1. Хранение и сбыт поддельных банковских билетов ЦБ РФ, совершенные с единым умыслом, направленным на реализацию таких билетов в целом, квалифицируются как одно преступление.

Приговором Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 14 марта 2017 года В. осуждена по части 1 статьи 186 УК РФ (3 преступления) к лишению свободы на 2 года 6 месяцев, на основании части 3 статьи 69 УК РФ на 3 года 6 месяцев, с применением части 5 статьи 69 УК РФ на 4 года 6 месяцев в исправительной колонии общего режима.

В. признана виновной в том, что до 19 ноября 2015 года у неустановленного лица с целью сбыта приобрела не менее 12 поддельных банковских билетов ЦБ РФ достоинством 5 000 рублей, которые незаконно хранила и сбывала, приобретая товары в магазинах. 19 ноября 2015 года она сбыла 4 купюры в магазинах города Буинска; 29 января 2016 года 2 купюры в городе Нурлат и 2 в городе Чистополь; 31 января 2016 года 3 купюры в городе Чистополь и 1 купюру в п.г.т. А.Р.

При рассмотрении дела судом существенно нарушен уголовный закон.

Суд установил, что В. приобрела не менее 12 купюр и незаконно хранила их с целью сбыта, что само по себе образует состав оконченного преступления. 19 ноября 2015 года сбыла 4 купюры. 29 января 2016 года, "реализуя свой единый преступный умысел", как указано в приговоре, сбыла еще 4 купюры (продолжая свои преступные действия по каждому эпизоду). 31 января 2016 года, "действуя с единым преступным умыслом", сбыла 4 купюры.

Суд правильно установил, что осужденная действовала с единым преступным умыслом на сбыт 12 купюр, однако неправильно применил уголовный закон, искусственно разделив ее действия на 3 преступления по датам сбыта.

Президиум квалифицировал все действия осужденной по хранению и сбыту поддельных купюр как единое продолжаемое преступление.

2. Неправильное определение срока, на который установлен административный надзор, привело к незаконному осуждению по части 1 статьи 314.1 УК РФ.

Приговором Менделеевского районного суда Республики Татарстан от 27 июля 2017 года Б. судимый:

- 13 марта 2009 года по части 3 статьи 33 и части 2 статьи 162 УК РФ с применением статьи 73 УК РФ к лишению свободы на 3 года 11 месяцев условно со штрафом в размере 5000 рублей, 26 июля 2010 года условное осуждение отменено с направлением в исправительную колонию общего режима;

- 14 апреля 2011 года по части 1 статьи 134 УК РФ с применением статьи 70 УК РФ к лишению свободы на 3 года 11 месяцев, освобожден 14 февраля 2014 года по отбытии наказания;

решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 1 ноября 2013 года установлен административный надзор с соответствующими ограничениями, в том числе не менять место жительства;

осужден по части 1 статьи 314.1 УК РФ к лишению свободы на 6 месяцев в исправительной колонии строгого режима.

Апелляционным постановлением Верховного Суда Республики Татарстан от 22 сентября 2017 года наказание снижено до 5 месяцев лишения свободы.

Дело рассмотрено в порядке главы 40 УПК РФ.

Б. признан виновным в том, что в период с 5 мая по 15 июня 2017 года уклонился от административного надзора, самовольно сменив место жительства.

Рассмотрев кассационную жалобу, президиум пришел к выводу, что Б. осужден незаконно.

Перед освобождением осужденного администрация учреждения обратилась в суд с заявлением об установлении в отношении Б. административного надзора сроком на 3 года, указывая, что он характеризуется положительно, имеет поощрение, нарушений не допускал, однако имеет судимость за преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетней, и согласно Федеральному закону от 6 апреля 2011 года "Об административном надзоре..." установление в отношении него административного надзора является обязательным.

Суд вынес решение об установлении в отношении Б. административного надзора до погашения судимости, указав в описательно-мотивировочной части решения, что часть 1 статьи 134 УК РФ, по которой он осужден, относится к категории преступлений средней тяжести, и судимость за это преступление погашается по истечении 3 лет после отбытия наказания.

Во исполнение решения суда начальник ОУУП и ПНД отдела МВД России по Менделеевскому району в своем заключении о заведении дела административного надзора ошибочно указал, что надзор в отношении Б. установлен до 14 февраля 2020 года, то есть на 6 лет, исходя из вошедшего в совокупность приговоров тяжкого преступления, предусмотренного частью 2 статьи 162 УК РФ. Однако административный надзор в связи с этим преступлением осужденному не устанавливался и не мог быть установлен согласно вышеупомянутому Федеральному закону. Место жительства Б. поменял после истечения срока административного надзора.

Президиум приговор и апелляционное определение отменил с прекращением уголовного дела за отсутствием события преступления.

1. В соответствии с частью 4 статьи 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным.

Постановлением судьи Вахитовского районного суда г. Казани от 22 августа 2017 года отказано в принятии к рассмотрению жалобы осужденного А., поданной в порядке статьи 125 УПК РФ, о признании незаконным ответа заместителя прокурора Республики Татарстан на его обращение, в котором он просил обязать должностных лиц прокуратуры Республики Татарстан провести проверку в соответствии со статьей 415 УПК РФ и возобновить производство по уголовному делу, по которому он осужден и в настоящее время отбывает наказание.

Согласно правовым положениям, указанным в пункте 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ N 1 от 10 февраля 2009 года "О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ" (в редакции Постановлений Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 56) жалоба на постановление прокурора об отказе в возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств подлежит рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 125 УПК РФ.

В соответствии с Определением Конституционного Суда Российской Федерации от 18 ноября 2004 года N 369-О положения статей 406, 415 и 416 УПК Российской Федерации (в их взаимосвязи со статьями 19, 122, 123, 124 данного Кодекса) могут расцениваться, как препятствующие осужденному обжаловать отказ прокурора в возбуждении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, если такой отказ не оформлен в виде постановления.

Принимая решение об отказе в принятии жалобы А. к производству, судья указал, что обжалуемый ответ должностного лица не ограничивает конституционные права и свободы заявителя, не затрудняет его доступ к правосудию, а потому не относится к решениям, перечисленным в статье 125 УПК РФ, и обжалованию в порядке указанного закона не подлежит.

Изложенное свидетельствует о том, что при рассмотрении жалобы заявителя судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые явились основанием для отмены судом апелляционной инстанции постановления судьи с направлением материала на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

2. Положения статьи 125 УПК РФ предусматривают право заинтересованных лиц обжаловать в суд действия дознавателя, следователя, прокурора, связанные с движением уголовного дела, в том числе и с его прекращением.

Постановлением судьи Приволжского районного суда г. Казани от 16 августа 2017 года отказано в принятии к рассмотрению жалобы Л., поданной в порядке статьи 125 УПК РФ, на действия (бездействие) сотрудников ОП N 9 "Сафиуллина" УМВД России по г. Казани, выразившиеся в том, что до настоящего времени он не извещен следователем о движении уголовного дела, возбужденного по его заявлению о краже у него денежных средств.

Из представленных материалов следует, что 20 сентября 2004 года в РУВД Приволжского района г. Казани по заявлению Л. возбуждено уголовное дело о краже у него денежных средств по признакам преступления, предусмотренного частью 1 статьи 158 УК РФ.

В дальнейшем в связи с расформированием указанного органа внутренних дел данное уголовное дело передано в отдел полиции N 9 "Дальний" УМВД России по г. Казани (ныне - ОП N 9 "Сафиуллина" УМВД России по г. Казани). Постановлением следователя от 27 февраля 2012 года производство по уголовному делу прекращено в связи с истечением сроков давности привлечения неустановленного лица к уголовной ответственности, а уголовное дело уничтожено по истечению срока хранения.

Отказывая в приеме жалобы заявителя к рассмотрению, судья указал, что обжалуемые действия (бездействие) не нарушают прав граждан и не лишают доступа к правосудию, а для обжалования действий должностного лица установлен иной порядок.

С таким утверждением согласиться нельзя.

Из положений статьи 125 УПК РФ следует, что в суд по месту производства предварительного расследования могут быть обжалованы постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, его прекращении, а равно иные их решения и действия (бездействие), которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Таким образом, закон прямо предусматривает право заинтересованных лиц обжаловать в суд действия дознавателя, следователя, прокурора, связанные с движением уголовного дела, в том числе и с его прекращением. Очевидно, что принятое следователем решение по указанному уголовному делу непосредственно затрагивает права и законные интересы Л., потерпевшего от преступления, поэтому его жалоба подлежит рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 125 УПК РФ.

В связи с изложенным, судом апелляционной инстанции постановление судьи Приволжского районного суда отменено, материал передан на новое судебное рассмотрение.

3. Согласно части 1 статьи 125 УПК РФ в судебном порядке могут быть обжалованы решения, действия (бездействие) дознавателя, следователя, руководителя следственного органа, прокурора которые способны причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Постановлением судьи Вахитовского районного суда города Казани от 6 сентября 2017 года отказано в принятии к рассмотрению жалобы К., поданной в порядке статьи 125 УПК РФ, о признании незаконным бездействия должностных лиц Следственного комитета Российской Федерации по Республике Татарстан, выразившегося в непринятии решения по его заявлению о возбуждении уголовного дела, а также незаконным бездействия прокуратуры Республики Татарстан, выразившегося в ненадлежащем контроле за соблюдением закона следственным органом.

Отказывая в принятии к рассмотрению жалобы К., судья указал, что из жалобы следует, что заявитель не согласен с действиями сотрудников полиции, затребовавших и представивших сведения, содержащие банковскую тайну для целей оперативно-розыскных мероприятий. Поскольку обстоятельства, указанные в жалобе К. являлись предметом судебного разбирательства по уголовному делу, по которому осужден заявитель, судья пришел к выводу, что жалоба заявителя обжалованию в порядке статьи 125 УПК РФ не подлежит.

Вместе с тем, из жалобы К. следует, что он обжалует бездействие должностных лиц Следственного комитета РФ по РТ, выразившееся в непринятии решения по его заявлению о возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников полиции, затребовавших и представивших сведения, содержащие банковскую тайну.

При таких обстоятельствах фактически неверно определен предмет обжалования, в связи с чем судом апелляционной инстанции постановление судьи Вахитовского районного суда города Казани отменено, материал направлен на новое судебное рассмотрение со стадии решения вопроса о приемлемости жалобы в тот же суд другому судье.

4. Суд необоснованно принял решение о направлении уголовного дела по подсудности в стадии судебного следствия, фактически приступив к рассмотрению дела по существу, что явилось основанием для отмены постановления.

Постановлением Приволжского районного суда г. Казани от 27 сентября 2017 года уголовное дело в отношении Ф., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного частью 6 статьи 290 УК РФ, на основании части 2 статьи 32 УПК РФ направлено по подсудности в Вахитовский районный суд г. Казани.

Между тем, в соответствии с частью 2 статьи 35 УПК РФ изменение территориальной подсудности уголовного дела допускается лишь до начала судебного разбирательства.

В соответствии с частью 2 статьи 34 УПК РФ, суд, установив, что находящееся в его производстве уголовное дело подсудно другому суду того же уровня, вправе с согласия подсудимого оставить данное уголовное дело в своем производстве, но только в случае, если он уже приступил к его рассмотрению в судебном заседании.

Как видно из материалов дела, Приволжский районный суд г. Казани принял уголовное дело в отношении Ф. к своему производству и приступил к рассмотрению дела по существу. В ходе судебного следствия по обстоятельствам получения Ф. взятки судом были допрошены свидетели, также судебное заседание откладывалось для вызова неявившихся свидетелей. Основания, по которым суд направил уголовное дело по подсудности в Вахитовский районный суд г. Казани, были известны до назначения дела к слушанию.

Согласно протоколу судебного заседания участники процесса, в том числе подсудимый Ф. и защитник Ш., в ходе судебного следствия не возражали против того, чтобы уголовное дело было рассмотрено Приволжским районным судом г. Казани.

Более того, в апелляционной жалобе Ф. подтвердил согласие на рассмотрение дела Приволжским районным судом г. Казани.

Таким образом, суд принял решение о направлении уголовного дела по подсудности в стадии судебного следствия, фактически приступив к рассмотрению дела по существу, что противоречит требованиям закона.

При таких данных судом апелляционной инстанции постановление Приволжского районного суда в отношении Ф. отменено, уголовное дело направлено в тот же районный суд г. Казани для рассмотрения по существу.

5. В соответствии с частью 1 статьи 115 УПК РФ для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, взыскания штрафа, других имущественных взысканий или возможной конфискации имущества, указанного в части 1 статьи 104.1 УК РФ, дознаватель с согласия прокурора, возбуждает перед судом ходатайство о наложении ареста на имущество подозреваемого, обвиняемого или лиц, несущих по закону материальную ответственность за их действия.

Постановлением Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 08 сентября 2017 года частично удовлетворено ходатайство следователя о наложении ареста на имущество подозреваемого Ч., постановлено наложить арест на автомобиль путем запрета регистрационных действий; в остальном ходатайство следователя оставлено без удовлетворения.

Частично удовлетворяя ходатайство следователя, суд указал, что при подаче ходатайства о наложении ареста на имущество необходимо учитывать, что заявленные исковые требования должны быть соразмерными обеспечительным мерам.

Принимая такое решение, суд первой инстанции исходил из того, что общий ущерб, причиненный государству, по версии дознания - подозреваемым Ч., составил 327 450 рублей, тогда как минимальная рыночная стоимость принадлежащего ему автомобиля превышает указанное значение.

Между тем суд не учел, что следователь, помимо обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска, обосновывал свое ходатайство о наложении ареста на имущество Ч. и необходимостью обеспечения исполнения приговора в части других имущественных взысканий, к числу которых относится и взыскание штрафа.

Из представленных материалов видно, что санкции статей уголовного закона, по которым в отношении Ч. осуществляется уголовное преследование, в качестве наказания предусмотрен штраф: санкцией части 1 статьи 256 УК РФ - от трехсот до пятисот тысяч рублей, а санкцией части 1 статьи 258 УК РФ - до двухсот тысяч рублей.

Кроме того, оценка стоимости имущества подозреваемого Ч., в том числе его автомобиля, не производилась, что препятствует определить соразмерность обеспечительных мер исковым требованиям и иным возможным имущественным взысканиям.

При таких обстоятельствах судом апелляционной инстанции постановление Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 08 сентября 2017 года в части оставления без удовлетворения ходатайства следователя о наложении ареста на лодку и лодочный мотор, принадлежащие подозреваемому Ч., отменено и принято новое судебное решение. Ходатайство старшего следователя ОД Казанского ЛУ МВД России на транспорте Р. о наложении ареста на имущество, принадлежащее подозреваемому Ч., удовлетворено. Разрешено наложение ареста на лодку и лодочный мотор, принадлежащие подозреваемому Ч., установив ему запрет распоряжаться этим имуществом путем заключения сделок, последствием которых является его отчуждение или обременение. В остальном постановление суда оставлено без изменения.

6. Согласно пункту 5 части 1 статьи 27 УПК РФ наличие неотмененного постановления органа дознания следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела препятствует уголовному преследованию того же лица.

Приговором мирового судьи судебного участка N 7 по Нижнекамскому судебному району Республики Татарстан от 8 июля 2016 года К. осуждена по части 1 статьи 115 УК РФ к штрафу в размере 5 000 рублей; взыскано в пользу потерпевшей Е. в счет компенсации морального вреда и причиненного вреда здоровью 15 000 рублей.

Апелляционным постановлением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 19 сентября 2016 года приговор оставлен без изменения.

К. признана виновной в том, что 29 апреля 2015 года около 23 часов 30 минут, находясь в своей квартире в городе Нижнекамске, на почве личных неприязненных отношений в ходе ссоры нанесла Е. удар металлическим предметом по правой руке, причинив легкий вред ее здоровью.

При рассмотрении дела судом существенно нарушен уголовно-процессуальный закон.

Е. 30 апреля 2015 года обратилась в дежурную часть УМВД России по Нижнекамскому району с заявлением о привлечении к уголовной ответственности К., которая, находясь на балконе своей квартиры, с помощью твердого длинного предмета нанесла ей телесные повреждения.

В результате произведенной проверки 22 мая 2015 года участковый уполномоченный вынес постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении К. по пункту "в" части 2 статьи 115 УК РФ и по части 1 статьи 167 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления, фактически признав, что умышленно К. удар металлическим предметом не наносила, однако указал при этом, что формально в ее действиях усматриваются признаки преступления, предусмотренного частью 1 статьи 115 УК РФ.

Е. обратилась с жалобой на это постановление в прокуратуру. В постановлении об отказе в удовлетворении жалобы от 28 октября 2015 года заместитель Нижнекамского прокурора указал, что в действиях К. отсутствует состав преступления, предусмотренного пунктом "в" части 2 статьи 115 УК РФ, поскольку конфликт произошел в ночное время, К. била по стеклу балкона Е., не желая причинять ей телесные повреждения.

В нарушение пункта 5 части 1 статьи 27 УПК РФ мировой судья судебного участка N 3 по Нижнекамскому судебному району РТ принял к производству заявление Е. о привлечении К. за те же действия по части 1 статьи 115 УК РФ, рассмотрел уголовное дело в полном объеме и 11 марта 2016 года вынес в отношении К. оправдательный приговор, указав при этом, что уголовная ответственность за неосторожное причинение легкого вреда здоровью не предусмотрена.

