Республики Татарстан от 11 июня 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15 августа 2025 года.

Заслушав доклад судьи Свиридова Д.В., изложившего обстоятельства уголовного дела, содержание судебных решений, принятых по делу, доводы кассационного представления и кассационной жалобы, выступление прокурора, поддержавшего доводы кассационного представления, выступления осужденного и защитника, поддержавших доводы кассационной жалобы, судебная коллегия

11 июня 2025 года приговором Актанышского районного суда Республики Татарстан

Г.А.И. ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес> ФИО27 гражданин РФ, судимый:

- 17 апреля 2014 года Приволжским районным судом г. Казани Республики Татарстан по п. "а" ч. 3 ст. 132, ч. 2 ст. 162, ч. 2 ст. 325 УК РФ к 8 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

- 27 июня 2014 года Московским районным судом г. Казани Республики Татарстан по ч. 2 ст. 159 УК РФ к 1 году лишения свободы. На основании ч. 5 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем сложения с наказанием по приговору от 17 апреля 2014 года окончательно назначено наказание в виде 9 лет 6 месяцев лишения свободы с ограничением свободы на 1 год 6 месяцев.

Освободившийся 14 июля 2023 года по отбытии срока наказания в виде лишения свободы. Дополнительное наказание в виде ограничения свободы не отбыто;

осужден:

- ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК к 9 годам лишения свободы с ограничением свободы на 1 год;

- по ч. 2 ст. 167 УК РФ к 3 годам 6 месяцам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы на 1 год.

В соответствии с ч. 5 ст. 70 УК РФ по совокупности приговоров, к наказанию, назначенному по данному приговору частично присоединена неотбытая часть дополнительного наказания по приговору от 27 июня 2014 года и окончательно назначено наказание в виде 10 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с ограничением свободы 1 год 3 месяца.

В соответствии со ст. 53 УК РФ Г.А.И. установлены ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, в котором он будет проживать после освобождения из мест лишения свободы, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы. Также на Г.А.И. возложена обязанность два раз в месяц являться для регистрации в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы.

До вступления приговора в законную силу меру пресечения Г.А.И. в виде заключения под стражу оставлена без изменения.

Срок отбывания наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. "а" ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время содержания Г.А.И. под стражей в период с 2 октября 2023 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Взыскано с Г.А.И. в счет возмещения ущерба, причиненного преступлениями в пользу ФИО10 - 1 517 603 рубля, в пользу ФИО11, ФИО12, ФИО23 - по 383 462 рубля каждому.

15 августа 2025 года апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан вышеуказанный приговор суда первой инстанции от 11 июня 2025 года в отношении Г.А.И. оставлен без изменения.

Г.А.И. признан виновным в покушении на убийство двух лиц ФИО10 и ФИО20, совершенное общеопасным способом, а также в умышленном уничтожении чужого имущества, принадлежащего ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО23, совершенном путем поджога, повлекшем причинение значительного ущерба.

Преступления совершены Г.А.И. в период с 22 часов 30 минут ДД.ММ.ГГГГ по 0 часов 40 минут ДД.ММ.ГГГГ в <адрес> ФИО28 ФИО29 при обстоятельствах, указанных в приговоре.

В кассационном представлении заместитель прокурора Республики Татарстан выражает несогласие с данными судебными решениями в отношении Г.А.И. по следующим основаниям. Из приговора следует, что по ч. 3 ст. 30, п. "а", "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ суд назначил Г.А.И. дополнительное наказание в виде ограничения свободы, указав лишь его срок, но не установил ограничения и не возложил на осужденного обязанности, предусмотренные статьей 53 УК РФ. Следовательно, фактически суд наказание не назначил. Аналогичным образом поступил суд и при назначении наказания по совокупности преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ, а именно - указал срок ограничения свободы, но не привел содержание этого вида наказания. При этом суд возложил обязанность и установил ограничения Г.А.И. при назначении наказания на основании части 5 статьи 70 УК РФ, несмотря на то, что они не были установлены при назначении наказания за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п. "а", "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ. Между тем, поскольку по настоящему приговору предусмотренные статьей 53 УК РФ обязательные ограничения и обязанность Г.А.Н. не назначались, то они не могли быть назначены и по совокупности приговоров на основании части 5 статьи 70 УК РФ.

По мнению прокурора по делу допущено и иное нарушение закона.

