Верховный Суд Республики Татарстан в составе

председательствующего Силагадзе М.Д.,

с участием прокурора Галеева Р.Ф.,

представителя потерпевших - адвоката Семовского О.Б., представившего ордер N 023070,

осужденной М.,

адвоката Сабитова Ф.А., представившего ордер N 061413,

при секретаре судебного заседания Г.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Сабитова Ф.А. на приговор Приволжского районного суда города Казани от 26 июля 2021 года, которым

М., <дата> года рождения, со средним специальным образованием, не судимая, осуждена по части 2 статьи 294 УК РФ к штрафу в размере 30 000 рублей в доход государства, по части 2 статьи 167 УК РФ к лишению свободы на 1 год. На основании части 2 статьи 69 УК РФ путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно определено лишение свободы на 1 год. В соответствии со статьей 73 УК РФ назначенное наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год. На осужденную возложены обязанности: не менять постоянного места жительства без уведомления специализированных органов, осуществляющих контроль за исправлением осужденных; регулярно, 2 раза в месяц являться в указанный орган на регистрацию.

Постановлено меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении осужденной отменить по вступлении приговора в законную силу.

За потерпевшими сохранено право на возмещение материального ущерба, причиненного им действиями осужденной М., в порядке гражданского судопроизводства.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

Заслушав выступление осужденной М., адвоката Сабитова Ф.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнения прокурора Галеева Р.Ф. и представителя потерпевших Семовского О.Б., возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции

М. признана виновной в умышленном уничтожении и повреждении чужого имущества: дома <адрес>, пристроя к этому дому, газового котла и газовой плиты, сайдинга, отопительных труб и предметов обихода, общей стоимостью 806 077 рублей 7 копеек, что повлекло причинение значительного ущерба потерпевшим А., Б., В., Г. и Д., а также причинении им иных тяжких последствий в виде лишения единственного жилья. Деяние М. совершено в период времени с 12 июня до 11 сентября 2019 года.

Кроме того, она же, М., признана виновной в воспрепятствовании производству предварительного расследования, то есть вмешательстве в какой бы то ни было форме в деятельность лица, производящего дознание, в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, в форме уничтожения вещественного доказательства по уголовному делу - дома <адрес>, совершенного в период времени с 20 часов 10 сентября по 19 часов 11 сентября 2019 года.

Подробно обстоятельства совершения преступлений, за которые осуждена М., изложены в приговоре суда.

В судебном заседании М. вину не признала и пояснила, что 30 марта 2006 года она по договору купли-продажи приобрела дом и земельный участок у В., который не сообщил ей о том, что в этом доме проживают Б. и Е без прописки. После покупки она и члены ее семьи стали постоянно проживать в этом доме. На приобретенном земельном участке также имелся сарай, в котором жили родственники В. С его слов они должны были съехать в течение одного месяца, однако в последующем от А. ей стало известно, что этот дом принадлежит им на праве собственности, и съезжать куда-либо они не намерены.

При рассмотрении гражданского дела в Приволжском районном суде города Казани В. заявил, что ему безразлична судьба данного дома, и она может делать с ним все, что угодно. После судебных решений она урегулировала в досудебном порядке вопрос о сносе дома с В., поскольку решением суда он был признан его собственником.

5 августа 2019 года семья А съехала из этого дома, забрав все свое имущество, остались только старый диван и стенка, которые они отказались забирать. 5 сентября 2019 года она наняла рабочих, которые в тот же день демонтировали крышу дома, после чего левая стена и потолок обрушились, начали падать остальные стены, создалась опасность обрушения стены на ее дом, на нее и членов ее семьи. 10 сентября 2019 года ее вызвали в отдел полиции, где допросили по заявлению А. о том, что она якобы самовольно разрушила крышу и стену их дома. Она подписала все, что ей дали, не глядя, поскольку уже была ночь и она сильно устала.

Вину в инкриминируемых ей деяниях она не признает, считает, что действовала в рамках действующего законодательства, ничего не нарушала. Цели препятствовать дознанию у нее не было. Она действовала в целях восстановления нарушенного права на пользование земельным участком, принадлежащим ее детям. Указанная постройка представляла угрозу ей и ее несовершеннолетним детям, поскольку была в аварийном состоянии.

М. в суде пояснила, что показания в отделе полиции давала в эмоционально возбужденном состоянии, поэтому в процессуальных документах написала собственноручно о том, что все равно снесет дом, который принадлежит ей, а также о том, что она, после предупреждения о признании дома вещественным доказательством, толкнула стену и обрушила ее.