Апелляционная инстанция Нижнекамского городского суда постановлением от 18 апреля 2916 года отменила оправдательный приговор, указав, что нельзя утверждать о неосторожности причинения телесного повреждения без проведения комплексной экспертизы, которая должна ответить на вопрос "Возможно ли получение такого повреждения именно в этом месте в результате хватания рукой за алюминиевую гардину".

При новом рассмотрении дела мировой судья вопреки требованиям части 3 статьи 289.19 УПК РФ об обязательности указаний суда апелляционной инстанции для суда первой инстанции оставил без удовлетворения ходатайство защиты о назначении ситуационной и комплексной экспертизы, постановил обвинительный приговор, основываясь на показаниях потерпевшей о том, что когда К. стала стучать по окнам балкона, она схватила металлическую гардину правой рукой, пытаясь отодвинуть ее в сторону, в результате получила повреждение.

Президиум судебные решения отменил, уголовное дело в отношении К. прекратил на основании пункта 5 части 1 статьи 27 УПК РФ.

7. Согласно статье 314 УПК РФ суд вправе постановить приговор без проведения судебного разбирательства в общем порядке лишь при наличии согласия на это потерпевшего.

Приговором Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 29 сентября 2016 года Ж. осужден по пункту "б" части 2 статьи 171 УК РФ к штрафу в размере 100 000 рублей в доход государства. На основании пунктов 9 и 12 Постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года "Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941 - 1945 годов" Ж. освобожден от наказания со снятием судимости.

Ж. признан виновным в незаконном предпринимательстве, то есть осуществлении предпринимательской деятельности без регистрации и без лицензии на объектах ОАО "Т." в случаях, когда такая лицензия обязательна, если это деяние сопряжено с извлечением дохода в особо крупном размере - 125 515 448 рублей.

ОАО "Т." признано потерпевшим, его права по делу осуществлял представитель Ч.

Представитель ОАО об окончании предварительного следствия не уведомлен, с материалами дела не ознакомлен.

Уголовное дело рассмотрено судом в отсутствии представителя потерпевшего, в материалах дела отсутствуют данные о том, что потерпевший или его представитель извещен о времени и месте судебного разбирательства по делу. Согласие представителя потерпевшего на рассмотрение уголовного дела в особом порядке в материалах уголовного дела отсутствует.

Таким образом, АО "Т.", являясь потерпевшим по настоящему уголовному делу, было лишено возможности реализовать свои права, предусмотренные статьей 42 УПК РФ, как на стадии предварительного следствия, так и в суде первой инстанции.

Допущенное нарушение повлекло отмену приговора и направление уголовного дела прокурору для устранения препятствия рассмотрения его судом.

1. Приговор суда изменен в связи с неправильным применением уголовного закона, поскольку судом необоснованно учтено мнение потерпевших, настаивавших на строгой мере наказания для осужденного.

По приговору Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 22 августа 2017 года М. осуждена по частям 2, 3, 4 статьи 159 УК РФ к лишению свободы.

Как видно из приговора, решая вопрос о виде и мере наказания, суд учел мнение потерпевших, настаивающих на строгом наказании М.

Между тем, ссылка суда на учет при назначении наказания М. мнения потерпевших о необходимости назначения строгого наказания противоречит требованиям части 3 статьи 60 УК РФ, определяющей перечень обстоятельств, подлежащих учету при назначении наказания.

Аналогичная правовая позиция изложена в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации N 2052-О от 25 сентября 2014 года, в котором отмечено, что обязанность государства обеспечивать права потерпевших от преступлений не предполагает наделение их правом определять необходимость осуществления публичного уголовного преследования в отношении того или иного лица, а также пределы возлагаемой на это лицо уголовной ответственности и наказания - такое право в силу публичного характера уголовно-правовых отношений принадлежит только государству в лице его законодательных и правоприменительных органов.

При таких обстоятельствах судом апелляционной инстанции приговор в отношении М. изменен, из его описательно-мотивировочной части исключено указание суда об учете мнения потерпевших о назначении М. строгого наказания. Назначенное осужденной наказание по всем эпизодам преступной деятельности и окончательное по совокупности преступлений снижено.

2. Неправильная квалификация действий осужденного, необоснованный учет особо опасного рецидива преступлений в качестве отягчающего наказание обстоятельства повлекли изменение приговора.

По приговору Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 25 августа 2017 года З. осужден за совершение пяти преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 30, части 5 статьи 132 УК РФ к лишению свободы.

З. признан виновным в том, что являясь лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, в период времени с 08 марта 2017 года по 14 апреля 2017 года совершил покушения на насильственные действия сексуального характера в отношении малолетних, однако свой преступный умысел до конца довести не смог по независящим от него обстоятельствам, поскольку потерпевшие от него убегали.

По смыслу закона покушением на преступление признаются умышленные действия (бездействие) лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по независящим от этого лица обстоятельствам (часть 3 статьи 30 УК РФ).

Следовательно, суть этой стадии заключается в том, что она характеризует начало непосредственного совершения преступления, посягательство на охраняемый уголовным законом объект, частичное выполнение объективной стороны конкретного преступления.

Если приготовление к преступлению выражается в создании условий для его совершения, то покушение - в деянии, непосредственно направленном на совершение преступления. При покушении лицо приступает к выполнению объективной стороны преступления.

Принимая во внимание, что З. непосредственно к выполнению объективной стороны преступлений не приступал, а лишь создал условия для их совершения, приискав объекты посягательства и вступил с ними в диалог, направленный на обеспечение возможности выполнения в дальнейшем объективной стороны преступлений, его действия следует расценивать как приготовление к совершению насильственных действий сексуального характера, а не покушение на них.

В связи с изложенным, судебная коллегия посчитала необходимым действия осужденного З. по каждому из преступлений переквалифицировать с части 3 статьи 30, части 5 статьи 132 УК РФ на часть 1 статьи 30, части 5 статьи 132 УК РФ как приготовление к насильственным действиям сексуального характера, то есть иным действиям сексуального характера с использованием беспомощного состояния потерпевшей, совершенные в отношении лица, не достигшего четырнадцатилетнего возраста, лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего.

Кроме того, в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания" обращено внимание судов на то, что исходя из положений части 2 статьи 63 УК РФ обстоятельства, относящиеся к признакам состава преступления, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части УК РФ, должны учитываться при оценке судом характера общественной опасности содеянного. Однако эти же обстоятельства не могут быть повторно учтены при назначении наказания, например в случае совершения преступления против половой неприкосновенности потерпевших, не достигших четырнадцатилетнего возраста, квалифицированного по части 5 статьи 131 УК РФ или по части 5 статьи 132 УК РФ, лицом, имеющим судимость за ранее совершенное преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, суд не вправе учитывать такую судимость в качестве отягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного пунктом "а" части 1 статьи 63 УК РФ.

При таких данных судебная коллегия указанное отягчающее наказание обстоятельство исключила из описательно-мотивировочной части приговора суда первой инстанции.

Назначенное наказание З., как за каждое преступление, так и по совокупности преступлений, а также по совокупности приговоров, снижено.

3. Согласно положениям статьи 76.2 УК РФ лицо, впервые совершившее преступление небольшой или средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа в случае, если оно возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред.

По приговору Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 07 сентября 2017 года Ш. осуждена по части 1 статьи 318 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 25 000 рублей в доход государства.

Ш. признана виновной в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти - инспектора первого взвода отдельной роты дорожно-патрульной в связи с исполнением тем своих должностных обязанностей.

Из материалов дела следует, что Ш. явилась с повинной, полностью признала вину, раскаялась, активно способствовала расследованию преступления, загладила причиненный потерпевшему вред, ранее не судима, по месту работы и в быту характеризуется положительно. В ходе ознакомления с уголовным делом, а затем и в ходе судебного заседания стороной защиты заявлено письменное ходатайство о прекращении уголовного дела с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, потерпевший не возражал против удовлетворения ходатайства.

Отказывая в удовлетворении ходатайства защиты, суд в приговоре сослался на обстоятельства, характер и степень общественной опасности преступления, посягающего на порядок управления и здоровье сотрудника полиции, при этом каких-либо данных, бесспорно препятствующих освобождению Ш. от уголовной ответственности с назначением судебного штрафа, не привел.

В соответствии с требованиями статьи 25.1 УПК РФ суд по собственной инициативе или по результатам рассмотрения ходатайства следователя (дознавателя) в случаях, предусмотренных статьей 76.2 УК РФ, вправе прекратить уголовное дело или уголовное преследование в отношении лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления небольшой или средней тяжести, если это лицо возместило ущерб или иным образом загладило причиненный преступлением вред, и назначить данному лицу меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа.

Таким образом, каких-либо препятствий к прекращению уголовного дела по указанному основанию не имелось.

Учитывая, что допущенное судом нарушение уголовно-процессуального закона путем непрекращения уголовного дела при наличии к тому основания, предусмотренного статьей 254 УПК РФ, явилось существенным, суд апелляционной инстанции на основании статьи 25.1 УПК РФ прекратил уголовное дело в отношении Ш., освободил ее от уголовной ответственности в соответствии со статьей 76.2 УК РФ, назначив Ш. меру уголовно-правового характера в виде судебного штрафа в размере 25 000 рублей.

4. В соответствии с частью 1 статьи 62 УПК РФ при наличии оснований для отвода, предусмотренных главой 9 УПК РФ, судья обязан устраниться от участия в производстве по уголовному делу.

По приговору Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 10 августа 2017 года Я. осужден по части 2 статьи 318 УК РФ, по приговору Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 27 января 2017 года за совершение того же преступления был осужден его соучастник - К.

Оба приговора в отношении Я. и К. были постановлены в особом порядке судебного разбирательства одним и тем же судьей Чистопольского городского суда Республики Татарстан В.А.А.

В силу конституционных принципов независимости, объективности и беспристрастности судей, а также по смыслу положений статьи 63 УПК РФ судья, принимавший участие в рассмотрении уголовного дела в отношении лица, не может участвовать в рассмотрении уголовного дела в отношении соучастников преступления, в совершении которого обвинялось такое лицо.

Повторное участие судьи в рассмотрении уголовного дела, поскольку оно было бы связано с оценкой ранее уже исследовавшихся с его участием обстоятельств по делу, в том числе относительно наличия либо отсутствия события преступления, - является недопустимым во всех случаях.

Таким образом, по уголовному делу в отношении Я. судья В.А.А. при наличии обстоятельств, исключающих его участие в судопроизводстве, в нарушение положений главы 9 УПК РФ, не устранился от участия в производстве по делу и рассмотрел его по существу.

Допущенное судом первой инстанции нарушение уголовно-процессуального закона явилось существенным, повлиявшим на исход дела. Приговор в отношении Я. отменен, дело направлено на новое рассмотрение иным составом суда.

5. В соответствии с частью 7 статьи 316 УПК РФ судья постановляет обвинительный приговор по ходатайству обвиняемого без исследования и оценки доказательств в случае, если придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый обоснованно и подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.

По приговору Приволжского районного суда г. Казани от 13 октября 2017 года Г. признан виновным в мошенничестве, совершенном в крупном, особо крупном размерах и осужден по части 3, 4 статьи 159 УК РФ.

Дело рассмотрено в соответствии с главой 40 УПК РФ. При этом суд первой инстанции, приняв согласие подсудимого на рассмотрение дела в особом порядке, не дал оценки тому, что в ходе предварительного следствия Г. выражал несогласие со стоимостью автомобиля "Toyota Land Cruiser Prado", данной на основании заключения товароведческой экспертизы. При ознакомлении с материалами дела Г. поддержал ходатайство своего защитника о переквалификации действий с части 4 статьи 159 УК РФ на часть 3 статьи 159 УК РФ по эпизоду с потерпевшим Д., в том числе по тому основанию, что неправильно определена стоимость автомобиля, и, следовательно, сумма ущерба, то есть фактически Г. не был согласен с предъявленным ему по части 4 статьи 159 УК РФ обвинением.

В соответствии с частью 7 статьи 316 УПК РФ судья постановляет обвинительный приговор по ходатайству обвиняемого без исследования и оценки доказательств в случае, если придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый обоснованно и подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу.

Данное положение закона предопределяет не только право, но и обязанность суда в рамках производства согласно главе 40 УПК РФ убедиться в обоснованности предъявляемого лицу обвинения. При выявлении обстоятельств, вызывающих сомнения в обоснованности обвинения, суд обязан решить вопрос о рассмотрении дела в общем порядке для устранения возникших сомнений независимо от того, что подсудимый с данным обвинением согласился.

Между тем, данные требования уголовно-процессуального закона судом при постановлении приговора в отношении Г. соблюдены не были. Допущенное судом нарушение, в силу статьи 389.22 УПК РФ, повлекло отмену обвинительного приговора с передачей дела на новое судебное разбирательство в общем порядке судопроизводства в тот же суд иным составом суда.

1.1. Сделки, заключенные с целью сокрытия имущества от возможного обращения взыскания на него и уклонении от исполнения обязательства, возложенного на продавца решением суда, являются недействительными.

Ч. обратилась к Ч., Ч., С., и К. с исковыми требованиями о признании сделок с земельными участками недействительными, о признании договора дарения недействительным, о применении последствий недействительности сделок и аннулировании записей о правах на недвижимое имущество.

Судом установлено, что 09 июня 2016 года Ч. и Ч. заключили договор купли-продажи квартиры, расположенной по адресу: <...>. 04 июля 2016 года зарегистрировано право собственности Ч. на квартиру.

Решением Советского районного суда города Казани Республики Татарстан от 24 августа 2016 года, вступившим в законную силу 16 января 2017 года, данная квартира была истребована у Ч. в пользу Ш. и Ш.

21 июля 2016 года Ч. в адрес Ч. была направлена претензия с требованием расторгнуть договор купли-продажи квартиры от 09 июня 2016 года, вернуть уплаченную по договору сумму.

Решением Ново-Савиновского районного суда города Казани Республики Татарстан от 06 марта 2017 года договор купли-продажи квартиры от 09 июля 2016 года был расторгнут, с Ч. в пользу Ч. было взыскано 7 000 000 руб. в счет возмещения убытков и 43 200 руб. в возврат государственной пошлины. 23 августа 2016 года в рамках данного гражданского дела на имущество ответчика судом был наложен арест. Решение суда Ч. добровольно не исполнил. 21 июня 2017 года Советским РОСП г. Казани было возбуждено исполнительное производство.

Истец указывала, что зная о предстоящем применении мер принудительного исполнения решения, с целью исключения ареста имущества и обращения на него взыскания, Ч. продал и подарил принадлежащее ему имущество отцу Ч. и сестре С., которая впоследствии продала полученное имущество К.

Указывая, что такое поведение Ч. свидетельствует о желании скрыть имущество от возможного обращения взыскания на него, о недобросовестности ответчиков, об уклонении от исполнения обязательства, возложенного на него решением суда, о мнимости заключенных ответчиками сделок, Ч. просила признать совершенные ответчиками сделки недействительными, применить последствия недействительности сделок и аннулировать записи о переходе прав на спорное имущество к ответчикам.

Решением Приволжского районного суда города Казани Республики Татарстан от 12 октября 2017 года исковые требования оставлены без удовлетворения.

Принимая решение по делу, суд первой инстанции пришел к выводу, что совершенные ответчиками сделки исполнены, правовые последствия наступили.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Татарстан решение суда первой инстанции отменено, по делу принято новое решение об удовлетворении иска.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 1 статьи 24 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданин отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом, за исключением имущества, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание.

Статья 170 Гражданского кодекса Российской Федерации определяет мнимую сделку как сделку, совершенную лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на возникновение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки.

Согласно пункту 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 2 пункта 86 названного постановления, стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По смыслу приведенных норм права и разъяснений, мнимые сделки представляют собой действия, совершаемые для того, чтобы обмануть (ввести в заблуждение) лиц, не участвующих в этой сделке, создав у них ложное представление о намерениях участников сделки. В случае совершения мнимой сделки воля ее сторон направлена не на создание соответствующих условиям сделки гражданско-правовых отношений между ними, а на возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в их правоотношениях с третьими лицами.

В силу части 2 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Судебная коллегия, не соглашаясь с выводами суда первой инстанции и отменяя постановленное по делу решение, указала, что проданная истцу квартира Ч. не принадлежала, была истребована у истца ввиду ничтожности оснований регистрации его права собственности, а также ничтожности оснований регистрации прав Г. на нее, что эти обстоятельства были установлены решениями Советского районного суда города Казани Республики Татарстан от 24 августа 2016 года и Ново-Савиновского районного суда города Казани Республики Татарстан от 06 марта 2017 года, что оспариваемые сделки были совершены между родственниками - Ч., его отцом Ч. и С., а также близким для С. лицом - К., что сделки по отчуждению Ч. своего имущества были совершены во время рассмотрения судом дела по иску Ш. до принятия судом решения об истребовании имущества из чужого незаконно владения Ч., что указывает на осведомленность Ч. об обоснованности требований Ш. и о намерении уклониться от исполнения обязательств перед Ч., связанных с ничтожностью заключенного с ней договора.

Кроме этого, судебная коллегия указала, что по условиям оспариваемых договоров купли-продажи расчет за проданное имущество между ответчиками осуществлялся до их заключения. Между тем, доказательств такого расчета и передачи денежных средств ответчики в опровержение доводов истца о мнимости сделок не представили, как не представили доказательств смены владельца спорных объектов.

