Апелляционное определение в окончательной форме изготовлено 8 сентября 2025 года

Судебная коллегия по гражданским делам Свердловского областного суда в составе:

Председательствующего Колесниковой О.Г.,

судей Мурашовой Ж.А.,

Редозубовой Т.Л.

с участием прокурора Беловой К.С.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Евстафьевой М.М.

рассмотрела в открытом судебном заседании в порядке апелляционного производства гражданское дело по иску Ж.Н. к Федеральной службе судебных приставов, Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области, руководителю Главного управления Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области С.А.Х. о восстановлении на работе, оплате времени вынужденного прогула, взыскании премий, признании незаконной характеристики

по апелляционной жалобе истца на решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 28 апреля 2025 года.

Заслушав доклад судьи Редозубовой Т.Л., объяснения представителя ответчиков К. (доверенности от 17 апреля 2025 года, 19 декабря 2024 года), возражавшей относительно доводов апелляционной жалобы, заключение прокурора о законности и обоснованности решения суда, судебная коллегия

Ж.Н. обратился с иском к Федеральной службе судебных приставов, Главному управлению Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области, руководителю Главного управления Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области С.А.Х. о защите служебных прав.

В обоснование иска указал, что в соответствии с приказом Федеральной службы судебных приставов от 20 июля 2021 года N 4055-лс с 02 августа 2021 года был назначен инспектором отдела собственной безопасности ГУ ФССП России по Свердловской области. Одновременно между ним и ГУ ФССП России по Свердловской области был заключен контракт о прохождении службы в органах принудительного исполнения РФ на срок 5 лет (до 01 августа 2026 года).

На основании приказа Федеральной службы судебных приставов от 13 января 2025 года служебные отношения прекращены в связи с расторжением контракта по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

Истец полагал данный приказ незаконным, поскольку увольнение носило вынужденный характер. В рапорте об увольнении истцом отражено, что причиной принятия решения об увольнении из органов принудительного исполнения послужило оказание на истца в период с 13 февраля 2024 года по 26 декабря 2024 года руководителем Главного управления-главного судебного пристава Свердловской области С.А.Х. и его заместителем ПДН психологического и административного давления в целях его увольнения по собственному желанию. Данное давление было связано с отказом осуществлять согласования в отсутствие на то законных оснований руководителем С.А.В. выездов в туристических целях за пределы Российской Федерации, обнаружения и письменной фиксации истцом в ходе служебной проверки многочисленных нарушений законодательства Российской Федерации должностными лицами аппарата и структурных подразделений Главного управления, создания начальником отдела собственной безопасности Главного управления СДН условий, препятствующих нормальному исполнению служебных обязанностей и высказывание в устной форме угроз необоснованного привлечения к дисциплинарной ответственности (в том числе, за незначительные нарушения). 18 марта 2024 года вышеуказанными лицами в отношении истца была инициирована служебная проверка при наличии осведомленности об отсутствии правовых оснований для привлечения истца к дисциплинарной ответственности.

Кроме того, руководителем Главного управления-главного судебного пристава Свердловской области С.А.Х., начальником отдела собственной безопасности Главного управления СДН и его заместителем ПДН умышленно в период 2024 года занижались разовые премии.

При этом с 09 декабря 2024 года по 20 декабря 2024 года истец был освобожден от выполнения служебных обязанностей по причине временной нетрудоспособности. 24 декабря 2024 года сотрудниками отдела информатизации и обеспечения информационной безопасности Главного управления истцу сообщено, что по указанию начальника отдела собственной безопасности Главного управления СДН права доступа к подготовке регистрации, регистрации к просмотру исходящих документов в АИС ФССП России у истца по неустановленной причине были исключены из функционала АИС ФССП России и соответствующие действия ему недоступны. Такими образом, у истца с 23 декабря 2024 года по 15 января 2025 года отсутствовала возможность полноценного исполнения служебных обязанностей, связанных с его самостоятельной подготовкой к регистрации и просмотру в АИС ФССП России документов, находящихся у него на исполнении и подписанных уполномоченными должностными лицами Главного управления.

Одновременно истец полагал, что ему недоплачивались разовые премии за апрель, июнь, октябрь, декабрь 2024 года.

28 ноября 2024 года и 29 декабря 2024 года в ходе ознакомления с информацией, размещенной на ведомственном портале ФССП России истцу стало известно, что Главным судебным приставом Свердловской области С.А.Х. по неустановленной причине определялись к выплате сниженные размеры разовых премий, предусмотренных ч. 17 ст. 2 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" за успешное выполнение особо сложных и важных задач.

Истец выразил несогласие с выданной в отношении него характеристикой от 16 января 2025 года, подписанной Главным судебным приставом Свердловской области С.А.Х., поскольку содержание данной характеристики содержит оценку личностных и деловых качеств истца, не соответствующую действительности, преследует цель опорочить его честь и достоинство, принизить уровень профессиональных навыков путем распространения заведомо недостоверных сведений.

На основании изложенного истец просил признать увольнение его из органов принудительного исполнения на основании приказа Федеральной службы судебных приставов от 13 января 2025 года по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" незаконным, восстановить в прежней должности; взыскать недополученное денежное довольствие за время вынужденного прогула; взыскать компенсацию морального вреда в размере 110 500 руб.; признать характеристику, подписанную руководителем Главного управления С.А.Х. от 16 января 2025 года (исх. 66909/25/3938) в отношении истца незаконной и не соответствующей действительности; признать незаконным снижение и утверждение руководителем Главного управления С.А.Х. размеров разовых премий в отношении истца в апреле, июле, октябре и декабре 2024 года, предусмотренных пунктом 7 Порядка выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации (утв. Приказом ФССП России от 17 января 2020 года N 103), взыскать неполученную денежную сумму разовых премий в размере 110500 руб.

