Седьмой кассационный суд общей юрисдикции в составе председательствующего судьи Тупицына М.В.,

при секретаре М.,

с участием прокурора Волосникова А.И.,

осужденной Ю., ее защитника - адвоката Савельевой Д.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании посредством использования системы видеоконференц-связи материалы уголовного дела по совместной кассационной жалобе адвоката Савельевой Д.И. и защитника наряду с адвокатом Козьминых Е.В, действующих в интересах осужденной Ю., на приговор Кировского районного суда г. Перми от 07 февраля 2022 года и апелляционное постановление Пермского краевого суда от 14 апреля 2022 года, которым

Ю., родившаяся <данные изъяты> несудимая,

осуждена по ч. 1 ст. 238 УК РФ к штрафу в размере 250 000 рублей.

На основании ч. 5 ст. 72 УК РФ зачтено время, на которое Ю. была задержана в качестве подозреваемой с 30 октября 2020 года по 31 октября 2020 года, а также сроки нахождения ее под домашним арестом с 01 ноября 2020 года по 25 декабря 2020 года, запрета выходить из жилого помещения в определенные периоды времени с 26 декабря 2020 года по 18 февраля 2021 года, смягчено назначенное Ю. наказание в виде штрафа до 150 000 рублей.

С Ю. взыскано в пользу <данные изъяты> 50 000 рублей.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

В апелляционном порядке приговор изменен: постановлено считать взысканной с Ю. в пользу <данные изъяты> сумму в размере 50 000 рублей в счет компенсации морального вреда. В остальной части судебное решение оставлено без изменения.

Заслушав доклад судьи Тупицына М.В., выступления осужденной Ю., адвоката Савельевой Д.И., поддержавших доводы кассационной жалобы, прокурора Волосникова А.И., полагавшего необходимым судебные решения оставить без изменения, суд

указанным приговором Ю. признана виновной и осуждена за оказание услуг, не отвечающим требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей

Преступление совершено ей в <адрес> при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В совместной кассационной жалобе адвокат Савельева Д.И. и защитник наряду с адвокатом Козьминых Е.В. полагают, что судами предыдущих инстанций допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела. Утверждают, что действия их подзащитной квалифицированы неверно. В частности, приводят аналогию с юридической оценкой действий осужденной с преступлениями, предусмотренными ч. 1 ст. 171 УК РФ, ч. 1 ст. 236 УК РФ, ч. 1 ст. 115 УК РФ, ч. 1 ст. 219 УК РФ, при этом, заявляют в каждом отдельном случае об отсутствии всех необходимым признаков состава преступлений. Считают, что действия Ю. подпадают под признаки административного правонарушения в связи с нарушением ею правил техники пожарной безопасности. Отмечают, что недостатки, выявленные в здании, не создавали опасности для здоровья и жизни пациентов. Указывают, что суды обоснованно не приняли во внимание показания свидетеля <данные изъяты> которая поставила под сомнение диагностированный у потерпевших диагноз "чесотка". По мнению авторов жалобы, данный диагноз был поставлен с нарушением правил Приказа МЗиСР Ф от 12 июня 2016 года N 346н. Полагают, что данный свидетель не вдавался в оценку доказательств, а лишь разъяснила некоторые медицинские термины. Заявляют, что эксперт <данные изъяты><данные изъяты> был не вправе давать заключения о наличии или отсутствии кожного заболевания. Находят недопустимым суждение суда апелляционной инстанции о том, что только следователь и суд вправе привлекать специалиста при производстве по делу. Просят судебные решения отменить, Ю. оправдать в связи с отсутствием в ее действиях состава преступления.

В письменных возражениях на кассационную жалобу прокурор Кировского района <адрес> Костарев А.Г. находит состоявшиеся судебные решения законными, обоснованными и справедливыми, вину осужденной полностью доказанной совокупностью исследованных доказательств. Просит приговор и апелляционное постановление оставить без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы кассационной жалобы, суд кассационной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины Ю. и квалификации содеянного ею, включая время, место, способ, мотивы и другие подлежащие установлению обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, суд кассационной инстанции считает надлежащим образом мотивированными и обоснованными исследованными доказательствами.