Таким образом, все договоры об отчуждении объектов недвижимости, заключенные между ответчиками, обладают всеми признаками мнимости, совершены с целью создать перед Ч. видимость отсутствия у Ч. имущества, на которое может быть обращено взыскание, с целью уклониться от исполнения обязательств перед ней.

При таких обстоятельствах судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и приняла по делу новое решение об удовлетворении исковых требований.

1.2. Признание права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости в судебном порядке является исключительным способом защиты права и не может использоваться в целях уклонения от исполнения обязанностей по соблюдению правового режима использования земельного участка на котором осуществляется строительство, выполнения установленных законом и иными нормативными актами норм и правил строительства, включая требования к параметрам спорного объекта.

М. обратился к Исполнительному комитету муниципального образования города Казани с исковыми требованиями о признании права собственности на самовольную постройку - жилой дом, расположенный по адресу: <...>.

Судом установлено, что на основании договора купли-продажи объекта незавершенного строительства с земельным участком от 28 мая 2010 года М. является собственником земельного участка с кадастровым номером 16:50:011220:4. Право собственности на земельный участок зарегистрировано в установленном порядке. На этом земельном участке на месте снесенного старого жилого дома истец построил новый жилой дом площадью 458,1 кв. м. Регистрирующим органом в оформлении права собственности на дом было отказано.

Решением Вахитовского районного суда города Казани Республики Татарстан от 18 сентября 2017 года исковые требования удовлетворены.

Принимая решение по делу, суд первой инстанции пришел к выводу, что спорный жилой дом возведен на принадлежащем истцу земельном участке, соответствует предъявляемым к нему требованиям, прав третьих лиц не нарушает, угрозу для жизни и здоровья граждан не создает.

Отменяя решение суда первой инстанции и принимая по делу новое решение об отказе в иске, судебная коллегия исходила из того, что спорное строение возведено истцом не только на его земельном участке, но и за его границами на муниципальном земельном участке. Доказательств обращения истца за получением необходимых разрешений и согласований в компетентный орган местного самоуправления материалы дела не содержат. Обращение истца в регистрирующий орган само по себе не свидетельствует о добросовестности его поведения и не является основанием для легализации последствий гражданского правонарушения в форме самовольного строительства.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 1 статьи 40 Земельного кодекса Российской Федерации собственник земельного участка имеет право возводить жилые, производственные, культурно-бытовые и иные здания, сооружения в соответствии с целевым назначением земельного участка и его разрешенным использованием с соблюдением требований градостроительных регламентов, строительных, экологических, санитарно-гигиенических, противопожарных и иных правил, нормативов.

Из пунктов 1 и 2 части 2 статьи 49 Градостроительного кодекса Российской Федерации следует, что к объектам индивидуального жилищного строительства относятся отдельно стоящие жилые дома с количеством этажей не более чем три, предназначенные для проживания одной семьи.

В силу части 2 статьи 51 Градостроительного кодекса Российской Федерации строительство, реконструкция объектов капитального строительства осуществляются на основании разрешения на строительство, за исключением случаев, предусмотренных данной статьей.

В соответствии с положениями статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации самовольной постройкой является жилой дом, другое строение, сооружение или иное недвижимое имущество, созданное на земельном участке, не отведенном для этих целей в порядке, установленном законом и иными правовыми актами, либо созданное без получения на это необходимых разрешений или с существенным нарушением градостроительных и строительных норм и правил.

Лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности. Оно не вправе распоряжаться постройкой - продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать другие сделки.

Из материалов дела усматривается, что М. является собственником земельного участка с кадастровым номером 16:50:011220:4 площадью 450 кв. м, категории - земли населенных пунктов, по адресу: <...>. Земельному участку установлен вид разрешенного использования - индивидуальный жилой дом. Границы земельного участка установлены, сведения о них внесены в Единый государственный реестр недвижимости (далее - ЕГРН).

По данным М. является собственником незавершенного строительством объекта недвижимости с кадастровым номером 16:50:011220:19 с площадью застройки 135,1 кв. м. Данный объект расположен на земельном участке с кадастровым номером 16:50:011220:4 и частично за границей этого участка, состоит из трех надземных этажей.

Согласно техническому плану здания от 07 мая 2013 года на земельном участке с кадастровым номером 16:50:011220:4 и частично за границей этого участка возведен четырехэтажный индивидуальный жилой дом общей площадью 458,1 кв. м.

Как следует из технического паспорта от 04 апреля 2013 года жилой дом состоит из одного подземного и трех надземных этажей, объект расположен на земельном участке с кадастровым номером 16:50:011220:4 и частично за границей этого участка.

Согласно заключению от 28 июня 2017 года N 868ЭЗ, подготовленного специалистом ООО "Центр оценки "Справедливость" И., жилой дом соответствует градостроительным нормам, является трехэтажным, подвал и мансарда не являются этажами жилого дома.

Заключением АНО "Центр содействия обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения" от 19 апреля 2017 года N 114/02/О подтверждается, что жилой дом соответствует санитарным и гигиеническим требованиям.

Суд апелляционной инстанции указал, что согласно пункту 4.8 СНиП 31-02-2001 "Дома жилые одноквартирные" подсчет площадей помещений, определения объема и этажности дома и количества этажей осуществляется по СНиП 31-01.

Согласно пункту В.5 Приложения В "Правила определения площади здания и его помещений, площади застройки, этажности и строительного объема" к СНиП 31-01-2003 при определении этажности здания в число надземных этажей включаются все наземные этажи, в том числе технический этаж, мансардный, а также цокольный этаж, если верх его перекрытия находится выше средней планировочной отметки земли не менее чем на 2 м; подполье по зданием независимо от его высоты, а также междуэтажное пространство с высотой менее 1,8 м в число надземных этажей не включается.

Аналогичный порядок определения этажности здания установлен СП 55.13330.2016 "Здания жилые одноквартирные. Актуализированная редакция СНиП 31-02-2001".

В силу части 1 статьи 24 Федерального закона от 13 июля 2015 года N 218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости", вступившего в силу с 01 января 2017 года, и части 1 статьи 41 Федерального закона от 24 июля 2007 года N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости", в редакции до 01 января 2017 года, технический план является документом, содержащим сведения об объекте недвижимости.

До 01 января 2013 года аналогичные сведения указывались в техническом паспорте здания (часть 8 статьи 41 Федерального закона от 24 июля 2007 года N 221-ФЗ "О государственном кадастре недвижимости" в той же редакции).

Из технического паспорта, технического плана и кадастрового паспорта на спорное здание следует, что оно имеет 3 надземных этажа и один подземный этаж - подвал, состоящий из лестничной клетки, электрощитовой, прачечной, кладовой, коридора, бильярдной, котельной, душевой, санузла, а мансарда (3 этаж) состоит из гардеробной, трех жилых комнат, санузла. Из этих документов не следует, что подземный этаж является подпольем, которое не подлежит учету при определении этажности здания. В связи с чем судебная коллегия не согласилась с выводами специалиста ООО "Центр оценки "Справедливость" об отсутствии оснований учета мансарды при определении этажности строения ввиду их противоречия приведенным выше Правилам.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что истцом осуществлено строительство жилого дома, параметры которого не позволяют отнести его к объектам индивидуального жилищного строительства. При этом решение об изменении целевого назначения земельного участка в установленном законом порядке не принималось, вид разрешенного использования участка не изменялся, разрешение на строительство жилого дома с количеством этажей более трех истцу не выдавалось.

Сам факт самовольного возведения строения и наличие в законе права легализацию такого объекта по правилам статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации в судебном порядке не могут являться достаточным основанием для удовлетворения иска, поскольку признание права собственности на самовольно возведенный объект недвижимости в судебном порядке является исключительным способом защиты права, применяемым в случае, если лицо, обратившееся в суд по какой-то не зависящей от него причине было лишено возможности получить правоустанавливающие документы на самовольно возведенный объект недвижимости в порядке, установленном нормативными правовыми актами, регулирующими отношения, вытекающие из градостроительной деятельности, и отношения по использованию земель.

Порядок признания права собственности на самовольную постройку сам по себе не может освобождать заинтересованное в этом лицо от обязанности выполнения установленных законом и иными нормативными актами норм и правил, и условий возведения объектов недвижимости. В противном случае при удовлетворении судом требований застройщика о признании права собственности на самовольную постройку на основании пункта 3 статьи 222 Гражданского кодекса Российской Федерации имел бы место упрощенный порядок легализации самовольного строения, применение которого ставило бы добросовестного застройщика, получающего необходимые для строительства документы в установленном порядке, в неравное положение по сравнению с самовольным застройщиком, не выполняющим предусмотренные законом требования.

Вышеперечисленные недостатки, допущенные судом первой инстанции, указывают на несоответствие обжалуемого решения критериям законности и обоснованности, предусмотренным статьями 195, 196, 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации и разъяснениям, изложенными в пунктах 2 - 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 "О судебном решении".

Принимая во внимание изложенное, судебная коллегия отменила решение суда первой инстанции и приняла новое решение об оставлении исковых требований без удовлетворения.

2.1 Дорожно-транспортное происшествие с участием автомобилей, принадлежащих супругам, является страховым случаем, наступление которого не исключает обязанности страховой компании произвести выплату страхового возмещения по договору обязательного страхования гражданской ответственности.

А. обратилась к акционерному обществу Страховая компания "А" (далее - Общество) с исковыми требованиями о взыскании в счет возмещения ущерба 161 938,14 руб., компенсации морального вреда в размере 5 000 руб., в возмещение расходов на оплату услуг эксперта 4 500 руб. и на оплату услуг юриста 15 000 руб., штрафа.

Судом установлено, что 27 декабря 2016 года произошло дорожно-транспортное происшествие (далее - ДТП), в результате которого автомобиль марки КамАЗ, принадлежащий А., получил повреждения в результате столкновения с автомобилем аналогичной марки, принадлежащим А. ДТП произошло в результате нарушения Правил дорожного движения Ф., управлявшим автомобилем, принадлежащим А. Истец обращался к ответчику с заявлением о страховом случае, но в выплате ему было отказано. Стоимость восстановительного ремонта автомобиля истца с учетом износа составила 161 938,14 руб.

Решением Советского районного суда города Казани Республики Татарстан от 19 сентября 2017 года исковые требования удовлетворены частично; с Общества взыскано страховое возмещение в сумме 161 938,14 руб., штраф в размере 40 000 руб., в возмещение расходов на оценку 4 500 руб. и на оплату услуг представителя 12 000 руб.

Принимая решение суд первой инстанции пришел к выводу о том, что на основании договора обязательного страхования Общество, являясь страховщиком гражданской ответственности истца, в порядке прямого возмещения убытков должно выплатить последнему страховое возмещение в счет возмещения имущественного вреда, причиненного вследствие заявленного ДТП, в пределах страховой суммы. Оснований для отказа в осуществлении страховой выплаты не имеется.

Общество обратилось с апелляционной жалобой, указывая, что оснований для выплаты истцу страхового возмещения не имеется, поскольку собственники автомобилей, участвовавших в ДТП А. и А., являются супругами. Автомобили принадлежат супругам на праве совместной собственности, в связи с чем имеет место совпадение должника и кредитора в одном лице, влекущее прекращение обязательства по возмещению ущерба должно прекратиться.

Суд апелляционной инстанции оставил апелляционную жалобу Общества без удовлетворения, решение суда без изменения.

При этом судебная коллегия указала, что в ходе рассмотрения заявления А. о выплате страхового возмещения Общество не отрицало факт наступления страхового случая и размер подлежащего выплате страхового возмещения.

Довод апелляционной жалобы об отсутствии оснований для выплаты страхового возмещения суд апелляционной инстанции отклонил, указав следующее.

Согласно статье 1 Закона об ОСАГО владелец транспортного средства - собственник транспортного средства, а также лицо, владеющее транспортным средством на праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (право аренды, доверенность на право управления транспортным средством, распоряжение соответствующего органа о передаче этому лицу транспортного средства и тому подобное). Не является владельцем транспортного средства лицо, управляющее транспортным средством в силу исполнения своих служебных или трудовых обязанностей, в том числе на основании трудового или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем транспортного средства;

водитель - лицо, управляющее транспортным средством. При обучении управлению транспортным средством водителем считается обучающее лицо;

потерпевший - лицо, жизни, здоровью или имуществу которого был причинен вред при использовании транспортного средства иным лицом, в том числе пешеход, водитель транспортного средства, которым причинен вред, и пассажир транспортного средства - участник дорожно-транспортного происшествия (за исключением лица, признаваемого потерпевшим в соответствии с Федеральным законом "Об обязательном страховании гражданской ответственности перевозчика за причинение вреда жизни, здоровью, имуществу пассажиров и о порядке возмещения такого вреда, причиненного при перевозках пассажиров метрополитеном").

На основании статьи 3 Закона об ОСАГО одним из основных принципов обязательного страхования является гарантия возмещения вреда, причиненного жизни, здоровью или имуществу потерпевших, в пределах, установленных настоящим Федеральным законом.

Частью 1 статьи 6 Закона об ОСАГО предусмотрено, что объектом обязательного страхования являются имущественные интересы, связанные с риском гражданской ответственности владельца транспортного средства по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда жизни, здоровью или имуществу потерпевших при использовании транспортного средства на территории Российской Федерации.

По смыслу вышеприведенных положений закона, истец А. является владельцем автомобиля КамАЗ и потерпевшим, то есть лицом, которому причинен вред во вине Ф., управлявшего другим автомобилем КамАЗ и гражданская ответственность которого была застрахована по договору обязательного страхования.

Соответственно, истец обладает правом на выплату страхового возмещения Обществом в порядке прямого возмещения убытков в пределах страховой суммы.

Факт нахождения истца и А., являющегося собственником автомобиля КамАЗ, которым управлял Ф., в супружеских отношениях и принадлежность им в связи с этим данного автомобиля на праве общей совместной собственности не исключает и не прекращает обязательство страховщика по выплате страхового возмещения.

Во-первых, сведений о том, что А. либо А. являются лицами, которые в силу закона несут ответственность за возмещение убытков, причиненных автомобилю истца по вине Ф., не имеется.

Во-вторых, в рассматриваемом случае гражданская ответственность за вред, причиненный автомобилю истца, индивидуальна, обязанность по возмещению данного вреда не является общим обязательством супругов А., а истец не несет солидарную ответственность за причиненный ему же вред.

Причиненный истцу вред подлежит возмещению на общих основаниях.

Наличие у А. интереса в сохранении автомобиля КамАЗ, принадлежащего истцу, не является основанием для освобождения от обязательства по возмещению истцу убытков, причиненных данному автомобилю, и от обязанности Общества по осуществлению страховой выплаты по договору обязательного страхования.

В связи с чем судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан оставила решение суда без изменения, апелляционную жалобу акционерного общества Страховая компания "А" - без удовлетворения.

3.1. Увольнение одного из членов семьи - получателя субсидии по федеральной целевой программе "Социальное развитие села до 2013 года", не является основанием для досрочного расторжения договора целевого денежного займа и возврата полученных средств, если другой член семьи - созаемщик, на дату увольнения продолжал работать в организации агропромышленного комплекса или социальной сферы, предусмотренных программой.

Исполнительный комитет Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан обратился к С. и С., выступающей как от своего имени, так и в защиту прав и интересов несовершеннолетних детей А.С. и Р.С., с исковыми требованиями о взыскании социальной выплаты.

В обоснование указано, что в 2013 году семья С. была включена в список получателей социальных выплат (субсидий) по молодым семьям и молодым специалистам в рамках мероприятий по Федеральной целевой программе "Социальное развитие села до 2013 года".

В 2013 году С. была получена социальная выплата (субсидия) в размере 907 200 руб. На момент подачи заявления С. работал тренером в МБУДОД "Детская юношеская спортивная школа" Рыбно-Слободского муниципального района. Однако с 02 октября 2013 года С. сменил место работы и начал осуществлять трудовую деятельность слесарем по эксплуатации и ремонту газового оборудования 4 разряда Рыбно-Слободской РЭГС ЭПУ "С" ООО "Г". Данная деятельность не относится к агропромышленному комплексу или социальной сфере. Получатель бюджетной поддержки обязан предоставлять информацию об изменении места работы в жилищную комиссию при Исполнительном комитете Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан, которая принимает решение о соответствии (не соответствии) нового места работы условиям Федеральной целевой программы "Социальное развитие села до 2013 года".

Просил взыскать с С., <...> года рождения, в доход бюджета Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан полученную социальную выплату в размере 907 200 руб.

Решением Рыбно-Слободского районного суда Республики Татарстан от 31 июля 2017 года исковые требования удовлетворены.

В апелляционной жалобе С. и С. просили решение суда отменить и принять новое решение об отказе в удовлетворении иска, указывая, что согласно условиям договора целевого денежного займа N 1634001842, Займодавец (истец по настоящему делу) имеет право потребовать от Заемщика (ответчики по настоящему делу) возврата заемных средств в случаях не целевого использования Заемщиком предоставленных денежных средств и при не исполнении Заемщиком условий Договора, предусмотренных пл. 3.1.1,3.1.2,3.1.3. (пункт 3.3 Договора). Целевым использованием денежных средств является приобретение Заемщиком квартиры, расположенной по адресу: РТ <...> (пункт 1.3 Договора). Условия договора, предусмотренные п. 1.3, 3.1.1, 3.1.2, 3.1.3 Заемщиком выполнены в полном объеме. Кроме того, член молодой семьи и созаемщик по договору целевого денежного займа - С. с 19 ноября 2007 года по день рассмотрения дела в суде работает в социальной сфере в сельской местности, а именно: с 19 ноября 2007 года по 09 сентября 2008 года в Рыбно-Слободской гимназии, с 01 сентября 2010 года по настоящее время в Рыбно-Слободской СОШ N 2. При таких данных у суда не имелось оснований для взыскания суммы социальной выплаты.

Истцом - Исполнительным комитетом Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан представлены возражения на апелляционную жалобу, из которых следует, что на момент подачи заявления С., <...> года рождения, являлся тренером муниципального бюджетного учреждения дополнительного образования детей "Детско-юношеская спортивная школа" Рыбно-Слободского муниципального района. С 02 октября 2013 года С., <...> года рождения, сменил место работы и начал осуществлять трудовую деятельность слесарем по эксплуатации и ремонту газового оборудования 4 разряда Рыбно-Слободской РЭГС ЭПУ "С" ООО "Г". Вместе с тем, данная деятельность не относится к агропромышленному комплексу или социальной сфере, предусмотренной вышеуказанными нормативными правовым актами. Таким образом, судом первой инстанции принято законное и обоснованное решение и оснований для его отмены или изменения не имеется.

Судебная коллегия пришла к следующему.

Постановлением Правительства Российской Федерации от 03 декабря 2002 года N 858 утверждена федеральная целевая Программа "Социальное развитие села до 2013 года".

Указанной Программой предусмотрено оказание государственной поддержки жилищного строительства в сельской местности в форме субсидий за счет средств федерального бюджета и бюджетов субъектов Российской Федерации, предоставляемых сельским жителям, нуждающимся в улучшении жилищных условий.

Подпункт "а" пункта 2 Правил предоставления и распределения субсидий из федерального бюджета бюджетам субъектов Российской Федерации на улучшение жилищных условий граждан, проживающих в сельской местности, молодых семей и молодых специалистов (приложение N 16 к указанной Программе), предусматривает, что предоставление гражданам, молодым семьям, молодым специалистам социальных выплат на строительство (приобретение) жилья, осуществляется в порядке и на условиях, которые предусмотрены Типовым положением - приложение 1 к Правилам.

Типовое положение, как указывается в пункте 1, устанавливает порядок предоставления социальных выплат на строительство (приобретение) жилья гражданам Российской Федерации, проживающим в сельской местности, в том числе молодым семьям и молодым специалистам, проживающим и работающим на селе либо изъявившим желание переехать на постоянное место жительства в сельскую местность и работать там (далее соответственно - социальные выплаты, граждане, молодые семьи, молодые специалисты).

При этом Типовое положение содержит два раздела, в которых предусмотрен порядок предоставления выплат гражданам, проживающим в сельской местности, и молодым семьям, молодым специалистам, проживающим и работающим на селе, с конкретизацией условий, при которых возникает возможность стать участником Программы.

Как следует из раздела 3 Типового положения, не каждая молодая семья, проживающая и работающая в сельской местности, может стать участником Программы по данным условиям, а лишь та, в которой, помимо прочих условий, один из членов семьи работает (желает работать) в организации агропромышленного комплекса или социальной сферы (пункт 26 Типового положения).

Из указанного вытекает, что под молодой семьей, работающей на селе, в разделе 3 Типового положения понимается молодая семья, один из членов которой работает в организации агропромышленного комплекса или социальной сферы, в отличие от требований к гражданину, в том числе имеющему семью, проживающему в сельской местности, желающему участвовать в Программе и подпадающему под условия Программы, указанные в разделе 2 Типового положения.

Согласно пункту 27 Типового положения под организациями агропромышленного комплекса понимаются сельскохозяйственные товаропроизводители, признанные таковыми в соответствии со статьей 3 Федерального закона "О развитии сельского хозяйства", за исключением граждан, ведущих личное подсобное хозяйство; под организациями социальной сферы в сельской местности понимаются организации независимо от их организационно-правовой формы (индивидуальные предприниматели), работающие в сельской местности и выполняющие работы или оказывающие услуги в области здравоохранения, образования, социального обслуживания, культуры, физической культуры и спорта.

Из материалов дела следует, что между МУП "Служба единого заказчика по капитальному строительству и ремонту Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан и С. и С., действующей от своего имени и в интересах несовершеннолетних детей С. и С. в рамках реализации Федеральной целевой программы "Социальное развитие села до 2013 года" заключен договор целевого денежного займа N 1634001842, согласно которому семье С. предоставлен целевой заем в размере 907 200 руб. для приобретения квартиры, находящейся по адресу: Республика Татарстан, <...> дата заключения настоящего договора не указана.

Пунктом 3.3.1 вышеуказанного договора предусмотрено, что при неисполнении или ненадлежащем исполнении Заемщиками обязательств и условий договора, Займодавец имеет право потребовать от Заемщиков возврата денежных средств, путем предъявления письменного требования о возврате суммы займа.

На момент предоставления целевого займа С. работал по трудовому договору N 33 от 17 ноября 2011 года в МБУДОД "Детская юношеская спортивная школа" Рыбно-Слободского муниципального района тренером - преподавателем по хоккею с шайбой. Данный факт также подтверждается копией справки N 38 от 30 мая 2013 года, выданной МБУДОД "Детская юношеская спортивная школа" Рыбно-Слободского муниципального района.

Согласно справке от 27 сентября 2016 года N 47, выданной ООО "Г", С. с 02 октября 2013 года и по настоящее время работает слесарем по эксплуатации и ремонту газового оборудования 4 разряда Рыбно-Слободской РЭГС ЭПУ "С" ООО "Г".

Полагая, что С. нарушил условие договора целевого денежного займа, не отработав в организациях агропромышленного комплекса пять лет с даты получения займа, истец обратился в суд с настоящим иском.

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из того, что С. действительно, с даты получения, займа не отработал пять лет в организациях агропромышленного комплекса.

Судебная коллегия не согласилась с выводом районного суда, как противоречащим нормам материального права.

В соответствии с пунктом 31 Типового положения в случае предоставления молодой семье (молодому специалисту) социальной выплаты орган исполнительной власти (орган местного самоуправления - в случае перечисления субсидий в бюджет соответствующего муниципального образования), член молодой семьи (молодой специалист) и работодатель заключают трехсторонний договор об обеспечении жильем молодой семьи (молодого специалиста) с использованием на эти цели социальной выплаты. Существенными условиями указанного договора являются:

а) обязательство члена молодой семьи (молодого специалиста) работать у работодателя по трудовому договору не менее 5 лет с даты выдачи свидетельства;

б) право органа исполнительной власти (органа местного самоуправления) истребовать в судебном порядке от члена молодой семьи (молодого специалиста) средства в размере предоставленной социальной выплаты в случае расторжения трудового договора до истечения установленного срока по инициативе молодого специалиста (члена молодой семьи - если другой член молодой семьи не работает в сельской местности) в соответствии со статьей 80 Трудового кодекса Российской Федерации или по инициативе работодателя по предусмотренным статьей 81 Трудового кодекса Российской Федерации основаниям, связанным с нарушением членом молодой семьи (молодым специалистом) положений трудового законодательства.

Как следует из ответа Исполкома Рыбно-Слободского муниципального района Республики Татарстан на судебный запрос, вышеуказанный целевой займ был предоставлен ответчикам по категории "молодая семья".

Обстоятельства увольнения С. из МБУДОД "Детская юношеская спортивная школа" Рыбно-Слободского муниципального района и его последующая работа РЭГС ЭПУ "С" ООО "Г", не оспариваются сторонами.

Между тем, С., не выполнив условия договора о сроках работы, мог сохранить право на социальную выплату в том случае, если другой член его семьи на дату его увольнения работал в сельской местности в организации агропромышленного комплекса или социальной сферы.

Указанное следует из анализа вышеприведенного содержания раздела 3 Типового положения, по смыслу которого молодая семья утрачивает определенный для участия в Программе статус "работающей на селе" в случае если ни один из ее членов не работает в организации агропромышленного комплекса или социальной сфере в сельской местности (подпункт "б" пункт 31 Типового положения).

В то время как, член молодой семьи и созаемщик по договору целевого денежного займа - С. с 19 ноября 2007 года по день рассмотрения дела в суде работает в социальной сфере в сельской местности, а именно: с 19 ноября 2007 года по 09 сентября 2008 года в Рыбно-Слободской гимназии, с 01 сентября 2010 года по настоящее время в Рыбно-Слободской СОШ N 2, что подтверждается копией трудовой книжки С., приобщенной к материалам дела.

Поскольку один из членов молодой семьи С. продолжает работать в организации социальной сферы, оснований для взыскания суммы социальной выплаты у суда первой инстанции не имелось.

Судебная коллегия решение суда первой инстанции отменила и приняла новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований.

4.1 Отказ от участия в приватизации жилого помещения, совершенный членом семьи сотрудника уголовно-исполнительной системы, сам по себе не является формой умышленных действий направленных на создание искусственного ухудшения жилищных условий, при отсутствии доказательств недобросовестности такого отказа.

С. обратился к Федеральной службе исполнения наказаний России (далее - ФСИН России), Управлению Федеральной службы исполнения наказаний по Республике Татарстан (далее - УФСИН по РТ) с исковыми требованиями о признании решения комиссии от 04 мая 2017 года незаконным, понуждении устранить нарушение прав истца.

Судом установлено, что С. является сотрудником уголовно-исполнительной системы, имеет выслугу лет в календарном исчислении более 21 года. Семья истца состоит из 4-х человек: жены и двух несовершеннолетних детей.

Истец с 2005 года по настоящее время и супруга с детьми с 13 декабря 2013 года по 13 декабря 2014 года временно зарегистрированы в жилом помещении (комната) общей площадью 17,6 кв. м, расположенном по адресу: <...> принадлежащем на праве собственности истцу. На данной жилплощади постоянно зарегистрирован истец.

Супруга истца с 1994 года и дети с рождения по настоящее время постоянно зарегистрированы в жилом помещении общей площадью 64,1 кв. м, расположенном по адресу: <...> На данной жилплощади постоянно зарегистрированы 6 человек. Дети истца С. И С. являются собственниками по 1/5 доли указанной квартиры на основании договора на бесплатную передачу жилого помещения в собственность граждан от 29 марта 2013 года.

Решением Комиссии ФСИН России от 14 января 2016 года (протокол N 1) истец поставлен на учет для получения единовременной социальной выплаты составом семьи 4 человека с 17 декабря 2013 года. Решением Комиссии ФСИН России от 04 мая 2017 года (протокол N 17) истец снят с учета для получения единовременной социальной выплаты в связи совершением действий, указанных в части 8 статьи 4 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ, с намерением получения единовременной социальной выплаты в большем размере.

Истец просил признать решение комиссии УФСИН России незаконным, обязать устранить нарушение прав истца.

Решением Вахитовского районного суда города Казани Республики Татарстан от 15 сентября 2017 года в удовлетворении исковых требований отказано.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что оспариваемое решение комиссии от 04 мая 2017 года является законным и обоснованным, поскольку супруга истца С., будучи зарегистрированной в жилом помещении общей площадью 64,1 кв. м по адресу: <...> отказалась от участия в приватизации в пользу других членов семьи, в связи с чем семья истца совершила действия с намерением получения социальной выплаты без вычета приходящейся на долю С. жилой площади в указанной квартире.

Судебная коллегия с выводами суда первой инстанции по делу не согласилась, при этом указала следующее.

Согласно статье 4 Федерального закона "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" сотрудник, имеющий общую продолжительность службы в учреждениях и органах не менее 10 лет в календарном исчислении, имеет право на единовременную социальную выплату для приобретения или строительства жилого помещения один раз за весь период государственной службы, в том числе в учреждениях и органах (далее - единовременная социальная выплата).

Единовременная социальная выплата предоставляется сотруднику в пределах бюджетных ассигнований, предусмотренных соответствующему федеральному органу исполнительной власти, по решению руководителя федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники, или уполномоченного им руководителя при условии, что сотрудник является нанимателем жилого помещения по договору социального найма или членом семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма либо собственником жилого помещения или членом семьи собственника жилого помещения и обеспечен общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее 15 квадратных метров.

Сотрудник, который с намерением приобретения права состоять на учете в качестве имеющего право на получение единовременной социальной выплаты совершил действия, повлекшие ухудшение жилищных условий, и (или) члены семьи которого с намерением приобретения права сотрудником состоять на учете в качестве имеющего право на получение единовременной социальной выплаты совершили действия, повлекшие ухудшение жилищных условий сотрудника, принимается на учет в качестве имеющего право на получение единовременной социальной выплаты не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий (пункт 5 части 8 статьи 4 Федерального закона "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации").

Положениями пункта 12 Правил предоставления единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения сотрудникам, проходящим службу в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органах Российской Федерации, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 24 апреля 2013 года N 369, предусмотрено, что сотрудник, который для приобретения права состоять на учете для получения единовременной выплаты совершил действия, повлекшие ухудшение жилищных условий, в том числе связанные с вселением в жилое помещение иных лиц (за исключением вселения супруга (супруги), несовершеннолетних детей), обменом жилых помещений, невыполнением условий договора социального найма жилого помещения, повлекшим его выселение из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения или с предоставлением другого жилого помещения меньшей площади, а также связанные с выделением доли собственниками жилых помещений, отчуждением жилых помещений или их частей, принимается на учет для получения единовременной выплаты не ранее чем через 5 лет с даты совершения указанных действий.

Таким образом, исходя из системного анализа приведенных норм следует, что ограничения в постановке сотрудников на учет для получения единовременной выплаты должны считаться допустимыми лишь в том случае, если лицами совершались умышленные действия с целью создания искусственного ухудшения жилищных условий, могущих привести к состоянию, требующему участия со стороны государства в обеспечении их другим жильем.

Как следует из материалов дела, С. продолжает проживать с членами семьи в ранее занимаемом с 27 апреля 1994 года жилом помещении по адресу: <...> место жительства не меняла, не совершала каких-либо действий по передаче жилого помещения третьим лицам. Ее отказ в марте 2013 года от участия в приватизации никак не повлиял на ее жилищные права, поскольку в соответствии с действующим законодательством за ней сохраняется право пользования занимаемым жилым помещением - квартирой, принадлежащей ее матери и детям на праве собственности, которая должна быть зачтена при вычислении площади, на которую подлежит выдача субсидия. Отчуждения жилого помещения либо части жилого помещения, имеющегося в ее собственности либо в собственности членов ее семьи в течение 5 лет, предшествующих обращению с заявлением о постановке на учет для получения субсидии, не производилось.

Таким образом, собственниками квартиры, в которой проживает. С. со своей семьей, является ее мать, сестра, племянница и двое несовершеннолетних детей истца. С. вселена в квартиру и проживает в ней с 1994 года, сначала как член семьи нанимателя, а после приватизации квартиры - в качестве члена семьи собственника. Несмотря на отказ от участия в приватизации квартиры, за ней, согласно статье 19 Федерального закона "О введении в действие Жилищного кодекса Российской Федерации", сохраняется бессрочное право пользования данным жилым помещением.

Согласно статье 53 Жилищного кодекса Российской Федерации граждане, которые с намерением приобретения права состоять на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях совершили действия, в результате которых такие граждане могут быть признаны нуждающимися в жилых помещениях, принимаются на учет в качестве нуждающихся в жилых помещениях не ранее чем через пять лет со дня совершения указанных намеренных действий.

Как указал Конституционный Суд Российской Федерации в своем Определении от 19 апреля 2007 года N 258-О-О "Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина К. на нарушение его конституционных прав статьей 53 Жилищного кодекса Российской Федерации", по смыслу статьи 53 Жилищного кодекса Российской Федерации, которая сама по себе не может рассматриваться как нарушающая какие-либо права и свободы заявителя, и по смыслу соответствующих норм законодательства субъекта Российской Федерации, ограничения в постановке граждан на учет нуждающихся в жилых помещениях должны считаться допустимыми лишь в том случае, если гражданами совершались умышленные действия с целью создания искусственного ухудшения жилищных условий, могущих привести к состоянию, требующему участия со стороны органов государственной власти и местного самоуправления в обеспечении их другим жильем.

При этом применение статьи 53 Жилищного кодекса Российской Федерации и развивающих ее подзаконных нормативных актов должно осуществляться в системе действующего правового регулирования во взаимосвязи с пунктом 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

Таким образом, оценка действий супруги истца по отказу от участия в приватизации занимаемого жилого помещения должна производиться с учетом всех конкретных обстоятельств.

В соответствии с подпунктом "б" пункта 15 Правил, сотрудник снимается с учета для получения единовременной социальной выплаты: б) в случае улучшения жилищных условий, в результате которых утрачены основания для получения единовременной социальной выплаты, либо совершения действий, указанных в части 8 статьи 4 Закона. К намеренным действиям, повлекшим ухудшение жилищных условий, относятся в том числе действия, связанные: 1) с вселением в жилое помещение иных лиц (за исключением вселения супруга (супруги), несовершеннолетних детей сотрудника); 2) с обменом жилыми помещениями; 3) с невыполнением условий договора социального найма, повлекшим выселение из жилого помещения без предоставления другого жилого помещения или с предоставлением другого жилого помещения, общая площадь которого меньше общей площади ранее занимаемого жилого помещения; 4) с выделением доли собственниками жилых помещений; 5) с отчуждением жилых помещений или их частей.

Судом апелляционной инстанции установлено, что истец и члены его семьи за предшествующие обращению истца с заявлением о постановке на учет пять лет умышленных недобросовестных действий, повлекших ухудшение их жилищных условий, не совершали. Более того, С. был поставлена на учет ФСИН России после того, как его супруга отказалась от участия в приватизации занимаемого жилого помещения.

Материалами дела подтверждается, что С. и члены его семьи не имеют на праве собственности или на условиях социального найма жилых помещений, в связи с чем снятие с учета комиссией ФСИН России истца нарушает требования пункта 19 Правил, согласно которому такой отказ допускается только в тех в случаях выявления сведений, не соответствующих сведениям, указанным в заявлении и представленных документах, послуживших основанием для принятия сотрудника на учет для получения единовременной выплаты (если данные сведения свидетельствуют об отсутствии у сотрудника права на принятие на такой учет).

При этом, при принятии оспариваемого решения ФСИН России не оценило факт обеспеченности семьи истца общей площадью жилых помещений с учетом отказа супруги истца от участия в приватизации и без такого отказа, сославшись лишь на сам факт отказа последней от участия в приватизации.

Учитывая площадь квартиры 64,1 и количество лиц имеющих право пользования им и квартиры 17,6 кв. м (64,1 : 6 = (10,68 x 3 + 17,6) / 4), на каждого из членов семьи С. приходится по 12,41 кв. м общей площади. Такая же площадь приходилась бы на одного члена семьи истца и в том случае, если бы его супруга участвовала в приватизации занимаемого жилого помещения.

Судебная коллегия решение суда первой инстанции отменила и приняла новое решение об удовлетворении исковых требований.

4.2. В предмет доказывания по делу, возбужденному на основании заявления о выселении, входит установление факта наличия или отсутствия у ответчика права на жилое помещение. В связи с чем не заявление по делу требований о незаконности вселения и признании ответчика не приобретшим право пользования жилым помещением не исключает возможности удовлетворения судом требования об освобождении спорного объекта.

Зеленодольский городской прокурор обратился в защиту прав, свобод и законных интересов неопределенного круга лиц, муниципального образования пгт. Васильево Зеленодольского муниципального района Республики Татарстан к П. и П. с исковыми требованиями о признании недействительными договоров социального найма, приватизации жилого помещения с применением последствий недействительности сделок, выселении.

Судами установлено, что в 2012 году служебная двухкомнатная квартира по ул. Гоголя пгт. Васильево руководством ООО "Т" была предоставлена работнику общества П. и ее дочери П. Постановлением исполнительного комитета пгт. Васильево Зеленодольского муниципального района Республики Татарстан (далее - Исполком) от 04 марта 2013 года N 40 с квартиры снят статус служебного жилого помещения и 25 сентября 2014 года с заключен договор социального найма N 184/73, а 20 февраля 2015 года - договор на передачу жилого помещения в собственность N 43946.

Прокурор, ссылаясь на отсутствие оснований для предоставления. П. спорного жилого помещения на условиях социального найма с последующей приватизацией, поскольку она на учете в качестве нуждающейся в улучшении жилищных условий не состояла, малоимущей не признавалась, просил признать эти договоры недействительными и в порядке применения последствий недействительности сделок признать право собственности П. на квартиру отсутствующим, восстановить право муниципальной собственности, выселить ответчиков из спорного жилого помещения без предоставления иного жилья и возложить на них обязанность возвратить квартиру муниципальному образованию.

Представитель муниципального образования в лице Исполкома иск прокурора не поддержал; представители П. иск не признали, заявив о пропуске срока исковой давности; П. в судебное заседание не явилась, в письменном возражении просила в иске отказать.

Решением Зеленодольского городского суда Республики Татарстан от 18 января 2017 года иск прокурора удовлетворен частично, договоры социального найма и приватизации жилого помещения признаны недействительными, право собственности П. на спорный объект признано отсутствующим, право муниципальной собственности восстановлено, П. выселена из квартиры без предоставления другого жилого помещения, на нее возложена обязанность возвратить квартиру в собственность муниципального образования. В удовлетворении требований о выселении П. отказано.

Разрешая спор, суд первой инстанции исходил из того, что спорное жилое помещение было предоставлено П. по договору социального найма с нарушением положений статей 57, 60, 63 Жилищного кодекса Российской Федерации, поскольку малоимущей она не признавалась и на учете в качестве нуждающихся в жилых помещениях не состояла. Данная сделка на основании положений статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации признана ничтожной как посягающая на публичные интересы и охраняемые интересы третьих лиц, состоящих в очереди на предоставление жилого помещения, ввиду чего недействительной признана последующая сделка приватизации жилого помещения П., не имеющей на это права в силу статьи 2 Закона Российской Федерации от 04 июля 1991 года N 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации". Суд счел трехлетний срок исковой давности не пропущенным, определив его начало со дня заключения договора социального найма, с 25 сентября 2014 года. В порядке применения последствий недействительности сделок право собственности П. на объект прекращено, а за муниципальным образованием восстановлено, П. как лицо не имеющая право занимать социальное жилье выселена из занимаемой квартиры. В иске к П. отказано, поскольку она в спорном жилом помещении не зарегистрирована и не проживает.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 10 апреля 2017 г. решение городского суда отменено в части выселения П. с принятием нового решения об отказе в иске о ее выселении. В остальной части решение суда оставлено без изменения.

Отменяя решение суда в части выселения П., судебная коллегия сослалась на отсутствие к тому правовых оснований, поскольку обстоятельства ее вселения в 2012 году на основании постановления Исполкома и договора найма служебного жилого помещения не являлись предметом оценки суда первой инстанции, требования о незаконности вселения и признании П. не приобретшей право пользования жилым помещением прокурором не заявлялись.

В кассационном представлении ставился вопрос об отмене апелляционного определения в части отказа в иске о выселении П.

В соответствии со статьей 387 ГПК Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

При рассмотрении настоящего дела судом апелляционной инстанции были допущены такого характера существенные нарушения, выразившиеся в следующем.

Установлено, что на основании решения, занесенного в протокол заседания жилищно-бытовой комиссии Исполкома от 28 марта 2012 года N 49, и постановления Исполкома от 02 апреля 2012 года N 87 спорная двухкомнатная квартира по ул. Гоголя пгт. Васильево, общей площадью 50,5 кв. м, находившаяся в муниципальной собственности, отнесена к категории служебного жилого помещения для предоставления сотрудникам ООО "Р" на период трудовых отношений.

В указанной квартире с 06 апреля 2012 года зарегистрированы проживающими П. и П., последняя снята с регистрационного учета 23 апреля 2013 года.

Постановлением Исполкома от 4 марта 2013 года N 40 эта квартира исключена из числа служебных жилых помещений и предоставлена ответчикам, в связи с чем 25 сентября 2014 года с П. заключен договор социального найма N 184/73, а 09 апреля 2015 года квартира перешла в ее собственность по договору на передачу жилого помещения в собственность от 20 февраля 2015 года N 43946, заключенному Исполкомом.

Президиум указал, что заявляя требование о признании сделок недействительными, применении последствий недействительности и о выселении, прокурор избрал способ защиты, соответствовавший содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, который в конечном итоге должен привести к восстановлению нарушенного права - освобождению жилого помещения, относящегося к жилищному фонду социального использования, лицом, не обладающим статусом нанимателя по договору социального найма и утратившим право пользования спорным жильем как служебным.

Отказ в выселении апелляционной инстанцией, по сути, мотивирован тем, что на разрешение суда отдельно не был поставлен вопрос о праве пользования П. занимаемым жилым помещением.

Однако такое требование в сложившейся ситуации не направлено на разрешение спора по существу, а сводится лишь к констатации факта наличия спора о праве на занимаемое жилое помещение.

Между тем, факт наличия или отсутствия у П. права на жилое помещение входит в предмет доказывания при разрешении требования о выселении без предоставления другого жилого помещения. Соответственно требование о признании П. утратившей право пользования жилым помещением (или не приобретшей право пользования) не может относиться к самостоятельному способу защиты, поскольку его удовлетворение само по себе не приведет к восстановлению права публичного образования и третьих лиц, состоящих на учете нуждающихся в улучшении жилищных условий.

В соответствии со статьей 56 ГПК Российской Федерации суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

С учетом приведенных обоснований, одним из юридически значимым обстоятельством в рамках настоящего спора о выселении П. является установление факта прекращения права пользования жилым помещением в связи с изменением цели его использования - переводом из разряда служебного жилого помещения в жилищный фонд социального использования и увольнением П. 31 марта 2015 года из организации, предоставившей это жилье в качестве служебного на период трудовых отношений. Каждое из перечисленных оснований является самостоятельным и достаточным для прекращения договора найма служебного жилого помещения в силу прямого указания закона.

Согласно части 1 статьи 102 Жилищного кодекса Российской Федерации договор найма специализированного жилого помещения прекращается в связи с утратой (разрушением) такого жилого помещения или по иным предусмотренным настоящим Кодексом основаниям.

Частью 3 статьи 104 Жилищного кодекса Российской Федерации определено, что договор найма служебного жилого помещения заключается на период трудовых отношений, прохождения службы либо нахождения на государственной должности Российской Федерации, государственной должности субъекта Российской Федерации или на выборной должности. Прекращение трудовых отношений либо пребывания на государственной должности Российской Федерации, государственной должности субъекта Российской Федерации или на выборной должности, а также увольнение со службы является основанием прекращения договора найма служебного жилого помещения.

В соответствии с частью 1 статьи 103 Жилищного кодекса Российской Федерации в случаях расторжения или прекращения договоров найма специализированных жилых помещений граждане должны освободить жилые помещения, которые они занимали по данным договорам. В случае отказа освободить такие жилые помещения указанные граждане подлежат выселению в судебном порядке без предоставления других жилых помещений, за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 102 настоящего Кодекса и частью 2 настоящей статьи.

Выселяя П. без предоставления другого жилого помещения, суд первой инстанции установил, что она не только не приобрела право пользования спорной квартирой по договору социального найма, но и утратила право занимать ее ввиду прекращения договора найма специализированного жилого помещения.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение в части отмены решения суда первой инстанции и принятия нового решения об отказе в иске о выселении П. и решение Зеленодольского городского суда Республики Татарстан от 18 января 2017 года оставил в силе.

5.1 Подключение должника к программе страхования при заключении кредитного договора не лишает его права отказаться от участия в программе, направив заявление об отказе и возврате денежных средств, уплаченных за подключение к указанной программе в адрес кредитной организации.

Ш. обратилась к Банку ВТБ 24 (ПАО) и ООО СК "ВТБ Страхование" с исковыми требованиями об отказе от программы страхования, взыскании уплаченных за подключение к программе страхования денежных средств, компенсации морального вреда, взыскании штрафа.

Судами установлено, что 12 апреля 2017 года Ш. и Банк ВТБ 24 (ПАО) был заключен кредитный договор. В тот же день истцом было подписано заявление на включение в число участников Программы страхования в рамках Страхового продукта "Финансовый резерв" в ВТБ 24 (ПАО). Плата за подключение к названной программе за весь срок страхования 96115 рублей, которая состоит из комиссии Банка за подключение к Программе страхования в размере 19223 руб. и расходов Банка на оплату страховой премии по Договору коллективного страхования по страховому продукту "Финансовый резерв" в размере 76892 руб.

Из справки ООО Страховая компания "ВТБ Страхование" от 07 июля 2017 года следует, что Ш. является застрахованным лицом в рамках Договора коллективного страхования N 1235 от 01 февраля 2017 года: программа страхования - Финансовый резерв, Программа Профи; номер и дата кредитного договора - 625/0018-0672954 от 13 апреля 2017 года; оплаченный период страхования - 14 апреля 2017 года по 13 апреля 2022 года; размер страховой премии - 76892 руб. Страховая премия в отношении застрахованного оплачена Банком ВТБ 24 (ПАО) своевременно и в полном объеме.

18 апреля 2017 года Ш. обратилась в Банк ВТБ 24 (ПАО) с заявлением об исключении ее из Программы страхования и возврате денежных средств, уплаченных за подключение к указанной программе (л.д. 13, заявление банком принято 18 апреля 2017 года).

Банк ВТБ 24 (ПАО) письмом от 4 мая 2017 года ответило отказом, указывая, что в соответствии с Условиями страхования страхователем является Банк, застрахованным лицом - дееспособное физическое лицо, указанное в качестве застрахованного в Заявлении и заключившее договор потребительского кредитования с Банком. Договор страхования заключен путем составления одного документа (страховщик и Банк) для всех застрахованных (в том числе и для истца) с приложением списка застрахованных. Указание ЦБ РФ N 3854-У в данном случае неприменимо.

Ссылаясь на изложенное Ш. обратилась в суд и просила исключить ее из программы страхования в рамках страхового продукта "Финансовый резерв" в ПАО ВТБ 24; взыскать с ответчиков в солидарном порядке уплаченную плату за присоединение к данной программе в размере 96115 руб., в счет компенсации морального вреда 15000 руб., штраф в размере 50% от присужденной денежной суммы.

В судебном заседании представитель Ш. - Ю. иск поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, в судебное заседание суда первой инстанции не явились.

Решением Альметьевского городского суда Республики Татарстан от 03 августа 2017 года в удовлетворении исковых требований отказано.

Принимая решение об отказе в иске, суд первой инстанции исходил из того, что истец с заявлением об отказе от страхования в страховую компанию не обращался.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции по делу не согласился, при этом указал следующее.

Указанием Центрального банка Российской Федерации от 20 ноября 2015 года N 3854-У "О минимальных (стандартных) требованиях к условиям и порядку осуществления отдельных видов добровольного страхования", вступившим в законную силу 2 марта 2016 года, исходя из его преамбулы установлены минимальные (стандартные) требования к условиям и порядку осуществления в отношении страхователей - физических лиц страхования жизни на случай смерти, дожития до определенного возраста или срока либо наступления иного события; страхования жизни с условием периодических страховых выплат (ренты, аннуитетов) и (или) с участием страхователя в инвестиционном доходе страховщика; страхования от несчастных случаев и болезней (далее - добровольное страхование).

При осуществлении добровольного страхования (за исключением случаев осуществления добровольного страхования, предусмотренных пунктом 4 настоящего Указания) страховщик должен предусмотреть условие о возврате страхователю уплаченной страховой премии в порядке, установленном настоящим Указанием, в случае отказа страхователя от договора добровольного страхования в течение пяти рабочих дней со дня его заключения независимо от момента уплаты страховой премии, при отсутствии в данном периоде событий, имеющих признаки страхового случая (пункт 1).

Страховщик при осуществлении добровольного страхования должен предусмотреть, что в случае если страхователь отказался от договора добровольного страхования в срок, установленный пунктом 1 настоящего Указания, и до даты возникновения обязательств страховщика по заключенному договору страхования (далее - дата начала действия страхования), уплаченная страховая премия подлежит возврату страховщиком страхователю в полном объеме (пункт 5).

Страховщик при осуществлении добровольного страхования должен предусмотреть, что в случае если страхователь отказался от договора добровольного страхования в срок, установленный пунктом 1 настоящего Указания, но после даты начала действия страхования, страховщик при возврате уплаченной страховой премии страхователю вправе удержать ее часть пропорционально сроку действия договора страхования, прошедшему с даты начала действия страхования до даты прекращения действия договора добровольного страхования (пункт 6).

Страховщики обязаны привести свою деятельность по вновь заключаемым договорам добровольного страхования в соответствии с требованиями настоящего Указания в течение 90 дней со дня вступления его в силу (пункт 10).

Таким образом, все договоры добровольного страхования, заключенные с физическими лицами после вступления в силу Указания ЦБ РФ, должны соответствовать установленным требованиям.

Материалами дела подтверждается, что 01 февраля 2017 года между ООО Страховая компания "ВТБ Страхование" и Банк ВТБ 24 (ПАО) заключен договор коллективного страхования N 1235 по Программе "Финансовый резерв "Лайф +" и по Программе "Финансовый резерв Профи". По данному договору застрахованным является дееспособное физическое лицо, указанное в качестве застрахованного лица в заявлении на включение в число участников программы коллективного страхования в рамках страхового продукта "Финансовый резерв", в отношении которого осуществляется страхование по договору.

Согласно пункту 1 статьи 2 Закона Российской Федерации от 27 ноября 1992 года N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации" страхование - отношения по защите интересов физических и юридических лиц, Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований при наступлении определенных страховых случаев за счет денежных фондов, формируемых страховщиками из уплаченных страховых премий (страховых взносов), а также за счет иных средств страховщиков.

В силу статьи 934 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору личного страхования одна сторона (страховщик) обязуется за обусловленную договором плату (страховую премию), уплачиваемую другой стороной (страхователем), выплатить единовременно или выплачивать периодически обусловленную договором сумму (страховую сумму) в случае причинения вреда жизни или здоровью самого страхователя или другого названного в договоре гражданина (застрахованного лица), достижения им определенного возраста или наступления в его жизни иного предусмотренного договором события (страхового случая).

Право на получение страховой суммы принадлежит лицу, в пользу которого заключен договор.

Обзором судебной практики по гражданским делам, связанным с разрешением споров об исполнении кредитных обязательств, утвержденным Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 22 мая 2013 года, разъяснено, что при предоставлении кредитов банки не вправе самостоятельно страховать риски заемщиков, однако это не препятствует банкам заключать соответствующие договоры страхования от своего имени в интересах и с добровольного согласия заемщиков (пункт 4.4).