В судебном заседании истец исковые требования поддержал.

Представитель ответчиков К. исковые требования не признала, в их удовлетворении просила отказать.

Ссылалась на законность и обоснованность увольнения истца в соответствии с приказом Федеральной службы судебных приставов от 13 января 2025 года, которым служебные отношения прекращены в связи с расторжением контракта по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации". В период службы на истца не оказывалось административное, психологическое давление, взаимоотношение с ним выстраивались на деловой основе, являлись равноправными. Проводимая в отношении истца служебная проверка не может быть расценена как принуждение работника к увольнению, поскольку данная служебная проверка не явилась основанием к увольнению. Указала, что все действия истца, имеющего специальные познания не только в области юриспруденции, но и в области трудового законодательства, последовательно указывали на его однозначное намерение расторгнуть служебные отношения. Относительно требований о взыскании премий указала, что данные выплаты не носят гарантированного характера, сумма премии сотрудникам определяется руководителем исходя из показателей эффективности исполнения служебных обязанностей.

Решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 28 апреля 2025 года в удовлетворении исковых требований Ж.О. отказано.

С таким решением не согласился истец, в апелляционной жалобе (дополнений к ней) просит решение суда отменить, принять по делу новое решение, которым заявленные исковые требования удовлетворить

Ссылается на нарушение исковых требований норм материального и процессуального права, несоответствие выводов суда обстоятельствам дела. Указывает, что суд ошибочно положил в основу своего решения вывод о том, что волеизъявление истцы, выраженное в подаче рапорта об увольнении от 26 декабря 2024 года, в полной мере соответствовало воле последнего, направленной на прекращение служебных правоотношений. Суд дал неверную юридическую оценку отметке истца "Не согласен" на уведомлении об увольнении от 9 января 2025 года и его устные заявления в процессе ознакомления с данным уведомлением. Суд сделал ошибочный вывод о том, что сдача имущества истцом подтверждает добровольность своего увольнения. Выражает несогласие с выводом суда о том, что истец не воспользовался правом, предусмотренным ч. 2 ст. 83 Закона N 328-ФЗ на отзыв рапорта об увольнении. Основанный в нарушение ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ вывод суда первой инстанции о том, что показания допрошенных в ходе судебного разбирательства сотрудников ГУ ФССП России по Свердловской области в качестве свидетелей подтверждают отсутствие конфликта между сторонами, а решение об увольнении было принято истцом добровольно, является результатом неполного и одностороннего исследования доказательств. Не обоснован вывод суда о том, что ограничение работы истца в базе ПК АИС ФССП явилось перераспределением обязанностей и не свидетельствует о дискриминации. Выводы суда о законности снижения размера премии являются ошибочными, поскольку противоречат как локальным нормативным актам ответчика, так и обязательным для применения разъяснениям высших судебных инстанций. Суд допустил ошибку в оценке доказательств, в частности, служебной характеристики от 16 января 2025 года, отнесясь к ее содержанию формально. Решение суда вынесено в условиях процессуального неравенства, созданного умышленными действиями ответчика по сокрытию юридически значимой информации, суд систематически отказывал в содействии по сбору истцом доказательств.

Возражений на апелляционную жалобу не представлено.

В заседание судебной коллегии истец, Главный судебный пристав Свердловской области С.А.Х. не явились, о месте и времени апелляционного рассмотрения дела (с учетом объявленного перерыва 27 августа 2025 года) извещались заблаговременно и надлежащим образом: истец - путем телефонограммы 13 августа 2025 года, ответчик - уведомлением посредством электронной почты. Кроме того, извещение участников по делу осуществлено путем размещения соответствующей информации на официальном интернет-сайте Свердловского областного суда (с учетом положений ч. 2.1 ст. 113 Гражданского процессуального кодекса РФ, разъяснений в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 декабря 2017 года N 57 "О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов").

О причинах неявки в судебное заседание стороны не уведомили, ходатайств, препятствующих рассмотрению дела, не заявили.

Заслушав объяснения представителя ответчиков, заключение прокурора, проверив законность и обоснованность судебного решения в пределах доводов апелляционной жалобы, в соответствии с ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия не находит правовых оснований для отмены либо изменения решения суда, который правильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, верно применил нормы материального права, регулирующие возникшие правоотношения, на основании исследования и оценки имеющихся в деле доказательств в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации сделал обоснованный вывод об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований.

Правоотношения, связанные с поступлением на службу в органы принудительного исполнения, ее прохождением и прекращением, а также с определением правового положения (статуса) сотрудника, регламентированы Федеральным законом от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (далее - Федеральный закон от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ).

В силу части 2 статьи 2 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ правоотношения, связанные с поступлением на федеральную государственную гражданскую службу (далее - гражданская служба) в органы принудительного исполнения, прохождением и прекращением такой службы, регулируются законодательством Российской Федерации о государственной гражданской службе Российской Федерации, а трудовые отношения - трудовым законодательством.

В соответствии с ч. 1 ст. 3 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ регулирование правоотношений, связанных со службой в органах принудительного исполнения, осуществляется в соответствии с: Конституцией Российской Федерации; федеральными конституционными законами; настоящим Федеральным законом; Федеральным законом от 21 июля 1997 года N 118-ФЗ "Об органах принудительного исполнения Российской Федерации", Федеральным законом от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", Федеральным законом от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" и другими федеральными законами, регламентирующими правоотношения, связанные со службой в органах принудительного исполнения; нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации; нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации; нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти, осуществляющего функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере обеспечения установленного порядка деятельности судов и исполнения судебных актов и актов других органов; нормативными правовыми актами федерального органа принудительного исполнения в случаях, установленных настоящим Федеральным законом, иными федеральными законами, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации.