Оценка доказательств судом первой инстанции дана в соответствии с требованиями ст. 17, 88 УПК РФ и сомнений не вызывает. Каких-либо противоречий, способных повлиять на правильное установление фактических обстоятельств дела, исследованные доказательства не содержат.

Так, в основу обвинительного приговора правомерно положены показания потерпевших <данные изъяты> свидетелей <данные изъяты> <данные изъяты> законных представителей потерпевших <данные изъяты> которые подтвердили, что их престарелые родственники получали услуги по социальному обслуживанию в центре временного проживания пожилых людей "Добрые руки" (далее Центр), с их слов им известно о том, что с последними там обращались грубо, условия проживания не соответствовали требованиям безопасности и санитарным нормам. После того, как сотрудники полиции эвакуировали людей из Центра, у <данные изъяты> диагностировали чесотку в медицинском учреждении. Данные обстоятельства подтвердили свидетели <данные изъяты>

Свидетели <данные изъяты> подтвердили, что в ночь с ДД.ММ.ГГГГ в медицинские учреждения поступили пожилые постояльцы из частного дома престарелых.

Свидетель <данные изъяты> также пояснила, что в сентябре 2020 года она заключила договор с Ю. на оказание услуг социального найма для ее бабушки <данные изъяты> стоимость проживания составляла 20000 рублей в месяц. Посещения, со слов осужденной, были запрещены ввиду действующих ограничений по предотвращению распространения коронавирусной инфекции. Связь с бабушкой поддерживали родственники через Ю., последняя утверждала, что с <данные изъяты> все хорошо. В ДД.ММ.ГГГГ года она узнала, что ее бабушка попала в больницу, куда последнюю перевезли сотрудники полиции.

Свидетель <данные изъяты> указал, что Ю., в связи с неоднократно проведенными проверками в ее организации, достоверно знала об основах социального обслуживания, была осведомлена о необходимости уведомления Государственной инспекции труда о начале осуществления указанной деятельности, однако, вопреки требованиям закона, не сделала этого.

Свидетель <данные изъяты> подтвердила, что о том, что по адресу <данные изъяты> <данные изъяты> осуществляется деятельность по оказанию социальных услуг, Министерство социального развития узнало только после возбуждения уголовного дела, Ю. таких сведений в соответствующие органы не передавала. Аналогичную информацию сообщила свидетель <данные изъяты> сотрудник Государственной инспекции труда в Пермском крае.

Свидетель <данные изъяты> пояснила, что осуществляла трудовую деятельность в Центре в должности сиделки, на работу ее принимала Ю. Последняя знала при этом, что соответствующего медицинского образования у нее нет, однако, непосредственно на рабочем месте она давала постояльцам таблетки, делала лечебный массаж, обрабатывала пролежни. Инструктажа по технике пожарной безопасности она не проходила, Ю. ни с какими соответствующими документами ее не знакомила.

Свидетель <данные изъяты> подтвердила, что работала врачом в Центре, приезжала туда периодически, проводила осмотр постояльцев, в том числе, которые не могли передвигаться самостоятельно. По результатам осмотра она давала устные рекомендации, обучала сиделок делать лечебный массаж, корректировала дозировки лекарственных средств для приема. Видела на коже у пациентов следы расчесов, сыпь, корки и эрозии, диагноз не выставляла, рекомендовала Ю. организовать постояльцам осмотр у врача-дерматолога.

Свидетель <данные изъяты> пояснил, что работал охранником в Центре. ДД.ММ.ГГГГ в здание прибыли сотрудники полиции, которые стали осматривать помещение, в это время в одной из палат умер пациент.

Свидетель <данные изъяты> указала, что работает врачом-инфекционистом в МСЧ N 133 ФГБУЗ ПКЦ ФМБА России, в ночь с ДД.ММ.ГГГГ сотрудниками скорой медицинской помощи были доставлены шесть пожилых женщин, - <данные изъяты> лечащим врачом которых являлась она. Все они предъявляли жалобы на кожный зуд, по результатам осмотра им всем был выставлен диагноз "чесотка" с разными степенями осложнений.