Это правомочие Банка следует из положения части 4 статьи 5 Федерального закона от 2 декабря 1990 года N 395-1 "О банках и банковской деятельности", согласно которому кредитная организация вправе осуществлять иные сделки в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Согласно статье 971 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поручения одна сторона (поверенный) обязуется совершить от имени и за счет другой стороны (доверителя) определенные юридические действия. Права и обязанности по сделке, совершенной поверенным, возникают непосредственно у доверителя.

Пунктом 2 статьи 7 Федерального закона от 21 декабря 2013 года N 353-ФЗ "О потребительском кредите (займе)" предусмотрено, что, если при предоставлении потребительского кредита (займа) заемщику за отдельную плату предлагаются дополнительные услуги, оказываемые кредитором и (или) третьими лицами, включая страхование жизни и (или) здоровья заемщика в пользу кредитора, а также иного страхового интереса заемщика, должно быть оформлено заявление о предоставлении потребительского кредита (займа) по установленной кредитором форме, содержащее согласие заемщика на оказание ему таких услуг, в том числе на заключение иных договоров, которые заемщик обязан заключить в связи с договором потребительского кредита (займа).

Таким образом, Банк, предлагая заемщику заключить договор страхования жизни и здоровья, может выступать в таких отношениях в качестве поверенного на основании договора поручения.

Оплата заемщиком комиссии за подключение к Программе коллективного страхования по существу является оплатой вознаграждения Банку за совершение им юридических действий - заключение договора личного страхования от имени заемщика.

Ввиду того, что в силу Условий участия был застрахован имущественный интерес заемщика и последний оплатил страховую премию, правоотношения, сложившиеся между застрахованным (Ш.), страхователем (Банком) и страховщиком (ООО Страховая компания "ВТБ Страхование"), являются договором добровольного страхования, заключенным в интересах застрахованного физического лица (Ш.) от имени поверенного (Банка).

При таких обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что приведенное выше Указание ЦБ РФ применимо к спорным правоотношениям.

Между тем, в коллективном договоре и Условиях по страховому продукту "Финансовый резерв" не предусмотрена возможность возврата платы за участие в Программе страхования при отказе от участия в Программе страхования.

Поскольку по договору коллективного страхования застрахованными лицами являются физические лица, то в данном договоре и Условиях страхования (являющихся приложением к коллективному договору) следовало предусмотреть условие о возврате уплаченной страховой премии в случае отказа застрахованного от договора добровольного страхования.

Принимая во внимание приведенные нормы прав и установленные в соответствии с ними обстоятельства дела, судебная коллегия пришла к выводу, что Ш. в установленный Указанием ЦБ РФ N 3854-У от 20 ноября 2015 года срок обратилась с заявлением об отказе от страхования и имела право на возврат платы за подключение к Программе страхования.

Следовательно, требование Ш. об исключении ее из Программы страхования и возврате уплаченной платы за подключение к данной программе подлежат удовлетворению, так же как и требования о компенсации морального вреда и штрафа согласно пункту 6 статьи 13 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей".

Суд апелляционной инстанции решение суда первой инстанции отменил и принял по делу новое решение, которым исключил Ш. из Программы страхования в рамках страхового продукта "Финансовый резерв" в ВТБ 24 (ПАО). Взыскала с Банка ВТБ 24 (ПАО) в пользу Ш. уплаченную за услугу по подключению к программе страхования денежную сумму в размере 19 223 руб., в счет компенсации морального вреда 2 500 руб., штраф 10 861,5 руб., всего - 32 584,5 руб. Взыскал с ООО Страховая компания "ВТБ Страхование" в пользу Ш. уплаченную страховую премию в размере 76 892 руб., в счет компенсации морального вреда 2 500 руб., штраф 39 696 руб., всего - 119 088 руб. В остальной части в удовлетворении иска отказала. Взыскала государственную пошлину в бюджет Альметьевского муниципального района Республики Татарстан: с Банка ВТБ 24 (ПАО) в размере 700 руб., с ООО Страховая компания "ВТБ Страхование" - 2 806,76 руб.

5.2. Срок исковой давности по требованию об обращении взыскания на предмет залога исчисляется самостоятельно и начинает течь с момента возникновения оснований для обращения взыскания на заложенное имущество, о которых залогодатель знал или должен был знать.

ООО "Р" обратилось к Б., Б., П. и П. с исковыми требованиями об обращении взыскания на заложенное имущество.

Судом установлено, что вступившим в законную силу решением Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 11 января 2011 года удовлетворены исковые требования ОАО "АИКБ "Татфондбанк" к Б., Б., П. и П. о взыскании в солидарном порядке задолженности по кредитному договору N 11/18/09ПК от 05 мая 2009 года в общем размере 4 520 161,99 руб., а также денежная сумма в размере 30 800,81 руб. в порядке возмещения расходов по оплате государственной пошлины.

В целях обеспечения обязательств по кредитному договору N 11/18/09ПК от 05 мая 2009 года были заключены следующие договоры:

- договор залога транспортных средств с Б., предметами которого являются грузовой тягач седельный марки KENWORTH Т 2000, 2002 года выпуска, двигатель N CUMMINS ISX 450 14034459, кузов N 969277, шасси N J969277, VIN N IXKTD49X43J969277, синего цвета, а также полуприцеп марки РЕФРИЖЕРАТОР SCHMITZ, 1998 года выпуска, VIN N WSMS7480000410959, кузов отсутствует, шасси N WSMS7480000410959, белого цвета;

- договор залога транспортных средств с П., предметами которого являются грузовой тягач седельный марки INTERNATIONAL 9200I, 2002 года выпуска, двигатель N ISX 400ST2 14042717, кузов отсутствует, шасси N 3СО72402, VIN N 2HSCEAPR83CO72402, белого цвета, а также полуприцеп марки GREAT DANE РЕФРИЖЕРАТОР, 1995 года выпуска, кузов отсутствует, шасси N 1GRAA9620SB195609, VIN N 1GRAA9620SB195609, белого цвета.

В настоящее время взыскателем по указанному выше обязательству является ООО "Р" на основании договор уступки прав требования от 10 апреля 2017 года.

Определением Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 18 мая 2017 года по названному гражданскому делу произведена замена взыскателя.

ООО "Р" просило обратить взыскание на вышеприведенное заложенное имущество, принадлежащее Б. и П., а также взыскать с ответчиков денежную сумму в размере 6 000 руб. в порядке возмещения расходов по оплате государственной пошлины.

В суде первой инстанции представитель истца ООО "С" заявленные требования поддержал.

Представитель ответчика Б. иск не признал, заявил о пропуске истцом срока исковой давности по вышеприведенным требованиям и просил применить исковую давность. От ответчика П. также поступило письменное заявление о применении исковой давности по мотиву пропуска истцом срока исковой давности по заявленным требованиям.

Ответчики Б., П. и П. о времени и месте рассмотрения дела судом первой инстанции извещались надлежащим образом, в суд не явились.

Решением Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 19 сентября 2017 года исковые требования удовлетворены.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции исходил из того, что решение суда о взыскании задолженности по кредитному договору, обеспеченному залогом транспортных средств, до настоящего времени не исполнено, в связи с чем, имеются основания для обращения взыскания на заложенное имущество.

Отклоняя заявление ответчиков о пропуске истцом срока исковой давности, суд указал, что согласно условиям договоров залога транспортных средств, данные договоры действуют до момента исполнения обеспеченного залогом обязательства по кредитному договору. С учетом того, что обеспеченные залогом транспортных средств кредитные обязательства не исполнены до настоящего времени, основания для применения исковой давности отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции по делу не согласился, указав в обоснование следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 348 Гражданского кодекса Российской Федерации взыскание на заложенное имущество для удовлетворения требований залогодержателя может быть обращено в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником обеспеченного залогом обязательства.

В силу пункта 1 статьи 349 Гражданского кодекса Российской Федерации обращение взыскания на заложенное имущество осуществляется по решению суда, если соглашением залогодателя и залогодержателя не предусмотрен внесудебный порядок обращения взыскания на заложенное имущество.

Согласно пункту 1 статьи 350 Гражданского кодекса Российской Федерации реализация заложенного имущества, на которое взыскание обращено на основании решения суда, осуществляется путем продажи с публичных торгов в порядке, установленном настоящим Кодексом и процессуальным законодательством, если законом или соглашением между залогодержателем и залогодателем не установлено, что реализация предмета залога осуществляется в порядке, установленном абзацами вторым и третьим пункта 2 статьи 350.1 настоящего Кодекса.

Пунктами 1 и 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пункту 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 названного кодекса.

В силу пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 207 Гражданского кодекса Российской Федерации с истечением срока исковой давности по главному требованию считается истекшим срок исковой давности и по дополнительным требованиям (проценты, неустойка, залог, поручительство и т.п.), в том числе возникшим после истечения срока исковой давности по главному требованию.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", предъявление в суд главного требования не влияет на течение срока исковой давности по дополнительным требованиям (статья 207 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Из приведенных правовых норм следует, что срок исковой давности по требованию об обращении взыскания на предмет залога исчисляется самостоятельно и начинает течь с момента возникновения оснований для обращения взыскания на заложенное имущество, о которых залогодатель знал или должен был знать.

Судебная коллегия приняла во внимание, что установленный кредитным договор срок полного погашения кредита и уплаты процентов по нему истек 05 мая 2013 года. Более того, вступившим в законную силу решением Чистопольского городского суда Республики Татарстан от 11 января 2011 года имеющаяся задолженность по кредитному договору, обеспеченному залогом транспортных средств, была взыскана досрочно.

Таким образом, срок исковой давности по дополнительному требованию, вытекающему из договоров залога, подлежит исчислению не позднее чем с 5 мая 2013 года, в связи с чем, к моменту предъявления настоящего иска в суд в июне 2017 года срок исковой давности для обращения взыскания на заложенное имущество истек.

При этом, вопреки доводам представителя истца, никаких оснований для исчисления исковой давности по указанному требованию с момента, когда истцу стало известно о заключенных договорах залога, не имеется, поскольку в силу положений статьи 201 Гражданского кодекса Российской Федерации перемена лиц в обязательстве не влечет изменения срока исковой давности и порядка его исчисления.

В силу пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения.

Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Поскольку истцом пропущен срок исковой давности, о чем было заявлено ответчиками, в удовлетворении исковых требований следовало отказать.

Судебная коллегия решение суда первой инстанции отменила и приняла новое решение об отказе в удовлетворении исковых требований

5.3. При реализации правил внутреннего контроля банка операция, проводимая по банковскому счету клиента, независимо от ее суммы, может быть квалифицирована в качестве сомнительной операции. В этом случае банк вправе ограничить предоставление клиенту банковских услуг путем блокирования банковской карты до прекращения действия обстоятельств, вызвавших подозрения в совершении мошеннических действий с картой, либо обстоятельств, свидетельствующих о риске нарушения законодательства Российской Федерации, а также отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции.

Х. обратился к ПАО "БИНБАНК" (далее - банк) с иском о признании незаконными действий банка, выразившихся в отказе в закрытии банковского счета, о взыскании 397 465,74 руб. в виде неосновательного обогащения, неустойки, предусмотренной пунктом 5 статьи 28 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", в сумме 397 465,74 руб., 5 494,96 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами, 50 000 руб. в счет компенсации морального вреда и штраф в размере 50% от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 10 ноября 2016 года признаны незаконными действия Банка выразившиеся в отказе закрытия счета Х. С банка в пользу Х. взысканы 397 465,74 руб., неустойка в размере 10 000 руб., в счет компенсации морального вреда 2 000 руб. и штраф 204 732,87 руб.

Суд первой инстанции, признавая действия банка, заблокировавшего карту истца и отказавшего в выполнении распоряжения о совершении операции по переводу денежных средств, находящихся на счете, незаконными, указал, что банк не предоставил доказательств того, что операция по счету Х. подлежала обязательному контролю, поскольку сумма, на которую она совершалась, была менее 600 000 руб. Кроме того, в нарушение требований Федерального закона от 07 августа 2001 года N 115-ФЗ "О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма" (далее - Закон N 115-ФЗ) банк не предоставил доказательств, что запросил у истца документы, разъясняющие источник происхождения поступивших средств, разъяснил клиенту право Банка отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции, по которой не представлены запрашиваемые документы. Банк приостановил операции по счету карты клиента и не исполнил распоряжение клиента о закрытии счета и перечислении денежных средств на другой счет, однако, оснований таких действий клиенту не сообщил.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 10 апреля 2017 года решение городского суда отменено в части взыскания неустойки и штрафа с принятием в этой части нового решения о взыскании в пользу Х. 5 494,96 руб. неустойки и 202 480,35 руб. штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя. В остальной части решение оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Банком ставился вопрос об отмене принятых по делу судебных постановлений.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм права были допущены судами при рассмотрении настоящего дела.

Судами установлено, что 25 мая 2016 года между Х. и банком заключен договор банковского счета с использованием платежной карты.

03 июня 2016 года ООО "Г" перевело на счет банковской карты Х. 400 000 руб. с назначением платежа - возврат заемных денежных средств по договору процентного денежного займа от 08 апреля 2016 года.

В этот же день банк заблокировал карту Х., о чем уведомил последнего посредством смс-сообщения.

21 июня 2016 года Х. обратился в банк с заявлением о расторжении договора банковского счета с использованием платежной карты и перечислении денежных средств на его текущий счет.

Указанное распоряжение банком не выполнено.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан выводами судов не согласился, указал следующее.

Согласно статье 858 Гражданского кодекса ограничение прав клиента на распоряжение денежными средствами, находящимися на счете, не допускается, за исключением наложения ареста на денежные средства, находящиеся на счете, или приостановления операций по счету в случаях, предусмотренных законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 6 Федерального закона N 115-ФЗ операция с денежными средствами или иным имуществом подлежит обязательному контролю, если сумма, на которую она совершается, равна или превышает 600 000 рублей либо равна сумме в иностранной валюте, эквивалентной 600 000 рублей, или превышает ее, а по своему характеру данная операция относится к одному из перечисленных в настоящей статье видов операций.

В силу пункта 1 части 3 статьи 7 Федерального закона N 115-ФЗ в случае, если у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, на основании реализации указанных в пункте 2 настоящей статьи правил внутреннего контроля возникают подозрения, что какие-либо операции осуществляются в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма, эта организация не позднее трех рабочих дней, следующих за днем выявления таких операций, обязана направлять в уполномоченный орган сведения о таких операциях независимо от того, относятся или не относятся они к операциям, предусмотренным статьей 6 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 11 статьи 7 Федерального закона N 115-ФЗ организации, осуществляющие операции с денежными средствами или иным имуществом, вправе отказать в выполнении распоряжения клиента о совершении операции, за исключением операций по зачислению денежных средств, поступивших на счет физического или юридического лица, иностранной структуры без образования юридического лица, по которой не представлены документы, необходимые для фиксирования информации в соответствии с положениями настоящего Федерального закона, а также в случае, если в результате реализации правил внутреннего контроля в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма у работников организации, осуществляющей операции с денежными средствами или иным имуществом, возникают подозрения, что операция совершается в целях легализации (отмывания) доходов, полученных преступным путем, или финансирования терроризма.

В силу пункта 12 этой же статьи отказ от выполнения операций в соответствии с пунктом 11 настоящей статьи не является основанием для возникновения гражданско-правовой ответственности организаций, осуществляющих операции с денежными средствами или иным имуществом, за нарушение условий соответствующих договоров.

Таким образом, при реализации правил внутреннего контроля в случае, если операция, проводимая по банковскому счету клиента, квалифицируется банком в качестве операции, подпадающей под какой-либо из критериев, перечисленных в пункте 2 статьи 7 Федерального закона N 115-ФЗ, банк вправе запросить у клиента документы, позволяющие определить цель и характер операции, а при признании такой операции сомнительной, отказать в выполнении распоряжения клиента на основании пункта 11 статьи 7 Федерального закона N 115-ФЗ.

Судами установлено, что в результате реализации правил внутреннего контроля у работников банка возникли подозрения относительно получения истцом денежных средств от ООО "Г", в связи с чем, банк отказал в проведении распоряжений истца по договору банковского счета с использованием платежной карты.

В подтверждение данных обстоятельств банк представил в материалы дела копию платежного поручения от 03 июня 2016 года из которой следует, что платеж ООО "Г" осуществлен в счет возврата заемных средств по договору займа от 08 апреля 2016 года, заключенного между Х. и ООО "Г", а также выписку из ЕГРЮЛ, содержащую сведения о регистрации ООО "Г" в качестве юридического лица позже даты заключения договора займа.

Однако эти обстоятельства не получили какой-либо оценки суда по правилам статьи 198 (часть 4) Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение в ином составе судей.

6.1. Требование потребителя о расторжении договора, заявленное на основании статьи 18 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей", по своей правовой природе является требованием о признании договора купли-продажи расторгнутым и взыскании уплаченных за товар денежных средств. Предъявление указанного требования не предполагает необходимости соблюдения потребителем досудебного порядка урегулирования спора, предусмотренного пунктом 2 статьи 452 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Ю. обратилась к ООО "Т" (далее по тексту - Общество) с исковыми требованиями, измененными в ходе рассмотрения дела о расторжении заключенного с Обществом договора купли-продажи автомобиля с пробегом от 22 октября 2015 года, взыскании уплаченной за товар суммы в размере 1 250 000 руб., неустойки в размере 456 000 руб. за просрочку возврата уплаченной за товар суммы, в счет компенсации морального вреда 150 000 руб. и штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

Судами установлено, что 22 октября 2015 года сторонами был заключен договор купли-продажи, по условиям которого она приобрела у ответчика автомобиль марки "БМВ", 2010 года выпуска, по цене 1 250 000 руб.

30 октября 2015 года органами ГИБДД в постановке автомобиля на регистрационный учет ей было отказано со ссылкой на имеющийся запрет на регистрационные действия в отношении транспортного средства. При обращении к ответчику с претензией ей сообщили, что 02 сентября 2015 года судебным приставом-исполнителем Альметьевского подразделения службы судебных приставов вынесено постановление о запрете регистрационных действий в отношении транспортных средств предыдущего собственника автомобиля - ООО "С".

В суде первой инстанции истица указывала, что продавец умышленно ввел ее в заблуждение, продав автомобиль с обременением, что препятствует использованию товара по его прямому назначению.

Представитель ответчика в суде иск не признал.

Решением Московского районного суда города Казани Республики Татарстан от 18 мая 2017 года иск Ю. частично удовлетворен. Заключенный между сторонами договор купли-продажи автомобиля расторгнут. С продавца в пользу Ю. взыскано в возврат уплаченной по договору суммы 1 250 000 руб., неустойка в размере 59 368,49 руб., в счет компенсации морального вреда 2 000 руб., штраф за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя в размере 200 000 руб., в возмещение расходов на оплату услуг представителя 14 000 руб. В остальной части иска отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 14 августа 2017 года решение районного суда отменено. Исковое заявление Ю. оставлено без рассмотрения по мотиву несоблюдения истицей досудебного порядка урегулирования спора о расторжении договора купли-продажи транспортного средства, предусмотренного пунктом 2 статьи 452 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

В кассационной жалобе представитель Ю. ставила вопрос об отмене апелляционного определения. При этом, помимо прочих доводов, указывает на отсутствие оснований для оставления иска без рассмотрения, поскольку ни при рассмотрении дела, ни в своей апелляционной жалобе ответчик не указывал на несоблюдение истицей досудебного порядка урегулирования спора.

В силу статьи 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан установлены такие нарушения при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции.

Согласно статьи 18 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 года N 2300-1 "О защите прав потребителей" (далее - Закон о защите прав потребителей) при обнаружении в приобретенном товаре недостатков потребитель вправе в одностороннем порядке отказаться от исполнения договора купли-продажи и потребовать возврата уплаченной за товар суммы.

В пункте 2 статьи 450.1 ГК РФ указывается, что в случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным.

Положения Закона о защите прав потребителей не содержат предписаний об обязательном досудебном (претензионном) порядке урегулирования спора при одностороннем отказе потребителя от исполнения розничного договора купли-продажи.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", до подачи искового заявления в суд обязательный претензионный порядок урегулирования споров предусмотрен только в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения оператором связи обязательств, вытекающих из договора об оказании услуг связи, а также в связи с перевозкой пассажира, багажа, груза или в связи с буксировкой буксируемого объекта внутренним водным транспортом.

Предъявленное Ю. требование о расторжении договора купли-продажи в силу положений статьи 18 Закона о защите прав потребителей и пункта 2 статьи 450.1 ГК РФ по сути является требованием о признании договора купли-продажи расторгнутым и взыскании уплаченных за товар денежных средств.

В связи с указанным президиум пришел к выводу о неправомерности применения судебной коллегией к спорным отношениям положений пункта 2 статьи 452 ГК РФ об обязательном досудебном порядке урегулирования спора о расторжении договора, поскольку предъявление потребителем требования о расторжении договора, вместо признания договора купли-продажи расторгнутым, не влияет на существо заявленного Ю. требования об отказе от исполнения договора купли-продажи.

Следовательно, оснований, предусмотренных абзацем вторым статьи 222 ГПК РФ, для оставления искового заявления Ю., обратившейся в суд за защитой потребительских прав, у суда апелляционной инстанции не имелось.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение в ином составе судей.

6.2. Неправильный выбор судом первой инстанции вида судопроизводства само по себе не может служить основанием для отмены принятого решения в вышестоящем суде, если допущенное нарушение не повлияло на содержание и объем самого права лица на судебную защиту и не привело к неправильному разрешению дела по существу.

Х. обратился к ФГБУ "Федеральная кадастровая палата Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии" (далее - Кадастровая палата) с исковыми требованиями о признании незаконным решения об отказе в постановке на кадастровый учет части жилого дома и возложении обязанности произвести кадастровый учет объекта, указывая в обоснование, что решением Вахитовского районного суда города Казани Республики Татарстан от 08 апреля 2016 года частично удовлетворен его иск к П. о разделе жилого дома и земельного участка. В его собственность выделена часть жилого дома по адресу: <...> с определением жилых и нежилых помещений.

13 октября 2016 года им в Кадастровую палату подано заявление о постановке на кадастровый учет объекта недвижимости с приложением технического плана здания.

Решением инженера II категории Кадастровой палаты Ф. от 20 октября 2016 года в осуществлении кадастрового учета ему отказано в связи с тем, что часть дома не является объектом недвижимости, кадастровый учет которого должен осуществляться в соответствии с законодательством о государственном кадастре недвижимости.

Х. просил признать незаконным решение об отказе в кадастровом учете объекта недвижимости, обязать Кадастровую палату осуществить кадастровый учет и предоставить ему кадастровый паспорт выделенной части жилого дома.

Решением Вахитовского районного суда города Казани Республики Татарстан от 12 декабря 2016 года в иске Х. отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 13 марта 2017 года решение районного суда отменено, производство по гражданскому делу прекращено.

В кассационной жалобе Х. просил постановления судов первой и апелляционной инстанций отменить. При этом указывает на отсутствие оснований для прекращения производства по делу, поскольку его требования подлежали рассмотрению в порядке административного судопроизводства, на что он ссылался как при подаче иска, так и при апелляционном обжаловании решения районного суда.

В силу статьи 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

При разрешении спора такие нарушения были допущены.

Из материалов дела следует, что при обращении в суд и в ходе рассмотрения дела Х. указывал на незаконный характер отказа уполномоченного субъекта в осуществлении кадастрового учета. При этом его требования основывались на положениях Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации (далее КАС РФ). Однако суд первой инстанции рассмотрел дело в порядке гражданского судопроизводства, отказав в удовлетворении иска в связи с отсутствием законных оснований для его удовлетворения.

Не согласившись с решением суда, Х. обжаловал его в суд апелляционной инстанции, поставив вопрос об отмене постановления районного суда в порядке административного судопроизводства.

Несмотря на это суд апелляционной инстанции, ссылаясь на абзац второй статьи 220 ГПК РФ, производство по делу прекратил ввиду того, что дело не подлежит рассмотрению и разрешению в порядке гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным пунктом 1 части 1 статьи 134 ГПК РФ.

В соответствии с частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод.

Согласно подпункту 3 части 2 статьи 1 КАС РФ в порядке, предусмотренном названным кодексом, суды рассматривают и разрешают административные дела об оспаривании решений, действий (бездействия) некоммерческих организаций, наделенных отдельными государственными или иными публичными полномочиями, в том числе саморегулируемых организаций субъектов профессиональной деятельности, если оспариваемые решения, действия (бездействие) являются результатом осуществления (неосуществления) указанных полномочий.

Как следует из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре судебной практики по делам, связанным с оспариванием отказа в осуществлении кадастрового учета, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 30 ноября 2016 года, споры, связанные с отказом в осуществлении кадастрового учета подлежат рассмотрению по правилам КАС РФ.

Согласно пункту 1 статьи 9 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

При этом правильное определение вида судопроизводства, в котором подлежат защите права и свободы гражданина или организации, зависит от характера правоотношений, из которых вытекает требование лица, обратившегося за судебной защитой, а не от избранной им формы обращения в суд (подача заявления в порядке административного судопроизводства или искового заявления).

Между тем, в условиях разграничения административного и гражданского судопроизводства неправильный выбор судом вида судопроизводства само по себе не может служить основанием для отмены принятого решения в вышестоящем суде, если допущенное нарушение не повлияло на содержание и объем самого права лица на судебную защиту и не привело к неправильному разрешению дела по существу.

Материалами дела подтверждается, что требования Х., были основаны на нормах КАС РФ, связаны с оспариванием решения кадастрового инженера об отказе в осуществлении кадастрового учета и, как установлено судом апелляционной инстанции, вытекают из публичных правоотношений и не носят характер гражданско-правового спора, подлежащего разрешению в порядке гражданского судопроизводства.

При таких обстоятельствах проверка законности и обоснованности решения суда первой инстанции в апелляционном порядке могла быть проведена независимо от применения судом первой инстанции норм ГПК РФ при разрешении заявленных требований.

Прекращением производства по настоящему делу создалось непреодолимое правовое препятствие в реализации Х. процессуальных прав на судебную защиту охраняемых законом публичных интересов и привело к ограничению доступа к правосудию.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение и направил дело новое апелляционное рассмотрение в ином составе судей.

1. Согласно пунктам 11, 12 статьи 27.13 КоАП РФ лицо, привлеченное к административной ответственности за административное правонарушение, повлекшее применение задержания транспортного средства, оплачивает стоимость перемещения и хранения задержанного транспортного средства.

Постановлением инспектора по ИАЗ отделения по Московскому району ОГИБДД Управления МВД России по городу Казани от 23 ноября 2016 года производство в отношении Г. по части 3 статьи 12.19 КоАП РФ прекращено на основании пункта 6 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ, за истечением срока давности привлечения к административной ответственности с возложением на Г. обязанности по оплате стоимости перемещения и хранения транспортного средства.

Решением судьи Московского районного суда города Казани Республики Татарстан от 31 августа 2016 года постановление инспектора по ИАЗ отделения по Московскому району ОГИБДД Управления МВД России по городу Казани от 23 ноября 2016 года оставлено без изменения.

Согласно пунктам 11, 12 статьи 27.13 КоАП РФ лицо, привлеченное к административной ответственности за административное правонарушение, повлекшее применение задержания транспортного средства, оплачивает стоимость перемещения и хранения задержанного транспортного средства.

В случае прекращения производства по делу об административном правонарушении по основаниям, предусмотренным пунктом 1, пунктом 2 (за исключением случаев недостижения физическим лицом на момент совершения противоправных действий (бездействия) возраста, предусмотренного настоящим Кодексом для привлечения к административной ответственности, либо передачи материалов дела прокурору, в орган предварительного следствия или в орган дознания в связи с наличием в противоправных действиях (бездействии) признаков преступления), пунктами 3, 8, 8.1 и 9 части 1 статьи 24.5 настоящего Кодекса, расходы на перемещение и хранение задержанного транспортного средства относятся на счет федерального бюджета, а в случае прекращения производства по делу об административном правонарушении, находившемуся в производстве органа исполнительной власти субъекта Российской Федерации, - на счет бюджета соответствующего субъекта Российской Федерации. В случае прекращения производства по делу об административном правонарушении по иным основаниям обязанность по оплате стоимости перемещения и хранения задержанного транспортного средства возлагается на лицо, совершившее противоправные действия (бездействие), повлекшие задержание транспортного средства, его родителей или иных законных представителей.

Производство по делу в отношении Г. прекращено за истечением срока давности привлечения к административной ответственности. В этом случае обязанность по оплате стоимости перемещения и хранения транспортного средства с Г. в соответствии с законом не слагается.

Постановление должностного лица и решение судьи основаны на законе.

2. Пункт 5 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ предусматривает специальное основание прекращения производства по делу - отмена правового акта, на основании которого было произведено привлечение к административной ответственности с учетом положений статьи 1.7 КоАП РФ об обратном действии закона, отменяющего административную ответственность.

Постановлением Административной комиссии города Казани от 22 июля 2016 года, вынесенным в порядке статьи 28.6 КоАП РФ, А. привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 3.6 далее КоАП РТ за нарушение пунктов 155.9, 174.3 Правил благоустройства города Казани, и ему назначено наказание в виде административного штрафа в размере 2 500 рублей.

Решением судьи Ново-Савиновского районного суда города Казани Республики Татарстан от 11 сентября 2017 года постановление отменено, производство по делу прекращено по пункту 5 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ - в связи с признанием утратившими силу закона или его положения, устанавливающих административную ответственность за содеянное.

Как усматривается из материалов дела, 27 июня 2016 года в 7 час. 34 мин. водитель автомобиля марки "Opel Astra", собственником которого является А., в нарушение пунктов 155.9, 174.3 Правил благоустройства города Казани осуществил парковку на озелененной территории, вблизи дома N 48 по улице Четаева города Казани. Правонарушение зафиксировано специальным техническим средством, работающим в автоматическом режиме, что дало Административной комиссии основание для привлечения А., как собственника транспортного средства, к административной ответственности по части 1 статьи 3.6 КоАП РТ.

Судья Ново-Савиновского районного суда города Казани, отменяя постановление Административной комиссии, обоснованно указал, что решением Верховного суда Республики Татарстан от 11 января 2017 года, вступившим в законную силу 24 мая 2017 года, пункты 155.9, 174.3 Правил благоустройства города Казани, утвержденных решением Казанской городской Думы от 18 октября 2006 года N 4-12, признаны недействующими со дня вступления решения суда в законную силу, по этой причине на момент рассмотрения жалобы действия А. не образуют состава административного правонарушения по части 1 статьи 3.6 КоАП РТ.

Производство по делу прекращено судьей по пункту 5 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ, который предусматривает специальное основание - отмена правового акта, на основании которого было произведено привлечение к административной ответственности с учетом положений статьи 1.7 КоАП РФ об обратном действии закона, отменяющего административную ответственность.

Решение судьи является законным и обоснованным.

Прекращение производства за отсутствием события или состава административного правонарушения невозможно в силу вышеизложенного.

3. В соответствии с нормами КоАП РФ дело об административном правонарушении возбуждается отдельно в отношении каждого конкретного лица, вынесение одного решения по двум разным делам нормами КоАП РФ не предусмотрено.

Постановлением начальника отделения по Авиастроительному району ОГИБДД Управления МВД России по городу Казани от 13 марта 2017 года производство по делу по признакам правонарушения, предусмотренного статьей 12.24 КоАП РФ, в отношении Ф. прекращено на основании пункта 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ за отсутствием в действиях Ф. состава административного правонарушения, производство по делу об административном правонарушении по части 1 статьи 12.29 КоАП РФ по факту нарушения Д. пункта 4.5 Правил дорожного движения прекращено в связи с недостижением возраста привлечения к административной ответственности.

Решением судьи Авиастроительного районного суда города Казани Республики Татарстан от 14 сентября 2017 года постановление должностного лица оставлено без изменения.

Между тем, в соответствии с КоАП РФ дело об административном правонарушении возбуждается отдельно в отношении каждого конкретного лица, вынесение одного решения по двум разным делам нормами КоАП РФ не предусмотрено.

Как усматривается из материалов дела, были возбуждены два дела об административном правонарушении - в отношении Ф. по статье 12.24 КоАП РФ, в отношении Д. - по части 1 статьи 12.29 КоАП РФ.

В случае прекращения производств должностным лицом ГИБДД должно было быть вынесено два постановления об этом, отдельно в отношении Ф. и отдельно в отношении Д., чего не сделано.

Обжалование таких постановлений также предусмотрено в отдельных производствах, на что не было обращено внимание судьи районного суда, который рассмотрел жалобу Д. только в отношении Ф., хотя она ставила вопрос и в отношении Д., утверждая, что постановление в отношении последней является незаконным.

Вынесение должностным лицом одного постановления по двум делам об административных правонарушениях, совершенных разными лицами, не соответствует действующим процессуальным нормам административного законодательства.

При изложенных обстоятельствах постановление начальника отделения по Авиастроительному району ОГИБДД Управления МВД России по городу Казани, решение судьи Авиастроительного районного суда города Казани отменены с направлением дела на новое рассмотрение в административный орган.

4. Если лицо, привлеченное к административной ответственности, не выполняет обязанности, возложенные на него законом или иным нормативным правовым актом, или делает это ненадлежащим образом, то возможно повторное привлечение его к ответственности. При этом следует учитывать характер обязанности, возложенной на нарушителя, и срок, необходимый для ее исполнения. Моментом начала течения указанного срока является вступление в законную силу ранее вынесенного постановления по тому же составу административного правонарушения.

Постановлением Административной комиссии города Казани от 23 августа 2017 года директор по производственным вопросам ООО "А" О. привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 3.6 КоАП РТ и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере 15 000 рублей за нарушение пункта 98.2 Правил благоустройства города Казани.

Решением судьи Кировского районного суда города Казани от 27 октября 2017 года вышеуказанное постановление оставлено без изменения.

Привлекая О. к административной ответственности, административный орган, с мнением которого согласился и судья районного суда, исходил из доказанности того обстоятельства, что 7 августа 2017 года в 12 час. 10 мин. в ходе проводимого уполномоченным лицом мониторинга исполнения Правил благоустройства города Казани было выявлено, что директор по производственным вопросам ООО "А" О. допустил нарушение пункта 98.2 Правил благоустройства города Казани в части содержания нестационарных объектов, а именно вблизи дома N 30 ООО "А" выставлено торгово-холодильное оборудование около нестационарного объекта.

Однако с выводом о доказанности вины О. в совершении административного правонарушения согласиться нельзя.

Установлено, что постановлением Административной комиссии города Казани от 3 августа 2017 года директор по производственным вопросам ООО "А" О. был привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 3.6 КоАП РТ за то, что 17 июля 2017 года в 11 час. 10 мин. допустил нарушение пункта 98.2 Правил благоустройства города Казани в части содержания нестационарных объектов, а именно вблизи дома N 30 выставлено торгово-холодильное оборудование около нестационарного объекта, подвергнут административному наказанию в виде предупреждения. Таким образом, О. уже привлекался к ответственности за те же действия (бездействие), при это правонарушение является длящимся (сведений о том, что оборудование после выявления правонарушения убиралось, а затем выставлено вновь, не имеется).

Согласно правовой позиции Президиума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре законодательства и судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за четвертый квартал 2006 года, длящимся является правонарушение (действие или бездействие), которое выражается в длительном непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении обязанностей, возложенных на нарушителя законом.

Днем обнаружения длящегося административного правонарушения считается день, когда должностное лицо, уполномоченное составлять протокол об административном правонарушении, выявило факт его совершения.

Частью 2 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее КоАП РФ) предусмотрено, что при длящемся административном правонарушении сроки давности привлечения к административной ответственности начинают исчисляться со дня обнаружения административного правонарушения.

Привлечение к ответственности прекращает правонарушение. Если лицо, привлеченное к административной ответственности, не выполняет обязанности, возложенные на него законом или иным нормативным правовым актом, или делает это ненадлежащим образом, то возможно повторное привлечение его к ответственности. При этом следует учитывать характер обязанности, возложенной на нарушителя, и срок, необходимый для ее исполнения.

Моментом начала течения указанного срока является вступление в законную силу ранее вынесенного постановления по тому же составу административного правонарушения.

К моменту составления протокола об административном правонарушении от 7 августа 2017 года по рассматриваемому делу постановление Административной комиссии города Казани от 3 августа 2017 года не вступило в законную силу.

Согласно части 5 статьи 4.1 КоАП РФ никто не может нести административную ответственность дважды за одно и то же административное правонарушение.

При таких обстоятельствах вынесенные по данному делу постановления подлежат отмене, производство по делу - прекращению по пункту 2 части 1 статьи 24.5 КоАП РФ, за отсутствием состава административного правонарушения.

1. А., И., А. обратились в суд с административным иском к исполнительному комитету муниципального образования об оспаривании решений об отказе в согласовании заявленных публичных мероприятий в форме митинга, шествия, возложении обязанности согласовать проведение заявленных публичных мероприятий.

В обоснование требований указано, что в адрес руководителя исполнительного комитета муниципального образования административными истцами поданы уведомления о проведении трех публичных мероприятий: митинга в поддержку законодательного запрета дискриминации геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров в России с целью призыва к внесению в российское законодательство прямого запрета дискриминации людей по признакам сексуальной ориентации и гендерной идентичности, рядом со зданием муниципального учреждения с количеством участников до 300 человек; шествия гей-парада в поддержку толерантного отношения и соблюдения прав и свобод лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств в России с целью привлечения внимания общества и власти к проблемам в области соблюдения прав человека лиц гомосексуальной ориентации и гендерных меньшинств, привлечения внимания общества и власти к существующей дискриминации лиц гомосексуальной ориентации и представителей гендерных меньшинств, гомофобии (ненависти к сексуальным меньшинствам), трансфобии (ненависти к гендерным меньшинствам), фашизму и ксенофобии, с количеством участников рядом со зданием муниципального учреждения до 300 человек; митинга с призывом к соблюдению конституционного права сексуальных и гендерных меньшинств на свободу мирных собраний в России с целью призыва к исполнению постановления Европейского Суда по правам человека по делу "Алексеев против России" о неправомерности запретов публичных акций гей - парадов в Москве, а также призыва к соблюдению права на свободу собраний геев, лесбиянок, бисексуалов и трансгендеров в России, гарантированного статьей 31 Конституции Российской Федерации, рядом со зданием муниципального учреждения с количеством участников до 300 человек.

Уведомлением исполнительного комитета муниципального образования в согласовании проведения трех заявленных публичных мероприятий административным истцам на основании пункта 2 части 1, части 2 статьи 12 Федерального закона от 19 июня 2004 года N 54-ФЗ со ссылкой на постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 сентября 2014 года N 24-П отказано.

Городской суд в удовлетворении заявленных требований отказал, исходя из того, что оспариваемые решения исполнительного комитета муниципального образования являются законными и обоснованными, поскольку направлены на защиту детей от негативного влияния пропаганды гомосексуализма на их развитие и здоровье.

Не согласившись с указанным решением суда, А., И., А. обратились с апелляционной жалобой, в которой ставится вопрос об отмене решения суда по мотиву его незаконности и необоснованности, полагая, что обжалуемый судебный акт принят при неправильном применении норм материального права, противоречит нормам международного права, не соответствует правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского Суда по правам человека, настаивают на наличии оснований для удовлетворения административного иска. По мнению заявителей, предложение об изменении времени или места проведения публичного мероприятия является обязанностью органа власти, несоблюдение которой свидетельствует о нарушении административными ответчиками порядка согласования заявленных публичных мероприятий и нарушает конституционное право административных истцов на мирные собрания.

Кроме того неправомерными являются и мотивы отказа в проведении публичных мероприятий, связанные с необходимостью защиты прав и нравственности детей в контексте законодательного запрета пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений среди несовершеннолетних.

Суд апелляционной инстанции нашел выводы городского суда по данному делу о соответствии оспариваемого решения исполнительного комитета муниципального образования нормативным правовым актам, в частности положениям статьи 4 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", пунктов 1, 2 статьи 14 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", пункта 4 части 2 статьи 5, пункта 7 части 2, пункта 5 части 2 статьи 5, части 3 статьи 16 Федерального закона от 29 декабря 2010 года N 436-ФЗ "О защите детей от информации, причиняющей вред их здоровью и развитию", части 6 статьи 10 Федерального закона от 27 июля 2006 года N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации", позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 23 сентября 2014 года N 24-П "По делу о проверке конституционности части 1 статьи 6.21 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой граждан А.Н., Е. и И.", правильными, в то время как административные истцы не доказали факт нарушения своих прав, свобод и законных интересов.

Доводы жалобы апелляционной жалобы судебной коллегией признаны несостоятельными, исходя из отсутствия указаний на обстоятельства, которые свидетельствовали бы о том, что цели и формы публичных мероприятий, о которых уведомили административные истцы, могли быть реализованы путем распространения информации о гомосексуальных отношениях в допустимой нейтральной форме.

Напротив, в жалобе не оспаривается вывод суда, согласно которому публичное мероприятие было запланировано в общественном месте, доступном для посещения детей, и преследовало целью пропаганду гомосексуализма среди несовершеннолетних, в том числе.

Экспертной оценки указанной информации на предмет ее просветительской, художественной, исторической ценности судам не представлено.

Таким образом, между сторонами отсутствует спор о классификации исполнительным комитетом муниципального образования информационной продукции, предполагаемой организаторами к распространению в ходе публичного мероприятия, как способной причинить вред ребенку, что опровергает доводы апелляционной жалобы о том, что оспариваемое решение административного ответчика не основано на праве, не допускающем, по мнению административных истцов, подобных ограничений.

Доводы жалобы о том, что решение исполнительного комитета муниципального образования, по поводу которого возник спор, противоречит нормам международного права и прецедентной практике Европейского Суда по правам человека, а также является дискриминационным по отношению сообществу лесбиянок, гомосексуалистов, бисексуалов и трансгендеров, также признаны несостоятельными судебной коллегией со ссылкой на положения статьи 6, пункта 2 статьи 5, пункта 1 статьи 9 Федерального закона от 24 июля 1998 года N 124-ФЗ "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации", которые согласуются с Конвенцией о правах ребенка (Нью-Йорк, 20 ноября 1989 года) (статьей 2, 4, 6, 8, 19, 34).

При этом судебная коллегия указала, что нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод (Рим, 4 ноября 1950 года) и Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций 10 декабря 1948 года, на необходимость соблюдения которых указывается в апелляционной жалобе, должны соблюдаться и самими ее заявителями, поскольку применительно к данным законоположениям принцип уважения прав человека должен соблюдаться и самими административными истцами при проведении публичного мероприятия пропаганды своего образа жизни неопределенному кругу лиц, включая детей, в оспариваемом решении орган местного самоуправления обоснованно предупредил организаторов публичного мероприятия о создаваемой угрозе нарушения охраняемых законом прав и интересов детей.

С учетом изложенного заявленные цели публичного мероприятия, направленные на пропаганду гомосексуализма среди детей, обоснованно были расценены городским судом в решении как ущемляющие права ребенка и с точки зрения общепризнанных европейских ценностей, охраняемых нормами международного права.

При этом судебная коллегия исходила из того, что пропагандой являются активные публичные действия по формированию в сознании установок и (или) стереотипов поведения либо деятельность, имеющую цель побудить или побуждающую лиц, которым она адресована, к совершению каких-либо действий или к воздержанию от их совершения.

Применительно к настоящему делу пропаганда нетрадиционных сексуальных отношений носит навязчивый характер, о чем свидетельствуют намерения административных истцов проводить публичные мероприятия продолжительный период времени в местах, которые являются открытыми для массового посещения несовершеннолетних. Формы подачи информации, распространяемой в общественных местах, в частности, вблизи зданий органов государственных власти, обязанных защищать права несовершеннолетних, носят оскорбительный характер, так как вопреки недвусмысленным действующим законодательным запретам выражают демонстративное отрицание выполняемой государством общественно-значимой функции по охране детей от информации, которая может причинить вред их здоровью.

Вместе с тем такая пропаганда является и агрессивной, поскольку во главу ставится приоритет индивидуальной автономии личности административных истцов, их безальтернативная предрасположенность к определенному сексуальному поведению над индивидуальностью ребенка, его свободой самоидентификации, что, безусловно, способно причинить вред ребенку, исходя из того, что такая информация является неполной, представляет собой субъективное и искаженное представление о социально признанных моделях семейных отношений, общепринятых в российском обществе, нравственным ценностям в их конституционно-правовом выражении. Подобная информация предлагается заявителями к распространению вразрез образовательной или просветительной деятельности.

При этом заявителями не указано обстоятельство, свидетельствующее о реальности проблем, обозначенных целями предлагаемых митингов и шествий, а также данных о том, что заявители апелляционной жалобы являются лицами, которых эта проблема непосредственно затрагивает, а, следовательно, в деле нет и доказательств, подтверждающих предполагаемое нарушение субъективных прав и свобод административных истцов решением административного ответчика.

Исходя из этого и учитывая, что ни из Конституции Российской Федерации, ни из принятых на себя Российской Федерацией международно-правовых обязательств не вытекает обязанность государства по созданию условий для пропаганды, поддержки и признания союзов лиц одного пола (Определения Конституционного Суда Российской Федерации от 16 ноября 2006 года N 496-О и от 19 января 2010 года N 151-О-О), осуществляемое федеральным законодателем на основании пункта "в" статьи 71 Конституции Российской Федерации регулирование свободы слова и свободы распространения информации не предполагает создание условий, способствующих формированию и утверждению в обществе в качестве равнозначных иных, отличных от общепризнанных, трактовок института семьи и сопряженных с ним социальных и правовых институтов.

Таким образом, предлагаемая к пропаганде информация не основана на традиционных представлениях о гуманизме в контексте особенностей национального и конфессионального состава российского общества, его социокультурных и иных исторических характеристик, в частности на сформировавшихся в качестве общепризнанных в российском обществе (и разделяемых всеми традиционными религиозными конфессиями) представлениях о браке, семье, материнстве, отцовстве, детстве, которые получили свое формально-юридическое закрепление в Конституции Российской Федерации, и об их особой ценности.

Соответственно, распространение лицом своих убеждений и предпочтений, касающихся сексуальной ориентации и конкретных форм сексуальных отношений не должно ущемлять достоинство других лиц и ставить под сомнение общественную нравственность в ее понимании, сложившемся в российском обществе, поскольку иное противоречило бы основам правопорядка.

Законодательный запрет к такой пропаганде, направленный на защиту здоровья детей, не может расцениваться как дискриминационный, поскольку в равной степени относится ко всем.

Довод апелляционной жалобы о том, что исполнительный комитет муниципального образования обязан указать административным истцам иное альтернативное место проведения митингов и шествия в общественном месте, признается судом апелляционной инстанции несостоятельным, поскольку противоречит норме пункта 2 статьи 12 Федерального закона от 19 июня 2004 года N 54-ФЗ, а также смыслу законодательного запрета на пропаганду гомосексуализма среди детей.

2. А. обратилась в суд с административным исковым заявлением к инспекции Федеральной налоговой службы, Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда о признании исполненной обязанности по уплате страховых взносов.

В обоснование заявленных требований указано, что А. с 2011 года осуществляет адвокатскую деятельность в коллегии адвокатов, и оплату подоходного налога и расчеты с налоговыми и другими органами осуществляла до 15 декабря 2016 года через Банк.

Приказом Банка России отозвана лицензия на осуществление банковских операций у банка, назначена временная администрация сроком действия до момента назначения конкурсного управляющего либо ликвидатора.

Решением арбитражного суда банк признан банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство. Конкурсным управляющим является государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов".

Оплата платежей за А. осуществлялась коллегией адвокатов 7 декабря 2016 года платежными поручениями.

7 декабря 2016 года через систему "банк-клиент" денежные средства списаны банком с расчетного счета страхователя, что подтверждается выпиской по счету, однако в Пенсионный фонд Российской Федерации и в налоговые органы соответствующие отчисления не поступили.

В этой связи А. обратилась в пенсионный орган с заявлением о признании исполненной обязанности по уплате страховых взносов.

Письмом пенсионного органа А. дан ответ о необходимости предоставить копию решения налогового органа о признании исполненной обязанности налогоплательщика по уплате обязательных платежей в соответствии с порядком учета сумм обязательных платежей налогоплательщика, не перечисленных банком в бюджетную систему Российской Федерации, утвержденным приказом Министерства финансов РФ от 5 декабря 2014 года N ММВ-7-8/613@.

Приказом Федеральной налоговой службы от 27 апреля 2017 года N ММВ-7-8/333@ указанный приказ Федеральной налоговой службы от 5 декабря 2014 N ММВ-7-8/613@" "Об утверждении Порядка учета сумм обязательных платежей налогоплательщика, не перечисленных банком в бюджетную систему Российской Федерации" отменен в связи с письмом Министерства юстиции Российской Федерации от 31 марта 2017 года N 01/38070-ЮЛ

Районный суд принял решение об удовлетворении заявленных требований, исходя из того, что платежные поручения были предъявлены в банк до отзыва у Банка лицензии на осуществление банковских операций, а мораторий на осуществление платежей начал действовать 15 декабря 2017 года. В этой связи суд указал, что А. действовала добросовестно, а непоступление денежных средств во внебюджетные фонды, уплаченные плательщиком обязательных платежей и не поступившие адресатам платежей по причине отсутствия денежных средств на корреспондентском счете банка, не может быть признано обстоятельством, влияющим на признание обязанности по их уплате исполненной. На этом основании и с учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации по данному вопросу пришел к выводу о наличии оснований для удовлетворения заявленных требований.

С решением суда не согласился пенсионный орган, в апелляционной жалобе ставил вопрос об отмене решения суда по мотиву его незаконности и необоснованности, полагая, что суд неправильно применил нормы материального права и нормы процессуального права. При этом указывается, что информация о ситуации в Банке была размещена в средствах массовой информации уже 7 декабря 2016 года.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан дело передано на рассмотрение административной коллегии Верховного Суда Республики Татарстан как подлежащее разрешению в порядке административного судопроизводства.

Судебной коллегией решение районного суда по данному административному делу отменено, принято новое решение, которым отказано в удовлетворении административного искового заявления А., со ссылкой на пункт 4 части 2 статьи 310 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, пункт 4 статьи 309 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, пункт 1 части 1 статьи 196 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, поскольку в данном случае имеют место правоотношения, связанные с действующим и не обжалованным в установленном законом порядке актом налогового органа ненормативного характера.

Данное обстоятельство препятствует возможности сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований, поскольку признание исполненной обязанности А. по уплате страховых взносов за 2016 года при наличии уже выставленного требования налогового органа об уплате страховых взносов и пеней влечет оценку правомерности включения в него спорных сумм, что во взаимосвязи с положениями пункта 2 статьи 138 Налогового кодекса Российской Федерации предопределяет досудебный порядок разрешения настоящего спора.

Как следует из материалов дела, карточка лицевого счета А. по страховым взносам с задолженностью, возникшей до 1 января 2017 года, принята налоговыми органом при выгрузке, направленной органами Пенсионного фонда Российской Федерации, органами Фонда социального страхования Российской Федерации 9 февраля 2017 года.

В связи с этим налоговым органом в соответствии со статьями 69, 70 Налогового кодекса Российской Федерации А. выставлено требование об уплате страховых взносов. Указанное требование в установленный срок до 7 августа 2017 года А. не исполнено.

Также судебной коллегией обращено внимание на то обстоятельство, что к участию в деле не привлечена государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов", как уполномоченное действовать от имени и в интересах банка лицо.