В соответствии с ч. 2 ст. 3 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ в случаях, не урегулированных нормативными правовыми актами Российской Федерации, указанными в части 1 статьи 3 ФЗ N 328-ФЗ, к правоотношениям, связанным со службой в органах принудительного исполнения, применяются нормы трудового законодательства.

Зачисление сотрудника в распоряжение органа принудительного исполнения допускается в случаях, предусмотренных частью 10 статьи 34 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ.

Пунктом 2 части 2 статьи 80 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ установлено, что контракт может быть расторгнут, а сотрудник может быть уволен со службы в органах принудительного исполнения по инициативе сотрудника.

Частью 4 статьи 80 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ предусмотрено, что расторжение контракта по основанию, предусмотренному, в том числе, пунктом 2 части 2 статьи 80 Федерального закона N 328-ФЗ, осуществляется по инициативе сотрудника органов принудительного исполнения.

В соответствии с ч. 1 ст. 83 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ сотрудник имеет право расторгнуть контракт и уволиться со службы в органах принудительного исполнения по собственной инициативе до истечения срока действия контракта, подав в установленном порядке рапорт об этом за один месяц до даты увольнения.

В силу ч. 2 ст. 83 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ до истечения срока предупреждения о расторжении контракта и об увольнении со службы в органах принудительного исполнения сотрудник вправе в любое время в письменной форме отозвать свой рапорт. В этом случае контракт с сотрудником не расторгается и увольнение со службы не производится, если на замещаемую этим сотрудником должность в органах принудительного исполнения не приглашен другой сотрудник или гражданин и (или) имеются законные основания для отказа такому сотруднику или гражданину в назначении на данную должность.

В Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2023), утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 19 июля 2023 года, разъяснено, что федеральный законодатель создал правовой механизм, обеспечивающий реализацию права граждан на свободное распоряжение своими способностями к труду, который предусматривает, в том числе, возможность работника беспрепятственно в любое время уволиться по собственной инициативе, подав работодателю соответствующее заявление, основанное на добровольном волеизъявлении, предупредив об увольнении работодателя не позднее чем за две недели, если иной срок не установлен ТК РФ или иным федеральным законом, а также предоставляет возможность сторонам трудового договора достичь соглашения о дате увольнения, определив ее иначе, чем предусмотрено законом. Для защиты интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении за работником закреплено право отозвать свое заявление до истечения срока предупреждения об увольнении (если только на его место не приглашен в письменной форме другой работник, которому не может быть отказано в заключении трудового договора.

Таким образом, с учетом приводимых сторонами доводам и возражениям обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора данного спора о расторжении контракта по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления сотрудника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию, были ли действия истца при подаче рапорта об увольнении добровольными и осознанными, понимались ли истцом последствия написания такого рапорта.

Оценивая представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд пришел к обоснованному выводу о законности увольнения истца, установив наличие его волеизъявления на расторжение служебного контракта по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

Как установлено судом и следует из материалов дела, приказом директора ФССП России N 4055-ЛС от 20 июля 2021 года Ж.О. со 02 августа 2021 года назначен в ОСБ Управления на должность инспектора, с установлением первого специального звания старший лейтенант внутренней службы

На основании данного приказа между Ж.Н. и Управлением 02 августа 2021 года заключен контракт о прохождении службы в органах принудительного исполнения Российской Федерации по должности инспектора ОСБ Управления на срок 5 лет (т. 1, л. д. 31 - 33) 62, 63).

Права и должностные обязанности Ж.О. регламентированы контрактом и должностной инструкцией от 02 августа 2021 года, с которой он был ознакомлен под подпись 02 августа 2025 года.

26 декабря 2024 года истец обратился с рапортом к Директору Федеральной службы судебных приставов по Свердловской области-главному судебному приставу Российской Федерации А. с рапортом о расторжении контракта в соответствии с п. 2 ч. 2 ст. 80 и ст. 83 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" (т. 1, л. д. 37).

В данном рапорте истец указал, что не возражает в порядке, предусмотренном ч. 4 ст. 83 данного Закона N 328-ФЗ расторгнуть с ним контракт и уволить его со службы в органах принудительного исполнения до истечения срока предупреждения о расторжении контракта и об увольнении со службы; обязался выполнить незамедлительно требования, предусмотренные ч. 7 ст. 88 Закона N 328-ФЗ после соответствующего уведомления со стороны должностных лиц ГУ ФССП России по Свердловской области.

Одновременно в указанном рапорте истец ссылался на то, что причиной увольнения послужило продолжительное оказание на него психологического и административного давления со стороны руководства Главного управления, связанного с отказом согласования, при отсутствии законных оснований, выездов за пределы Российской Федерации, обнаружения и письменной фиксации им многочисленный нарушений законодательства РФ должностными лицами аппарата и структурных подразделений Главного управления условий, препятствующих нормальному исполнению служебных обязанностей и высказывание в устной форме угроз необоснованного привлечения к дисциплинарной ответственности (т. 1, л. д. 37).

26 декабря 2024 года истцом заполнена анкета увольняемого сотрудника, о чем на имя руководителя ГУ ФССП России по Свердловской области истцом был оформлен рапорт При заполнении анкеты Ж.О. указал, что на него оказывается психологическое и административное давление, создание условий, препятствующих нормальному исполнению служебных обязанностей (т. 1, л. д. 39 - 40).

В соответствии с представлением к увольнению со службы в органах принудительного исполнения РФ истец представляется к увольнению из органов принудительного исполнения по п. 2 ч. 2 ст. 80 Закона N 328-ФЗ. ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации (т. 3, л. д. 6 - 7).

9 января 2025 года Ж.Н. в соответствии с ч. 4 ст. 83 Федерального закона от 01 октября 2019 года N 328-ФЗ направлено уведомление о предстоящем расторжении контракта и увольнении из органов принудительного исполнения 15 января 2025 года. С данным уведомлением истец был ознакомлен 09 января 2025 года. При ознакомлении под роспись указал "не согласен" (т. 1, л. д. 41).