Из части 2 статьи 49 УИК РФ следует, что при назначении ограничения свободы в качестве дополнительного вида наказания, а также при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы ограничением свободы срок ограничения свободы исчисляется со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения.

Как следует из материалов дела, приговором Московского районного суда г. Казани от 27 июня 2014 года Г.А.И. осужден по ч. 2 ст. 159 УК РФ, с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ, к окончательному наказанию в виде 9 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком в 1 год 6 месяцев.

От отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима Г.А.И. освобожден 14 июля 2023 года. По настоящему делу, завершившемуся приговором от 11 июня 2025 года, Г.А.И. 2 октября 2023 года задержан в порядке статей 91, 92 УПК РФ. Следовательно, назначенное приговором от 27 июня 2014 года дополнительное наказание в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы осужденный отбывал в период с 14 июля 2023 года до 2 октября 2023 года.

Из части 4 статьи 70 УК РФ следует, что окончательное наказание по совокупности приговоров должно быть больше как наказания, назначенного за вновь совершенное преступление, так и не отбытой части наказания по предыдущему приговору суда.

Между тем, суд назначил Г.А.И. по правилам части 5 статьи 70 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком в 1 год 3 месяца, что меньше по своему размеру чем не отбытая часть наказания в виде ограничения свободы по приговору от 27 июня 2014 года.

Допущенные нарушения закона не были устранены судом апелляционной инстанции по причине отсутствия процессуального повода - апелляционного представления государственного обвинителя. Вместе с тем, они являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

В кассационном представлении заместитель прокурора Республики Татарстан просит приговор Актанышского районного суда Республики Татарстан от 11 июня 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15 августа 2025 года в отношении Г.А.И. отменить, уголовное дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд первой инстанции в ином его составе.

В кассационной жалобе осужденный Г.А.И. также выражает несогласие с приговором от 11 июня 2025 года и апелляционным определением от 15 августа 2025 года по следующим основаниям. Считает, что отсутствуют доказательства его виновности в преступлениях, за которые его осудили. Считает, что суду следовало критически отнестись к показаниям потерпевшего ФИО10, которые он неоднократно менял. Утверждает, что умысла на убийство ФИО30 и ФИО31 у него не было, каких-либо угроз в их адрес он не высказывал, дверь снаружи не запирал, какой-либо вред данным потерпевшим не причинен. Считает, что показания потерпевших основаны на предположениях и поэтому являются недопустимыми доказательствами по делу. Полагает, что приговор содержит противоречивые выводы относительно субъективной стороны состава преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 105 УК РФ. Поводом для поджога дома явилось аморальное и противоправное поведение потерпевшего ФИО10 Ссылаясь на п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 января 1999 года N 1 (в редакции от 3 марта 2015 года) "О судебной практике по делам об убийстве" (ст. 105 УК РФ) указывает, что покушение на убийство возможно лишь с прямым умыслом. При изложенных обстоятельствах приговор на отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ и подлежит отмене. Также в кассационной жалобе выражает свою позицию по кассационному представлению прокурора, указывая, что частично не согласен с представлением. В кассационной жалобе просит приговор Актанышского районного суда Республики Татарстан от 11 июня 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15 августа 2025 года в отношении него изменить и вынести по ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ оправдательный приговор.

Заслушав участников судебного разбирательства, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы, изложенные в кассационном представлении и кассационной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Вопреки доводам кассационной жалобы вывод суда о виновности Г.А.И. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, подтверждается совокупностью доказательств, представленных стороной обвинения, в том числе показаниями потерпевших ФИО10, ФИО20, ФИО11, ФИО12, свидетелей обвинения ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, исследованными в судебном заседании и указанными в приговоре.

Из показаний потерпевшего ФИО21 следует, что <адрес>, расположенный в <адрес> ФИО32, принадлежал ему на праве собственности. В доме проживал также ФИО20 Вечером ДД.ММ.ГГГГ между ним и Г.А.И., который гостил у него, произошел конфликт, в результате которого, он выгнал последнего из дома, на что Г.А.И. стал ругаться и высказал в его адрес и в адрес ФИО20 угрозу убийством. Ночью его разбудил ФИО20, сказал, что горит дом. Они выбежали на улицу и начали тушить пожар, также увидели, что горит сарай.

Из показаний потерпевшего ФИО20 следует, что он проживал в доме у своего родственника ФИО21, у них гостил также Г.А.И. ДД.ММ.ГГГГ после совместного употребления спиртного между ФИО21 и Г.А.И. произошел конфликт, в ходе которого ФИО21 выкинул вещи Г.А.И. на улицу и выгнал его из дома. Затем уже вечером, примерно через 5 минут после того, как он выключил свет в доме и лег спать, он увидел, что их дом снаружи горит. Он разбудил ФИО21, и они выбежали на улицу. Второй очаг пожара был в сарае со стороны соседа ФИО11 Если бы он спал, то они оба погибли бы в пожаре. В результате у ФИО21 полностью сгорели бревенчатый одноэтажный дом с пристроем и навесом, три сарая, баня. Причиненный ему преступлением ущерб считает значительным.

Из показаний потерпевшего ФИО11 следует, что он является соседом ФИО33. ДД.ММ.ГГГГ он совместно с Г.А.И., ФИО20 употребляли водку. Примерно в 16 часов вечера он пошел к себе домой. Ночью их разбудил ФИО20, сказал, что пожар. Он тушил свое хозяйство, к соседям не заходил. Ранее с Г.А.И. не был знаком. В доме, по адресу ФИО34 д. ФИО35 он проживает вместе с матерью, она по делу проходит потерпевшей, из-за возраста явиться в судебное заседание для дачи показаний не может. Ее интересы по доверенности представляет он. Причиненный ущерб не возмещен и является для него и ФИО23 значительным.

Из показаний потерпевшего ФИО12 следует, что он проживает по адресу <адрес>, в ночь с 1 по 2 октября находился на работе, домой приехал около 10 утра и увидел, что произошел пожар. Причиненный преступлением ущерб, является для него значительным.

Из показаний свидетеля обвинения ФИО14 следует, что он состоит в должности начальника пожарно-спасательной части. ДД.ММ.ГГГГ на пульт дежурного поступило сообщение о горении дома в д. ФИО36. К моменту прибытия полностью горели дом под номером ФИО37, сараи, постройки и баня, а также сараи и баня соседнего участка. Учитывая, что по первичной информации горение началось с жилого дома, то сараи, баня и соседние сараи с баней, не могли загореться за короткие сроки, то есть распространение огня против ветра не могло быть, у него изначально сложилась версия о возможном поджоге. В случае, если бы находящиеся в доме люди вовремя не заметили горение или чуть задержались, то их жизни угрожала бы опасность и могла наступить смерть в результате задымления в доме или полного горения дома.

Из показаний свидетеля обвинения - ФИО38 ФИО40 ФИО41 отдела надзорной деятельности и профилактической работы ФИО42 России по ФИО43 ФИО44 следует что, по прибытии на место происшествия им было установлено не менее двух очагов возгорания. Наличие двух очагов пожара свидетельствует об умысле максимально быстро поджечь дом и строения, создав условия для интенсивного горения. Если бы ФИО22 и ФИО20 к моменту возникновения пожара спали, то оба могли погибнуть.

Показания вышеуказанных участников судебного разбирательства, в том числе потерпевших последовательны, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу, и обоснованно приняты судом как достоверные. У суда нет оснований не доверять показаниям данных лиц.

Каких-либо сведений о заинтересованности в исходе уголовного дела данных лиц, в том числе при даче показаний, оснований для оговора Г.А.И., противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, не установлено.

Кроме того, виновность Г.А.И. в совершении данных преступлений объективно подтверждается заключениями экспертов, протоколами следственных действий и иными документами, приобщенными к уголовному делу в качестве доказательств, в том числе:

- телефонным сообщение от ДД.ММ.ГГГГ в дежурную часть ОМВД России по <адрес> поступило сообщение о том, что горит <адрес> д. <адрес> ФИО45,

- заявлением ФИО21 и протоколом принятия устного заявления от ФИО11 в полицию с сообщениями об умышленном поджоге дома;

- протоколом осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому произведен осмотр места пожара - домовладение N по <адрес> д. <адрес> ФИО46 ФИО47 и домовладения N по <адрес> д. <адрес> ФИО48 ФИО49;

- выпиской из Единого государственного реестра недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>, ФИО50 ФИО51 ФИО52, д. ФИО53, <адрес>, принадлежат на праве общей долевой собственности ФИО11, ФИО12, ФИО23;

- выпиской из Единого государственного реестра недвижимости от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому земельный участок и жилой дом, расположенные по адресу: <адрес>, ФИО54, д. ФИО55, <адрес>, принадлежат ФИО21; копия технического паспорта домовладения;

- сведениями из межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы N по <адрес> о средмесячном доходе ФИО21, ФИО11, ФИО12, ФИО23; справкой из ФИО56 фонда России от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО23 является ежемесячным получателем страховой пенсии по старости в размере 21 825 руб. 30 коп., и получателем компенсационной выплаты лицам, осуществляющим уход за нетрудоспособными гражданами в размере 1 200 рублей;

- протоколом проверки показаний на месте подозреваемого Г.А.И. от ДД.ММ.ГГГГ;

- протоколом осмотра предметов и документов, приобщенных к уголовному делу в качестве вещественных доказательств;

- заключением эксперта N от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому в ходе проведенного исследования характерных следов аварийного режима работы, в том числе короткого замыкания не обнаружено;

- заключением эксперта N-г/ФИО59 от ДД.ММ.ГГГГ, о рыночной стоимости ущерба объекту недвижимости расположенного по адресу: <адрес>, д. ФИО57, <адрес> по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ;

- заключением эксперта N-г/ФИО60 от ДД.ММ.ГГГГ о рыночной стоимости ущерба объекту недвижимости, расположенного по адресу: <адрес>, д. ФИО58, <адрес> по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ;

Судебные экспертизы по данному уголовному делу назначены в соответствии со ст. 195 УПК РФ. Заключения экспертов получены в соответствии с положениями ст. 204 УПК РФ, оснований для признания заключений экспертов недопустимыми доказательствами не имелось. Давая оценку заключениям проведенных по делу судебных экспертиз, суд пришел к выводу об обоснованности выводов экспертов, поскольку экспертные исследования проведены компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в области экспертных исследований. Выводы экспертов мотивированы, научно обоснованы, объективно подтверждены исследованными в судебном заседании доказательствами, оснований полагать о наличии у экспертов личной заинтересованности в исходе уголовного дела и необоснованности выводов экспертных заключений у суда не имелось.

Все приведенные в приговоре суда доказательства виновности Г.А.И. в совершении данных преступлений были проверены судом в соответствии с требованиями ст. 87 УПК РФ и оценены с учетом правил, предусмотренных ст. 88 УПК РФ, с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Вопреки доводам кассационной жалобы, выводы суда в части оценки доказательств мотивированы и основаны на законе. Судом дана верная оценка доказательствам, представленным сторонами, и обоснованно указано, почему суд принял одни доказательства и отверг другие, в том числе дав надлежащую оценку показаниям подсудимого Г.А.И.

Показания подсудимого Г.А.И., в которых он отрицает свою вину в совершении данных преступлений, указывая об отсутствии умысла на убийство ФИО21 и ФИО20, суд верно расценил, как способ юридической защиты подсудимого с целью избежать уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Преступления совершены в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда, описательно-мотивировочная часть которого, согласно требованиям статьи 307 УПК РФ, содержит описание преступных деяний, признанных судом доказанными, с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений. Доводы кассационной жалобы в данной части являются необоснованными.

Обстоятельства, при которых Г.А.И. совершил преступления, и которые, в соответствии со ст. 73 УПК РФ, подлежали доказыванию, установлены судом.

Таким образом, вывод суда о виновности осужденного Г.А.И. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105, ч. 2 ст. 167 УК РФ, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, приведенных в приговоре. Доводы кассационной жалобы в этой части не состоятельны.

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов N от ДД.ММ.ГГГГ и материалов дела, касающихся личности Г.А.И., обстоятельств совершения им данных преступлений, суд обоснованно признал его вменяемыми в отношении инкриминированных ему деяний.

Все ходатайства, заявленные сторонами, в том числе стороной защиты (о признании ряда доказательств недопустимыми и иные ходатайства) в ходе судебных заседаний были рассмотрены и обоснованно разрешены судом в соответствии с требованиями закона.

Нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе права ФИО1 на защиту и на справедливое судебное разбирательство, не усматривается. Как следует из протокола судебного заседания, дело рассмотрено судом с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, в условиях, обеспечивающих исполнение сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав в соответствии с принципами состязательности и равноправия сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ. Сторонам в процессе были предоставлены равные возможности и права по предоставлению доказательств. Суд не ограничил прав участников процесса по исследованию и представлению доказательств. Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении прав участников процесса, в том числе и связанных с реализацией права подсудимого на защиту, не установлено.

Судом дана верная квалификация преступлениям, совершенным ФИО1:

- по ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ, как покушение на убийство, то есть покушение на умышленное причинение смерти двум лицам, совершенное общеопасным способом.

- по ч. 2 ст. 167 УК РФ, как умышленное уничтожение чужого имущества, повлекшее причинение значительного ущерба, совершенное путем поджога.

Доводы кассационной жалобы об отсутствии умысла у Г.А.И. на причинение смерти вышеуказанным потерпевшим, не состоятельны. Вопреки доводам кассационной жалобы, совокупность обстоятельств совершения преступления, в частности, взаимоотношения потерпевших ФИО21, ФИО20 и осужденного, предшествующие содеянному (перед данным преступлением угрожал потерпевшим убийством), избранный им способ совершения преступления и поведение во время преступления (преступление совершено путем поджога жилого дома, учитывая направление ветра, поджог в совершен в нескольких местах, в ночное время, когда потерпевшие легли спать, учитывая состояние алкогольного опьянения потерпевших, в результате интенсивного горения дом сгорел полностью за непродолжительный период времени), все эти обстоятельства свидетельствуют о наличии у Г.А.И. умысла на причинение смерти данным лицам. Однако умышленные действия Г.А.И., непосредственно направленные на совершение убийства вышеуказанных потерпевших не были доведены до конца по независящим от него обстоятельствам, поскольку потерпевшие своевременно обнаружили пожар и выбрались из горящего дома на улицу, в связи с чем остались живы.

Кроме того, из показаний дознавателя межрайонного отдела надзорной деятельности и профилактической работы ФИО61 России по <адрес> ФИО15, следует, что наличие двух очагов пожара свидетельствует об умысле максимально быстро поджечь дом и строения, создав условия для интенсивного горения. Если бы ФИО22 и ФИО20 к моменту возникновения пожара спали, то оба могли погибнуть.

Из показаний начальника пожарно-спасательной части ФИО14 следует, что если бы находящиеся в доме люди вовремя не заметили горение или чуть задержались, то их жизни угрожала бы опасность и могла наступить смерть в результате задымления в доме или полного горения дома.

Квалифицирующий признак, преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ, как совершенный общеопасным способом также нашел свое подтверждение в судебном заседании. Учитывая способ покушения на убийство путем поджога частного дома и прилегающей постройки в населенном пункте с частными домовладениями, с учетом возможности распространения огня на рядом стоящие жилые дома (что в итоге и произошло), обоснованно расценен судом как общеопасный.

Умыслом Г.А.И., охватывалось не только наличие реальной опасности для конкретных лиц ФИО21 и ФИО20, но и для неопределенного круга лиц (соседей, прохожих и т.д.), которые в тот момент могли оказаться в радиусе действия пожара и продуктов горения.

Также суд верно квалифицировал преступление, совершенное Г.А.И. по ч. 2 ст. 167 УК РФ.

В соответствии с п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 05 июня 2002 года N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем" при решении вопроса о том, причинен ли значительный ущерб собственнику или иному владельцу имущества, следует исходить из стоимости уничтоженного имущества или стоимости восстановления поврежденного имущества, значимости этого имущества для потерпевшего, например в зависимости от рода его деятельности и материального положения либо финансово-экономического состояния юридического лица, являвшегося собственником или иным владельцем уничтоженного либо поврежденного имущества.

Признак данного преступления, как совершенный с причинением значительного ущерба, также нашел свое подтверждение в суде. Судом с учетом имущественного положения потерпевших ФИО24, ФИО23, ФИО11 и ФИО12, их дохода, стоимости сгоревших построек и имущества, его значимости для потерпевших и иных обстоятельств дела, суды первой и апелляционной инстанции верно пришли к выводу, что причиненный потерпевшим ФИО24, ФИО23, ФИО11 и ФИО12, ущерб является для каждого из них значительным.

Выводы суда в части квалификации преступлений подробно и правильно мотивированы в приговоре и апелляционном определении, оснований не согласиться с данными выводами у суда кассационной инстанции не имеется.

При назначении наказания суд качестве обстоятельства, смягчающего наказание Г.А.И., верно признал явку с повинной (п. "и" ч. 1 ст. 61 УК РФ); оказание помощи потерпевшим непосредственно после совершения преступления (п. "к" ч. 1 ст. 61 УК РФ).

В соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ, судом правильно учтено в качестве обстоятельств, смягчающих наказание, то что Г.А.И. признал вину, раскалялся в содеянном, учтено состояние здоровья подсудимого и его родственников, наличие заболеваний.

При характеристике личности подсудимого, судом принято во внимание, что Г.А.И. характеризуется удовлетворительно, на учете у психиатра и нарколога не состоит.

Вместе с тем суд обоснованно учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, в том числе и то, что Г.А.И. совершил покушение на умышленное особо тяжкое преступление против жизни и здоровья и преступление средней тяжести против собственности.

Суд также правильно признал рецидив преступлений, обстоятельством, отягчающим наказание, предусмотренным п. "а" ч. 1 ст. 63 УК РФ, и назначил наказание с учетом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, не усмотрев оснований для применения положений ч. 3 ст. 68 УК РФ, мотивируя свое решение.

При наличии обстоятельства, отягчающего наказание, суд не применил положения ч. 1 ст. 62 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновного, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений, и иных оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, не усматривается.

При назначении наказания за покушение на преступление судом верно применены положения ч. 3 ст. 66 УК РФ.

С учетом фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности, учитывая совокупность других исследованных судом обстоятельств, суд верно не усмотрел оснований для применения ч. 6 ст. 15, ч. 1 ст. 62, ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК РФ.

Вид исправительного учреждения для отбывания Г.А.И. наказания в виде лишения свободы, так же правильно определен судом в соответствии с п. "в" ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Вместе с тем судебные решения подлежат изменению по следующим основаниям.

Согласно пунктов 4 и 5 части 1 статьи 308 УПК РФ, в резолютивной части приговора должны быть указаны вид и размер наказания, назначенного подсудимому за каждое преступление, в совершении которого он признан виновным, и окончательная мера наказания, подлежащая отбытию на основании статей 69 - 72 УК РФ, ограничения и обязанности, которые устанавливаются таким образом, чтобы не возникало никаких сомнений при его исполнении.

Исходя из положений статьи 53 УК РФ, ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному определенных ограничений и возложении обязанности, которые он должен соблюдать и выполнять в установленный срок.

Из приговора следует, что по ч. 3 ст. 30, п. "а", "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ суд назначил Г.А.И. дополнительное наказание в виде ограничения свободы указав лишь его срок, но не установил ограничения и не возложил на осужденного обязанности, предусмотренные статьей 53 УК РФ. То есть фактически суд дополнительное наказание не назначил.

Аналогичным образом поступил суд и при назначении наказания по совокупности преступлений на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ, а именно - указал срок ограничения свободы, но не привел содержание этого вида наказания.

При этом суд возложил обязанность и установил ограничения Г.А.И. только при назначении наказания на основании части 5 статьи 70 УК РФ, несмотря на то, что они не были установлены при назначении наказания за преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 30, п. "а", "е" ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Между тем, поскольку по настоящему приговору предусмотренные статьей 53 УК РФ обязательные ограничения и обязанность Г.А.Н. не назначались, то они не могли быть назначены и по совокупности приговоров на основании части 5 статьи 70 УК РФ.

Также по делу допущено и иное нарушение закона.

Из части 2 статьи 49 УИК РФ следует, что при назначении ограничения свободы в качестве дополнительного вида наказания, а также при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы ограничением свободы срок ограничения свободы исчисляется со дня освобождения осужденного из исправительного учреждения.

Как следует из материалов дела, приговором Московского районного суда г. Казани от 27 июня 2014 года Г.А.И. осужден по ч. 2 ст. 159 УК РФ, с применением ч. 5 ст. 69 УК РФ, к окончательному наказанию в виде 9 лет 6 месяцев лишения свободы в исправительной колонии строгого режима с ограничением свободы сроком в 1 год 6 месяцев.

От отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии строгого режима Г.А.И. освобожден 14 июля 2023 года. По настоящему делу, завершившемуся приговором от 11 июня 2025 года, Г.А.И. 2 октября 2023 года задержан в порядке статей 91, 92 УПК РФ.

Таким образом, назначенное приговором от 27 июня 2014 года дополнительное наказание в виде 1 года 6 месяцев ограничения свободы осужденный отбывал в период с 14 июля 2023 года до 2 октября 2023 года.

Из части 4 статьи 70 УК РФ следует, что окончательное наказание по совокупности приговоров должно быть больше как наказания, назначенного за вновь совершенное преступление, так и не отбытой части наказания по предыдущему приговору суда.

Между тем, суд назначил Г.А.И. по правилам части 5 статьи 70 УК РФ дополнительное наказание в виде ограничения свободы сроком в 1 год 3 месяца, что меньше по своему размеру чем не отбытая часть наказания в виде ограничения свободы по приговору от 27 июня 2014 года (не отбытая часть превышает 1 год 3 месяца).

Допущенные нарушения закона не были устранены судом апелляционной инстанции по причине отсутствия процессуального повода - апелляционного представления государственного обвинителя. Вместе с тем, они являются существенными, повлиявшими на исход дела, искажают саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия.

Таким образом, суд кассационной инстанции приходит к выводу, что судом первой инстанции, действительно, допущена ошибка при применении положений ст. 53, ч. 5 ст. 70 УК РФ, однако данная ошибка не влечет полную отмену судебных решений, как об этом просит прокурор в кассационном представлении.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, неоднократно изложенной в его решениях, "институциональные и процедурные условия пересмотра ошибочных судебных актов во всяком случае должны отвечать требованиям процессуальной эффективности, экономии в использовании средств судебной защиты, прозрачности осуществления правосудия, исключать возможность затягивания или необоснованного возобновления судебного разбирательства и тем самым обеспечивать справедливость судебного решения и вместе с тем - правовую определенность, включая признание законной силы судебных решений, их неопровержимости, без чего недостижим баланс публично-правовых и частноправовых интересов".

Принцип правовой определенности и стабильности судебного решения является одним из основных аспектов верховенства права и элементом права на справедливое разбирательство дела судом. Отступление от этого принципа оправданы, только когда являются обязательными в силу обстоятельств существенного и непреодолимого характера.

Суд кассационной инстанции учитывает, что судебное производство по данному уголовному делу длится с 27 декабря 2023 года (т. 3 л.д. 155), то есть около двух лет.

Обвинительный приговор суда первой инстанции от 31 мая 2024 года в отношении Г.А.И. уже отменялся судом кассационной инстанции 19 марта 2025 года в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона и уголовное дело возвращалось на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

При этом, при постановлении приговора от 31 мая 2024 года судом было допущено аналогичное нарушение закона при назначении наказания и сторона обвинения также не указывала на данную ошибку.

После чего уголовное дело повторно поступило в суд первой инстанции, рассматривалось по существу, вновь проводилось судебное следствие, исследовались доказательства, были вызваны и допрошены участники судопроизводства и 11 июня 2025 года в отношении Г.А.И. постановлен данный обвинительный приговор.

Оценка законности, обоснованности и справедливости данного приговора от 11 июня 2025 года была предметом рассмотрения в суде апелляционной инстанции по результатам которого 15 августа 2025 года вынесено апелляционное определение.

Однако данные нарушения закона также не были устранены судом апелляционной инстанции.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции приходит к выводу, что отмена судебных решений, и направление уголовного дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции приведет к затягиванию судопроизводства по делу и повлечет ущерб интересам участников уголовного судопроизводства и нарушит принцип правовой определенности, стабильности и справедливости судебного решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 401.13 - 401.16 УПК РФ, судебная коллегия

приговор Актанышского районного суда Республики Татарстан от 11 июня 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 15 августа 2025 года в отношении Г.А.И. изменить.

Исключить назначенное Г.А.И. по ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ и назначенное в соответствии с ч. 2 ст. 69 УК РФ, дополнительное наказание в виде 1 года ограничения свободы.

Исключить указание на назначение окончательного наказания с применением ст. 70 УК РФ, путем частичного присоединения не отбытой части наказания по приговору от 27 июня 2014 года.

Г.А.И. считать осужденным на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, п. "а, е" ч. 2 ст. 105 УК РФ и ч. 2 ст. 167 УК РФ путем частичного сложения наказаний к 10 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В остальной части приговор от 11 июня 2025 года и апелляционное определение от 15 августа 2025 года в отношении Г.А.И. оставить без изменений.

Уголовное дело в части рассмотрения вопроса об исполнении приговора при наличии других неисполненных приговоров, если это не решено в последнем по времени приговоре в соответствии со ст. 70 УК РФ направить в Актанышский районный суд Республики Татарстан на новое рассмотрение в порядке, предусмотренном главой 47 УПК РФ.

Определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации по правилам главы 47.1 УПК РФ.