Данный диагноз был в последующем подтвержден врачом-дерматологом <данные изъяты> которая также была допрошена в качестве свидетеля в ходе предварительного следствия, где она подробно указала, по каким характерным признакам она диагностировала указанное заболевание у каждого пациента. Осложнение в виде пиодермии могло означать, что за пожилыми людьми осуществлялся неудовлетворительный гигиенический уход.

Свидетель <данные изъяты> пояснил, что здание по адресу <данные изъяты> он передал в пользование Ю., сам никакой деятельности он в нем не осуществлял.

Свидетель <данные изъяты> также подтвердила, что Ю., фактически, осуществляла предпринимательскую деятельность в доме по <данные изъяты> все постояльцы Центра были перевезены по указанному адресу.

Свидетель <данные изъяты> указала, что ДД.ММ.ГГГГ к ней на прием обратилась <данные изъяты> с жалобами на зуд кожи, ею был выставлен диагноз <данные изъяты> На прием <данные изъяты> приводила ее дочь <данные изъяты> которая рассказала, что симптомы заболевания проявились у ее матери после содержания в частном доме престарелых.

Свидетель <данные изъяты> пояснила, что ДД.ММ.ГГГГ у них в доме престарелых "Дом сестринского ухода" проживал <данные изъяты> у которого имелась сыпь на кожных покровах, которую она обрабатывала мазью от чесотки. Также ей известно, что <данные изъяты> ранее содержался в доме престарелых "<данные изъяты>", откуда к ним уже поступали постояльцы с чесоткой.

Свидетель <данные изъяты> указала, что проводила осмотр <данные изъяты> поступившей из дома престарелых "<данные изъяты>", последней был выставлен диагноз <данные изъяты> назначено лечение.

Специалист <данные изъяты> подробно изложила картину допущенных Ю. нарушений закона в сфере пожарной безопасности, выявленных в ходе осмотра места происшествия - здания, расположенного по адресу <данные изъяты>

Специалист <данные изъяты> описал выявленные им нарушения санитарно-эпидемиологических норм в ходе проведения проверки по вышеуказанному адресу. Специалист <данные изъяты> указала на отсутствие у Ю. лицензии на оказание медицинских услуг.

Также приняты во внимание показания свидетелей <данные изъяты> которые пояснили, что <данные изъяты> не могут давать показания по состоянию здоровья.

Оценивая показания потерпевших и вышеуказанных свидетелей, суд верно пришел к выводу об их достоверности, поскольку они согласуются между собой, дополняют друг друга и подтверждаются совокупностью собранных по делу доказательств, при этом оснований не доверять их показаниям у суда не имелось, поскольку не было установлено как обстоятельств, указывающих на возможность оговора кем-либо осужденного, так и обстоятельств, указывающих на чью-либо заинтересованность в его привлечении к уголовной ответственности.

По делу собрано достаточное количество и других доказательств, содержание которых подробно приведено в приговоре, им дана надлежащая оценка.

Все доводы осужденной и ее защитников, в том числе, об отсутствии в ее действиях состава инкриминируемого преступления, получили надлежащую оценку судами предыдущих инстанций и обоснованно отвергнуты как несостоятельные, поскольку они опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

В материалах уголовного дела имеются экспертные заключения N N, согласно которым у <данные изъяты> <данные изъяты> имелись на момент осмотра множественные патологически измененные участки кожных покровов на верхних и нижних конечностях, туловище, покрытых корочками. Выявленные патологические изменения кожи, судя по клиническим признакам, могли быть проявлением кожного заболевания, в частности, чесотки, а также расчесов кожных покровов. У всех указанных лиц был установлен легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья.

Как видно из оспариваемых стороной защиты экспертных заключений, судебные экспертизы по настоящему уголовному делу проведена экспертами, имеющими высшее образование, значительный стаж работы, обладающими специальными знаниями в соответствующей области. Заключения экспертиз полностью соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, в них указаны все необходимые сведения, методики, эксперты были предупреждены за дачу заведомо ложного заключения в соответствии со ст. 307 УК РФ.