В апелляционной жалобе адвокат Сабитов Ф.А. просит приговор суда как незаконный и необоснованный отменить и оправдать М. по основанию, предусмотренному пунктом 2 части 1 статьи 24 УПК РФ. Считает, что в данном случае имел место гражданско-правовой спор, который незаконно и необоснованно был переведен в уголовно-правовое поле. Как следует из жалобы, не доказано, что М. нанимала рабочих, демонтировала крышу дома, продолжала разрушать дом после демонтажа крыши, поскольку свидетели Ж. и З не видели, как сносился дом, а только предполагают это. Из показаний свидетеля И следует, что дом рухнул не ранее 21 сентября 2019 года, что противоречит предъявленному обвинению. Полагает, что демонтаж крыши произведен законно, так как А собственником постройки не являлась, а в это время проживала (с 2019 года) в арендуемом жилье. Оспаривает ущерб, причиненный А, так как этот вывод суда, а также вывод о том, что дом построен на ее средства и средства ее умершего мужа, по мнению защитника, ничем кроме показаний А. не подтверждаются. Считает, что фактическим собственником разрушенного дома, согласно решению Приволжского районного суда города Казани от 18 мая 2017 года, является В., который претензий к М. не имеет, в связи с чем оспаривает вывод о причинении ущерба В., а также решение о признании ее потерпевшей по делу. Согласно жалобе не доказан умысел М. на воспрепятствование расследованию уголовного дела, поскольку разрушение дома ничем не препятствовало расследованию по делу, по которому не назначались экспертизы, а само домостроение после его признания вещественным доказательством подлежало уничтожению, как представляющее опасность для жизни и здоровья людей, в силу ветхости. В жалобе оспаривается наличие такого квалифицирующего признака части 2 статьи 167 УК РФ, как "причинение тяжких последствий, выразившихся в лишении К жилья", поскольку, по мнению стороны защиты, согласно закону, они могут наступить по неосторожности, что противоречит предъявленному обвинению и выводам суда. Кроме того, в жалобе оспаривается достоверность показаний свидетелей Л и В. в силу того, что они являются родственниками потерпевшей. В то же время В. безразлична судьба дома. Их показания противоречат материалам дела, в том числе показаниям свидетеля М (риелтора), которая заверила М. в том, что К покинут самовольную постройку на земельном участке в месячный срок.

Просит вынести частное постановление в адрес судьи Зарипова Т.Р., допустившего, по мнению защитника, нарушения закона, изложенные в жалобе.

Государственным обвинителем и прокурором апелляционное представление на приговор суда не подавалось, потерпевшие и их представитель в апелляционном порядке приговор суда не обжаловали.

Проверив уголовное дело, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции находит приговор суда подлежащим изменению.

Виновность М. в совершении преступлений, за которые она осуждена, несмотря на отрицание ею своей вины, установлена совокупностью исследованных в ходе судебного разбирательства доказательств.

Судом полно и объективно исследованы представленные сторонами обвинения и защиты доказательства по делу; исследованным доказательствам дана надлежащая оценка; выводы, содержащиеся в приговоре, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, правильно установленным судом.

По мнению суда апелляционной инстанции, доводы апелляционной жалобы были предметом рассмотрения и оценки суда первой инстанции и фактически сводятся к переоценке собранных по делу доказательств, которые, как считает защитник, свидетельствуют об отсутствии в действиях М. составов преступлений, за которые она осуждена.

Так, из последовательных показаний потерпевшего по делу В следует, что в 1957 году его родителями начато возведение жилого дома, в котором в 1959 году стали проживать он, его брат и родители, а с 1969 года семья брата. В 1970 году его брат на земельном участке построил еще один дом, в котором стал проживать со своей семьей. К дому были проведены все необходимые для проживания коммуникации, за которые производились оплаты. После смерти его матери он оформил дарственную на свою супругу, которая продала этот дом, расположенный по адресу: город <дата>, М., Н., М., с условием, что соседний дом, расположенный на земельном участке, по адресу: <адрес>, они трогать не будут, на что покупатели согласились и цена сделки была снижена.

Вопреки доводам апелляционной жалобы потерпевший В. не заявлял о своем безразличии к судьбе дома и опроверг заявления стороны защиты о том, что К покинут самовольную постройку на земельном участке в месячный срок.

Эти же обстоятельства по делу полностью подтвердила потерпевшая А., пояснив также суду, что, будучи в браке с О., на участке, расположенном по адресу: <адрес> с согласия собственника, рядом с основным домом отца супруга был построен одноэтажный деревянный жилой дом. Не оформляя права собственности, они провели к дому электроэнергию, водоснабжение, газоснабжение, вывели отдельный вход со стороны улицы, кухня, корпус дома обшиты сайдингом. На основании решения Приволжского райисполкома дому присвоен номер <адрес>", где она и члены ее семьи прописаны и проживали, имеется домовая книга, справка о самовольной застройке, о принадлежности домовладения общей площадью 43,6 квадратных метра. Ею вносилась плата за коммунальные услуги. Между домами было ограждение в виде забора.

Этот дом был для ее семьи единственным жильем.

Летом 2006 года в дом <адрес> заселилась семья М-вых в количестве 5 человек. Весной 2017 года ей сказали, чтобы они съехали из их дома, так как ими на месте ее дома запланировано строительство жилого дома, на что она ответила отказом. М. обращалась в суд о ее выселении, освобождении земельного участка и сносе незаконной постройки, однако решением суда ей было отказано в удовлетворении требований в полном объеме, с выводами суда первой инстанции согласилась и судебная коллегия Верховного суда РТ, оставив решение без изменений.

12 июня 2019 года М. заколотила 2 окна со стороны огорода, 14 июня 2019 года она поставила ограждение из бетонных листов, тем самым закрыв дверь и окна в огород. 28 июля 2019 года со стороны своего двора заколотила окно железным листом, а 5 и 7 августа 2019 года со стороны своего двора около стены ее дома выкопала яму и пустила воду в подпол дома.

4 сентября 2019 года М. вызвала рабочих в количестве 7 человек, которые разобрали крышу ее дома, сняли обшивку со стены, разобрали деревянные постройки: туалет, сарай и летний душ, которые были на земельном участке, огороженные забором.

По каждому факту действий М. она обращалась в отдел полиции, по результатам проверок выносились процессуальные решения об отказе в возбуждении уголовного дела.

9 сентября 2019 года ей, ее дочери Б, внуку Г, правнуку Д. пришлось выехать из дома, поскольку от действий М. проживать в доме стало невозможно. Они переехали жить в арендованный дом, за который ежемесячно она оплачивает хозяевам 12 000 рублей и квартплату 5 000 рублей.

11 сентября 2019 года примерно в 19 часов от соседки ей стало известно о том, что в ее доме вновь были разобраны крыша кухни и дымоход газовой печи, в связи с чем она вновь обратилась в правоохранительные органы.

Подтвердила факт и размер причиненного вреда от уничтожения и повреждения имущества.

Ей известно, что после возбуждения в отношении М. уголовного дела ее дом был признан вещественным доказательством, о чем была уведомлена осужденная. Дом был опечатан полицейскими по периметру. Со слов соседей она узнала, что 11 сентября 2019 года Мухамеева Эльмира совместно с членами своей семьи продолжила свои действия по сносу дома, а именно снесли печь, стены. Прибывшие по ее вызову полицейские осмотрели место, зафиксировали данный факт, отобрали у нее заявление.

Данные обстоятельства также подтвердили в суде потерпевшие Б., В и Д

Допрошенная в суде свидетель Ж показала, что ее соседка А. проживала в доме 30 "б". На участке ее дома расположены два дома за номерами 30 "б" и 30, в последнем из которых проживает подсудимая М. со своей семьей. Ей известно о том, что примерно в 2018 году между М. и А. произошел конфликт, так как осужденная хотела, чтобы А съехала из дома. М. однажды разбила лопатой окно дома потерпевших, а в августе 2019 года наняла рабочих, чтобы они разобрали ее дом. Она была очевидцем разбора крыши дома А При этом присутствовала М., которую она просила прекратить эти действия.

Также свидетель пояснила, что в августе 2019 года приезжали полицейские, опечатавшие дом, однако даже после этого М. продолжила разбирать дом А. Из-за действий М. жилой дом стал непригодным для проживания, в доме А. находились люстры, котел и все необходимое для жилья.

Эти же обстоятельства подтвердили в суде свидетели П., Р., З., чьи показания, вопреки мнению защитника, суд апелляционной инстанции считает последовательными и не находит оснований не доверять им.

Суд правомерно положил в основу приговора показания потерпевших и свидетелей, данные ими в ходе предварительного следствия и в суде, признав их допустимыми и заслуживающими доверия, поскольку они последовательны, логичны, не имеют существенных противоречий, согласуются между собой и с другими доказательствами по делу.

Кроме того, допрошенная в суде свидетель И. (дознаватель ОП N 10 "Промышленный" УМВД РФ по городу Казани) пояснила, что по данному факту по обращению А она возбудила уголовное дело в отношении М. и производила по нему дознание. В тот же день, 10 сентября 2019 года, дом, который начала самовольно сносить М., она признала вещественным доказательством по делу и передала его на ответственное хранение потерпевшей А. С данным постановлением она ознакомила потерпевшую и М., о чем имеется запись в постановлении, сделанная рукой М. После признания дома вещественным доказательством их сотрудники выехали и огородили вещественное доказательство, а именно дом, оградительной лентой. В тот же день, то есть 10 сентября 2019 года, она, в присутствии адвоката, допросила М. в качестве подозреваемой и в ходе допроса предупредила ее о том, что дом, который та сносит, признан вещественным доказательством, в связи с чем, сносить его нельзя до вступления приговора в законную силу или до истечения срока обжалования решения о прекращении уголовного дела, о чем М. была уведомлена и написала своей рукой в протоколе допроса: "Я предупреждена. Я буду доламывать дом". Она предупреждала ее о том, что за снос дома без решения суда после того, как он признан вещественным доказательством, предусмотрена уголовная ответственность, однако М. ответила ей, что все равно снесет дом. После этого поступило еще одно заявление А., согласно которому М., несмотря на предупреждение о том, что дом является вещественным доказательством, продолжила его сносить. Она осмотрела место происшествия и обнаружила, что дом разрушен.

Доводы стороны защиты о том, что осужденная не понимала того, что с нею происходит в отделе полиции, при производстве в присутствии защитника следственных действий в силу ее эмоционального возбуждения, суд апелляционной инстанции считает надуманными, имеющими целью избежать уголовной ответственности.

Также не основаны на материалах уголовного дела и уголовно-процессуальном законе доводы апелляционной жалобы о недоказанности умысла М. на воспрепятствование расследованию уголовного дела, поскольку разрушение дома ничем не препятствовало расследованию по делу, по которому не назначались экспертизы, а само домостроение после его признания вещественным доказательством подлежало уничтожению, как представляющее опасность для жизни и здоровья людей, в силу ветхости.

Значение вещественного доказательства по делу, как и необходимость признания его в качестве такового, определяется лицом, производящим расследование. Дом семьи К был правомерно признан вещественным доказательством дознавателем и только она была вправе разрешать вопросы о его дальнейшей судьбе. Более того, в ветхое состояние дом был приведен действиями осужденной, которые и явились предметом расследования по делу.

Вина М. подтверждается и иными доказательствами, содержание и анализ которых приведен в приговоре, в том числе протоколами выемки у потерпевших документов на домостроение, расположенное по адресу: <...> "б", подтверждающих право собственности на него, осмотра места происшествия, постановлением о признании домостроения вещественным доказательством, протоколами следственных действий, произведенных с участием осужденной.

Из договора купли-продажи жилого дома и земельного участка от 13 марта 2006 года следует, что В. продал М. и членам ее семьи земельный участок и жилой дом (литеры А, А1, А2), расположенные по вышеуказанному адресу. Жилой дом (литеры Б, Б1), расположенный на этом же земельном участке, предметом договора не являлся.

Согласно решению Приволжского районного суда города Казани от 18 мая 2017 года и последующим судебным решениям исковое заявление М. о выселении А и членов ее семьи, а также освобождении земельного участка и сносе незаконной постройки по адресу: <адрес>) оставлен без удовлетворения.

Таким образом, обстоятельства купли-продажи дома и земельного участка были достоверно установлены судом, поэтому необходимости в приведении в приговоре показаний риелтора Ш. не было.

Стоимость дома и иного имущества А., вопреки жалобе, подтверждаются не только ее показаниями, но и документально, в том числе отчетом оценщика - ЗАО "НКК "СЭНК" от 1 октября 2019 года.

Суд апелляционной инстанции не находит оснований ставить под сомнение данную судом оценку доказательствам, отмечая, что в показаниях потерпевших, свидетеля, письменных доказательствах, на которых основаны выводы суда о виновности М., каких-либо противоречий, которые свидетельствовали бы об их недостоверности, не имеется.

Место, время и другие обстоятельства, имеющие существенное значение, в том числе мотив и цель преступлений, обстоятельства их совершения, предусмотренные статьей 73 УПК РФ, по делу установлены.

Мнение осужденной и ее защитника о том, что ее действия не образуют составов преступлений, предусмотренных статьями 167 и 294 УК РФ, и регламентируются гражданско-правовыми отношениями, поскольку в отношении нее неоднократно отказывалось в возбуждении уголовного дела на том основании, что в ее спорах с гражданами усматривались гражданско-правовые отношения, не основаны на законе и установленных судом обстоятельствах совершения ею этих преступлений. Эти доводы также были предметом рассмотрения суда первой инстанции и им дана надлежащая оценка.