15 января 2025 года во исполнение положений ч. 7 ст. 88 Закона N 328-ФЗ истец направил ранее выданное ГУ ФССП России по Свердловской области имущество: служебное удостоверение, жетон, металлическую печать N 801 Главного управления, ключ от входной двери в кабинете 007 подвала Главного управления, о чем доложил в рапорте от 15 января 2025 года на имя руководителя ГУ ФССП России по Свердловской области С.А.В. (т. 3, л. д. 92 - 93).

На основании приказа Федеральной службы судебных приставов от 13 января 2025 года служебные отношения прекращены в связи с расторжением контракта по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

Разрешая спор, суд обоснованно исходил из того, что обращение с рапортом об увольнении исходило непосредственно от истца, который однозначно просил его уволить по п. 2 ч. 2 ст. 80 Федерального закона от 01 октября 2019 года. При этом он, со ссылкой на положения ч. 3 ст. 83 Закона N 328-ФЗ), просил прекратить служебные отношения до истечения срока предупреждения о расторжении контракта, обязался выполнить требования ч. 7 ст. 88 Закона, просил уведомить его о времени и месте готовности приема закрепленного за ним имущества и документов, выдать в день увольнения трудовую книжку, предоставить в форме электронного документа сведения о трудовой деятельности за период прохождения службы в органах принудительного исполнения и осуществить с ним окончательный расчет. Вышеуказанные обстоятельства подтверждают факт осознанного восприятия подачи рапорта об увольнении.

После данного рапорта истцом совершены последовательные действия, направленные на реализацию рапорта о прекращении служебных отношений. В частности, 26 декабря 2024 года истцом заполнена анкета увольняемого сотрудника; 15 января 2025 года во исполнение положений ч. 7 ст. 88 Закона N 328-ФЗ истец направил нанимателю служебное удостоверение, жетон, металлическую печать N 801 Главного управления, ключи, о чем доложил в рапорте руководителю от 15 января 2025 года, указывая, что "...в силу ч. 3 ст. 83 Закона N 328-ФЗ с 15 января 2025 года прекращаю исполнение своих служебных обязанностей в должности инспектора отдела собственной безопасности Главного управления ввиду полного исполнения требований, предусмотренных ч. 7 ст. 88 Закона N 328-ФЗ". При этом на какие-либо обстоятельства, свидетельствующие о том, что истец не желал прекратить служебные отношения по вышеуказанной норме закона, истец не ссылался (т. 3, л. д. 84). В день увольнения Ж.О. получил трудовую книжку, с ним был произведен окончательный расчет, после увольнения он был поставлен на учет в Центр занятости.

Более того, как правильно отметил суд, истец не воспользовался правом на отзыв рапорта об увольнении по инициативе сотрудника, в реализации данного права каких-либо ограничений не имелось.

Суд обоснованно исходил из того, что истец, имея высшее юридическое образование, будучи ознакомленным с нормативно-правовыми актами, касающимися прохождения службы, был осведомлен о существе служебных отношений между сторонами, порядком их прекращения.

Доводы автора жалобы об оказании на истца психологического и административного давления исследовались в судебном заседании, своего подтверждения не нашли.

Допрошенные в судебном заседании свидетели АЕА, ТИВ, КСВ, ПДН (т. 3, л. д. 17 - 20), СДН, ССВ (т. 2, л. д. 92 - 94), ХНВ (т. 4, л. д. 51) не подтвердили факт каких-либо конфликтных отношений в коллективе с истцом.

Критическая оценка каких-либо действий работника руководителем не является достаточным доказательством того, что это должностное лицо вынуждает сотрудника уволиться. Не может быть признано обстоятельством, подтверждающим вынужденность составления сотрудником заявления об увольнении, и оценка его деятельности его руководителем.

Действительно, в силу ч. 1 ст. 83 вышеназванного закона сотрудник имеет право расторгнуть контракт и уволиться со службы в органах принудительного исполнения по собственной инициативе до истечения срока действия контракта, подав в установленном порядке рапорт об этом за один месяц до даты увольнения.

До истечения срока предупреждения о расторжении контракта и об увольнении со службы в органах принудительного исполнения сотрудник вправе в любое время в письменной форме отозвать свой рапорт. В этом случае контракт с сотрудником не расторгается и увольнение со службы не производится, если на замещаемую этим сотрудником должность в органах принудительного исполнения не приглашен другой сотрудник или гражданин и (или) имеются законные основания для отказа такому сотруднику или гражданину в назначении на данную должность (ч. 2 ст. 83 Закона).

Нормативно установленной формы отзыва рапорта об увольнении по собственному желанию нет. В связи с этим, по мнению судебной коллегии, его оформление должно быть аналогичным заявлению об увольнении по собственному желанию, то есть в виде письменного заявления. В таком заявлении должно быть отражено, в частности, волеизъявление работника отозвать ранее поданное заявление об увольнении по собственному желанию

Вопреки доводам автора жалобы, отметка истца "не согласен" на уведомлении об увольнении 9 января 2025 года не свидетельствует об отзыве истцом рапорта от 26 декабря 2024 года, при этом его мотивы прекращения служебных отношений остались прежними, в связи с чем, у нанимателя не имелось обязанности по истребованию дополнительного заявления об отзыве рапорта.

Как указано выше, истец совершил ряд последовательных действий, направленных на реализацию заявления об увольнении по собственной инициативе, а потому оснований для применения положений ч. 6 ст. 83 Закона N 328-ФЗ, согласно которой в случае, если по истечении срока предупреждения о расторжении контракта и об увольнении со службы в органах принудительного исполнения контракт не расторгнут и сотрудник не настаивает на увольнении, действие контракта продолжается на прежних условиях, у нанимателя не имелось.

Действительно, приказом руководителя Управления С.А.Х. от 26 июля 2024 года N 1337-ко на основании заключения по результатам служебной проверки от 12 июля 2024 года истец привлечен за совершение вышеописанного дисциплинарного проступка к дисциплинарному взысканию в виде замечания.

Комиссией по проведению служебной проверки сделан вывод о нарушении истцом п. 2 ч. 1 ст. 12 Закона N 328-ФЗ, п. п. 4.1.2, 4.1.3, 4.1.9 должностной инструкции, выразившемся в ненадлежащем исполнении поручения руководителя Управления об обеспечении заполнения сотрудниками Управления Анкет путем подачи Ж.Н. в ОГСК Анкеты с неполной информации, содержащейся в п. 21 Анкеты, необходимости применения к истцу дисциплинарного взыскания в виде замечания.

Решением Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 24 декабря 2024 года удовлетворены исковые требования Ж.Н. о защите служебных прав: признаны незаконными заключение по результатам служебной проверки в отношении Ж.Н. от 12 апреля 2022 года и приказ руководителя Управления С.А.Х. N 1337-ко от 26 июля 2024 года о привлечении истца к дисциплинарной ответственности.

В ходе рассмотрения дела установлено, что Анкета в соответствии с требованиями служебной записки руководителя Управления Ж.Н. была подана в установленный срок и содержала все необходимые сведения (в том числе, сведения о выездах за пределы Российской Федерации в течение отчетного периода). Соответственно, состава дисциплинарного проступка, выразившегося в нарушении п. 2 ч. 1 ст. 12 Закона N 328-ФЗ, п. п. 4.1.2, 4.1.3, 4.1.9 должностной инструкции, в действиях истца не усматривается.

В апелляционном определении судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 25 марта 2025 года (N 33-4286/2025) отмечено о правомерности действий руководителя территориального органа принудительного исполнения относительно запроса актуальных сведений о сотрудниках (хотя бы и в форме Анкеты) в целях проведения наиболее эффективной кадровой политики, принятия рациональных кадровых решений, а также о том, что о том, что сведения, изложенные в п. 21 Анкеты, касающиеся пребывания за границей, относятся к персональным данным, поскольку в силу ст. 3 Федерального закона от 27 июля 2006 года N 152-ФЗ "О персональных данных" под персональными данными понимается любая информация, относящаяся к прямо или косвенно определенному или определяемому физическому лицу.

Незаконность приказа о привлечении к дисциплинарной ответственности Ж.О. не свидетельствует об оказании на истца психологического и административного давления, как правильно отметил суд, указывает на разрешение индивидуального трудового спора, связанного с конкретными обстоятельствами привлечения к соответствующему виду ответственности работника.

Доводы автора жалобы о том, что Ж.О. был ограничен в работе с базой АИС ФССП, исследовались в судебном заседании и своего подтверждения не нашли.

Суд учел, что в соответствии с должностной инструкции, инспектор отдела обязан исполнять обязанности сотрудника, предусмотренные ст. ст. 12, 13 Федерального закона от 21 июля 1997 года N 118-ФЗ "Об органах принудительного исполнения Российской Федерации"; получать и отправлять документы, регистрировать, доводить до исполнителей, вести учет, контроль, формирование номенклатурных дел и иные процедуры документооборота; исполнять иные обязанности по поручению заместителя начальника отдела, начальника отдела.

Согласно служебной записке от 17 декабря 2024 года начальника ОСБ ГУ ФССП России по Свердловской области в отдел информатизации о перераспределении обязанностей между сотрудниками ОСБ, истцу удалена роль "делопроизводитель", назначены права в соответствии с шаблоном п. 15 приложения к приказу ФССП России от 04 июня 2020 года N 450. Одновременно назначены права по шаблону "Специалист по противодействию коррупции".

Указанные действия нанимателя были вызваны направлением истцом недостоверных сведений относительно обращения в порядке требований Федерального закона от 2 мая 2006 года N 59-ФЗ "О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации (в том числе, ошибка в ответе от 28 ноября 2024 года в виде неверного указания сведений о статусе исполнения исполнительного производства, в связи с чем, заявитель обратился с жалобой в Следственный комитет РФ).

Доводы истца о том, что в действительности данные действия явились скрытым дисциплинарным взысканием, примененным с нарушением установленной законом процедуры, несостоятельны.

Истец имел возможность создавать, редактировать документ и направлять его на согласование руководителя отдела, который согласовывает и редактирует, либо отказывает в согласовании и направляет на доработку. Ограничение возможности регистрации документов не препятствовало исполнению служебных обязанностей. При этом даже если согласиться с доводом автора жалобы о том, что фактически в одностороннем порядке были изменены служебные обязанности истца, указанное на правильность принятого решения не повлияло.

Доводы о том, что суд первой инстанции вынес решение, основанное на недопустимых доказательствах (незаверенные копии рапортов начальника отдела собственной безопасности СДН и его заместителя ПДН, датированных 26 декабря 2024 года), они не соответствуют требованиям Инструкции по делопроизводству в Федеральной службе судебных - приставов, утвержденной приказом ФССП России от 10 декабря 2010 года N 682, поскольку в них отсутствуют обязательные для внутренних служебных документов реквизиты (дата регистрации и учетно-регистрационный номер, сведения о регистрации в подразделе СЭД "Внутренние документы" программного комплекса АИС ФССП России, отметка руководителя Главного управления и резолюция с принятым решением), судебная коллегия отклоняет. Оформление указанных рапортов 26 декабря 2024 года подтверждено в судебном заседании допрошенными в качестве свидетелей СДН, ПДН, отсутствие каких-либо реквизитов само по себе не свидетельствует о недопустимости данного доказательства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы истца, у судебной коллегии не имеется оснований для переоценки вышеуказанных доказательств, поскольку судом первой инстанции данные доказательства оценены по внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании всех имеющихся в деле доказательств. Как видно из постановленного решения, каждое представленное суду доказательство оценены судом с точки зрения их относимости, допустимости и достоверности. Судом первой инстанции оценены достаточность и взаимная связь всех собранных по делу доказательств в их совокупности, в соответствии со ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. Результаты оценки доказательств суд отразил в постановленном решении.