Вопреки доводам жалобы, суды первой и апелляционной инстанций обоснованно, с указанием мотивов принятого решения, отнеслись критически к показаниям специалиста <данные изъяты> в судебном заседании.

В силу ст. 58 УПК РФ лицо, обладающее специальными знаниями, привлекаемое к участию в процессуальных действиях для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

По смыслу закона, специалист привлекается для оказания содействия в осуществлении уголовного судопроизводства.

Выводы специалиста, не предупрежденного об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, опровергнуты судом со ссылкой на конкретные доказательства, исследованных в судебном заседании с участием сторон.

Так, специалист <данные изъяты> в нарушение требований ч. 1 ст. 80 УПК РФ, высказывала в судебном заседании оценочные суждения относительно выводов экспертных заключений, то есть, вышла за рамки имеющихся у нее полномочий. Оценка доказательств, а равно, как и установление фактических обстоятельств дела, относится к исключительной компетенции суда.

При этом, имеются основания, предусмотренные ч. 1 ст. 401.15 УПК РФ, для изменения приговора и апелляционного постановления.

Исходя из взаимосвязанных положений ст. ст. 61, 70, 71 УПК РФ, специалист не может принимать участие в производстве по уголовному делу, если он является свидетелем по данному уголовному делу.

Так, в основу обвинительного приговора положены показания специалиста <данные изъяты> данные в ходе предварительного следствия ДД.ММ.ГГГГ и оглашенные в порядке ст. 281 УПК РФ с согласия сторон (N).

При этом, 31 мая 2021 года <данные изъяты> была повторно допрошена в ходе предварительного следствия в качестве специалиста, последней были разъяснены процессуальные права, предусмотренные ч. 4 ст. 58 УПК РФ, она была предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний в соответствии со ст. 307 УПК РФ, что является недопустимым (N).

Суд апелляционной инстанции указанное нарушение закона оставил без внимания.

В соответствии со ст. 75 УПК РФ недопустимыми являются доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона. Иными словами, доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона (недопустимыми), если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлено ненадлежащим лицом или органом, либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

В связи с чем, поскольку <данные изъяты> в силу уголовно-процессуального закона не могла быть привлечена к участию в деле в качестве специалиста, и ее показания, данные 31 мая 2021 года, являются недопустимыми доказательствами, и ссылка на них подлежит исключению из приговора.

Однако, исключение из числа доказательств показаний <данные изъяты> данных в качестве специалиста ДД.ММ.ГГГГ, не ставит под сомнение обоснованность выводов суда о виновности осужденной при имеющейся в материалах дела достаточной совокупности доказательств и не порочит показания данного лица, данные ею в качестве свидетеля ДД.ММ.ГГГГ.

Оценивая доводы жалобы в целом, суд кассационной инстанции отмечает, что факт занятия осужденной должности генерального директора <данные изъяты> а также создание от ее имени ИП Ю. подтверждено как показаниями самой Ю., которая не отрицала факт оказания услуг социального характера престарелым гражданам, так и копиями договоров о предоставлениями услуг временного проживания, где осужденная выступает в роли заказчика (генерального директора), показаниями потерпевших, свидетелей. Именно осужденная являлась фактическим руководителем центра временного пребывания пожилых людей "<данные изъяты>", расположенного по адресу <данные изъяты>, где проживали потерпевшие. В то же время с позицией стороны защиты об отсутствии в действиях Ю. состава инкриминируемого ей преступления согласиться нельзя.

Услуги в состоянии, обеспечивающем безопасность жизни и здоровья граждан, оказывались от имени организаций <данные изъяты> ИП Ю. Основным видом деятельности указанных образований является оказание социальных услуг, в том числе, предоставление услуг временного проживания постояльцам. Последние в соответствии со ст. 7 Закона РФ "О защите прав потребителей" имеют право на получение услуг, отвечающих требованиям безопасности для их жизни и здоровья, а также не причиняла вред здоровью потребителям.

Ответственность за соблюдение требований пожарной безопасности и санитарно-эпидемиологических правил в помещении была возложена непосредственно на Ю., что не отрицалось ею самой на протяжении всего судебного разбирательства. В судебном заседании было достоверно установлено, что в случае возникновения пожара его невозможно было бы ликвидировать на начальной стадии и своевременно эвакуировать людей из здания. В тексте приговора имеются ссылки на конкретные нормативно-правовые акты, требования которых не соблюдала осужденная.