Юридическая оценка действий М. по части 2 статьи 294 и части 2 статьи 167 УК РФ правильна, соответствует установленным в суде обстоятельствам преступлений и предъявленному обвинению.

Доводы апелляционной жалобы об отсутствии такого квалифицирующего признака части 2 статьи 167 УК РФ, как "причинение тяжких последствий, выразившихся в лишении потерпевших Х-вых жилья", поскольку, по мнению стороны защиты, согласно закону, они могут наступить по неосторожности, не основаны на законе.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 июня 2002 года N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем", к тяжким последствиям, причиненным по неосторожности в результате умышленного уничтожения или повреждения имущества (часть вторая статьи 167 УК РФ), относятся, в частности, причинение по неосторожности тяжкого вреда здоровью хотя бы одному человеку либо причинение средней тяжести вреда здоровью двум и более лицам; оставление потерпевших без жилья или средств к существованию; длительная приостановка или дезорганизация работы предприятия, учреждения или организации; длительное отключение потребителей от источников жизнеобеспечения - электроэнергии, газа, тепла, водоснабжения и т.п.

Таким образом, квалифицирующий признак части 2 статьи 167 УК РФ "оставление потерпевших без жилья или средств к существованию" не связан с неосторожной формой вины.

Вид и размер наказания за каждое из преступлений, в виде лишения свободы и штрафа, назначено судом в соответствии с требованиями закона, в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений, с учетом влияния на условия ее жизни, в соответствии с положениями статей 6, 43 и 60 УК РФ.

Окончательное наказание в виде лишения свободы было правомерно определено судом в соответствии с частью 2 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений путем поглощения менее строго наказания более строгим.

При назначении наказаний за каждое из преступлений судом в полной мере учтены смягчающие его обстоятельства, в том числе положительная характеристика М. с места жительства, наличие на иждивении двух малолетних детей, состояние здоровья ее и ее близких родственников. С учетом совокупности смягчающих наказание обстоятельств окончательное наказание суд назначил условно с применением статьи 73 УК РФ.

Обстоятельств, отягчающих наказание М., суд не нашел.

С учетом фактических обстоятельств совершенных преступлений и личности осужденной суд счел невозможным применение к ней положений части 6 статьи 15, статьи 64 УК РФ, с чем суд апелляционной инстанции соглашается и также не находит оснований для смягчения назначенного ей наказания.

Вместе с тем, в связи с истечением на момент рассмотрения дела судом апелляционной инстанции сроков давности уголовного преследования осужденных по преступлению, предусмотренному частью 2 статьи 294 УК РФ, отнесенному, согласно части 2 статьи 15 УК РФ, к преступлениям небольшой тяжести, и принимая во внимание конституционно - правовой смысл института освобождения от уголовной ответственности ввиду истечения сроков давности, а также с учетом разъяснений, данных в постановлении Пленума Верховного Суда РФ "О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности", М. подлежит освобождению от наказания, назначенного по части 2 статьи 294 УК РФ, по основанию, предусмотренному пунктом 3 части 1 статьи 24 УПК РФ.

По смыслу части 2 статьи 78 УК РФ, сроки давности исчисляются до момента вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения.

В связи с освобождением от наказания, назначенного за преступление, предусмотренное частью 2 статьи 294 УК РФ, указание на назначение М. наказания по совокупности преступлений на основании части 2 статьи 69 УК РФ подлежит исключению из резолютивной части приговора.

Нарушений норм уголовно-процессуального закона, влекущих за собой безусловную отмену приговора суда, не установлено.

Оснований для вынесения частного постановления в адрес судьи, следователя, иных лиц, участвовавших в производстве по настоящему уголовному делу, как об этом просит в апелляционной жалобе адвокат, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку, как следует из протокола судебного заседания, судебное разбирательство проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, в условиях состязательности сторон с обеспечением равенства прав сторон и права осужденной на защиту.

Руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

приговор Приволжского районного суда города Казани от 26 июля 2021 года в отношении М. изменить.

Освободить М. от назначенного по части 2 статьи 294 УК РФ наказания в виде штрафа в размере 30 000 рублей в доход государства на основании пункта 3 части 1 статьи 24 УПК РФ, за истечением сроков давности уголовного преследования. Исключить из приговора указание на назначение М. наказания по совокупности преступлений на основании части 2 статьи 69 УК РФ.

В остальном этот же приговор суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Сабитова Ф.А. - без удовлетворения.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Шестого кассационного суда общей юрисдикции (г. Самара) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора.

Осужденная вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.