Учитывая изложенное, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для повторного допроса в качестве свидетелей ПДН, СДН, НЕН, ТИВ, АЕА, КСВ, показания которых, как указывает истец, носили противоречивый характер, допроса в качестве свидетелей сотрудника отдела госслужбы и кадров ХНВ, МСЕ, врио начальника отдела информатизации ПАД, и инспектора ГУФ для подтверждения реальных должностных обязанностей сторон, регламента работы с обращениями гражданами и порядка предоставления доступа к ПК АИС ФССП России.

Доводы апелляционной жалобы о том, что судом были проигнорированы вышеуказанные требования, которые были отражены в обоснованных ходатайствах, судебная коллегия отклоняет, поскольку в силу положений ст. ст. 56, 59, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ именно суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела и вправе признать имеющиеся в деле доказательства достаточными для принятия решения и разрешить спор по имеющимся в деле доказательствам.

При указанных обстоятельствах правовых оснований для удовлетворения исковых требований Ж.О. о признании увольнения незаконным, восстановлении на работе.

Отказывая в удовлетворении исковых требований о взыскании премий, суд первой инстанции исходил из того, что решение о выплате разовых премий принималось в отношении каждого работника с учетом качества выполняемой работы, личного вклада, с учетом отработанного времени. При этом выплата данных премий, равно как и оценка вклад каждого работника является исключительной прерогативой работодателя. Каких-либо дискриминационных действий в данной части со стороны нанимателя не установил.

Судебная коллегия с данным выводом суда соглашается, поскольку он основан на фактических обстоятельствах дела и требованиям действующего законодательства не противоречит.

Пунктом 2 ч. 1 ст. 46 Федерального закона от 1 октября 2019 года N 328-ФЗ "О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" установлено, что за добросовестное исполнение служебных обязанностей, достижение высоких результатов в служебной деятельности, а также за успешное выполнение особо сложных и важных задач к сотруднику может быть применена мера поощрения в виде выплаты денежной премии.

Порядок выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации утвержден Приказом ФССП России от 17 января 2020 года N 103.

В соответствии с п. 7 Порядка выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации в пределах средств, выделенных на выплату денежного довольствия, сотрудникам (в том числе зачисленным в распоряжение) могут дополнительно выплачиваться разовые премии за успешное выполнение особо сложных и важных задач.

Решение о выплате разовой премии принимается руководителями территориальных органов ФССП России в отношении сотрудников территориальных органов ФССП России, за исключением заместителей руководителей территориальных органов ФССП России, - на основании предложений начальников структурных подразделений территориальных органов ФССП России, согласованных с заместителями руководителей территориальных органов ФССП России, курирующими соответствующие подразделения согласно распределению обязанностей (подп. 8.2 пункта 8 Порядка).

В силу п. 9 Порядка решения о выплате, лишении или уменьшении размера премии оформляются приказом выплаты премий за добросовестное выполнение служебных обязанностей сотрудникам органов принудительного исполнения Российской Федерации).

В отличие от премии за добросовестное выполнение служебных обязанностей, которая входит в состав денежного довольствия сотрудника и является его обязательной частью, разовая премия является одним из видов поощрения сотрудников за выполнение особо сложных и важных задач. Применение такого поощрения относится к компетенции руководителя, который принимает решение о выплате этой премии в зависимости от результатов службы конкретного сотрудника, то есть такая премия не является обязательной частью денежного довольствия сотрудника, а выступает лишь дополнительной мерой его материального стимулирования и поощрения.

Следовательно, при разрешении споров вопросу выплаты премии юридически значимым обстоятельством является определение правовой природы такой премии: входит ли премия в состав денежного довольствия сотрудника, являясь его обязательной частью, или эта премия не относится к числу обязательных выплат, являясь одним из видов поощрения сотрудника органов внутренних дел за успешное выполнение особо сложных и важных задач при исполнении им служебных обязанностей, применение которого относится к дискреции (полномочиям) представителя нанимателя.

Вышеуказанные требования закона в ходе разрешения настоящего спора соблюдены.

Как следует из материалов дела, в соответствии с приказом ГУФССП России по Свердловской области от 17 апреля 2024 года N 731-лс принято решение о выплате Ж.О. разовой премии за выполнение особо сложных и важных задач в размере 1000 руб. (основание: протокол внепланового оперативного совещания при руководителе Главного управления - главном судебном приставе Свердловской области от 15 апреля 2024 года N 10) (т. 2 л. д. 47).

В соответствии с приказом ГУФССП России по Свердловской области от 17 июля 2024 года N 1246-лс принято решение о выплате истцу разовой премии за выполнение особо сложных и важных задач в размере 2500 руб. (основание: протокол внепланового оперативного совещания при руководителе Главного управления - главном судебном приставе Свердловской области от 12 июля 2024 года N 19) (т. 2 л. д. 48).

На основании приказа ГУФССП России по Свердловской области от 18 октября 2024 года N 1670-лс принято решение о выплате Ж.О. разовой премии за выполнение особо сложных и важных задач в размере 1000 руб. (основание: протокол внепланового оперативного совещания при руководителе Главного управления - главном судебном приставе Свердловской области от 14 октября 2024 года N 31) (т. 2 л. д. 49).

В соответствии с выпиской из протокола внепланового оперативного совещания от 13 декабря 2024 года N 40 истцу определен размер премии в сумме 85000 руб.

Руководствуясь вышеуказанными нормами закона, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что спорная премия - разовая, является одним из видов поощрения сотрудников за выполнение особо сложных и важных задач.

Как следует из представлений о премировании (данное доказательство приобщено в материалы дела в порядке ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса РФ) при определении размера премии в апреле 2024 года наниматель оценивал деятельность каждого из сотрудников собственной безопасности. Учел, что истцом рассмотрено 44 обращения граждан, при этом допущены некачественная подготовка ответов по 15 обращениям, неполнота сбора информации при подготовке 5 обращений, даны формальные ответы при подготовке ответа по 10 обращениям, в порядке положений ст. 143 Уголовно-процессуального кодекса РФ проведена предварительная проверка и подготовлен 1 рапорт, не исполнено поручение ФССП России N 00122/25/2691; при определении размера премии 12 июля 2024 года наниматель принял во внимание то обстоятельство, что в период с 1 апреля 2024 года по 17 мая 2024 года Ж.О. находился на листке нетрудоспособности, с 3 июня 2024 года по 28 июня 2024 года - в основном отпуске, за 10 рабочих дней им рассмотрено 6 обращений граждан и организаций, проведена предварительная проверка и подготовлен 1 рапорт, осуществлена подготовка материалов для передачи в отделы Главного управления и подготовка проектов для ответов в государственные органа; при определении размера премии; при определении размера премии 15 октября 2025 года учитывалось рассмотрение истцом обращений граждан и организаций, в ходе которых установлены некачественная подготовка ответов по 12 обращениям, неполнота сбора информации, формальный подход по 7 обращениям, осуществление выездов в структурные подразделения Главного управления для проведения профилактических мероприятий по линии противодействия коррупции и антитеррористической защищенности, подготовка аналитических материалов, неисполнение указания руководителя, содержащегося в записке от 12 января 2024 года N 09/94 вн "Об актуализации персональных данных"; при определении размера премии 134 декабря 2024 года принято во внимание рассмотрение обращений граждан и организации (некачественная подготовка ответов по 9 обращениям), неполнота сбора информации по 6 обращениям, формальный подход по 11 обращениям, 1 ненадлежащее рассмотрение обращения, повлекшее обращение заявителя в правоохранительные органы, осуществление выездов в структурные подразделения Главного управления для проведения профилактических мероприятий по линии противодействия коррупции и антитеррористической защищенности, подготовка аналитических материалов, подготовка ответов на запросы государственных органов, неисполнение указаний руководителя, содержащегося в аналитической записке от 12 января 2024 года N 09/94 вн "Об актуализации персональных данных".

Оценивая представленные доказательства по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, судебная коллегия полагает, что действия нанимателя при решении вопроса о премировании истца требованиям действующего законодательства не противоречат. Вопрос о премировании отдельных сотрудников разрешался руководителем территориального органа ФССП России с учетом личного вклада сотрудника в выполнение задач, функций и реализацию полномочий ФССП России, премии за спорные периоды определены на основании протоколов оперативных совещаний с учетом служебных записок руководителей отделов, содержащих сведения о допущенных истцом нарушениях (недостатках, упущениях) при исполнении должностных обязанностей. При этом признание в судебном порядке незаконным приказа о привлечении истца к дисциплинарной ответственности от 26 июля 2024 года N 1337-ко на правильность принятого решения не влияет, поскольку указанное обстоятельство не являлось единственным определяющим при решении вопроса о премировании.

Одновременно судебная коллегия отмечает, что к компетенции суда, разрешающего служебный спор, относится проверка законности действий представителя нанимателя, связанных с невыплатой истцу спорной премии, а не принятие самостоятельного решения как об основаниях для выплаты Ж.О. такой премии, так и о ее размерах.

Ссылки подателя жалобы на то, что суд необоснованно принял во внимание доводы ответчика о низкой эффективности работы как основание невыплаты премии, суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку выбор критериев оценки деятельности работника при осуществлении премирования, являющегося поощрительной выплатой, является исключительной прерогативой работодателя. Выбранный работодателем критерий оценки не является дискриминационным, связан с основными показателями осуществления должностных обязанностей сотрудников. Признание незаконным приказа о привлечении и истца к дисциплинарной ответственности от 26 июля 2024 года N 1337-ко не свидетельствует о неправильности решения ответчика относительно определения размера премии, поскольку при оценке деятельности истца были учтены и иные критерии оценки.

Согласно частям 1, 2, 3, 4 статьи 3 Трудового кодекса Российской Федерации каждый имеет равные возможности для реализации своих трудовых прав.

Никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника.

Не являются дискриминацией установление различий, исключений, предпочтений, а также ограничение прав работников, которые определяются свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловлены особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите, либо установлены настоящим Кодексом или в случаях и в порядке, которые им предусмотрены, в целях обеспечения национальной безопасности, поддержания оптимального баланса трудовых ресурсов, содействия в приоритетном порядке трудоустройству граждан Российской Федерации и в целях решения иных задач внутренней и внешней политики государства.

Лица, считающие, что они подверглись дискриминации в сфере труда, вправе обратиться в суд с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда.

Дискриминация - это нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности общественным объединениям или каким-либо социальным группам.

Представленные в материалы дела доказательствам не свидетельствуют о дискриминации в отношении истца.

Ссылка истца на установление размера премий иным сотрудникам в большем размере, непредставлении ответчиком таких документов, основанием для признания решения суда первой инстанции незаконным не является, поскольку установление обстоятельств, касающихся размера премий другим сотрудникам, с учетом предмета рассматриваемого спора не являлось обязательным для суда.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда сделаны в соответствии с правилами статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, при правильном распределении между сторонами бремени доказывания, установлении всех обстоятельств, имеющих значение для дела. Представленным сторонами доказательствам судом дана верная правовая оценка. Результаты оценки доказательств суд отразили в постановленном судебном акте. Нарушений требований процессуального законодательства, которые могли бы привести к неправильному разрешению спора, судом не допущено.

Приведенные в жалобе доводы фактически повторяют позицию истца при рассмотрении дела в суде первой инстанции, сводятся к несогласию с оспариваемым судебным постановлением выводами суда по существу спора, в связи с чем признаются несостоятельными, основанными на собственной оценке фактических взаимоотношений между сторонами, неправильном толковании норм материального права, что не может являться основанием для отмены состоявшегося судебного акта.

Относительно исковых требований о признании незаконной характеристики, подписанной руководителем Главного управления - главным судебным приставом Свердловской области С.А.Х. от 16 января 2025 года, судебная коллегия отмечает следующее.

В соответствии со служебной характеристикой от 16 января 2025 года истец имеет квалификацию, соответствующую занимаемой должности, с должностными обязанностями в целом справляется. Нормативные правовые акты, регламентирующие деятельность ФССП России, в том числе, по линии обеспечения собственной безопасности, знает, но руководствуется ими не в полном объеме. Ответствен, имеет достаточную работоспособность, но при выполнении задач и поручений допускает случаи формализма. Хорошо анализирует проблему, но часто упускает из виду существенные обстоятельства. Способен самостоятельно готовить документы, однако они требуют доработки. В организации работы Ж.О. требуется контроль руководства отдела. В целом дисциплинирован, исполнителен. Проявляет инициативу, но предлагаемое, не всегда хорошо продумано. Имеет завышенную самооценку, критику воспринимает болезненно, выводов не делает (т. 1, л. д. 91 - 92).

В соответствии с п. 1 ст. 152 Гражданского кодекса РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности. Опровержение должно быть сделано тем же способом, которым были распространены сведения о гражданине, или другим аналогичным способом.

Согласно п. 9 ст. 152 Гражданского кодекса РФ гражданин, в отношении которого распространены сведения, порочащие его честь, достоинство или деловую репутацию, наряду с опровержением таких сведений или опубликованием своего ответа вправе требовать возмещения убытков и компенсации морального вреда, причиненных распространением таких сведений.

Как разъяснено в п. 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года N 3 "О судебной практике по делам о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц" под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию по радио и телевидению, демонстрацию в кинохроникальных программах и других средствах массовой информации, распространение в сети Интернет, а также с использованием иных средств телекоммуникационной связи, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу.

Не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения (абз. 4 п. 7 постановления Пленума о защите чести и достоинства).

Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица (абз. 5 п. 7 постановления Пленума от 24 февраля 2005 года N 3).

Отсутствие хотя бы одного обстоятельства из обязательной совокупности условий для удовлетворения иска (сведения должны носить порочащий характер, быть распространены и не соответствовать действительности) является основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

В соответствии со ст. 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и ст. 29 Конституции Российской Федерации, гарантирующими каждому право на свободу мысли и слова, а также на свободу массовой информации, судам следует различать имеющие место утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, и оценочные суждения, мнения, убеждения, которые не являются предметом судебной защиты в порядке ст. 152 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку, являясь выражением субъективного мнения и взглядов ответчика, не могут быть проверены на предмет соответствия их действительности.

Таким образом, в силу названных выше положений закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, в целях соблюдения баланса права и свобод судам при рассмотрении дел данной категории следует в частности выяснять, содержатся ли в распространенных ответчиком сведениях утверждения о фактах, соответствие действительности которых можно проверить, или они представляют собой только оценочные суждения, мнения, убеждения, которые невозможно проверить на предмет их соответствия действительности.

Утверждения о фактах или событиях, которых не было в реальности, являются не соответствующими действительности сведениями, которые в зависимости от их содержания, на основании ст. 152 Гражданского кодекса РФ могут быть признаны судом порочащими честь, достоинство и деловую репутацию заявителя.

Оценивая сведения, изложенные в служебной характеристике и представлении с точки зрения фактов и мнения, а также их порочащего характера, судебная коллегия приходит к выводу о том, что такие сведения из характеристики от 16 января 2025 года являются субъективным суждением о личных и деловых качествах истца, и поскольку их форма не облечена в оскорбительный характер, не подлежат опровержению. Данные сведения относятся к субъективному мнению, и не подлежат оценке.

Руководитель вправе был в силу своего должностного положения оценить личные и профессиональные качества истца как сотрудника, основываясь на личном восприятии обстоятельств, связанных с прохождением истцом службы. Содержащиеся в характеристике характеризующие данные оскорбительными не являются, не носят порочащий характер, факты подтверждены доказательствами по делу, в связи с чем оспариваемая характеристика и не умаляет честь, достоинство и деловую репутацию истца.

Доводы апелляционной жалобы о том, что суд не полностью исследовал материалы дела, представленные истцом доказательства, неправильно оценил имеющиеся в деле доказательства, дал неправильную оценку доводам и доказательствам истца, выводы суда не соответствуют обстоятельствам дела - выражают несогласие с выводами суда первой инстанции, однако по существу их не опровергают, сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом подробного исследования и оценки суда первой инстанции и к выражению несогласия с произведенной оценкой обстоятельств дела и представленных по делу доказательств, произведенной в полном соответствии с положениями статьи 67 ГПК РФ, тогда как оснований для иной оценки имеющихся в материалах дела доказательств суд апелляционной инстанции не усматривает.

Руководствуясь ст. 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

решение Железнодорожного районного суда г. Екатеринбурга от 28 апреля 2025 года оставить без изменения, апелляционную жалобу истца - без удовлетворения.