Более того, в указанном частном приюте Ю., фактически, оказывались медицинские услуги престарелым и маломобильным гражданам, при этом, лицензионные требования, предусмотренные пп. "а", "д", "е", "и" п. 4, пп. "г" п. 7 Постановления Правительства Российской Федерации от 16 апреля 2012 года N 291 последней не соблюдались. Так, медицинская деятельность осуществлялась в приюте "Добрые руки" с существенными нарушениями, без уведомления Государственной инспекции труда в Пермском крае, нанятые ею работники не имели медицинского образования, что повлекло за собой распространение инфекционного заболевания у потерпевших - чесотки, меры к профилактике и диагностированию и лечению которой (болезни) не принимались.

Таким образом, из фактических обстоятельств дела, установленных судом, следует, что все вышеперечисленные нарушения, допущенные Ю., по своей совокупности образуют состав инкриминируемого ей преступления, поскольку могли повлечь тяжкие последствия вплоть до гибели людей. При этом, исходя из того, что состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 238 УК РФ, является формальным, то наступление негативных последствий, не является обязательным условием для установления в действиях Ю. именно этого состава преступления. Доводы кассационной жалобы защитников о наличии в действиях осужденной состава административного правонарушения, основаны на неверном толковании закона.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства дела, суд верно признал Ю. виновной в совершении инкриминируемого деяния и квалифицировал ее действия по ч. 1 ст. 238 УК РФ, все признаки объективной стороны преступления нашли свое подтверждение. Данная юридическая оценка, исходя из объема предъявленного Ю. обвинения, не противоречит правовой позиции Верховного Суда РФ, изложенной в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2019 года N 18 "О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации".

То обстоятельство, что в настоящее время выявленные нарушения устранены и центр продолжает работать, не влияет на виновность Ю. и квалификацию ее действий.

Нарушений уголовно-процессуального закона не допущено.

Как следует из протокола судебного заседания, уголовное дело рассмотрено с соблюдением уголовно-процессуального закона, в соответствии с принципами равноправия и состязательности сторон, при этом суд создал необходимые условия для исполнения сторонами процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Все ходатайства стороны защиты были разрешены в установленном законом порядке с принятием соответствующих решений, нарушения права на защиту осужденного не допущено.

Решая вопрос о виде и размере наказания Ю., суд в соответствии с положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, данные о личности осужденной.

В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, суд учел состояние ее здоровья (наличие заболевания).

Каких-либо иных смягчающих наказание обстоятельств, прямо предусмотренных законом, но не учтенных судом первой инстанции, по делу не имеется.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено.

Суд первой инстанции, с соблюдением требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, в целях восстановления социальной справедливости и исправления осужденного, в целях достижения установленных законом целей наказания, принял законное и обоснованное решение о назначении Ю. наказания в виде штрафа.

Вид исправительного учреждения судом определен верно, в соответствии с п. "а" ч. 1 ст. 58 УК РФ.

В апелляционном порядке проверка законности и обоснованности приговора суда первой инстанции проведена в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Доводы апелляционных жалоб, в том числе, аналогичные изложенным в настоящей кассационной жалобе, были предметом оценки суда апелляционной инстанции, ответы на них приведены в апелляционном постановлении, которое отвечает требованиям ст. 389.28 УПК РФ.

Суждение суда апелляционной инстанции о том, что только следователь и суд вправе привлекать к участию в деле специалиста, основано на верном толковании уголовно-процессуального закона, и оснований исключать ссылку на него из судебного решения не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 401.14, 401.15 УПК РФ, суд

приговор Кировского районного суда г. Перми от 07 февраля 2022 года и апелляционное постановление Пермского краевого суда от 14 апреля 2022 года в отношении Ю. изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку суда на показания специалиста <данные изъяты> (N).

В остальной части судебные решения оставить без изменения.

Кассационное постановление Седьмого кассационного суда общей юрисдикции может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации.