1. В силу положений части 6 статьи 53 УК РФ уголовное наказание в виде ограничения свободы не назначается военнослужащим, иностранным гражданам, а так же лицам, не имеющим места постоянного проживания на территории Российской Федерации.

Приговором Ново-Савиновского районного суда города Казани от 12 января 2017 года Х. осужден по части 1 статьи 264 УК РФ к ограничению свободы на 1 год с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортным средством, на 1 год.

Из материалов уголовного дела следует, что Х. является гражданином Республики Таджикистан, в городе Казани проживает на основании вида на жительство иностранного гражданина. Поэтому решение суда о назначении Х. наказания в виде ограничения свободы является ошибочным.

Кроме того, санкция части 1 статьи 264 УК РФ предполагает возможность назначения дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, лишь по отношению к наказанию в виде принудительных работ и лишения свободы. Суд же без указания части 3 статьи 47 УК РФ назначил дополнительное наказание вместе с наказанием в виде ограничения свободы.

Президиум приговор в отношении Х. отменил, уголовное дело направил на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.

2. Постановив в приговоре о назначении осужденному наказания с применением статьи 64 УК РФ, суд был не вправе назначить ему наиболее строгое наказание, предусмотренное санкцией статьи УК РФ.

Приговором Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 2 сентября 2016 года К. осужден по части 1 статьи 158 УК РФ, с применением статьи 64 УК РФ к лишению свободы сроком на 2 месяца в исправительной колонии строгого режима.

Суд первой инстанции, при обсуждении вопроса о наказании, в описательно-мотивировочной части приговора указал на наличие по делу ряда смягчающих наказание виновного обстоятельств, признал их совокупность исключительной и пришел к выводу о необходимости применения положений статьи 64 УК РФ.

Однако, в нарушение приведенных законоположений, суд, в резолютивной части приговора, указав, что назначает К. по части 1 статьи 158 УК РФ наказание с применением статьи 64 УК РФ, определил осужденному 2 месяца лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. Между тем, санкция части 1 статьи 158 УК РФ содержит альтернативные лишению свободы виды наказания в виде штрафа, обязательных, принудительных и исправительных работ и не имеет низшего предела наказания для лишения свободы.

Следовательно, суд был не вправе назначить ему наиболее строгое наказание, предусмотренное санкцией части 1 статьи 158 УК РФ, - лишение свободы.

3. Согласно положениям статьи 69 УК РФ при назначении наказания по совокупности преступлений, за каждое из которых назначены исправительные работы, при применении принципа полного или частичного сложения наказаний, сложению подлежат только сроки исправительных работ. Проценты удержаний не складываются.

Приговором Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 27 июля 2016 года А. осужден по части 1 статьи 158 УК РФ (за два преступления) к исправительным работам на 9 месяцев с удержанием из заработка 10% в доход государства за каждое, по пункту "в" части 2 статьи 158 УК РФ к исправительным работам на 1 год 6 месяцев с удержанием из заработка 10% в доход государства. Со ссылкой на часть 2 статьи 69 УК РФ окончательное наказание по совокупности преступлений определенно путем частичного сложения этих наказаний в виде исправительных работ на 2 года с удержанием из заработной платы в доход государства 15%. Исправительные работы постановлено отбывать в местах, определенных органами местного самоуправления по согласованию с уголовно-исполнительной инспекцией, но в районе места жительства осужденного.

В нарушение положений статьи 69 УК РФ, суд, назначая наказание по совокупности преступлений, сложил проценты удержаний. Таким образом, решение о назначении наказания А. путем частичного сложения наказаний в виде исправительных работ сроком на 2 года с удержанием из заработной платы в доход государства 15% не основано на уголовном законе.

Кроме того, в соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 15 и 16 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", при назначении наказания в виде исправительных работ указания в приговоре места отбывания осужденным исправительных работ не требуется.

4. Если в отношении условно осужденного лица будет установлено, что оно виновно еще и в другом преступлении, совершенном до вынесения приговора по первому делу, правила части 5 статьи 69 УК РФ применены быть не могут, поскольку в статье 74 УК РФ дан исчерпывающий перечень обстоятельств, на основании которых возможна отмена условного осуждения, следовательно, в таких случаях приговоры по первому и второму делам исполняются самостоятельно.

В соответствии с пунктом "б" части 7 статьи 79 УК РФ, в случае совершения осужденным в течение оставшейся неотбытой части наказания преступления по неосторожности либо умышленного преступления небольшой или средней тяжести, вопрос об отмене либо о сохранении условно-досрочного освобождении решается судом. Следовательно, суд в резолютивной части приговора обязан принять решение о сохранении либо об отмене условно-досрочного освобождения.

Приговором Пестречинского районного суда Республики Татарстан от 26 октября 2016 года М., судимый:

приговором Верховного Суда Республики Татарстан от 17 февраля 1999 года по пункту "ж" части 2 статьи 105, пункту "а" части 2 статьи 166, части 3 статьи 69 УК РФ к 18 годам лишения свободы, освобожденный 14 октября 2015 года условно-досрочно на 8 месяцев 17 дней;

приговором и.о. мирового судьи судебного участка N 2 по Пестречинскому судебному району Республики Татарстан от 21 июня 2016 года по статье 264.1 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы, с лишением права управления транспортными средствами на 3 года, на основании статьи 73 УК РФ условно с испытательным сроком на 1 год,

осужден по части 1 статьи 166 УК РФ к 2 годам лишения свободы, по статье 264.1 УК РФ к 10 месяцам лишения свободы с лишением права управлять транспортными средствами на 3 года, на основании части 2 статьи 69 УК РФ путем частичного сложения по совокупности преступлений назначено наказание в виде лишения свободы сроком на 2 года 6 месяцев, на основании части 5 статьи 69 УК РФ путем частичного сложения назначенного наказания и наказания по приговору от 21 июня 2016 года назначено лишение свободы сроком на 2 года 8 месяцев. На основании части 1 статьи 70 УК РФ к назначенному наказанию частично присоединено неотбытое наказание по предыдущему приговору от 17 февраля 1999 года и окончательно назначено лишение свободы сроком на 3 года с лишением права управления транспортными средствами сроком на 3 года с отбыванием в исправительной колонии строгого режима

Как установил президиум, при постановлении приговора суд существенно нарушил уголовный закон.

Так, приговором Пестречинского районного суда Республики Татарстан от 26 октября 2016 года М. осужден по части 1 статьи 166 УК РФ и статье 264.1 УК РФ, с применением части 2 статьи 69 УК РФ, к реальному лишению свободы сроком на 2 года 6 месяцев. При этом, назначая наказание по правилам части 5 статьи 69 УК РФ, суд первой инстанции не учел, что по предыдущему приговору от 21 июня 2016 года наказание М. назначено с применением статьи 73 УК РФ условно - на 8 месяцев лишения свободы с испытательным сроком на 1 год, и условное осуждение не отменялось. Преступления, за которое М. осужден по данному делу, были совершены им до условного осуждения по приговору от 21 июня 2016 года. Таким образом, суд первой инстанции, в нарушение требований закона, на основании части 5 статьи 69 УК РФ частично сложил реальное наказание за преступления, за которые М. осужден по данному делу, с условным наказанием по приговору от 21 июня 2016 года. Между тем, в соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 53 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года N 58 "О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания", если в отношении условно осужденного лица будет установлено, что оно виновно еще и в другом преступлении, совершенном до вынесения приговора по первому делу, правила части 5 статьи 69 УК РФ применены быть не могут, поскольку в статье 74 УК РФ дан исчерпывающий перечень обстоятельств, на основании которых возможна отмена условного осуждения, следовательно, в таких случаях приговоры по первому и второму делам исполняются самостоятельно.

Кроме того, назначив осужденному по статье 264.1 УК РФ дополнительное наказание в виде лишения права управления транспортными средствами, суд не назначил данное наказание по совокупности преступлений по правилам части 2 статьи 69 УК РФ, однако, назначил данное дополнительное наказание при определении окончательного наказания по совокупности приговоров с применением части 1 статьи 70 УК РФ.

Помимо этого, преступления небольшой и средней тяжести, предусмотренные статьей 264.1 УК РФ и частью 1 статьи 166 УК РФ, за которые М. осужден, совершены им в период условно-досрочного освобождения по приговору Верховного Суда Республики Татарстан от 17 февраля 1999 года. В соответствии с пунктом "б" части 7 статьи 79 УК РФ, в случае совершения осужденным в течение оставшейся неотбытой части наказания преступления по неосторожности либо умышленного преступления небольшой или средней тяжести, вопрос об отмене либо о сохранении условно-досрочного освобождении решается судом. По смыслу приведенной нормы уголовного закона, суд в указанном случае в резолютивной части приговора обязан принять решение о сохранении либо об отмене условно-досрочного освобождения. В нарушение данного требования закона суд без принятия решения об отмене условно-досрочного освобождения от отбывания наказания по предыдущему приговору назначил наказание по совокупности приговоров по правилам статьи 70 УК РФ, чего делать был не вправе.

Допущенные нарушения повлекли изменение приговора.

1. Согласно положениям части 7 статьи 316 УПК РФ для постановления обвинительного приговора в особом порядке при согласии подсудимого с предъявленным обвинением суд должен убедиться, что такое обвинение подтверждено собранными по делу доказательствами.

Приговором Вахитовского районного суда г. Казани от 19 апреля 2016 года К. осужден по пункту "в" части 2 статьи 158 УК РФ к лишению свободы на 1 год с применением статьи 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год 6 месяцев.

Как указано в приговоре, 21 ноября 2015 года примерно в 18 часов 00 минут Я., передал ранее знакомому К. принадлежащие ему денежные средства в размере 1300 рублей для покупки продуктов питания, а также сотовый телефон для поддержания связи. После чего в этот же день примерно в 18 часов 5 минут К., действуя из корыстных побуждений, осознавая общественно опасный характер своих действий и желая наступления общественно опасных последствий в виде причинения имущественного ущерба, преследуя корыстную цель хищения чужого имущества, принадлежащего Я., воспользовавшись тем, что за его преступными действиями никто не наблюдает, заведомо зная, что денежные средства в размере 1300 рублей и сотовый телефон стоимостью 15 000 рублей ему не принадлежат, тайно похитил их. Далее, К. с похищенным имуществом с места преступления скрылся и распорядился по своему усмотрению, причинив потерпевшему Я. значительный ущерб на общую сумму 16 300 рублей.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 (в редакции от 16.05.2017) "О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое", как тайное хищение чужого имущества (кража) следует квалифицировать действия лица, совершившего незаконное изъятие имущества в отсутствие собственника или иного владельца этого имущества, или посторонних лиц либо хотя и в их присутствии, но незаметно для них.

Между тем органы предварительного следствия, а затем и суд установили, что потерпевший Я. сам передал денежные средства и сотовый телефон осужденному.

При таких обстоятельствах основания для рассмотрения уголовного дела в порядке, предусмотренном главой 40 УПК, отсутствовали.

Допущенное нарушение повлекло отмену приговора.

2. В ходе предварительной подготовки к судебному заседанию судья по поступившей жалобе обязан проверить, имеется ли предмет обжалования в соответствии со статьей 125 УПК РФ и содержит ли жалоба необходимые сведения для ее рассмотрения.

Г. обратился в суд с жалобой в порядке статьи 125 УПК РФ о признании незаконным постановления дознавателя ОД ОП N 4 "Электротехнический" Управления МВД России по городу Набережные Челны от 03 мая 2017 года об отказе в удовлетворении его ходатайства о возврате принадлежащей ему на праве личной собственности автомашины "Форд Мондео". В обоснование жалобы заявитель указывает, что в рамках возбужденного уголовного дела по факту перебития номера двигателя его автомашина признана вещественным доказательством и поставлена на охраняемую стоянку.

Постановлением судьи Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 22 июня 2017 года жалоба заявителя Г. удовлетворена.

Из материалов уголовного дела следует, что изъятый автомобиль признан вещественным доказательством. Выводы судьи о том, что Г. является добросовестным приобретателем автомашины, ни на чем не основаны. Требования о признании приобретателя имущества добросовестным разрешается в порядке гражданского судопроизводства, на основании статьи 301 ГК РФ.

Согласно закону не могут быть предметом судебного разбирательства в порядке статьи 125 УПК РФ такие действия и решения следователя, которые являются его исключительной прерогативой, а именно действия, результатом которых является формирование доказательств, которые могут стать предметом будущего судебного разбирательства, и на основании которых решается вопрос о виновности или невиновности лица при рассмотрении уголовного дела по существу. Суд первой инстанции вторгся в исключительную компетенцию дознавателя определять направление расследования и собирать доказательства по делу.

Постановление отменено, материал направлен на новое рассмотрение.

3. В соответствии со статьей 125 УПК РФ в судебном порядке могут быть обжалованы решения прокурора об отказе в возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств, в том числе и в случае, если такой отказ не оформлен в виде постановления.

Заявитель К., осужденный приговором Вахитовского районного суда города Казани от 25 ноября 2014 года, обратился в суд с жалобой в порядке статьи 125 УПК РФ, в которой просил признать незаконным решение прокурора Республики Татарстан об отказе заявителю в принесении кассационного представления и в возбуждении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств.

Постановлением судьи в принятии жалобы К. отказано и указано, что она не подлежит рассмотрению судом в порядке статьи 125 УПК РФ, ответ должностного лица не ограничивает конституционные права и свободы заявителя, не затрудняет его доступа к правосудию.

Однако вывод судьи противоречит положениям статьи 125 УПК РФ в ее конституционно-правовом смысле, так как не было принято во внимание положение пункта 18 Постановления Пленума Верховного суда РФ от 10 февраля 2009 года N 1 "О практике рассмотрения судами жалоб в порядке статьи 125 УПК РФ", согласно которым в порядке статьи 125 УПК РФ подлежат обжалованию постановления прокурора об отказе в возбуждении производства ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. Кроме того, как неоднократно указывал Конституционный Суд РФ в своих определениях, в частности, в определении от 18 ноября 2004 года N 369-О, взаимосвязанные положения статей 19, 122, 123, 124, 415, 416 УПК РФ не могут рассматриваться как ограничивающие конституционные права и свободы участников уголовного судопроизводства, в том числе осужденного. Напротив, они представляют собой дополнительные гарантии для реализации осужденным конституционных прав на судебную защиту, не могут расцениваться, как препятствующие осужденному обжаловать отказ прокурора в возбуждении производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств даже в случае, если такой отказ не оформлен в виде постановления.

Постановление судьи отменено, материалы дела направлены на новое судебное рассмотрение.

4. В соответствии с положениями части 7 статьи 49 УПК РФ защитник не вправе отказаться от принятой на себя защиты обвиняемого (подсудимого). В силу положений подпунктов 2, 4 пункта 3 статьи 6 Федерального закона от 31 мая 2002 года N 63-ФЗ "Об адвокатской деятельности и адвокатуре" он не вправе занимать по делу позицию, противоречащую позиции доверителя, делать публичные заявления о доказанности вины доверителя, если тот ее отрицает.

По приговору Заинского городского суда Республики Татарстан от 11 мая 2017 года К. осужден по части 1 статьи 161 УК РФ с применением части 5 статьи 69 УК РФ, к лишению свободы на 4 года 2 месяца с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Согласно материалам уголовного дела, в ходе предварительного расследования и в суде первой инстанции К. не признавал вину в открытом хищении чужого имущества. Такую же позицию осужденный поддержал и в прениях сторон, заявив о своей невиновности.

Адвокат Р. не выполнила своих обязанностей, связанных с защитой К. Выступая в прениях сторон, она просила суд при назначении наказания учесть, что К. инкриминируется преступление средней тяжести, что он не состоит на учете у нарколога и психиатра, тяжелыми хроническими заболеваниями не страдает, имеет постоянное место жительства. Сумма заявленного гражданского иска незначительна, и просила назначить К. административное наказание.

По существу адвокат Р. выступила на стороне обвинения, чем лишила К. права на защиту, гарантированного Конституцией РФ и УПК РФ.

Судом апелляционной инстанции приговор отменен с направлением уголовного дела на новое судебное разбирательство в тот же суд иным его составом.

5. Согласие либо утверждение прокурором постановления дознавателя о прекращении уголовного дела, в связи с отсутствием состава преступления, не требуется.

Супруги Р. обратились в суд в порядке статьи 125 УПК РФ с жалобой о признании незаконным постановления дознавателя отдела дознания УМВД России по г. Казани от 14 апреля 2017 года о прекращении уголовного дела по статье 116 УК РФ в отношении Е., П., С.

Постановлением судьи жалоба удовлетворена, в обосновании указано, что постановление дознавателя не соответствует требованиям УПК РФ, так как не утверждено прокурором. При этом остались неразрешенными вопросы о проверке законности и обоснованности решения дознавателя о прекращении уголовного дела по доводам жалобы заявителей в порядке статьи 125 УПК РФ.

Согласно закону, прокурор дает согласие на прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием, примирением сторон, возможностью исправления несовершеннолетнего путем применения принудительных мер воспитательного воздействия, то есть при наличии оснований, предусмотренных статьями 25, 28, 28.1 и 427 УПК РФ. В остальных случаях согласия либо утверждения прокурором постановления дознавателя о прекращении уголовного дела не требуется.

При указанных обстоятельствах постановление судьи отменено, материал передан на новое судебное разбирательство.

6. В силу статьи 125 УПК РФ судья в судебном заседании проверяет законность и обоснованность действий (бездействия) дознавателя, способных причинить ущерб конституционным правам и свободам участников уголовного судопроизводства либо затруднить доступ граждан к правосудию.

Постановлением судьи Бугульминского городского суда Республики Татарстан от 19 июня 2017 года отказано в принятии к рассмотрению жалобы Г. о признании незаконным действий дознавателя Ч.

В адресованной суду жалобе Г. указал, что он обратился с заявлением, зарегистрированным в отделе МВД по Б. району, с просьбой ознакомиться с материалом со снятием фотокопий, переданным впоследствии дознавателю Ч., однако она без видимых причин отказывает в предоставлении материалов проверки.

Судья пришел к выводу об отсутствии предмета обжалования и указал, что 09 июня 2017 года по заявлению Г. вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, которое и может быть обжаловано в порядке статей 124, 125 УПК РФ; не ознакомление Г. с материалом проверки его права не нарушает.

Однако, наличие постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и возможность обжалования этого процессуального документа не может подменять право Г. на ознакомление с материалом, так как проверка органом дознания проведена именно по его заявлению, выводы судьи об отсутствии предмета обжалования не основаны на законе, поскольку заявителем приведены конкретные действия (бездействие) дознавателя, затрудняющие Г. доступ к правосудию, в связи с чем судом апелляционной инстанции постановление отменено, материал направлен на новое судебное рассмотрение.

7. Согласно требованиям норм главы 40 УПК РФ необходимыми условиями для постановления приговора в особом порядке, среди прочих, является обоснованность обвинения, и его подтверждение собранными по делу доказательствами.

По приговору Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 06 июня 2017 года А. осужден по пункту "а" части 1 статьи 213 УК РФ, с применением части 4 статьи 74, статьи 70 УК РФ к лишению свободы на 4 года 1 месяц с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

А. признан виновным в том, что 04 мая 2017 года около 02 часов 20 минут, находясь у входа в ресторан, будучи в состоянии алкогольного опьянения, действуя из хулиганских побуждений, грубо нарушая общественный порядок и нормальные условия отдыха граждан и их безопасность, выражая явное неуважение к обществу, игнорируя присутствие посторонних лиц, произвел неоднократные выстрелы вверх из автомата, используя его в качестве оружия, являющегося списанным (охолощенным) автоматом К. АКМ (модель ВПО-925) калибра 7,62 мм, воспринимаемого окружающими как настоящее боевое оружие, чем грубо нарушил общественный порядок, общественную безопасность и спокойствие граждан.

Вину А. признал, судебное разбирательство проведено в особом порядке, в соответствии с положением главы 40.1 УПК РФ.

Изучение материалов уголовного дела показало, что суд в полной мере не убедился в согласии А. с предъявленным ему обвинением и обоснованности обвинения А. по пункту "а" части 1 статьи 213 УК РФ. Так, из протокола явки с повинной А. следует, что выстрелы он произвел возле выхода из кафе в воздух, предварительно предупредив находящихся рядом людей, и что автомат является не настоящим и не боевым. Указанная позиция осужденного А. о том, что он действовал не с целью напугать окружающих или нарушить общественный порядок, а напротив, с одобрения посетителей развлекательного заведения, усматривается из его апелляционной жалобы и пояснений в суде апелляционной инстанции.

Суду первой инстанции надлежало установить, в чем конкретно выразилось грубое нарушение общественного порядка, какие обстоятельства свидетельствовали о явном неуважении виновного к обществу, указать их в приговоре, однако этого сделано не было.

Приговор отменен, уголовное дело направлению на новое судебное рассмотрение в тот же суд иным составом суда.

1. В соответствии с пунктом "г" части 1 статьи 61 УК РФ наличие малолетнего ребенка у осужденного является обстоятельством, смягчающим наказание.

По приговору Ново-Савиновского районного суда г. Казани от 25 июля 2017 года Л. осужден по части 1 статьи 158, части 1 статьи 158, части 3 статьи 30, части 1 статьи 161, с применением части 2 статьи 69 УК РФ, к лишению свободы на 2 года с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

В материалах уголовного дела имеется копия приговора Вахитовского районного суда г. Казани от 30 мая 2017 года, из которого следует, что на иждивении Л. имеется малолетний ребенок и данное обстоятельство было признано судом в качестве смягчающего.

Однако, Ново-Савиновским районным судом при назначении наказания Л. данный факт учтен не был.

При таких обстоятельствах судом апелляционной инстанции приговор от 25 июля 2017 года изменен, наличие у осужденного малолетнего ребенка признано смягчающим обстоятельством, назначенное ему наказание как за каждое преступление, так и по совокупности преступлений, снижено.

2. В соответствии с частью 1 статьи 80 УК РФ лицу, отбывающему лишение свободы, суд с учетом его поведения в период отбывания наказания может заменить оставшуюся не отбытую часть наказания более мягким видом наказания.

По приговору Спасского районного суда Республики Татарстан от 30 мая 2007 года Б. осужден по части 1 статьи 105 УК РФ к лишению свободы на 11 лет 6 месяцев с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Осужденный обратился в суд с ходатайством о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания.

Судом установлено, что Б. отбыл предусмотренную законом часть срока назначенного приговором наказания, дающего право на замену оставшейся не отбытой части наказания более мягким видом наказания, администрацией учреждения Б. характеризуется положительно, трудоустроен, имеет 25 поощрений, нарушений режима отбывания наказания не допускал, отбывает наказание на облегченных условиях. Сведений, отрицательно характеризующих осужденного, в представленных материалах не имеется.

Суд в удовлетворении ходатайства отказал, указав, что осужденный имеет иск в размере 153 733 рубля, который должным образом не погашает. Иные основания отказа в удовлетворении ходатайства осужденного в постановлении не приведены.

В соответствии с частью 1 статьи 80 УК РФ лицу, отбывающему лишение свободы, суд с учетом его поведения в период отбывания наказания может заменить оставшуюся не отбытую часть наказания более мягким видом наказания.

Согласно пункту 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2009 года N 8 "О судебной практике условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, замены неотбытой части наказания более мягким видом наказания" (в ред. от 23.12.2010 N 13, от 09.02.2012 N 3, от 17.11.2005 N 51), если в судебном заседании установлено, что осужденным принимались меры к возмещению причиненного преступлением вреда (материального ущерба и морального вреда) однако в силу объективных причин вред возмещен лишь в незначительном размере, то суд не вправе отказать в условно-досрочном освобождении от отбывания наказания или в замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания только на этом основании.

В судебном решении лишь констатирован факт наличия задолженности по гражданскому иску. При этом вопрос, по каким причинам иск не погашен в полном объеме, судом остался невыясненным. Данное обстоятельство не получило соответствующей оценки. При таких данных постановление суда в отношении Б. отменено, материал передан на новое судебное разбирательство в тот же суд иным составом суда.

3. Применение части 2.1 статьи 74 УК РФ (введенной Федеральным законом от 28.12.2013 N 432-ФЗ) возможно в отношении осужденных, совершивших преступления после вступления в силу закона, то есть с 10 января 2014 года.

По приговору Тукаевского районного суда Республики Татарстан от 24 января 2014 года Н. осужден по части 3 статьи 159 УК РФ с применением статьи 73 УК РФ к 3 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 4 года с возложением обязанностей, в том числе в срок до 1 января 2015 года возместить ущерб потерпевшим Е. и В.

05 апреля 2017 года начальник филиала по Тукаевскому району ФКУ УИИ УФСИН РФ по РТ обратился в суд с представлением об отмене Н. условного осуждения и исполнении назначенного наказания, указав, что осужденный систематически не исполняет возложенную на него судом обязанность по возмещению потерпевшим ущерба, причиненного преступлением.

Постановлением суда представление уголовно-исполнительной инспекции удовлетворено, Н. направлен для отбывания наказания в исправительную колонию общего режима сроком на 3 года.

Принимая решение об отмене условного осуждения, суд в постановлении указал, что, Н., причиненный потерпевшим Е. и В. ущерб не возместил, меры к возмещению ущерба не принял, не трудоустроен.

При этом суд, сославшись на положения части 2.1 статьи 74 УК РФ, не принял во внимание, что указанное в этой норме такое дополнительное основание для отмены условного осуждения как систематическое уклонение от возмещения вреда, причиненного преступлением, введено Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. N 432-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве", и возможно в отношении осужденных, совершивших преступления после вступления в силу закона, то есть с 10 января 2014 года.

Согласно статьи 10 УК РФ уголовный закон, ухудшающий положение лица, обратной силы не имеет.

Суд апелляционной инстанции постановление суда отменил, принял новое решение об отказе в удовлетворении представления начальника филиала по Тукаевскому району ФКУ УИИ УФСИН РФ по РТ об отмене условного осуждения в отношении Н.

1.1. Установка навесов, заборов и иных сооружений на находящемся в собственности муниципального образования земельном участке, примыкающем к участку находящемся в частной собственности, не может рассматриваться в качестве действий по благоустройству прилегающей территории.

М. обратился к МКУ "Комитет земельных и имущественных отношений исполнительного комитета муниципального образования г. Казани" с требованиями о признании незаконными отказа ответчика в выдаче истцу разрешения на использование земельного участка в границах и координатах согласно схеме, приложенной к заявлению от 12 декабря 2016 года для размещения элементов благоустройства территории и проезда; возложении на ответчика обязанности выдать истцу разрешение на использование земельного участка.

В обоснование указал, что является собственником земельного участка с кадастровым номером 16:50:160403:261 и расположенного на нем жилого дома.

12 декабря 2016 года истец обратился к ответчику с заявлением об использовании земельного участка площадью 723 кв. м из муниципальных земель, примыкающего к его земельному участку.

Письмом от 18 января 2017 года в выдаче разрешения отказано в связи с тем, что разрешение выдается для использования земельного участка в целях благоустройства территории, что не подразумевает установку навеса или ограничения доступа к земельному участку.

Представитель МКУ "Комитет земельных и имущественных отношений исполнительного комитета муниципального образования г. Казани" и Исполнительного комитета муниципального образования г. Казани Н. иск не признал и пояснил, что установленный на испрашиваемом истцом земельном участке навес находится в единоличном пользовании М., участок огорожен забором, что исключает возможность выдачи истцу разрешения на использование этого участка в целях, установленных Земельным кодексом Российской Федерации.

Решением Приволжского районного суда г. Казани от 08 июня 2017 года в удовлетворении иска отказано.

В апелляционной жалобе М. просил решение суда отменить и принять по делу новое решение об удовлетворении иска.

Как следует из материалов дела, истцу на праве собственности принадлежит жилой дом и земельный участок с кадастровым номером 16:50:160403:261.

12 декабря 2016 года М. обратился в МКУ "Комитет земельных и имущественных отношений исполнительного комитета муниципального образования г. Казани" с заявлением о выдаче разрешения на использование земельного участка площадью 723 кв. м, примыкающего к земельному участку с кадастровым номером 16:50:160403:261, в целях размещения элементов благоустройства территории, вид - озеленение, а также проездов, в том числе вдоль трассовых и подъездных дорог, для размещения которых не требуется разрешения на строительство.

Письмом за N 251/кзио исх/ог от 18 января 2017 года в выдаче разрешения отказано в связи с тем, что разрешение выдается для использования земельного участка в целях благоустройства территории, что не подразумевает установку навеса или ограничения доступа к земельному участку, в отношении которого выдано разрешение на использование.

Согласно материалам муниципального земельного контроля от 03 октября 2016 года, на земельном участке с кадастровым номером 16:50:160403:261 площадью 659 кв. м, расположен жилой дом, участок частично огорожен забором. Запрашиваемый истцом земельный участок частично огорожен забором с северной стороны, используется под придомовую территорию, на запрашиваемом участке расположен навес. Через запрашиваемый земельный участок согласно топографической съемке проходит газ низкого давления.

Из приобщенных к делу фотографий, схемы расположения земельного участка усматривается, что выезд с принадлежащего М. земельного участка с кадастровым номером 16:50:160403:261 на прилегающую улицу полностью перегорожен капитальным гаражом, расположенным в длину вдоль всей границы участка, поэтому въезд в гараж возможен только через примыкающий запрашиваемый участок муниципальной земли.

Согласно пояснениям истца, перед заездом в гараж оборудован навес, исключающий занесение заезда снегом в зимний период.

Отказывая в удовлетворении иска, суд первой инстанции, руководствуясь подпунктом 3 части 1 статьи 39.33, пунктом 3 статьи 39.36 Земельного кодекса Российской Федерации, пришел к выводу о том, что навес, на обустройство которого М. ссылается как на обоснование права на использование муниципального земельного участка, нельзя рассматривать в качестве элемента благоустройства территории, поскольку его возведение обусловлено исключительно в целях личного использования самого истца.

Судебная коллегия согласилась с данными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

Судебная коллегия указала, что разрешительный порядок использования земель (земельных участков), предусмотренный подпунктом 3 пункта 1 статьи 39.33 Земельного кодекса Российской Федерации, применяется только для строительства временных сооружений, используемых только в целях обеспечения строительства, реконструкции линейных объектов федерального, регионального или местного значения; в отношении временных сооружений, используемых в иных целях, данный подпункт не применяется. Как правильно указано судом первой инстанции, навес не является временным или вспомогательным сооружением по смыслу подпункта 3 пункта 1 статьи 39.33 Земельного кодекса Российской Федерации.

Кроме того, согласно материалам дела со стороны улицы запрашиваемый участок огорожен бетонным забором с установленными на нем воротами, тогда как наличие подобных ограждений не предусмотрено в Перечне видов объектов, размещение которых может осуществляться на землях или земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитутов, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 03 декабря 2014 года N 1300.

В соответствии с вышеизложенным, доводы жалобы о несогласии с выводами суда первой инстанции о том, что обеспечение проезда для собственника земельного участка не предусмотрено в качестве основания для разрешения на использование земельного участка, судебной коллегией были отклонены как несостоятельные.

Ссылка в жалобе на то, что Перечнем видов объектов, размещение которых может осуществляться на землях или земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитутов, утвержденном постановлением Правительства Российской Федерации от 03 декабря 2014 года N 1300, Порядком и условиями размещения объектов, виды которых устанавливаются Правительством Российской Федерации, на землях или земельных участках, находящихся в государственной или муниципальной собственности, без предоставления земельных участков и установления сервитута, утвержденных постановлением Кабинета Министров Республики Татарстан от 05 июня 2015 года N 416, включены проезды, в том числе вдольтрассовые, и подъездные дороги, для размещения которых не требуется разрешения на строительства, также не была принята во внимание, поскольку действия и работы, указанные в статье 39.33 Земельного кодекса Российской Федерации, осуществляются в общеполезных целях или значимы для значительного количества населения, тогда как истцом доказательств выполнения таких действий не представлено.

Судебная коллегия также указала, что для обеспечения возможности проезда истца к своему дому, истец не лишен возможности обращения в соответствующий орган местного самоуправления с заявлением о предоставлении земельного участка (его части) на правах аренды или на правах ограниченного использования (сервитута).

Определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан решение суда первой инстанции оставлено без изменения, апелляционная жалоба М. - без удовлетворения.

2.1 Неисполнение по вине ответчиков предварительного договора, условиями которого предусмотрено внесение истцом задатка, влечет возложение на ответчиков обязанности уплатить истцу двойную сумму задатка и проценты за пользование чужими денежными средствами от суммы задатка до дня фактического исполнения указанного обязательства.

С. обратилась к ООО и ООО с иском о взыскании солидарно двойной суммы задатка в размере 1 000 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами по день уплаты задолженности, в возмещение расходов на оплату государственной пошлины 13 200 руб.

В обоснование указала, что между сторонами заключен предварительный договор купли-продажи нежилого помещения от 21 апреля 2016 года, по которому ответчики в дальнейшем обязуются продать истице нежилое помещение N 1116 общей площадью 38 кв. м, и долю земельного участка, расположенного под данным помещением, за 8 000 000 руб. Согласно предварительному договору С. внесена сумма задатка в размере 500 000 руб. (по 250 000 руб. каждому ответчику).

Истицей направлялось ответчикам предложение о заключении основного договора, которое не было ответчиками принято. В силу того, что обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекратились, основной договор не заключен по вине ответчиков, С., как она указала в иске, возникло право требования суммы уплаченного задатка в двойном размере, а также процентов за пользование чужими денежными средствами за период со 02 сентября 2016 года по день уплаты суммы задатка, морального вреда, пени, неустойки и штрафа в размере 50% от суммы, присужденной судом.

Решением Вахитовского районного суда г. Казани от 15 июня 2017 года иск удовлетворен частично, с каждого ответчика - ООО и ООО, в пользу С. взыскана сумма задатка в размере по 500000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 19692,95 руб., в возмещение расходов на оплату государственной пошлины 6600 руб.

В апелляционной жалобе С. просила решение суда изменить частично. Указала, что суд первой инстанции неправомерно отказал в удовлетворении ее требований о солидарном взыскании с ответчиков требуемых сумм, не взыскал проценты за пользование чужими денежными средствами по день уплаты задолженности, необоснованно отказал в удовлетворении ее требований о взыскании пени, неустойки и штрафа.

В апелляционных жалобах ООО и ООО просили решение суда отменить и прекратить производство по делу, указав, что рассмотрение спора относится к подведомственности арбитражного суда, в своих возражениях на апелляционную жалобу истицы, просили отказать в ее удовлетворении, поскольку в данной жалобе заявлены требования, которые не заявлялись в иске.

Судебная коллегия пришла к выводу о наличии оснований изменения решения суда первой инстанции по доводам апелляционной жалобы С.

В силу пунктов 1 и 4 статьи 380 Гражданского кодекса Российской Федерации задатком признается денежная сумма, выдаваемая одной из договаривающихся сторон в счет причитающихся с нее по договору платежей другой стороне, в доказательство заключения договора и в обеспечение его исполнения.

Если иное не установлено законом, по соглашению сторон задатком может быть обеспечено исполнение обязательства по заключению основного договора на условиях, предусмотренных предварительным договором (статья 429).

Как указано в статье 381 Гражданского кодекса Российской Федерации, при прекращении обязательства до начала его исполнения по соглашению сторон либо вследствие невозможности исполнения (статья 416) задаток должен быть возвращен.

Если за неисполнение договора ответственна сторона, получившая задаток, она обязана уплатить другой стороне двойную сумму задатка.

На основании пунктов 1, 4 и 6 статьи 429 Гражданского кодекса Российской Федерации по предварительному договору стороны обязуются заключить в будущем договор о передаче имущества, выполнении работ или оказании услуг (основной договор) на условиях, предусмотренных предварительным договором.

В предварительном договоре указывается срок, в который стороны обязуются заключить основной договор.

Обязательства, предусмотренные предварительным договором, прекращаются, если до окончания срока, в который стороны должны заключить основной договор, он не будет заключен либо одна из сторон не направит другой стороне предложение заключить этот договор.

Судом установлено, что между С. (покупатель) и ООО и ООО (продавцы) был заключен предварительный договор купли-продажи нежилого помещения от 21 апреля 2016 г., согласно которому ответчики приняли обязательство в будущем продать истице, а С. купить у ответчиков нежилое помещение N 1116 общей площадью 38 кв. м, входящее в состав нежилого помещения - двухэтажного кафе площадью 2 029 кв. м, и долю земельного участка, расположенного под данным помещением, за 8 000 000 руб.

Согласно пункту 5 предварительного договора основной договор купли-продажи должен был быть заключен после того, как будет произведен реальный раздел помещения, готова необходимая техническая документация для регистрации перехода права собственности от продавцов к покупателю в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Татарстан и определена доля земельного участка под нежилым помещением, но не позднее 01 сентября 2016 года.

Пунктом 6 предварительного договора предусмотрено внесение истицей ответчикам задатка в сумме 500 000 руб.

21 апреля 2016 года С. оплатила ООО и ООО указанный задаток по 250 000 руб. каждому.

В срок по 01 сентября 2016 года основной договор купли-продажи между сторонами заключен не был по причине того, что ответчики не осуществили раздел нежилого помещения - кафе, выдел нежилого помещения N 1116 из помещения кафе не был произведен, доля земельного участка, расположенного под подлежащем продаже в будущем помещением, не определена.

При этом ответчики истцу сумму внесенного задатка не возвратили, двойную сумму задатка не уплатили.

Принимая решение, суд первой инстанции пришел к выводам о том, что обязательства, предусмотренные предварительным договором, заключенным между сторонами, прекращены, поскольку до 01 сентября 2016 года основной договор заключен не был, предложение заключить этот договор сторонами не направлено. За неисполнение предварительного договора ответственны ответчики, поэтому они обязаны уплатить истцу двойную сумму задатка и проценты за пользование чужими денежными средствами от суммы задатка.

Суд апелляционной инстанции отклонил доводы апелляционной жалобы ответчиков о том, что иск С. подлежал рассмотрению арбитражным судом.

При этом судебная коллегия указала, что действующее законодательство не предусматривает нормы, в соответствии с которой спор о взыскании двойной суммы задатка, процентов за пользование чужими денежными средствами, компенсации морального вреда, неустойки, пени и штрафа может быть рассмотрен арбитражным судом с участием физического лица, даже если спор носит экономический характер.

В то же время судебная коллегия согласилась с доводом апелляционной жалобы С. о том, что ответственность ответчиков перед ней является солидарной.

В соответствии со статьей 322 Гражданского кодекса Российской Федерации солидарная обязанность (ответственность) или солидарное требование возникает, если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства.

Обязанности нескольких должников по обязательству, связанному с предпринимательской деятельностью, равно как и требования нескольких кредиторов в таком обязательстве, являются солидарными, если законом, иными правовыми актами или условиями обязательства не предусмотрено иное.

В рассматриваемом случае обязанности ООО и ООО связаны с осуществлением ими предпринимательской деятельности, что ответчики не отрицают.

При таких обстоятельствах, поскольку иное законом, другими правовыми актами или условиями предварительного договора сторон не предусмотрено, обязанность ООО и ООО по уплате двойной суммы задатка и процентов за пользование чужими денежными средствами в связи с невозвратом задатка является солидарной.

Судебная коллегия также установила, что подлежащие взысканию с ответчиков проценты за пользование чужими денежными средствами определены судом первой инстанции неверно, поскольку суд необоснованно отказал истцу во взыскании процентов за пользование чужими денежными средствами до момента фактического исполнения обязательства (возврата задатка), ограничившись взысканием процентов по день принятия решения суда (15 июня 2017 года).

Судебная коллегия также установила, что размер процентов за пользование чужими денежными средствами по день принятия решения суда определен судом неверно, поскольку при расчете процентов суд исходил из ключевой ставки Банка России с 01 января по 15 июня 2017 года в размере 10%, тогда как размеры ключевой ставки Банка России составляли с 27 марта по 01 мая 2017 года - 9,75%, со 02 мая по 15 июня 2017 года - 9,25%.

В то же время суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что решения суда в части отказа в удовлетворении требований о взыскании пени, неустойки, компенсации морального вреда и штрафа, то оно является законным и обоснованным.

В обоснование требования о взыскании пени в сумме 332 500 руб. истица ссылалась на пункт 11 предварительного договора, заключенного между сторонами, согласно которому в случае невозможности заключить основной договор купли-продажи в срок, установленный в пункте 4 настоящего договора, по причинам неготовности необходимых документов, связанным с отказом, приостановками регистрирующего органа и т.п., сторона вправе расторгнуть настоящий договор, в этом случае внесенный задаток возвращается покупателю в полном объеме. До момента такого расторжения покупатель вправе начислить пени в размере 0,5% от оплаченной суммы задатка за каждый день просрочки.

Из буквального толкования данного условия договора следует, что основанием для уплаты пени является нарушение срока заключения основного договора, невозможность его заключения не позднее 01 сентября 2016 года.

Вместе с тем С. просит взыскать пени за период с 22 апреля по 01 сентября 2016 года, то есть до окончания срока исполнения обязательства, предусмотренного предварительным договором, до нарушения данного обязательства ответчиками и до начала просрочки исполнения.

Требования истицы о взыскании неустойки в сумме 500 000 руб., компенсации морального вреда и штрафа были основаны ей на положениях статей 13, 15 и 23.1 Закона Российской Федерации от 07 февраля 1992 г. N 2300-1 "О защите прав потребителей".

Отказывая в удовлетворении данных требований, суд первой инстанции исходил из того, что положения данного Закона не распространяются на спорные отношения, поскольку предметом предварительного договора, заключенного между сторонами и являющегося основанием требований, является заключение в будущем договора купли-продажи, объектом которого является помещение в составе нежилого помещения - кафе.

В период с 05 августа 2013 года по 18 октября 2016 года, то есть в момент заключения предварительного договора С. являлась индивидуальным предпринимателем.

Изложенные обстоятельства в совокупности свидетельствуют о том, что истица планировала приобретение у ответчиков нежилого помещения не для личных, семейных, домашних, бытовых и иных нужд, не связанных с осуществлением предпринимательской деятельности.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан решение суда изменила, постановила взыскать с ответчиков в пользу С. солидарно двойную сумму задатка в размере 1 000 000 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в сумме 38 800,28 руб., в счет возмещения расходов на оплату государственной пошлины 9 745,61 руб.; взыскивать с ответчиков в пользу С. солидарно проценты за пользование чужими денежными средствами, предусмотренные статьей 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из суммы долга 500 000 руб., с 16 июня 2017 года по день фактической уплаты суммы долга; взыскать с С. в доход бюджета муниципального образования г. Казани государственную пошлину в сумме 4 656,5 руб. В остальной части решение суда оставлено без изменения.

3.1 Требования о возмещении расходов на оплату услуг представителя, понесенных в рамках уголовного дела, не подлежат рассмотрению в порядке гражданского судопроизводства.

Г. обратился к Н. с иском о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда, причиненных преступлением, а также расходов на оплату юридических услуг.

В обоснование указал, что приговором Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 17 октября 2016 года ответчик признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом "з" части 2 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации.

В результате преступных действий Н. был причинен тяжкий вред здоровью истца, в связи с чем он длительное время находился на стационарном и амбулаторном лечении, проходил реабилитацию и испытал физические и нравственные страдания.

С учетом уточнения иска, истец просил взыскать с ответчика в возмещение причиненного ему материального ущерба в виде расходов на лечение и обследование у специалистов 6 400 руб., денежную компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб., а также 30 000 руб. в возмещение расходов по оплате юридических услуг.

Решением Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 10 августа 2017 года иск удовлетворен частично, с Н. взыскан в пользу Г. моральный вред, причиненный преступлением в размере 30 000 руб., материальный ущерб в размере 6 400 руб.; в удовлетворении остальной части иска - отказано.

В апелляционной жалобе Г. просил об отмене решения суда, указав, что взысканная судом сумма компенсации морального вреда несоразмерна причиненным ему физическим и нравственным страданиям. Кроме того, указывает, что судом первой инстанции необоснованно отказано в удовлетворении его исковых требований о взыскании утраченного заработка и расходов на оплату услуг адвоката, понесенных в ходе рассмотрения уголовного дела.

Судебная коллегия не согласилась с выводами суда первой инстанции о наличии оснований рассмотрения требований о возмещении расходов на оплату услуг адвоката, понесенных в ходе рассмотрения уголовного дела, по следующим основаниям.

Согласно пункту 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Как предусмотрено статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Размер компенсации морального вреда в соответствии с пунктом 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В силу разъяснений, данных в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

В соответствии с частью 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Из материалов дела установлено, что вступившим в законную силу приговором Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 17 октября 2016 года по делу N 1-1166 Н. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного пунктом "з" части 2 статьи 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, - умышленном причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия. Этим же приговором был удовлетворен гражданский иск прокурора о взыскании с Н. в пользу Г. расходов на лечение в сумме 93 861,29 руб. и, одновременно, за истцом признано право на возмещение причиненного преступлением вреда в порядке гражданского судопроизводства.

При этом в ходе рассмотрения уголовного дела ответчиком были переданы истцу в счет возмещения причиненного вреда денежные средства в сумме 120 000 руб., что не оспаривалось сторонами в ходе рассмотрения дела.

Частично удовлетворяя требования о компенсации морального вреда, суд пришел к выводу о том, что своими умышленными действиями ответчик причинил истцу физические и нравственные страдания, что дает основания для взыскания в пользу последнего денежной компенсации морального вреда.

Судебная коллегия отклонила доводы апелляционной жалобы истца о несогласии с размером взысканной судом денежной суммы, поскольку указанный довод в отсутствие доказательств неучтенных судом по делу обстоятельств, не может повлечь за собой отмену обжалуемого решения, исходя из следующего.

Суд апелляционной инстанции определяя размер подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, указал, что суд первой инстанции правильно оценил в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации все представленные по делу доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, характера причиненных истцу физических и нравственных страданий, а также его личности, с учетом требований разумности и справедливости определил размер компенсации морального вреда в сумме 30 000 руб., поскольку данная сумма, учитывая установленные по делу обстоятельства, а именно выплату истцу ответчиком денежных средств в сумме 120 000 руб. в счет возмещения причиненного вреда помимо взысканных судом расходов на лечение, в наибольшей степени отвечает требованиям разумности и справедливости, а также способствует восстановлению нарушенных прав истца.

Содержащиеся в апелляционной жалобе Г. доводы о том, что судом первой инстанции было необоснованно отказано в удовлетворении его исковых требований о взыскании с ответчика утраченного заработка не могут повлечь за собой отмену обжалуемого решения, так как такие требования в ходе производства по делу в суде первой инстанции им не заявлялись и предметом рассмотрения не являлись, что подтверждается содержанием искового заявления и протоколов судебных заседаний.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции не согласился с обжалуемым решением в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании с ответчика расходов на оплату услуг адвоката по уголовному делу.

При этом судебная коллегия указала, что в силу статьи 131 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации указанные расходы относятся к процессуальным издержкам потерпевшего по уголовному делу, которому согласно части 3 статьи 42 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации обеспечивается их возмещение по правилам Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации.

Указанная позиция также отражена в пункте 34 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 N 17 "О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве", из которого следует, что на основании части 3 статьи 42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям пункта 1.1 части 2 статьи 131 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. Потерпевшему подлежат возмещению необходимые и оправданные расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, которые должны быть подтверждены соответствующими документами.

При этом вопрос о распределении процессуальных издержек, согласно пункту 3 части 1 статьи 309 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации, разрешается при вынесении приговора. Если суд в приговоре в нарушение указанной статьи не разрешил вопрос о распределении процессуальных издержек в виде этих расходов потерпевшего, эти вопросы могут быть разрешены в порядке исполнения приговора в соответствии с главой 47 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации.

Статьей 220 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства, поскольку заявление рассматривается и разрешается в ином судебном порядке, суд прекращает производство по делу.

При изложенных обстоятельствах судебная коллегия пришла к выводу, что решение суда в части отказа во взыскании расходов на оплату услуг представителя по уголовному делу в размере 30 000 руб. подлежит отмене, а производство по делу в указанной части - прекращению.

Судебная коллегия отменила решение суда в части отказа в удовлетворении требований о взыскании расходов на оплату услуг представителя по уголовному делу и прекратила производство по делу в указанной части. В остальной части решение суда оставила без изменения.

4.1 Периоды работы, дающей право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, должны подтверждаться документами соответствующего периода времени, когда выполнялась работа, из которых можно установить период работы в определенной профессии и должности и (или) на конкретных работах (в условиях), а в отношении застрахованного лица выписками из его индивидуального лицевого счета.

Б. обратилась к Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Высокогорском районе Республики Татарстан с иском о признании решения незаконным, возложении обязанности по включению периода работы в стаж, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, и назначению досрочной страховой пенсии.

В обоснование указала, что 05 октября 2016 года в связи с наличием стажа педагогической деятельности продолжительностью 25 лет она подала в территориальный орган пенсионного фонда заявление о назначении досрочной пенсии на основании пункта 19 части 2 статьи 30 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях". Однако в назначении пенсии ответчиком ей было отказано со ссылкой на отсутствие требуемого специального стажа.

С данным отказом Б. не согласна, считает, что ответчик неверно произвел подсчет указанного стажа, исключив из него период ее работы в качестве учителя в муниципальном бюджетном общеобразовательном учреждении "средняя общеобразовательная школа" (далее - МБОУ "средняя общеобразовательная школа") с 02 сентября 2001 года по 15 декабря 2005 года.

С учетом уточнения иска, истица просила признать решение пенсионного органа об отказе в назначении ей досрочной страховой пенсии по старости незаконным, возложив на ответчика обязанность по включению в ее специальный стаж указанного выше периода работы и назначению ей досрочной пенсии со дня обращения с соответствующим заявлением, а также взыскать судебные расходы.

Решением Высокогорского районного суда Республики Татарстан от 19 апреля 2017 иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе представитель ответчика просил отменить решение суда, указав, что согласно записям в трудовой книжке Б. в спорный период времени она осуществляла трудовую деятельность не в должности учителя, а в должности педагога-организатора, работа в которой в соответствии с действующим правовым регулированием не подлежит включению в стаж, дающий право на назначение пенсии педагогическим работникам на льготных условиях. Кроме этого пенсионный орган ссылается на необоснованность взыскания с него судебных расходов на оплату услуг представителя истца и их несоразмерность фактическому объему оказанных услуг.

Удовлетворяя требования о признании решения ответчика незаконным и включении приведенного выше спорного периода в стаж, дающий право на назначение досрочной страховой пенсии по старости, суд первой инстанции исходил из того, что в указанное время, помимо работы в качестве педагога-организатора, Б. в соответствии с тарификационными списками осуществляла по совмещению также и педагогическую нагрузку в должности учителя общеобразовательной школы, расположенной в сельской местности, в связи с чем спорный период подлежит включению в специальный стаж независимо от выполнения нормы педагогической нагрузки.

Судебная коллегия не согласилась с данными выводами суда первой инстанции по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 8 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" право на страховую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии не менее 15 лет страхового стажа.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30.

В силу положений пункта 19 части 1, частей 3, 4 статьи 30 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 лицам, не менее 25 лет осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, независимо от их возраста.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, засчитываются в стаж на соответствующих видах работ, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, при условии признания указанных периодов в соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения данной работы (деятельности), дающий право на досрочное назначение пенсии.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, могут исчисляться с применением правил исчисления, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности).

Из материалов дела следует, что 05 октября 2016 года Б. обратилась в Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Высокогорском районе Республики Татарстан с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии в связи с осуществлением педагогической деятельности.

Решением ответчика от 12 декабря 2016 года N 886834/16 в назначении досрочной пенсии истице было отказано в связи с отсутствием требуемого специального стажа - 25 лет, в который в бесспорном порядке зачтено 20 лет 10 месяцев 28 дней. При этом период работы истца в должности педагога-организатора в МБОУ "средняя общеобразовательная школа" с 02 сентября 2001 года по 15 декабря 2005 года в данный стаж ответчиком включен не был.

Суд апелляционной инстанции указал, то в целях определения круга лиц, имеющих право на пенсию по рассматриваемому основанию, законодатель утвердил специальную норму в части 2 статьи 30 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях", предусматривающей, что списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается страховая пенсия по старости в соответствии с частью 1 настоящей статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации.

Действуя в пределах предоставленного ему полномочия, Правительство Российской Федерации приняло постановление от 29 октября 2002 года N 781, которым утвердило список должностей и учреждений, работа в которых засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения в соответствии с подпунктом 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" (далее - Список), а также правила исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение пенсии по старости лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения (далее - Правила).

В разделе "Наименование учреждений" данного Списка предусмотрены общеобразовательные учреждения, в том числе общеобразовательные школы всех наименований, а в разделе "Наименование должностей" - должность учителя.

Как видно из имеющейся в деле копии трудовой книжки, 06 ноября 1988 года истица была временно принята на работу на должность учителя математики в среднюю общеобразовательную школу. 01 сентября 1995 года приказом работодателя Б. переведена на должность педагога-организатора, а 16 декабря 2005 года - на должность учителя технологии с возложением обязанностей педагога-организатора той же школы. Иных записей за оспариваемый период в трудовой книжке не имеется.

Разделом "Наименование должностей" упомянутого выше Списка, также как и ранее действовавшим Списком, утвержденным постановлением Совета Министров РСФСР от 06 сентября 1991 года N 463, наименования должности педагога-организатора предусмотрено не было.

Вопреки изложенным в решении суда выводам о совмещении истицей в спорный период работы в качестве педагога-организатора с работой в должности учителя, представленными в деле документами они не подтверждены. Приказы работодателя о принятии Б. в приведенный выше период времени на работу по совмещению в эту же школу на должность учителя ни суду первой, ни суду апелляционной инстанции не представлены. Имеющийся в деле акт документальной проверки от 29 июля 2015 года N 29, составленный специалистом пенсионного органом с участием руководителя МБОУ "средняя общеобразовательная школа", содержит лишь ссылка на тарификационные списки, согласно которым на истицу возлагалось определенная педагогическая нагрузка учителя.

Пунктом 2 Порядка подтверждения периодов работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, утвержденного приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 31 марта 2011 года N 258н (далее - Порядок), предусмотрено, что в соответствии с настоящим Порядком подтверждению, в числе прочих, подлежит осуществление педагогической деятельности в учреждениях для детей.

Из пункта 4 Порядка следует, что в случаях, когда необходимы данные о характере работы и других факторах (показателях), определяющих право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, установленные для отдельных видов работ (деятельности), например, о занятости на подземных работах, о выполнении работ определенным способом, о работе с вредными веществами определенных классов опасности, о выполнении работ в определенном месте (местности) или структурном подразделении, о статусе населенного пункта, о выполнении нормы рабочего времени (педагогической или учебной нагрузки) и др., для подтверждения периодов работы принимаются справки, а также иные документы, выдаваемые работодателями или соответствующими государственными (муниципальными) органами.

Справки выдаются на основании документов соответствующего периода времени, когда выполнялась работа, из которых можно установить период работы в определенной профессии и должности и (или) на конкретных работах (в условиях), дающих право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости.

Периоды работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, после регистрации гражданина в качестве застрахованного лица подтверждаются выпиской из индивидуального лицевого счета застрахованного лица, сформированной на основании сведений (индивидуального) персонифицированного учета (пункт 13 Порядка).

Аналогичные разъяснения даны и в пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О практике рассмотрения судами дел, связанных с реализацией прав граждан на трудовые пенсии" от 11 декабря 2012 года N 30.

Таким образом, действующим правовым регулированием предусмотрены как необходимость, так и порядок подтверждения стажа, дающего право на назначение досрочной пенсии на льготных условиях.

Представленная в материалы пенсионного дела справка МБОУ "средняя общеобразовательная школа" от 12 июля 2017 года N 9 о стаже работы Б. в данном учреждении содержит информацию о работе последней в период с 01 сентября 1995 года по 15 декабря 2005 года только в должности педагога-организатора. Кроме того, сведения, содержащиеся в выписке из индивидуального лицевого счета истца после регистрации в качестве застрахованного лица сданы работодателями в пенсионный орган общим стажем без указания льготного кода.

Исходя из приведенной мотивации предусмотренных законом оснований для включения в стаж истицы на соответствующих видах работ спорного периода ее трудовой деятельности у суда не имелось.

Принимая во внимание изложенное, учитывая, что без учета указанного периода работы специальный стаж Б. составляет менее 25 лет, обжалуемое решение не может быть признано законным и обоснованным, в связи с чем подлежит отмене с принятием по делу нового судебного акта - об отказе в удовлетворении исковых требований в полном объеме.

Судебная коллегия отменила решение суда и приняла новое решение, которым в удовлетворении иска отказала.

4.2. Характер работы и условия труда при возникновении спора о включении периодов работы и иных периодов в стаж, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии в льготном исчислении, не могут быть подтверждены свидетельскими показаниями.

Г. обратился к Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Нижнекамском районе и г. Нижнекамске Республики Татарстан с иском о признании решения незаконным, возложении обязанности по включению периодов работы и иных периодов в стаж, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии, в льготном исчислении и назначению пенсии.

В обоснование указал, что 02 февраля 2017 года в связи с наличием стажа лечебной деятельности продолжительностью более 30 лет он подал в территориальный орган пенсионного фонда заявление о назначении досрочной страховой пенсии по старости на основании пункта 20 части 2 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях". Однако в назначении пенсии ответчиком ему было отказано со ссылкой на отсутствие требуемой продолжительности специального стажа.

С данным отказом истец не согласен, полагает, что исчисление указанного стажа ответчик произвел неверно, включив в его специальный стаж периоды работы в качестве медбрата-анестезиолога анестезиологического отделения Городской больницы N 5 г. Казани с 01 февраля 1995 года по 10 февраля 1997 года, а также в должности врача-эндоскописта кабинета эндоскопии отделения лучевой диагностики, отделения функциональной диагностики консультативно - диагностической поликлиники ГАУЗ "Нижнекамская центральная районная многопрофильная больница" с 15 сентября 2004 года по 17 января 2008 года, с 01 января 2010 года по 31 декабря 2010 года, с 01 января 2015 года по 01 февраля 2017 года в календарном порядке, тогда как, по его мнению, к указанным периодам должен быть применен льготный порядок исчисления - из расчета год работы за год и 6 месяцев трудового стажа с учетом осуществления им трудовой деятельности в отделениях хирургического профиля. Кроме того, в стаж на соответствующих видах работ не зачтены периоды нахождения в командировках со 02 декабря 2012 года по 08 декабря 2012 года, 25 сентября 2015 года, с 19 апреля 2016 года по 20 апреля 2016 года, 18 ноября 2016 года.

С учетом уточнения иска, истец просил признать решение пенсионного органа об отказе в назначении ему досрочной страховой пенсии незаконным, возложив на ответчика обязанность по включению перечисленных периодов, а также периода его работы в должности палатного медбрата палаты интенсивной терапии городской больницы N 5 г. Казани с 01 февраля 1994 года по 31 января 1995 года в его специальный стаж в льготном порядке, и назначению ему указанной пенсии со дня обращения с соответствующим заявлением в пенсионный орган.

Решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 15 июня 2017 года иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе ответчик просил об отмене решения суда, указав на отсутствие правовых оснований для удовлетворения требований о включении в специальный стаж истца в льготном исчислении периодов нахождения в командировках, применении льготного порядка исчисления к спорным периодам работы, а также на недопустимость подтверждения характера работы свидетельскими показаниями, которые были положены в основу состоявшегося решения.

Судебная коллегия по результатам рассмотрения доводов апелляционной жалобы указала следующее.

В соответствии со статьей 8 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" право на страховую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии не менее 15 лет страхового стажа.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30.

Согласно пункту 20 части 1, частям 3, 4 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения не менее 25 лет в сельской местности и поселках городского типа и не менее 30 лет в городах, сельской местности и поселках городского типа либо только в городах, независимо от их возраста.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, засчитываются в стаж на соответствующих видах работ, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, при условии признания указанных периодов в соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения данной работы (деятельности), дающий право на досрочное назначение пенсии.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, могут исчисляться с применением правил исчисления, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности).

Из материалов дела следует, что 02 февраля 2017 года Г. обратился в Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в Нижнекамском районе и г. Нижнекамске Республики Татарстан с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости в связи с осуществлением лечебной деятельности.

Решением ответчика от 15 февраля 2017 года N 103700/17 в назначении пенсии истцу отказано в связи с отсутствием требуемой продолжительности специального стажа - 30 лет, в который в бесспорном порядке зачтено 24 года 8 месяцев 3 дня. При этом указанные выше спорные периоды работы зачтены в его специальный стаж календарно, а периоды нахождения в командировках из указанного стажа исключены.

Удовлетворяя исковые требования о возложении на ответчика обязанности по включению спорных периодов в специальный стаж истца в льготном исчислении, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии для этого соответствующих правовых оснований, ссылаясь на то, что в оспариваемые периоды истец фактически осуществлял свою трудовую деятельность в отделениях лечебных учреждений, год работы в которых засчитывается за год и 6 месяцев трудового стажа.

С таким выводом суда первой инстанции судебная коллегия не согласилась в силу следующего.

Так, в целях определения круга лиц, имеющих право на назначение досрочной пенсии по рассматриваемому основанию, Правительство Российской Федерации постановлением от 29 октября 2002 года N 781 утвердило Список должностей и учреждений, работа в которых засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости лицам, осуществлявшим лечебную и иную деятельность по охране здоровья населения в учреждениях здравоохранения, в соответствии с подпунктом 20 пункта 1 статьи 27 Федерального закона "О трудовых пенсиях в Российской Федерации" (далее - Список) и Правила исчисления периодов работы, дающей право на досрочное назначение такой пенсии (далее - Правила).

Приложением к названным Правилам является Перечень структурных подразделений учреждений здравоохранения и должностей врачей и среднего медицинского персонала, работа в которых в течение года засчитывается в стаж работы, дающей право на досрочное назначение трудовой пенсии по старости, с применением вышеуказанной льготы - год за год и 6 месяцев.

В пункте 1 данного Перечня в числе наименований структурных подразделений указаны отделения хирургического профиля стационаров учреждений, предусмотренных в пунктах 1 - 6, 8, 12, 15, 16, 20, 21, 27 - 30 Списка, к числу которых отнесено эндоскопическое, а в числе наименований должностей - оперирующие врачи-специалисты всех наименований. В соответствующих разделах пункта 2 этого же Перечня поименованы отделения анестезиологии и реанимации, а также реанимации и интенсивной терапии учреждений, предусмотренных в пунктах 1 - 6, 8, 12, 15, 16, 20, 21, 27 - 30 Списка, а также оперирующие врачи-специалисты всех наименований, медицинские сестры палатные, медицинские сестры-анестезиологи.

Как видно из записей в трудовой книжке истца, 01 февраля 1994 года он принят на работу в Городскую больницу N 5 в анестезиологическое отделение на должность палатного медбрата палаты интенсивной терапии, с которой уволен 16 мая 1997 года. 22 июля 2002 года Г. принят на работу в Унитарное предприятие "Нижнекамская городская многопрофильная больница N 3" (в настоящее время в связи с переименованием и реорганизацией - ГАУЗ "Нижнекамская центральная районная многопрофильная больница") в отделение анестезиологии-реанимации в качестве врача анестезиолога-реаниматолога, 15 сентября 2004 года переведен в отделение лучевой диагностики врачом-эндоскопистом, 01 марта 2006 года принят на работу по совместительству в отделение анестезиологии-реанимации врачом анестезиологом-реаниматологом, 01 октября 2009 года истец переведен в консультативно - диагностическую поликлинику в отделение функциональной диагностики на должность врача-эндоскописта, где работает по настоящее время.

Согласно акту документальной проверки достоверности представленных страхователем индивидуальных сведений со стажем на соответствующих видах работ застрахованных лиц от 11 января 2017 года, составленному специалистом-экспертом по оценке пенсионных прав и подписанному руководителем указанного выше лечебного учреждения и другими представителями работодателя, а также другим документам, осуществляя в спорные периоды с 15 сентября 2004 года по 17 января 2008 года, с 01 января 2010 года по 31 декабря 2010 года, с 01 января 2015 года по 01 февраля 2017 года работу в должности врача-эндоскописта с совмещением (по приказу с 2006 года) должности врача-анестезиолога в отделении анестезиологии и реанимации истец норму рабочего времени в объеме полной ставки по последней должности не выполнял.

Выводы суда о возможности применения льготного порядка исчисления к спорным периодам работы истца в должности врача-эндоскописта кабинета эндоскопии отделения лучевой диагностики, отделения функциональной диагностики консультативно - диагностической поликлиники ГАУЗ "Нижнекамская центральная районная многопрофильная больница" с 15 сентября 2004 года по 17 января 2008 года, с 01 января 2010 года по 31 декабря 2010 года, с 01 января 2015 года по 01 февраля 2017 года, а также к вышеперечисленным периодам нахождения в командировках в период замещения указанной должности со ссылкой на показания свидетелей, пояснивших, что кабинет эндоскопии фактически относился к хирургическому отделению названного выше лечебного учреждения, противоречат положениям статьи 14 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях", прямо указывающей на недопустимость подтверждения характера работы и условий труда свидетельскими показаниями.

Как уже было отмечено выше, действующее правовое регулирование предусматривает возможность применения вышеуказанной льготы при исчислении стажа лечебной деятельности только при совокупности определенных условий - работы в соответствующих должностях и отделениях и выполнении нормы рабочего времени в объеме полной ставки.

Поскольку в данном случае трудовая деятельность истца в указанные периоды протекала в отделениях лучевой и функциональной диагностики лечебного учреждения, а их тождественность отделению хирургического профиля стационара в предусмотренном порядке не установлена, правовых оснований для удовлетворения исковых требований в этой части у суда не имелось. При этом необходимо отметить также и то обстоятельство, что сведения, содержащиеся в выписке из индивидуального лицевого счета истца после регистрации в качестве застрахованного лица, сданы работодателями по форме "корректирующая" в пенсионный орган без указания на льготное исчисление указанных выше спорных периодов.

Таким образом, судебная коллегия пришла к выводу о необоснованности заявленных истцом требований в указанной части, в связи с чем решение суда о возложении на ответчика обязанности по применению к спорным периодам работы в качестве врача-эндоскописта дополнительной льготы при их исчислении - из расчета год за год и 6 месяцев подлежит отмене с принятием в этой части нового решения об отказе в иске, а в части включения в льготный стаж периодов нахождения истца в командировках - изменению и включении этих периодов в специальный стаж в том же порядке, что и работа, во время которой они имели место, а именно - календарно.

Судебная коллегия не согласилась с выводами суда в части возложения на ответчика обязанности по льготному исчислению периода работы истца с 01 февраля 1994 года по 10 февраля 1997 года в качестве медбрата-анестезиолога анестезиологического отделения Городской больницы N 5 г. Казани, так как соответствующим право могло возникнуть у Г. только при осуществлении им деятельности в отделениях анестезиологии и реанимации, а также реанимации и интенсивной терапии лечебных учреждений, что в данном случае своего подтверждения не нашло. Содержащийся в решении суда первой инстанции вывод о том, что работа в палате интенсивной терапии анестезиологического отделения также подлежит льготному исчислению - год за год и 6 месяцев, противоречит нормативным-правовым актам, регулирующим спорные правоотношения. По изложенным основаниям решение в указанной части также не может быть признано обоснованным, в связи с чем судебный акт в данной части подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований Г. в этой части.

Поскольку без применения указанной льготы специальный стаж истца на 02 февраля 2017 года составлял менее 30 лет, оснований для возложения на Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации по Нижнекамскому району и г. Нижнекамску Республики Татарстан обязанности по назначению ему досрочной пенсии не имелось. Поэтому решение суда в этой части также судебная коллегия отменила и приняла новое - об отказе в назначении истцу досрочной страховой пенсии в связи с осуществлением лечебной деятельности.

4.3. Время обучения в педагогических учебных заведениях и университетах подлежит включению в педагогический стаж, дающий право на досрочную страховую пенсию по старости, только при одновременном соблюдении следующих условий: если времени обучения непосредственно предшествовала педагогическая деятельность и если таковая следовала за ним.

Т. обратилась к Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Набережные Челны Республики Татарстан (межрайонное) с иском о признании решения незаконным, возложении обязанности по включению в стаж, дающий право на досрочную страховую пенсию по старости, периодов учебы и работы.

В обоснование указала, что 10 ноября 2016 года она подала в территориальный орган пенсионного фонда заявление о назначении досрочной страховой пенсии по старости в связи с осуществлением педагогической деятельности. Однако решением ответчика в назначении пенсии ей было отказано со ссылкой на отсутствие требуемой продолжительности специального стажа.

С данным отказом Т. не согласна, полагает, что исчисление указанного стажа ответчиком осуществлено неверно в связи с необоснованным исключением из него периодов ее учебы в Набережночелнинском педагогическом училище с 01 сентября 1989 года по 23 июня 1993 года и работы в Набережночелнинском филиале частного образовательного учреждения высшего образования "Казанский инновационный университет имени В.Г. Тимирясова" с 01 октября 2016 года по 9 ноября 2016 года в должности преподавателя иностранного языка.

Истица просила признать вынесенное ответчиком решение незаконным, возложив на пенсионный орган обязанность по включению приведенных выше периодов в стаж, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости.

Представитель ответчика иск не признал.

Решением Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 17 апреля 2017 года иск удовлетворен частично, которым Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Набережные Челны (межрайонное) обязано включить в педагогический стаж Т. следующие периоды: обучения в Набережночелнинском педагогическом училище с 23 мая 1993 года по 23 июня 1993 года; период работы в Набережночелнинском филиале частного образовательного учреждения высшего образования "Казанский инновационный университет имени В.Г. Тимирясова" с 01 октября 2016 года по 09 ноября 2016 года.

В апелляционной жалобе представитель истца просила об отмене решения суда, что период обучения Т. в Набережночелнинском филиале частного образовательного учреждения высшего образования "Казанский инновационный университет имени В.Г. Тимирясова" должен быть включен в ее специальный стаж в полном объеме.

Представитель ответчика в своей апелляционной жалобе просил об отмене решения суда в части включения в специальный стаж истца периода учебы в указанном образовательном учреждении с 23 мая 1993 года по 23 июня 1993 года, ссылаясь на то, что действующее правовое регулирование допускает включение в специальный стаж всего периода обучения, а не его отдельной части.

Судебная коллегия по результатам рассмотрения доводов апелляционной жалобы указала следующее.

В соответствии со статьей 8 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" право на страховую пенсию по старости имеют мужчины, достигшие возраста 60 лет, и женщины, достигшие возраста 55 лет.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии не менее 15 лет страхового стажа.

Страховая пенсия по старости назначается при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30.

В силу положений пункта 19 части 1, частей 3, 4 статьи 30 Федерального закона Российской Федерации от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях" страховая пенсия по старости назначается ранее достижения возраста, установленного статьей 8 настоящего Федерального закона, при наличии величины индивидуального пенсионного коэффициента в размере не менее 30 лицам, не менее 25 лет осуществлявшим педагогическую деятельность в учреждениях для детей, независимо от их возраста.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, засчитываются в стаж на соответствующих видах работ, дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости, при условии признания указанных периодов в соответствии с законодательством, действовавшим в период выполнения данной работы (деятельности), дающий право на досрочное назначение пенсии.

Периоды работы (деятельности), имевшие место до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, могут исчисляться с применением правил исчисления, предусмотренных законодательством, действовавшим при назначении пенсии в период выполнения данной работы (деятельности).

Из материалов дела следует, что 10 ноября 2016 года Т. обратилась в Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Набережные Челны Республики Татарстан (межрайонное) с заявлением о назначении досрочной страховой пенсии по старости в связи с осуществлением педагогической деятельности.

Решением ответчика от 23 ноября 2016 года N 1010093/16 в назначении досрочной пенсии истцу отказано в связи с отсутствием требуемой продолжительности специального стажа - 25 лет, в который в бесспорном порядке было зачтено 6 лет 8 месяцев 27 дней, а при условии предоставления корректирующих индивидуальных сведений за период с 28 августа 20012 года по 30 сентября 2016 года и индивидуальных сведений за период с 01 октября 2016 года по 09 ноября 2016 года с кодом выслуги лет - 20 лет 11 месяцев 17 дней. При этом приведенные выше спорные периоды учебы и работы в специальный стаж истца ответчиком включены не были.

Удовлетворяя исковые требования о включении в специальный стаж истца части оспариваемого в апелляционных жалобах периода, суд исходил из того, что на момент начала течения периода учебы Т. действовавшим законодательством предусматривалось включение в специальный стаж времени обучения в педагогических учебных заведениях и университетах, которому непосредственно предшествовала и непосредственно за которым следовала педагогическая деятельность, в связи с чем период обучения истца в высшем учебном заведении подлежит включению в упомянутый стаж частично - с 23 мая 1993 года по 23 июня 1993 года, поскольку впервые истец начала осуществлять педагогическую деятельность 12 апреля 1993 года в качестве учителя английского языка в МБОУ "Средняя общеобразовательная школа N 22" г. Набережные Челны и продолжила ее после окончания учебы.

Судебная коллегия согласилась с доводами апелляционной жалобы представителя ответчика, признав их заслуживающими внимания, исходя из следующего.

Так, списки соответствующих работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых назначается страховая пенсия по старости в соответствии с частью 1 данной статьи, правила исчисления периодов работы (деятельности) и назначения указанной пенсии при необходимости утверждаются Правительством Российской Федерации (часть 2 статьи 30 Федерального закона от 28 декабря 2013 года N 400-ФЗ "О страховых пенсиях").

В целях реализации указанных законоположений Правительством Российской Федерации принято постановление от 16 июля 2014 года N 665 "О списках работ, производств, профессий, должностей, специальностей и учреждений (организаций), с учетом которых досрочно назначается страховая пенсия по старости, и правилах исчисления периодов работы (деятельности), дающей право на досрочное пенсионное обеспечение". В соответствии с подпунктом "м" пункта 1 данного постановления для учета периодов соответствующей деятельности, имевшей место до 1 января 1992 года, применяется Перечень учреждений, организаций и должностей, работа в которых дает право на пенсию за выслугу лет (приложение к постановлению Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года N 1397 "О пенсиях за выслугу лет работникам просвещения, здравоохранения и сельского хозяйства".

При этом в силу подпункта "в" пункта 3 этого же постановления по выбору застрахованных лиц при исчислении периодов работы, указанных в подпункте "м" пункта 1 настоящего постановления, - применяется Положение о порядке исчисления стажа для назначения пенсии за выслугу лет работникам просвещения и здравоохранения (далее - Положение), утвержденное постановлением Совета Министров СССР от 17 декабря 1959 года N 1397 "О пенсиях за выслугу лет работникам просвещения, здравоохранения и сельского хозяйства", - для исчисления периодов соответствующей деятельности, имевшей место до 1 января 1992 года.

Пунктом 2 указанного Положения действительно предусматривалось, что в стаж работы по специальности учителей и других работников просвещения, кроме работы в учреждениях, организациях и должностях, работа в которых дает право на пенсию за выслугу лет (по педагогическим специальностям), засчитывается также время обучения в педагогических учебных заведениях и университетах, если ему непосредственно предшествовала и непосредственно за ним следовала педагогическая деятельность.

Из буквального толкования приведенной нормы следует, что время обучения в указанных учебных заведениях подлежит включению в педагогический стаж при одновременном соблюдении следующих условий: если времени обучения непосредственно предшествовала педагогическая деятельность и если таковая следовала за ним. Временем обучения в учебном заведении является период с момента зачисления лица в учебное заведение и до момента отчисления из него.

Как видно из представленного истицей диплома СТ N 874977, в 1989 году она поступила в Набережночелнинское педагогическое училище и в 1993 году окончила полный курс обучения. При этом в соответствии с записями в ее трудовой книжке и представленными справками, началом ее педагогической деятельности является 12 апреля 1993 года - дата приема ее на работу в качестве учителя английского языка в МБОУ "Средняя общеобразовательная школа N 22" г. Набережные Челны, в которой она проработала по 22 мая 1993 года.

Таким образом, поскольку до поступления в учебное заведение педагогическая деятельность Т. не осуществлялась, то оснований для включения как всего периода обучения истца, так и его части, имевшей место в период продолжении процесса обучения, не имеется.

При указанных обстоятельствах решение суда в данной части подлежит отмене как постановленное с нарушением норм материального права с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении указанных исковых требований.

Судебная коллегия отменила решение суда в части возложения на Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации в г. Набережные Челны (межрайонное) обязанности по включению в стаж Т., дающий право на досрочное назначение страховой пенсии по старости в связи с осуществлением педагогической деятельности, периода ее обучения в Набережночелнинском педагогическом училище с 23 мая 1993 года по 23 июня 1993 года и приняла новое решение об отказе в удовлетворении указанных исковых требований. В остальной части решение суда оставила без изменения.

5.1. Установленный законом перечень денежных обязательств, а также видов договоров, опосредующих такие обязательства, на погашение которых могут быть направлены средства материнского (семейного) капитала до истечения трех лет со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей, является исчерпывающим Ч. обратилась к Государственному учреждению - Управлению Пенсионного фонда Российской Федерации в Нижнекамском районе и г. Нижнекамске Республики Татарстан с иском о признании решения об отказе в удовлетворении заявления о распоряжении средствами (частью средств) материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий неправомерным и возложении обязанности перечислить средства материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий.

В обоснование указала, что в связи с получением после рождения второго ребенка государственного сертификата на материнский (семейный) капитал 22 ноября 2016 года она обратилась в пенсионный орган с заявлением о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала путем оплаты части основного долга по договору купли-продажи квартиры. Однако решением ответчика от 13 сентября 2016 года N 1359 в этом ей было отказано со ссылкой на то, что с рождения ребенка не истекло трех лет.

С данным отказом Ч. не согласна, считает, что он противоречит закону и нарушает ее право на использование средств материнского капитала, в связи с чем просила признать указанное решение пенсионного органа неправомерным, возложив на последнего обязанность по перечислению средств материнского (семейного) капитала на улучшение жилищных условий в виде погашения основного долга по договору купли-продажи квартиры от 24 марта 2014 года N 50009409, заключенному между С. И Ч., с одной стороны, и ОАО, с другой стороны.

Представитель ответчика исковые требования не признал.

Третье лицо С. и представитель третьего лица ОАО с иском согласились.

Решением Нижнекамского городского суда Республики Татарстан от 22 марта 2017 года иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе представитель ответчика просил об отмене решения суда, указав, что предусмотренный законом перечень договоров, позволяющих реализовать право на распоряжение средствами материнского (семейного) капитала ранее истечения трех лет со дня рождения (усыновления) второго, третьего ребенка или последующих детей, является исчерпывающим, что не было принято во внимание судом первой инстанции при разрешении настоящего спора.

Судебная коллегия по результатам рассмотрения доводов апелляционной жалобы пришла к следующим выводам.

В силу положений, закрепленных в частях 1, 2 статьи 2 Федерального закона от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей", дополнительные меры государственной поддержки семей, имеющих детей, - меры, обеспечивающие возможность улучшения жилищных условий, получения образования, а также повышения уровня пенсионного обеспечения с учетом особенностей, установленных настоящим Федеральным законом (далее - дополнительные меры государственной поддержки).

Материнский (семейный) капитал - средства федерального бюджета, передаваемые в бюджет Пенсионного фонда Российской Федерации на реализацию дополнительных мер государственной поддержки, установленных настоящим Федеральным законом.

Частью 1 статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" предусмотрено, что распоряжение средствами (частью средств) материнского (семейного) капитала осуществляется лицами, получившими сертификат, путем подачи в территориальный орган Пенсионного фонда Российской Федерации заявления о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала (далее - заявление о распоряжении), в котором указывается направление использования материнского (семейного) капитала в соответствии с указанным Федеральным законом.

Из материалов дела следует, что Ч. состоит в зарегистрированном браке с С. с 09 сентября 2009 года. От данного брака они имеют двух детей: С., <...> года рождения, и С., <...> года рождения.

24 марта 2014 года между ОАО с одной стороны, С. и Ч. с другой стороны, был заключен договор N 50009409 купли-продажи квартиры с рассрочкой платежа.

Из содержания указанного договора следует, что истице и ее супругу С. как покупателям квартиры была предоставлена рассрочка платежа на сумму 2 199 400 руб. согласно графику с начислением на подлежащие оплате с рассрочкой суммы процентов в размере 7% годовых (7/12 процента в месяц).

Согласно справке ОАО от 25 января 2017 года по состоянию на 25 января 2017 года остаток задолженности по договору составил 829 037,42 руб.

11 августа 2016 года в связи с рождением второго ребенка истице выдан государственный сертификат серии МК-9 N 0397383 на материнский (семейный) капитал в размере 453 026 руб.

13 сентября 2016 года по результатам рассмотрения заявления Ч. о распоряжении средствами материнского (семейного) капитала путем их направления на погашение долга по договору купли-продажи квартиры с рассрочкой платежа от 24 марта 2014 года N 50009409, пенсионным органом вынесено решение N 1359 об отказе в удовлетворении заявления со ссылкой на то, что со дня рождения второго ребенка истца не истекло трех лет, тогда как в силу пункта 6 статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" заявление о распоряжении может быть подано в любое время по истечении трех лет со дня рождения второго ребенка.

Удовлетворяя исковые требования, суд первой инстанции пришел к выводу, что отказ ответчика в распоряжении средствами материнского (семейного) капитала является незаконным, поскольку по условиям вышеуказанного договора купли-продажи часть покупной цены квартиры подлежит оплате на условиях процентного займа с возникновением у покупателей обязанности погашать задолженность путем внесения ежемесячных платежей в установленные договором сроки, что свидетельствует о заключении между сторонами смешанного договора, содержащего в себе элементы договора займа.

С таким выводом суда первой инстанции судебная коллегия не согласилась в силу следующего.

Федеральный закон от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей", устанавливая общее правило о возможности распоряжения средствами материнского (семейного) капитала в любое время по истечении трех лет со дня рождения (усыновления) второго или последующих детей (часть 6 статьи 7), одновременно предусматривает из этого правила исключение, согласно которому средства материнского (семейного) капитала могут быть использованы до момента достижения ребенком трех лет только в тех случаях, когда средства материнского (семейного) капитала направляются на уплату первоначального взноса и (или) погашение основного долга и уплату процентов по кредитам или займам на приобретение (строительство) жилого помещения, включая ипотечные кредиты (часть 6.1 статьи 7).

Руководствуясь положениями части 6.1 статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей", суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что установленное указанной нормой правило о распоряжении средствами материнского капитала до достижения ребенком трехлетнего возраста предусматривает исчерпывающий перечень случаев, при наличии которых могут быть использованы средства материнского капитала, - заключение договора займа, кредитного договора (в том числе ипотечного).

Поскольку Федеральный закон от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" не содержит указания на возможность использования средств материнского (семейного) капитала до достижения ребенком трех лет на погашение основного долга по договору купли-продажи, то заключенный между сторонами договор купли-продажи жилого помещения с рассрочкой платежа не дает права на распоряжение средствами материнского капитала ранее трех лет.

При этом судебная коллегия считает необходимым отметить, что договор купли-продажи квартиры с рассрочкой платежа, применительно к положениям статей 807 и 819 Гражданского кодекса Российской Федерации не является ни кредитным договором, ни договором займа. Условие договора о рассрочке платежа не изменяет правовую природу договора именно как договора купли-продажи, по которому одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену) (статья 454 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьей 823 Гражданского кодекса Российской Федерации условие договора купли-продажи о рассрочке оплаты товара может представлять собой коммерческий кредит, только если в качестве предмета договора выступают деньги или вещи, определяемые родовыми признаками, и если в договоре согласовано, что рассрочка платежа является предоставлением коммерческого кредита.

Такие условия в договоре купли-продажи от 24 марта 2014 года N 50009409 отсутствуют, а предметом договора является индивидуально-определенный объект недвижимости.

Изложенное свидетельствует о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права, что привело к неверному выводу о наличии правовых оснований для удовлетворения исковых требований.

Ссылка представителя третьего лица на заключенное сторонами договора купли-продажи дополнительное соглашение к этому договору от 05 апреля 2017 года N 1, которым было установлено предоставление покупателям коммерческого кредита, правового значения при разрешении настоящего спора не имеет, так как было подписано уже после принятия судом первой инстанции решения по существу данного спора.

Судебная коллегия отменила решение суда и приняла новое решение, которым в удовлетворении иска отказала.

5.2. Определение долей в праве собственности на объект недвижимости, приобретенный с использованием средств материнского (семейного) капитала, должно производиться исходя из равенства долей родителей и детей на данные средства, а не на все средства, за счет которых объект был приобретен. Доли детей в общем имуществе определяются пропорционально их доле в материнском капитале.

А.Г. обратилась к Д.Г. и В.Г. с иском о признании сделки недействительной и определении долей в жилом помещении.

В обоснование указала, что 17 августа 2010 года в период брака с Д.Г. приобретена квартира г. Набережные Челны, в том числе с использованием средств материнского капитала, в связи с чем, сторонами было дано нотариально удостоверенное обязательство оформить квартиру в общую собственность супругов и детей с определением размера долей по соглашению. Однако обязательство не исполнено. 05 мая 2012 года без ведома и согласия истицы Д.Г. подарил принадлежащие ему 7/17 долей в праве общей долевой собственности на квартиру своей матери В.Г. Указанная сделка, по ее мнению, нарушает права и охраняемые законом интересы несовершеннолетних детей.

А.Г. просила признать недействительным договор дарения 7/17 долей в праве собственности на квартиру, заключенный между Д.Г. и В.Г., и перераспределить доли, признав за А.Г. 5/10 долей в праве общей долевой собственности на квартиру, за Д.Г. - 3/10 доли, за несовершеннолетними Р. и Г. по 1/10 доле за каждым.

Ответчики иск не признали, просили применить последствия пропуска истицей срока исковой давности.

Решением Набережночелнинского городского суда Республики Татарстан от 11 января 2017 года иск удовлетворен. Постановлено признать недействительным договор дарения 7/17 долей спорной квартиры, заключенный между Д.Г.. и В.Г.; определить доли следующим образом: А.Г. - 5/17, Д.Г. - 7/34, Р. - 1/4, Г. - 1/4 в праве общей долевой собственности на указанную квартиру; внести в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним соответствующие записи о регистрации права собственности за А.Г. на 5/17 долей, за Д.Г. - 7/34 долей, за Р. - 1/4 долю, Г. - 1/4 долю в праве общей долевой собственности на квартиру; аннулировать запись в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок о регистрации права собственности за В.Г. на 7/17 долей в праве общей долевой собственности на спорную квартиру.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан от 23 марта 2017 года вышеуказанное решение оставлено без изменения.

В кассационной жалобе Д.Г. просил об отмене вынесенных по делу судебных актов, указывая, что определение детям по 1/4 доли за каждым в праве общей долевой собственности на квартиру, приобретенную с использованием средств материнского капитала, без учета собственных средств родителей, направленных на покупку квартиры, противоречит действующему законодательству.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм права были допущены судами при рассмотрении настоящего дела.

Судами установлено, что Д.Г. и А.Г. в период брака по договору купли-продажи от 17 августа 2010 года в общую долевую собственность приобрели квартиру, определив в собственность А.Г. 10/17 долей в праве общей долевой собственности на квартиру, Д.Г. - 7/17 долей.

Часть стоимости приобретаемого имущества была оплачена за счет заемных средств, предоставленных ИКПКГ "ТатЖилИнвест" по договору займа от 17 августа 2010 года.

17 июля 2010 года у супругов родился ребенок - Г. Кроме того, А.Г. имеет несовершеннолетнюю дочь Р.

После рождения второго ребенка истице был выдан государственный сертификат на материнский (семейный) капитал серии МК-3 N 1291011 в размере 343 378,8 руб., направленный супругами на погашение долга по договору займа. В связи с чем, ими было дано нотариально удостоверенное обязательство от 27 августа 2010 года по оформлению спорной квартиры в общую долевую собственность на себя и детей с определением размера долей по соглашению в течение 6 месяцев после снятия обременения с жилого помещения. Указанное обязательство в установленный срок супругами исполнено не было.

14 апреля 2012 года Д.Г. подарил принадлежащие ему 7/17 долей в праве общей долевой собственности на квартиру своей матери В.Г.

Удовлетворяя иск, суд первой инстанции исходил из того, что заключение договора дарения в отношении принадлежащих Д.Г. долей в квартире и неисполнение им обязательств по оформлению спорного жилого помещения в общую долевую собственность, привело к нарушению жилищных прав несовершеннолетних детей. При этом, доли в праве общей долевой собственности на спорную квартиру судом перераспределены исходя из равенства прав родителей и детей на спорное жилое помещение с учетом долей, ранее определенных А.Г. и Д.Г. по соглашению.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции.

Как следует из пункта 1 части 3 статьи 7 Федерального закона от 29 декабря 2006 года N 256-ФЗ "О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей" лица, получившие сертификат, могут распоряжаться средствами материнского (семейного) капитала в полном объеме либо по частям, в том числе на улучшение жилищных условий.

В соответствии с частью 4 статьи 10 указанного Федерального закона жилое помещение, приобретенное (построенное, реконструированное) с использованием средств (части средств) материнского (семейного) капитала, оформляется в общую собственность родителей, детей (в том числе первого, второго, третьего ребенка и последующих детей) с определением размера долей по соглашению.

Согласно пункту 2 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья, и другие).

Как следует из пункта 4 статьи 60 Семейного кодекса Российской Федерации ребенок не имеет права собственности на имущество родителей, родители не имеют права собственности на имущество ребенка.

По смыслу приведенных норм, определение долей в праве собственности на квартиру должно производиться исходя из равенства долей родителей и детей на средства материнского (семейного) капитала, потраченные на приобретение этой квартиры, а не на средства, за счет которых она была приобретена.

В данном случае необходимо руководствоваться принципом соответствия долей в зависимости от объема собственных средств, вложенных в покупку жилья родителями (в том числе средств, принадлежащих каждому из родителей, не являющихся совместно нажитыми), а также средств материнского капитала. Материнский капитал должен распределяться на родителей и детей в равных долях. Доли детей в общем имуществе определяются пропорционально их доле в материнском капитале.

Вместе с тем, как следует из обжалуемых судебных постановлений, суды первой и апелляционной инстанции признали доли в праве собственности на квартиру супругов и детей равными, не приняв во внимание соотношение размера денежных средств материнского капитала, потраченных на приобретение спорной квартиры, к общей стоимости квартиры, а также личные и совместные денежные средства супругов, потраченные на приобретение квартиры.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение.

6.1. Имущественный налоговый вычет, предусмотренный подпунктом 2 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации может быть применен к общей сумме расходов истца, участника накопительно-ипотечной системы военнослужащих, на приобретение квартиры, уменьшенных на сумму денежных средств, полученных для указанной цели из федерального бюджета.

С. обратился к Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России N 6 по Республике Татарстан (далее - МРИ ФНС N 6 России по Республике Татарстан) с иском о признании права на предоставление имущественного налогового вычета.

В обоснование указал, что является собственником квартиры, стоимостью 3 000 000 руб. Указанное жилое помещение было приобретено им на основании договора купли-продажи от 23 октября 2013 года за счет средств целевого жилищного займа, предоставленного Министерством обороны Российской Федерации по договору целевого жилищного займа от 28 июня 2010 года в размере 1 032 918 руб. и кредитных средств в сумме 1 967 082 руб., предоставленных ОАО АКБ на основании кредитного договора от 23 октября 2013 года.

После увольнения из Вооруженных Сил Российской Федерации в 2014 году и исключения в этой связи из реестра участников накопительно-ипотечной системы военнослужащих, истец произвел досрочное погашение кредита по ранее упомянутому кредитному договору в размере 1 928 805 руб. В настоящее время он также производит возврат ФГКУ "Росвоенипотека" средств целевого жилищного займа и средств, перечисленных в счет погашения обязательств по ипотечному кредиту в соответствии с расчетом задолженности и графиком возврата задолженности.

В 2015 году С. обратился в МРИ ФНС России N 6 по Республике Татарстан с заявлением о предоставлении ему налогового имущественного вычета за 2013, 2014 годы в сумме расходов, произведенных на приобретение вышеуказанной квартиры и предоставил все необходимые документы. Ответчиком по результатам рассмотрения его заявления о возврате налога на доходы физических лиц (далее - НДФЛ) за 2013, 2014 годы по акту камеральной налоговой проверки от 02 июня 2015 года вынесено решение от 13 июля 2015 года об отказе в применении налогового имущественного вычета в размере 2 000 000 руб. в 2013 году и предоставлении в 2014 году в связи с тем, что фактические расходы по приобретению имущества понесены им лишь в 2014 году при досрочном погашении ипотечного кредита, а в 2013 году оплата расходов, связанных с приобретением квартиры, осуществлялась за счет выплат из средств федерального бюджета. По мнению истца, указанное решение является незаконным, так как законодательством о налогах и сборах допускается получение имущественного налогового вычета в случае приобретении объекта недвижимости за счет заемных средств. Поскольку жилое помещение было приобретено им в существующем доме, свидетельство о государственной регистрации права выдано в 2013 году, следовательно имущественный налоговый вычет может быть получено им по доходам за 2013 год независимо от факта досрочного погашения кредита в 2014 году. По изложенным основаниям, полагая, что средства предоставленного ему целевого жилищного займа являются заемными средствами, С. просил признать за ним право на получение имущественного налогового вычета за 2013 год в связи с приобретением вышеуказанного объекта недвижимости с суммы 2 000 000 руб.

Представитель ответчика иск не признала.

Представитель третьего лица Управления Федеральной налоговой службы по Республике Татарстан просила суд в удовлетворении иска отказать.

Решением Советского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 15 мая 2017 года в удовлетворении иска С. отказано.

В апелляционной жалобе истец просил об отмене решения суда, указав, что законодательство, регулирующее правоотношения в области накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих изначально по своему смыслу предусматривает возвратность полученных в его рамках денежных средств, что не было учтено судом при разрешении настоящего спора.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции истец апелляционную жалобу поддержал по изложенным в ней основаниям, пояснив также, что оплата квартиры была произведена им не только за счет средств целевого жилищного займа, но и за счет кредитных средств в сумме 1 967 082 руб. В этой связи истец считает, что отказ в предоставлении ему имущественного налогового вычета с указанной суммы в 2013 году является незаконным.

Представители ответчика и третьего лица с доводами апелляционной жалобы истца не согласись, полагая, что они являются необоснованными.

Судебная коллегия по результатам рассмотрения доводов апелляционной жалобы пришла к следующим выводам.

Согласно подпункту 2 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей в период возникновения спорных правоотношений) при определении размера налоговой базы в соответствии с пунктом 3 статьи 210 данного Кодекса налогоплательщик имеет право на получение имущественного налогового вычета в сумме фактически произведенных налогоплательщиком расходов на новое строительство либо приобретение на территории Российской Федерации жилых домов, квартир, комнат или доли (долей) в них, приобретение земельных участков или доли (долей) в них, предоставленных для индивидуального жилищного строительства, и земельных участков или доли (долей) в них, на которых расположены приобретаемые жилые дома или доля (доли) в них.

В фактические расходы на приобретение квартиры, комнаты или доли (долей) в них могут включаться расходы на приобретение квартиры, комнаты, доли (долей) в них или прав на квартиру, комнату в строящемся доме (абзацы 12 и 13 подпункта 2 пункта 1 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации). Общий размер имущественного налогового вычета, предусмотренного названным подпунктом, не может превышать 2 000 000 руб. без учета сумм, направленных на погашение процентов.

В силу пункта 5 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации имущественные налоговые вычеты, предусмотренные подпунктом 3 и 4 пункта 1 названной статьи, не предоставляются в части расходов налогоплательщика на новое строительство либо приобретение на территории Российской Федерации жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них, покрываемых за счет средств работодателей или иных лиц, средств материнского (семейного) капитала, направляемых на обеспечение реализации дополнительных мер государственной поддержки семей, имеющих детей, за счет выплат, предоставленных из средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации, а также в случаях, если сделка купли-продажи жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них совершается между физическими лицами, являющимися взаимозависимыми в соответствии со ст. 105.1 названного Кодекса.

Правовое регулирование функционирования накопительно-ипотечной системы осуществляется в соответствии с Федеральным законом от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" и Федеральным законом от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" (далее также Федеральный закон от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ), Правилами предоставления участникам накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих целевых жилищных займов.

Согласно пункту 2 статьи 3 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" участниками накопительно-ипотечной системы являются военнослужащие - граждане Российской Федерации, проходящие военную службу по контракту и включенные в реестр участников.

Целевой жилищный заем - денежные средства, предоставляемые участнику накопительно-ипотечной системы на возвратной и безвозмездной или возвратной возмездной основе.

В силу положений статьи 14 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ источником предоставления участнику накопительно-ипотечной системы целевого жилищного займа являются накопления для жилищного обеспечения, учтенные на именном накопительном счете участника. Со дня предоставления целевого жилищного займа учет дохода на именном накопительном счете участника осуществляется, исходя из остатка накоплений для жилищного обеспечения, учтенных на этом счете.

Целевой жилищный заем предоставляется на период прохождения участником накопительно-ипотечной системы военной службы.

Частью 1 статьи 15 названного выше федерального закона предусмотрено, что погашение целевого жилищного займа осуществляется уполномоченным федеральным органом при возникновении у получившего целевой жилищный заем участника накопительно-ипотечной системы оснований, указанных в статье 10 настоящего Федерального закона, а также в случаях, указанных в статье 12 настоящего Федерального закона.

На основании части 3 статьи 9 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих" одним из оснований для исключения военнослужащего федеральным органом исполнительной власти, в котором федеральным законом предусмотрена военная служба, из реестра участников является увольнение его с военной службы.

При досрочном увольнении участника накопительно-ипотечной системы с военной службы, если у него не возникли основания, предусмотренные пунктами 1, 2 и 4 статьи 10 названного федерального закона, начиная со дня увольнения по целевому жилищному займу начисляются проценты по ставке, установленной договором о предоставлении целевого жилищного займа. При этом уволившийся участник накопительно-ипотечной системы обязан возвратить выплаченные уполномоченным федеральным органом суммы в погашение целевого жилищного займа, а также уплатить проценты по этому займу ежемесячными платежами в срок, не превышающий десяти лет (часть 2 статьи 15 Федерального закона от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ).

Из материалов дела следует, что С., являвшийся военнослужащим и участником накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, по договору купли-продажи от 20 ноября 2013 года приобрел в собственность квартиру.

Согласно пункту 2.1 указанного договора, стоимость жилого помещения, составляющая 3 000 000 руб., была оплачена за счет средств, предоставляемых ФГКУ "Росвоенипотека" по договору целевого жилищного займа от 28 июня 2010 года - в размере 1 032 918 руб., а также за счет денежных средств, предоставленных по кредитному договору ОАО АКБ, в сумме 1 967 082 руб. в безналичном порядке путем их перечисления на счет продавца. Разделом 6 этого же договора установлены особенности исполнения сторонами условий данного договора, в частности - погашение обязательств (части обязательств) заемщика перед кредитором за счет средств целевого жилищного займа.

Условиями договора N 1308/00095336 целевого жилищного займа, предоставляемого участнику накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих для погашения первоначального взноса при получении ипотечного кредита и погашения обязательств по ипотечному кредиту, заключенного 23 октября 2013 года между Федеральным казенным государственным учреждением "Федеральное управление накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих" и С., предусмотрено предоставление целевого жилищного займа в размере 1 032 918 руб. для уплаты первоначального взноса в целях приобретения жилого помещения (квартиры), а также погашение обязательств перед кредитором по ипотечному кредиту за счет накоплений для жилищного обеспечения, учтенных на именном накопительном счете заемщика.

Как следует из письма ФГКУ "Росвоенипотека" от 13 мая 2014 года, адресованного истцу, последний исключен из реестра участников накопительно-ипотечной системы жилищного накопления военнослужащих без права на использование накоплений в связи с увольнением с военной службы. Его именной накопительный счет закрыт и погашение обязательств по кредитному договору в дальнейшем истец должен осуществлять самостоятельно. При этом согласно представленному расчету задолженности по целевому жилищному займу произведены следующие платежи бюджетных средств до даты увольнения истца: 06 ноября 2013 года - 1 032 918 руб., 26 декабря 2013 года - 37 000 руб., 24 января 2014 года - 19 425 руб. и 24 февраля 2014 года - 19 425 руб., всего - 1 108 768 руб.

19 февраля 2015 года С. подал в МРИ ФНС России N 6 по Республике Татарстан декларацию по налогу на доходы физических лиц (формы 3-НДФЛ) за 2013 год, в которой заявил имущественный налоговый вычет в связи с приобретением вышеуказанной квартиры, а также подал заявление на возврат налогов на доходы физических лиц за указанный налоговый период.

По результатам камеральной проверки декларации истца налоговый орган, установив изложенные выше обстоятельства, а также факт досрочного погашения С. 3 октября 2014 года задолженности по кредитному договору в размере 1 928 805 руб., принял решение N 2.12-0-15/318 о наличии у него права на имущественный налоговый вычет за 2014 год, отказав в предоставлении соответствующего вычета за 2013 год в связи с тем, что фактические расходы были произведены им только в 2014 году.

Разрешая настоящий спор, суд, исходя из возникших между сторонами правоотношений, исследовав представленные по делу доказательства, проанализировав положения Налогового кодекса Российской Федерации о налоговом вычете и Федерального закона от 20 августа 2004 года N 117-ФЗ "О накопительно-ипотечной системе жилищного обеспечения военнослужащих", пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований в полном объеме ввиду их необоснованности.

Судебная коллегия согласилась с выводами суда первой инстанции.

Из предписаний статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации следует, что федеральный законодатель предоставил плательщикам налога на доходы физических лиц право на получение различных имущественных налоговых вычетов, перечисленных в подпунктах 1 и 2 пункта 1, в том числе в сумме фактически произведенных налогоплательщиком расходов на приобретение на территории Российской Федерации квартиры.

Как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации, смысл имущественного налогового вычета состоит в предоставлении физическим лицам налоговой льготы при строительстве либо приобретении на территории Российской Федерации жилого дома, квартиры, комнаты или доли (долей) в них в целях стимулирования граждан к улучшению их жилищных условий, что освобождение от уплаты налогов по своей природе является льготой, исключением из вытекающих из Конституции Российской Федерации принципов всеобщности и равенства налогообложения, в силу которых каждый обязан платить законно установленный налог с соответствующего объекта налогообложения.

Предоставление тех или иных льгот носит адресный характер, и их установление относится к исключительной прерогативе законодателя. Именно законодатель вправе определять (сужать или расширять) круг лиц, на которых распространяются налоговые льготы (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21 марта 1997 года N 5-П и от 28 марта 2000 года N 5-П).

Решая задачи по стимулированию граждан к улучшению своих жилищных условий, федеральный законодатель одновременно установил случаи, когда право на имущественный налоговый вычет по налогу на доходы физических лиц не применяется. К их числу отнесено совершение сделки за счет выплат, предоставленных из средств бюджетов бюджетной системы Российской Федерации (пункта 5 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации).

Анализ содержания приведенной нормы свидетельствует о том, что правовое предписание носит императивный характер, так как диспозиция выражена в категоричной форме, содержит абсолютно определенное правило, не подлежащее изменению в процессе применения.

Соответственно, поскольку целевой жилищный заем предоставлен за счет средств федерального бюджета в связи с участием в программе накопительно-ипотечной системы жилищного обеспечения военнослужащих, то в силу положений пункта 5 статьи 220 Налогового кодекса Российской Федерации имущественный налоговый вычет в данном случае может быть применен к общей сумме расходов истца на приобретение квартиры, уменьшенных на сумму денежных средств, полученных для указанной цели из федерального бюджета.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что оплата стоимости вышеуказанной квартиры произведена за счет средств целевого жилищного займа и кредитных средств по вышеупомянутому кредитному договору, оплата по которому в 2013 году осуществлялась за счет средств федерального бюджета, суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан оставила решение суда без изменения, апелляционную жалобу С. - без удовлетворения.

7.1. Увеличение жилой площади квартиры за счет присоединения лоджии к квартире представляет собой реконструкцию объекта капитального строительства, затрагивает общее имущество многоквартирного дома, в связи с чем в отсутствие согласия всех сособственников помещений дома и разрешения органа местного самоуправления является недопустимым, а реконструированное помещение подлежит приведению в первоначальное положение.

А. обратились к МКУ "Администрация Авиастроительного и Ново-Савиновского районов ИК МО г. Казани" с иском о сохранении жилого помещения в перепланированном состоянии.

В основание указали, что они являются собственниками квартиры. В данной квартире произведена перепланировка для повышения уровня благоустройства жилого помещения. Указывая, что произведенная перепланировка соответствует государственным стандартам, строительным, санитарно-эпидемиологическим нормам и правилам, прав и законных интересов других лиц не нарушает, не создает угрозы для жизни или здоровья граждан, истцы просили сохранить вышеназванную квартиру в перепланированном и переустроенном состоянии.

Определением суда от 07 марта 2017 года к участию в деле в качестве соответчика привлечен ИК МО г. Казани.

Не согласившись с иском, ИК МО г. Казани предъявил встречные исковые требования к А. о приведении жилого помещения в первоначальное состояние.

В обоснование ИК МО г. Казани указал, что в квартире увеличилась общая и жилая площадь за счет лоджии. Однако лоджия не является вспомогательным помещением, за счет которого закон допускает расширение жилой площади. Более того, произведенные А. работы относятся к реконструкции объекта капитального строительства и затрагивают общее имущество в многоквартирном доме. Согласие всех собственников дома на проведение реконструкции не представлено, разрешение на изменение лоджии в соответствии с п. 29.21 Решения Казанской городской Думы от 07 июня 2012 года N 4-14 "О Правилах благоустройства города Казани" А. также не получено.

А. встречный иск не признали.

Решением Ново-Савиновского районного суда г. Казани от 02 мая 2017 года встречный иск удовлетворил, в удовлетворении иска А. отказал.

В апелляционной жалобе А. просили отменить решение суда и принять новое решение об удовлетворении их иска о сохранении жилого помещения в перепланированном состоянии. В жалобе отмечается, что выводы суда об осуществлении А. реконструкции, а не перепланировки не соответствуют обстоятельствам дела.

Судебная коллегия, исследовав материалы дела, доводы апелляционной жалобы, пришла к выводу, что решение суда подлежит оставлению без изменения.

В силу части 1 статьи 30 Жилищного кодекса Российской Федерации собственник жилого помещения осуществляет права владения, пользования и распоряжения принадлежащим ему на праве собственности жилым помещением в соответствии с его назначением и пределами его использования, которые установлены настоящим Кодексом.

Согласно статьи 25 Жилищного кодекса Российской Федерации переустройство жилого помещения представляет собой установку, замену или перенос инженерных сетей, санитарно-технического, электрического или другого оборудования, требующие внесения изменения в технический паспорт жилого помещения.

Перепланировка жилого помещения представляет собой изменение его конфигурации, требующее внесения изменения в технический паспорт жилого помещения.

В соответствии с частями 1, 3 - 4 статьи 29 Жилищного кодекса Российской Федерации самовольными являются переустройство и (или) перепланировка жилого помещения, проведенные при отсутствии основания, предусмотренного частью 6 статьи 26 настоящего Кодекса, или с нарушением проекта переустройства и (или) перепланировки, представлявшегося в соответствии с пунктом 3 части 2 статьи 26 настоящего Кодекса.

Собственник жилого помещения, которое было самовольно переустроено и (или) перепланировано, или наниматель такого жилого помещения по договору социального найма обязан привести такое жилое помещение в прежнее состояние в разумный срок и в порядке, которые установлены органом, осуществляющим согласование.

На основании решения суда жилое помещение может быть сохранено в переустроенном и (или) перепланированном состоянии, если этим не нарушаются права и законные интересы граждан, либо это не создает угрозу их жизни или здоровью.

Согласно пункту 1.7.1 Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда, утвержденных Постановлением Госстроя России от 27 сентября 2003 года N 170, переоборудование жилых помещений может включать в себя: установку бытовых электроплит взамен газовых плит или кухонных очагов, перенос нагревательных сантехнических и газовых приборов, устройство вновь и переоборудование существующих туалетов, ванных комнат, прокладку новых или замену существующих подводящих и отводящих трубопроводов, электрических сетей и устройств для установки душевых кабин, "джакузи", стиральных машин повышенной мощности и других сантехнических и бытовых приборов нового поколения.

Перепланировка жилых помещений может включать: перенос и разборку перегородок, перенос и устройство дверных проемов, разукрупнение или укрупнение многокомнатных квартир, устройство дополнительных кухонь и санузлов, расширение жилой площади за счет вспомогательных помещений, ликвидация темных кухонь и входов в кухни через квартиры или жилые помещения, устройство или переоборудование существующих тамбуров.

В соответствии с пунктом 1.7.2 данных Правил переоборудование и перепланировка жилых домов и квартир (комнат), ведущие к нарушению прочности или разрушению несущих конструкций здания, нарушению в работе инженерных систем и (или) установленного на нем оборудования, ухудшению сохранности и внешнего вида фасадов, нарушению противопожарных устройств, не допускаются.

В силу пункта 1.7.2 указанных Правил наниматель, допустивший самовольное переустройство жилого и подсобного помещений, переоборудование балконов и лоджий, перестановку либо установку дополнительного санитарно-технического и иного оборудования, обязан привести это помещение в прежнее состояние.

Судом установлено, что находятся в общей совместной собственности А., что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права от 06 мая 2013 года.

В данной квартире А. увеличена площадь жилой комнаты с 18,3 до 23,3 кв. м за счет площади коридора и площади лоджии, для чего разобрана перегородка и возведена новая, разобран подоконный блок, с организацией нового проема; увеличена площадь кухни с 6,5 до 8,6 кв. м за счет площади лоджии, для чего разобран подоконный блок; увеличена площадь коридора за счет площади шкафа, для чего разобрана смежная перегородка.

Согласно заключению АНО "Центр содействия обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населению" N 12/01-08-17/А от 18 января 2017 года квартира расположена на 8-м этаже 9-ти этажного жилого дома. Общая площадь квартиры до перепланировки составляла 38,8 кв. м, после перепланировки - 40,9 кв. м. Квартира до и после перепланировки однокомнатная; набор помещений до перепланировки: жилая комната (18,3 кв. м), кухня (6,5 кв. м), коридор (6,3 кв. м), санузел (3,3 кв. м), шкаф (0,6 кв. м), лоджия (3,8 кв. м); набор помещений после перепланировки: жилая комната (23,3 кв. м), кухня (8,6 кв. м), коридор (5,9 кв. м), санузел (3,1 кв. м).

Месторасположение жилой комнаты, кухни, санузла остается без изменений. Естественное освещение в жилой комнате, кухне предусмотрено за счет существующих оконных проемов. Инженерные коммуникации существующие. Вытяжные отверстия вентканалов в кухне, санузле имеются. Вход в санузел предусмотрен из коридора. Площади помещений в квартире изменились в результате перепланировки помещений и перерасчета площадей.

В результате рассмотрения проекта перепланировки квартиры нарушений требований СанПиН 2.1.2.2645-10 "Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях", СанПиН 2.1.2.2801-10 "Изменения и дополнения N 1 к СанПиН 2.1.2.2645-10 "Санитарно-эпидемиологические требования к условиям проживания в жилых зданиях и помещениях" не выявлены.

Разрешая спор и принимая решение, суд первой инстанции исходил из того, что в результате проведенных истцами строительных работ в квартире лоджия присоединена к кухне и жилой комнате, ее назначение изменилось, а также изменились границы спорной квартиры. Данные обстоятельства свидетельствуют о произведенной А. реконструкции в нарушение требований закона, в частности пункта 4.2.4.9 Правил и норм технической эксплуатации жилищного фонда, утвержденных Постановлением Госстроя России от 27 сентября 2003 года N 170, запрещающего использование балконов и лоджий не по назначению.

Более того, судом обоснованно отмечено, что в результате присоединения лоджии к жилому помещению и кухне изменились параметры площадей жилого дома как объекта капитального строительства, что требует внесения изменений в технический паспорт жилого дома.

Согласно техническому паспорту жилого помещения квартиры от 01 мая 2007 года истцам принадлежит жилое помещение общей площадью 38,8 кв. м, в то время как в результате произведенной реконструкции за счет площади лоджии общая площадь жилого помещения увеличилась до 40,90 кв. м.

Как видно из материалов дела, необходимое в соответствии со статьями 40, 44 Жилищного кодекса Российской Федерации согласие собственников помещений в многоквартирном доме на реконструкцию А. не получено.

Заключение АНО "Центр содействия обеспечению санитарно-эпидемиологического благополучия населения" N 12/01-08-17/А от 18 января 2017 года не может служить достаточным основанием для удовлетворения иска А., поскольку оно свидетельствует только о соблюдении истцом санитарно-эпидемиологических норм и правил.

Доводы апелляционной жалобы А. о возможности сохранения жилого помещения в перепланированном состоянии в силу изложенного являются несостоятельными, поскольку судом исследованы и им дана надлежащая правовая оценка.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Республики Татарстан оставила решение суда без изменения, апелляционную жалобу А. - без удовлетворения.

7.2. Оценка обеспеченности жилым помещением заинтересованного лица, обращающегося за постановкой на учет в целях получения единовременной социальной выплаты на приобретение или строительство жилого помещения, должна осуществляется исходя из суммарной площади всех жилых помещений, занимаемых данным лицом и (или) совместно проживающих с ним членами его семьи по договорам социального найма и (или) принадлежащих им на праве собственности.

Л. обратился к Федеральной Службе исполнения наказаний (далее - ФСИН России), Управлению Федеральной Службы исполнения наказаний России по Республике Татарстан (далее - УФСИН России по РТ) с иском о признании решения незаконным, обязании поставить на учет.

В обоснование указала, что истец проходит службу в УФСИН России по РТ и имеет выслугу более 20 лет.

Решением от 29 ноября 2016 года Л. в постановке на учет для получения единовременной социальной выплаты (ЕСВ) было отказано в связи с обеспеченностью жилым помещением.

С принятым решением истец не согласен, считает его незаконным, в связи с чем просил признать незаконным бездействие ФСИН России, выразившееся в несвоевременном принятии решения; незаконным действие ФСИН России, выразившееся в принятии решения об отказе в постановке на учет для получения единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения, предусмотренной Федеральным законом от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"; обязать ФСИН России устранить в полном объеме допущенное нарушение жилищных прав, свобод и законных интересов и поставить на очередь на получение ЕСВ с даты подачи документов - с 17 июня 2014 года.

Определением суда от 20 апреля 2017 года производство по делу в части требований Л. к УФСИН по РТ о признании решения незаконным, обязании поставить на учет о признании решения незаконным, обязании поставить на учет прекращено.

В судебном заседании истец исковые требования уточнил, просил признать незаконным действие ФСИН России, выразившееся в принятии решения об отказе в постановке на учет для получения единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения, предусмотренной Федеральным законом от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации"; обязать ФСИН России устранить в полном объеме допущенное нарушение его жилищных прав, свобод и законных интересов и поставить на очередь на получение ЕСВ с даты подачи документов - с 17 июня 2014 года.

Представитель ответчика ФСИН России иск не признал.

Решением Вахитовского районного суда г. Казани от 20 апреля 2017 года иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе представитель ФСИН России просил об отмене решения суда, указав, что решение об отказе в постановке на учет для получения единовременной социальной выплаты принято законно и обоснованно, поскольку обеспеченность общей площадью жилого помещения на каждого члена семьи составляет более учетной нормы. Кроме того, истцом не были в полном объеме предоставлены предусмотренные Правилами N 369 от 24 апреля 2013 года документы.

Судебная коллегия пришла к выводу, что решение суда подлежит отмене по следующим основаниям.

В соответствии с пунктами 1 и 4 части 1 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Из материалов дела следует, что Л. проходит службу в УФСИН России по РТ и имеет выслугу более 20 лет.

Истец с 16 августа 1996 года по настоящее время постоянно зарегистрирован в жилом помещении общей площадью 57 кв. м в Республике Марий Эл, Указанное жилое помещение на праве собственности принадлежит дяде истца - Л.

Всего на данной площади зарегистрировано 3 человека - А.Л. и его родители - И.Л. и А.Л.

17 июня 2014 года истец обратился с заявлением о принятии его на соответствующий учет для получения единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения.

Согласно выписке из протокола N 101 заседания Комиссии ФСИН России от 29 ноября 2016 года Л. отказано в постановке на учет для получения единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения в связи с обеспеченностью общей площадью жилого помещения на одного члена семьи более 15 кв. м (заявитель является членом семьи собственника жилого помещения). Кроме того, одним из оснований для вышеуказанного решения явилось не предоставление истцом выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество на несовершеннолетнего сына.

Принимая оспариваемое решение, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что совокупный уровень обеспеченности общей площадью жилого помещения на одного члена семьи истца составляет менее 15 кв. м, то есть ниже учетной нормы постановки на учет для получения ЕСВ, установленной Федеральным законом от 30 ноября 2012 года N 283-ФЗ.

При этом суд исходил из того, что ответчиком при расчете обеспеченности Л. жилой площадью необоснованно учтено жилое помещение в Республике Марий Эл, поскольку Л. членом семьи собственника данного жилого помещения не является, был вселен в квартиру в качестве племянника на основании безвозмездного пользования, Л. отцом истца не является. В собственности либо по договору социального найма Л. жилых помещений не имеет. Кроме того, к рапорту были приложены все необходимые в соответствии с законодательством Российской Федерации в данной сфере правоотношений документы.

Судебная коллегия не согласилась с выводами суда первой инстанции, поскольку судом при разрешении спора неправильно определены обстоятельства, имеющие значение для дела, не применен закон, подлежащий применению.

Согласно с пунктом 2 части 3 статьи 4 Федерального закона от 30 декабря 2012 года N 283-ФЗ "О социальных гарантиях сотрудникам некоторых федеральных органов исполнительной власти и внесения изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации" сотрудник, имеющий общую продолжительность службы в учреждениях и органах не менее 10 лет в календарном исчислении, имеет право на единовременную социальную выплату для приобретения или строительства жилого помещения один раз за весь период государственной службы, в том числе в учреждениях и органах (далее - единовременная социальная выплата).

Единовременная социальная выплата предоставляется сотруднику в пределах бюджетных ассигнований, предусмотренных соответствующему федеральному органу исполнительной власти, по решению руководителя федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники, или уполномоченного им руководителя при условии, что сотрудник: является нанимателем жилого помещения по договору социального найма или членом семьи нанимателя жилого помещения по договору социального найма либо собственником жилого помещения или членом семьи собственника жилого помещения и обеспечен общей площадью жилого помещения на одного члена семьи менее 15 квадратных метров.

В соответствии с пунктом 1 Правил предоставления единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения сотрудникам, проходящим службу в учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службе Государственной противопожарной службы, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органах Российской Федерации, утвержденных Постановлением Правительства РФ от 24 апреля 2013 года N 369 "О предоставлении единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения сотрудникам учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ и таможенных органов Российской Федерации" указанные Правила устанавливают порядок, условия предоставления, а также размер единовременной социальной выплаты на приобретение жилого помещения сотрудникам органов по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ.

Согласно пунктами 2, 3 Правил единовременная социальная выплата предоставляется сотруднику с учетом совместно проживающих с ним членов его семьи. Членами семьи сотрудника являются лица, указанные в пунктах 1 - 3 части 2 статьи 1 Закона (далее - члены семьи).

Единовременная социальная выплата предоставляется по решению руководителя федерального органа исполнительной власти или уполномоченного им руководителя, которое оформляется приказом с указанием размера единовременной социальной выплаты, рассчитанного на день принятия соответствующего решения.

К федеральным органам исполнительной власти в целях настоящих Правил относятся Министерство Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий, Федеральная служба исполнения наказаний и Федеральная таможенная служба.

Согласно пункту 11 Правил, при наличии у сотрудника и (или) совместно проживающих с сотрудником членов его семьи нескольких жилых помещений, занимаемых по договорам социального найма и (или) принадлежащих им на праве собственности, определение общей площади жилого помещения на 1 члена семьи осуществляется исходя из суммарной площади всех этих жилых помещений с учетом лиц, членом семьи которых является сотрудник в соответствии со статьями 31 и 69 Жилищного кодекса Российской Федерации, и общей площади занимаемого ими по договору социального найма или принадлежащего им на праве собственности жилого помещения, в котором они проживают совместно с сотрудником.

Частями 1, 2 статьи 31 Жилищного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что к членам семьи собственника жилого помещения относятся проживающие совместно с данным собственником в принадлежащем ему жилом помещении его супруг, а также дети и родители данного собственника. Другие родственники, нетрудоспособные иждивенцы и в исключительных случаях иные граждане могут быть признаны членами семьи собственника, если они вселены собственником в качестве членов своей семьи.

Члены семьи собственника жилого помещения имеют право пользования данным жилым помещением наравне с его собственником, если иное не установлено соглашением между собственником и членами его семьи.

Как видно из материалов дела, собственником жилого помещения в Республике Марий Эл, общей площадью 57 кв. м является дядя истца.

В указанном жилом помещении с 16 августа 1996 года проживают и зарегистрированы по месту жительства родители истца - И.Л. (брат собственника), А Л. (сноха) и А.Л. (племянник).

Согласно выписке из домовой книги следует, что истец и его родители зарегистрированы в жилом помещении в качестве членов семьи собственника.

Как следует из объяснений истца, он и его родители постоянно проживали в указанном жилом помещении с 1996 года, истец выехал в 2012 году в связи с осуществлением трудовой деятельности в г. Казани, в настоящее время арендует квартиру в Казани.

В силу части 1 статьи 20 Гражданского кодекса Российской Федерации местом жительства признается место, где гражданин постоянно или преимущественно проживает.

Судебная коллегия пришла к выводу, что основным местом жительства семьи истца является жилое помещение, в которое истец вселен в качестве члена семьи собственника. Доказательств, подтверждающих вселение истца на иных основаниях, в материалах дела не имеется. На каждого члена семьи приходится 19 кв. м общей площади жилого помещения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не усматривает в действиях ответчика нарушений прав и законных интересов истца, а также оснований для возложения на ответчика обязанности принять истца на учет для получения единовременной социальной выплаты для приобретения или строительства жилого помещения, поскольку постановка на учет осуществляется при условии соблюдения общих требований жилищного законодательства применительно к предоставлению жилых помещений и подтверждения объективной нуждаемости в жилом помещении.

При указанных обстоятельствах принятое по делу решение нельзя признать законным и обоснованным, оно подлежит отмене с принятием нового решения об отказе в иске в полном объеме.

Судебная коллегия отменила решение суда и приняла новое решение об отказе в удовлетворении иска.

8.1. При отсутствии в расписке о получении денежных средств, содержащей условие о поручительстве без указания срока его действия, обязательство поручителя прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю.

С. обратился к К. с иском о взыскании долга по договору займа.

В обоснование указал, что 16 декабря 2014 года между сторонами заключен договор займа, согласно которому К. переданы денежные средства в размере 700 000 руб. с ежемесячной оплатой 6% сроком до 17 декабря 2015 года.

16 декабря 2014 года в обеспечении возврата займа, при невозможности выплаты долга, составлена расписка, согласно которой К. обязался продать квартиру, принадлежащую ему на праве собственности.

В указанный срок ответчик обязательства не исполнил, и по состоянию на 16 февраля 2017 года задолженность составила 1 792 000 руб.

По ходатайству представителя истца определением суда от 23 марта 2017 года в качестве соответчика по делу привлечена К.

В судебное заседание представители истца просили взыскать с К. и К. сумму долга в размере 1 750 000 руб., расходы на юридические услуги и услуги представителя в размере 10 000 руб., и уплаченную государственную пошлину в размере 17 160 руб.

Ответчики с иском не согласились, указали, что, поскольку денежные средства были получены из средств супруги истца С., стороны согласились, что возврат будет производиться на расчетный счет С. Ответчиком по делу К. на счет супруги истца С. перечислено 644 800 руб., и таким образом обязательства ответчика перед истцом частично исполнены. Просили в удовлетворении исковых требований отказать.

Третье лицо С. в суд не явилась, о времени рассмотрения дела извещена надлежащим образом. Суду представила отзыв, в котором пояснила, что К. погашала исключительно свои денежные обязательства по договору займа от 02 февраля 2015 года между С. и К.

Решением Менделеевского районного суда Республики Татарстан от 22 мая 2017 года иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе представитель К. ставит вопрос об отмене решения суда ввиду незаконного и неверного определения обстоятельств, имеющих значение для дела.

В соответствии со статьей 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований - в соответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями.

В соответствии со статьей 310 ГК РФ односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных законом.

Согласно пункта 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить заимодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

В соответствии со статьей 808 ГК РФ договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда заимодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы (часть 1).

В соответствии со статьей 810 ГК РФ заемщик обязан возвратить заимодавцу полученную сумму займа в срок и в порядке, которые предусмотрены договором займа.

По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части (статья 361 ГК РФ).

Судом первой инстанции установлено, что 16 декабря 2014 года между сторонами заключен договор займа, согласно которому ответчику переданы денежные средства в размере 700 000 руб. с ежемесячной оплатой 6% сроком до 17 декабря 2015 года.

Факт получения денежных средств подтверждается распиской, написанной ответчиком К. в день передачи денежных средств.

Согласно данной расписке долг должен быть возвращен до 17 декабря 2015 года, однако К. свои обязательства не исполнил, полученные от С. денежные средства ему не возвратил.

Судом также установлено, что исполнение обязательств по указанному договору займа обеспечено поручительством К., оформленным в форме расписки от 16 декабря 2014 года. Данный факт сторонами не оспаривался.

Установив, что свои обязательства по возврату долга ответчики не исполнили, суд пришел к выводу о том, что с ответчиков в солидарном порядке надлежит взыскать в пользу истца сумму займа в размере 1 750 000 руб.

Судебная коллегия полагает, что с постановленным решением нельзя согласиться в части солидарного взыскания суммы долга с поручителя К. по следующим основаниям.

Согласно статье 431 ГК Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Как указано в статье 190 ГК Российской Федерации, установленный законом, иными правовыми актами, сделкой или назначаемый судом срок определяется календарной датой или истечением периода времени, который исчисляется годами, месяцами, неделями, днями или часами.

Срок может определяться также указанием на событие, которое должно неизбежно наступить.

Как следует из содержания расписки от имени К., К. является поручителем по обязательствам К. по возврату суммы займа в размере 700 000 руб., полученной К. у С.

В данной расписке не содержится указание относительно срока, на который было дано поручительство.

Как следует из материалов дела, отдельных соглашений относительно срока действия поручительства между сторонами не заключались.

При таких обстоятельствах, учитывая, что срок действия поручительства не был установлен, в данном случае необходимо применить положения пункта 4 статьи 367 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений), согласно которым поручительство прекращается, если кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю.

Такой срок истек на дату обращения с настоящим иском, учитывая, что заемщик обязался возвратить сумму займа в срок до 17 декабря 2015 года, а с настоящим иском истец обратился 01 февраля 2017 года.

Поскольку указанные выше требования закона (статья 190 ГК РФ, пункт 4 статьи 367 ГК РФ) не были учтены судом, это привело к неправильному разрешению дела.

При этом судебная коллегия отклонила доводы представителя ответчика К. о том, что К. на счет С. перечислены денежные средства в сумме 644 800 руб. в счет погашения долга по договору займа, заключенного между. С. и К., так как в материалах дела отсутствуют доказательства передачи указанных денежных средств С.

Судебная коллегия отменила решение суда и приняла новое решение, которым с К. взыскана в пользу С. задолженность по договору займа в сумме 1 750 000 руб., расходы об оплате юридических услуг в размере 10 000 руб., госпошлину в размере 16 950 руб. В удовлетворении исковых требований к К. о взыскании денежных средств было отказано.

8.2. Обязанности, связанные с применением последствий недействительности ничтожной части сделки (кредитного договора) не могут быть возложены на цессионария, который приобрел у цедента права кредитора по договору цессии, ввиду отсутствия универсального правопреемства.

Х. обратился к ООО КБ и АКБ с иском о признании условий кредитного договора частично недействительными; возложении обязанности произвести перерасчет и выдать новый график погашения задолженности по кредитному договору.

В обоснование указал, что 24 октября 2014 года между истцом и ООО КБ заключен кредитный договор, в соответствии с которым банк предоставил Х. кредит в размере 448 660,39 руб. сроком на 60 месяцев под 15% годовых.

15 апреля 2016 года права по данному кредитному договору были переданы ООО КБ на основании договора цессии АКБ (ПАО).

Указанный кредитный договор содержит условия, которыми на заемщика возложена обязанность по осуществлению личного страхования и оплате за счет средств предоставленного кредита страховой премии по программе добровольного личного страхования жизни и здоровья по трем видам риска в размере 99 101 руб.

Ссылаясь на то, что данные положения кредитного договора, обуславливающие получение кредита обязательным осуществлением личного страхования, противоречат нормам Гражданского кодекса Российской Федерации, Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", нарушают права заемщика как потребителя, истец, с учетом уточнения исковых требований, просил признать вышеуказанные условия кредитного договора недействительными; возложить на АКБ (ПАО) обязанность произвести перерасчет задолженности истца по кредитному договору из расчета суммы основного долга на момент заключения кредитного договора в размере 349 559,39 руб., выдать новый график погашения задолженности по кредитному договору.

Решением Вахитовского районного суда г. Казани Республики Татарстан от 24 августа 2017 года иск удовлетворен.

В апелляционной жалобе представитель АКБ (ПАО) просил об отмене решения суда, ссылаясь на его незаконность и необоснованность.

Проверив материалы дела, обсудив доводы жалобы, судебная коллегия пришла к следующему.

Согласно статье 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, предусмотренных договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора.

Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами.

Как следует из содержания статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Положениями статьи 180 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что недействительность части сделки не влечет недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Как установлено статьей 9 Федерального закона "О введении в действие части второй Гражданского кодекса Российской Федерации", пунктом 1 статьи 1 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей", отношения с участием потребителей регулируются Гражданским кодексом Российской Федерации, Законом Российской Федерации "О защите прав потребителей", другими федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Пунктами 1 и 2 статьи 16 Закона Российской Федерации "О защите прав потребителей" предусмотрено, что условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами или иными правовыми актами Российской Федерации в области защиты прав потребителей, признаются недействительными.

Если в результате исполнения договора, ущемляющего права потребителя, у него возникли убытки, они подлежат возмещению изготовителем (исполнителем, продавцом) в полном объеме.

Запрещается обусловливать приобретение одних товаров (работ, услуг) обязательным приобретением иных товаров (работ, услуг). Убытки, причиненные потребителю вследствие нарушения его права на свободный выбор товаров (работ, услуг), возмещаются продавцом (исполнителем) в полном объеме.

Установлено, что 24 октября 2014 года между истцом и ООО КБ заключен кредитный договор N АК 60/2014/02-01/20319, в соответствии с которым банк предоставил Х. кредит в размере 448 660,39 руб. сроком на 60 месяцев под 15% годовых.

Кредитный договор заключен между сторонами путем акцепта ответчиком оферты истца, выраженной в письменном заявлении-анкете о присоединении к Условиям предоставления кредита под залог транспортного средства, открытия и обслуживания банковского счета, на изложенных в данном документе условиях.

Как следует из пункта 20 заявления-анкеты, истец выразил согласие на подключение дополнительной услуги в виде участия в программе добровольного личного страхования жизни и здоровья по трем видам риска с оплатой страховой премии по договору страхования.

Страховая премия за страхование жизни и здоровья истца была определена в размере 99 101 руб. и составила часть кредита. Указанная сумма перечислена 24 октября 2014 года со счета клиента на основании его заявления на счет ООО "СК".

Суд первой инстанции, разрешая дело, посчитал, что дополнительная услуга в виде личного страхования является навязанной.

Указанные выводы являются правильными, а доводы представителя ООО КБ, приведенные в письменном отзыве на иск, о том, что осуществление заемщиком личного страхования не являлось условием предоставления кредита, не нарушает права потребителя, не могут повлечь отмену судебного решения исходя из следующего.

В соответствии с Тарифами по программе розничного автокредитования "Автоэкспресс-Регионы", при отсутствии личного страхования по трем видам риска, к базовой процентной ставке добавляется 12%. Такое повышение размера вознаграждения за пользование денежными средствами по отношению к базовой ставке нельзя расценить иначе, как дискриминационное условие. Клиент, имея намерение в первую очередь, уменьшить свои расходы, делает выбор в пользу получения денежных средств с одновременным страхованием жизни. Принятие таких условий для потребителя не является свободным, так как именно это обстоятельство определяет решение заемщика, а не его желание получить дополнительную услугу.

В данном случае возможность выбора условий потребительского кредитования без личного страхования заемщика была связана с наличием явно дискриминационных ставок платы по кредиту, вынуждающих получить услугу личного страхования, а потому у суда имелись основания для признания обстоятельства нарушения прав потребителя.

Тот факт, что нормами права не определено понятие дискриминационных процентных ставок, не ограничивает суд в возможности юридической оценки этого критерия, с учетом конкретных обстоятельств дела, практики делового оборота и так далее.

В силу пункта 2 статьи 935 Гражданского кодекса Российской Федерации обязанность страховать свою жизнь или здоровье не может быть возложена на гражданина по закону, тогда как, в данном случае, в результате сложившихся правоотношений было нарушено право физического лица - потребителя на предусмотренную статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации свободу в заключении самого договора.

В соответствии с вышеприведенными положениями закона, условия сделки, влекущие нарушение прав потребителя, обоснованно признаны судом первой инстанции недействительными.

Судом также установлено, что 15 апреля 2016 года между ООО КБ (цедент) и АКБ (ПАО) (цессионарий) заключен договор уступки прав требования N 30-1-РК/АМБ, согласно которому к последнему перешли права требования по кредитным договорам, в число которых входит вышеприведенный кредитный договор.

В силу пункта 1.1 договора уступки прав требования, к цессионарию переходят все права требования к физическим лицам по кредитным договорам, а также права, обеспечивающие исполнение обязательств по кредитным договорам, за исключением прав и обязанностей, связанных со страхованием жизни и здоровья заемщика.

Удовлетворяя исковые требования в части возложения на АКБ (ПАО) обязанности произвести перерасчет задолженности истца по кредитному договору из расчета суммы основного долга на момент заключения кредитного договора в размере 349 559,39 руб., выдать новый график погашения задолженности по кредитному договору, суд первой инстанции исходил того, что правопреемником ООО КБ на основании вышеприведенного договора цессии является АКБ (ПАО), в связи с чем, в порядке применения последствий недействительности ничтожной части сделки на АКБ (ПАО) следует возложить вышеприведенные обязанности.

Между тем, судебная коллегия не согласилась с указанными выводами суда в силу следующего.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 33 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей", в случае предъявления гражданином требования о признании сделки недействительной применяются положения Гражданского кодекса Российской Федерации.

Удовлетворяя требования о признании недействительными условий заключенного с потребителем договора следует иметь в виду, что в этом случае применяются последствия, предусмотренные пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с положениями статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Согласно пункту 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на неуплаченные проценты.

По смыслу закона уступка права (требования) по обязательству, в котором уступающий требование кредитор является одновременно и лицом, обязанным перед должником, не влечет перевод на цессионария соответствующих обязанностей цедента. Цедент не освобождается от исполнения продолжающих лежать на нем обязанностей. Для перевода таких обязанностей необходимо совершение сделки по переводу долга (параграф 2 главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В данном случае сделка по переводу долга не совершалась, между ООО КБ и АКБ (ПАО) заключен договор цессии, в котором отдельно оговорено, что от цедента к цессионарию не переходят права и обязанности, связанные со страхованием жизни и здоровья заемщика.

Последствием уступки права требования является замена кредитора в конкретном обязательстве, в содержание которого входит уступленное право требования.

Таким образом, заключение договора цессии не свидетельствует о полной замене кредитора по кредитному обязательству (и в части прав и в части обязанностей), поскольку правопреемство в данном случае не носит универсального характера. Ввиду изложенного обязанности ООО КБ по кредитному договору к АКБ (ПАО) не перешли.

При таких обстоятельствах, у суда первой инстанции не имелось правовых оснований для возложения на АКБ (ПАО), не являющийся ни стороной оспариваемой сделки, ни универсальным правопреемником ООО КБ, обязанностей, связанных с применением последствий недействительности ничтожной части сделки (кредитного договора).

Более того, как указано выше, последствия недействительности сделки прямо определены положениями пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, соответственно применение реституции в данном случае может заключаться в возложении на ООО КБ обязанности возвратить сумму, уплаченную по недействительной сделке, либо во взыскании указанной суммы с названного лица.

Между тем, истец в порядке применения последствий недействительности сделки предъявил требование о производстве перерасчета задолженности истца по кредитному договору из расчета суммы основного долга на момент заключения кредитного договора в размере 349 559,39 руб. и выдаче нового графика погашения задолженности по кредитному договору, что не соответствует положениям пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, и приведет к одностороннему изменению условий кредитного договора при отсутствии на то законных оснований.

При таких обстоятельствах, обжалуемое решение подлежит отмене в части удовлетворения исковых требований Х. к АКБ (ПАО) о возложении обязанности произвести перерасчет задолженности по кредитному договору и выдать новый график погашения задолженности, с принятием в указанной части нового решения об отказе в удовлетворении исковых требований.

При этом, судебная коллегия отмечает, что истец не лишен права обратиться с самостоятельным иском о применении последствий недействительности сделки, предусмотренных пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, к надлежащему ответчику - ООО КБ.

Судебная коллегия отменила решение суда в части удовлетворения требований к АКБ (ПАО) о возложении обязанности произвести перерасчет задолженности по кредитному договору и выдать новый график погашения задолженности и приняла в данной части нового решения, которым в удовлетворении исковых требований к АКБ (ПАО) о возложении обязанности произвести перерасчет задолженности по кредитному договору N АК 60/2014/02-01/20319 от 24 октября 2014 года из расчета суммы основного долга на момент заключения договора в размере 349 559,39 руб. и выдать новый график погашения задолженности по кредитному договору отказано. В остальной части решение суда по данному делу оставлено без изменения.

9.1. Суд апелляционной инстанции при отмене решения суда первой инстанции не вправе направить дело на новое рассмотрение, если подсудное суду дело было рассмотрено по существу, в том числе при установленных в апелляционном порядке нарушениях норм материального и (или) процессуального права.

ООО (далее - Управляющая компания) обратилось к Г. с иском о взыскании задолженности по оплате жилищно-коммунальных услуг.

В обоснование указало, что ответчица является собственником квартиры. За период с 01 июля 2007 года по 31 октября 2015 года у Г. образовалась задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг в размере 47 041,17 руб.

Уточнив требования с учетом заявления Г. о применении последствий пропуска срока исковой давности, Управляющая компания просила взыскать с ответчицы задолженность по оплате жилищно-коммунальных услуг за период с 01 ноября 2012 года по 31 октября 2015 года в размере 15 454,55 руб.

Решением мирового судьи судебного участка N 2 по Вахитовскому судебному району города Казани от 07 апреля 2016 года в удовлетворении иска отказано.

Апелляционным определением Вахитовского районного суда города Казани от 14 июня 2017 года решение мирового судьи отменено, дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В кассационной жалобе Г. просила об отмене апелляционного определения, указывая, что Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации не наделяет суд апелляционной инстанции полномочиями по направлению дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, в связи с тем, что судом первой инстанции не был произведен перерасчет задолженности.

Согласно статье 387 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения норм права были допущены судом апелляционной инстанции при рассмотрении настоящего дела.

Разрешая данное дело, мировой судья по мотивам, изложенным в решении суда, пришел к выводу об отказе в удовлетворении заявленных требований о взыскании задолженности за период с 01 ноября 2012 года по 31 октября 2015 года, указывая на необоснованность расчета задолженности, представленного истцом.

Отменяя решение мирового судьи и направляя гражданское дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, районный судья сослался на то, что мировым судьей не был произведен расчет задолженности по требованиям, заявленным Управляющей компанией, за исключением оспариваемых ответчицей услуг.

Полномочия суда апелляционной инстанции определены положениями статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой по результатам рассмотрения апелляционных жалобы, представления суд апелляционной инстанции вправе: 1) оставить решение суда первой инстанции без изменения, апелляционные жалобу, представление без удовлетворения; 2) отменить или изменить решение суда первой инстанции полностью или в части и принять по делу новое решение; 3) отменить решение суда первой инстанции полностью или в части и прекратить производство по делу либо оставить заявление без рассмотрения полностью или в части; 4) оставить апелляционные жалобу, представление без рассмотрения по существу, если жалоба, представление поданы по истечении срока апелляционного обжалования и не решен вопрос о восстановлении этого срока.

Таким образом, нормы статьи 328 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не наделяют суд апелляционной инстанции правом по направлению дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В соответствии со статьей 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции повторно рассматривает дело в судебном заседании по правилам производства в суде первой инстанции с учетом особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пунктах 37, 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации "О применении судами норм гражданского процессуального законодательства, регламентирующих производство в суде апелляционной инстанции" от 19 июня 2012 года N 13, суд апелляционной инстанции вправе направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в случае нарушения судом первой инстанции норм процессуального права, устанавливающих правила подсудности, и в случае, если принятое судом первой инстанции в предварительном судебном заседании (абзац второй части 6 статьи 152 ГПК РФ) решение об отказе в удовлетворении иска (заявления) по причине пропуска срока исковой давности или пропуска установленного федеральным законом срока обращения в суд является незаконным и (или) необоснованным.

Иные нарушения норм материального или процессуального права, повлекшие принятие судом первой инстанции незаконного или необоснованного судебного решения, не являются основанием для направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, а служат основанием для вынесения районным судьей нового решения по делу по результатам апелляционного рассмотрения дела, в том числе в указанных в законе случаях, без учета особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Между тем, из материалов дела видно, что настоящее дело судом первой инстанции по существу рассматривалось, по делу проведены судебные заседания, стороны представляли доказательства, заявляли ходатайства, представляли возражения по делу, представителем истца уточнялись исковые требования, стороны давали объяснения суду, участвовали в судебных заседаниях, судебным решением исследованы и установлены определенные юридически - значимые обстоятельства по делу, в удовлетворении иска отказано по существу спора.

Президиум приходит к выводу, что допущенные судом апелляционной инстанцией нарушения норм процессуального права являются существенными, повлиявшими на исход дела, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов заявительницы.

Президиум Верховного Суда Республики Татарстан отменил апелляционное определение и направил дело на новое апелляционное рассмотрение.

1. Несогласие водителя с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения в соответствии с требованиями части 1.1 статьи 27.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пунктом 10 Правил освидетельствования является основанием для направления его на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Постановлением мирового судьи судебного участка N 1 по Лаишевскому судебному району Республики Татарстан от 8 декабря 2016 года В. привлечен к административной ответственности по части 1 статьи 12.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и ему назначено административное наказание в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с лишением права управления транспортными средствами сроком на 1 год 6 месяцев.

Решением судьи Лаишевского районного суда Республики Татарстан от 20 февраля 2017 года постановление мирового судьи оставлено без изменения.

При этом, делая вывод о наличии в действиях В. состава административного правонарушения, мировой судья и судья районного суда сослались на совокупность исследованных доказательств, а именно: протокол об административном правонарушении, протоколы об отстранении от управления транспортным средством, о задержании транспортного средства; чек с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, которым установлена концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе 1,203 мг/л, акт освидетельствования на состояние алкогольного опьянения (установлена концентрация абсолютного этилового спирта в выдыхаемом воздухе 1,203 мг/л), рапорт сотрудника полиции.

Однако с выводом о доказанности вины В. в совершении административного правонарушения согласиться нельзя.

В соответствии с частью 1.1 статьи 27.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и пунктом 10 Правил освидетельствования лица, которое управляет транспортным средством, на состояние алкогольного опьянения и оформления его результатов, направления указанного лица на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, медицинского освидетельствования этого лица на состояние опьянения и оформления его результатов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 июня 2008 года N 475, при отказе от прохождения освидетельствования на состояние алкогольного опьянения либо несогласии лица, которое управляет транспортным средством соответствующего вида и в отношении которого имеются достаточные основания полагать, что это лицо находится в состоянии опьянения, с результатами освидетельствования, а равно при наличии достаточных оснований полагать, что лицо находится в состоянии опьянения, и отрицательном результате освидетельствования на состояние алкогольного опьянения указанное лицо подлежит направлению на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

В акте освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, приобщенном к материалам настоящего дела отсутствуют какие-либо данные о согласии или несогласии В. с результатами освидетельствования, что не позволяет сделать однозначный вывод о согласии лица с результатами проведенного освидетельствования. Кроме того, бумажный носитель, обеспечивающий запись результатов исследования выдыхаемого воздуха, находящийся в материалах дела, не содержит подписи лица, привлеченного к административной ответственности.

Несогласие В. с результатами освидетельствования на состояние алкогольного опьянения в соответствии с требованиями части 1.1 статьи 27.12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, пунктом 10 Правил освидетельствования являлось основанием для направления его на медицинское освидетельствование на состояние опьянения.

Однако в нарушение названных норм на медицинское освидетельствование В. направлен не был, соответствующего процессуального документа в материалах дела не имеется, протокол об административном правонарушении составлен должностным лицом ГИБДД на основании результатов освидетельствования на состояние алкогольного опьянения, в отношении которого В. не выразил своего согласия.

Таким образом, должностным лицом ГИБДД нарушен предусмотренный законом порядок установления факта нахождения лица, которое управляет транспортным средством, в состоянии опьянения, что не позволяет признать объективным вывод мирового судьи о виновности В. в совершении вмененного ему административного правонарушения.

Указанные нарушения являются неустранимыми в процессе рассмотрения дела, в связи с чем, производство по данному делу подлежит прекращению за недоказанностью наличия состава административного правонарушения в действиях лица, привлекаемого к административной ответственности.

2. В случае если при рассмотрении дела будет установлено, что протокол об административном правонарушении содержит неправильную квалификацию совершенного правонарушения, судья может переквалифицировать действия (бездействие) лица на другую статью, предусматривающую состав правонарушения, имеющий единый родовой объект посягательства, при условии, что это не ухудшает положения лица, в отношении которого возбуждено дело, и не изменяет подведомственности его рассмотрения.

Постановлением начальника отделения ЛРР (по Арскому, Лаишевскому, Кукморскому, Сабинскому, Атнинскому, Балтасинскому, Пестречинскому, Рыбно-Слободскому и Тюлячинскому районам) УФСНГ России по Республике Татарстан от 06 апреля 2017 года Г. привлечен к административной ответственности, предусмотренной частью 4 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере одной тысячи пятисот рублей.

Решением судьи Кукморского районного суда Республики Татарстан постановление оставлено без изменения.

Судья районного суда, рассматривая жалобу Г., с указанной квалификацией содеянного согласился.

Однако такая позиция судьи ошибочна.

Согласно части 1 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях незаконное осуществление частной охранной деятельности - влечет наложение административного штрафа на граждан в размере от одной тысячи пятисот до двух тысяч пятисот рублей; на должностных лиц - от двух тысяч до трех тысяч рублей; на юридических лиц - от двадцати тысяч до тридцати тысяч рублей.

Согласно части 4 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях оказание частных детективных или охранных услуг, либо не предусмотренных законом, либо с нарушением установленных законом требований - влечет наложение административного штрафа на частных детективов (охранников) в размере от одной тысячи пятисот до двух тысяч рублей; на руководителей частных охранных организаций - от трех тысяч до пяти тысяч рублей.

При оценке обоснованности квалификации содеянного Г. судьей районного суда оставлено без внимания, что, исходя из санкции части 4 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, административной ответственности, предусмотренной упомянутой нормой, подлежит специальный субъект - лицо, которое приобрело статус частного детектива (охранника).

В силу статьи 11.1 Закона Российской Федерации от 11 марта 1992 года N 2487-1 "О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации" право на приобретение правового статуса частного охранника предоставляется гражданам, прошедшим профессиональное обучение для работы в качестве частного охранника и сдавшим квалификационный экзамен, и подтверждается удостоверением частного охранника. Частный охранник работает по трудовому договору с частной охранной организацией, и его трудовая деятельность регулируется трудовым законодательством и настоящим Законом. Частный охранник в соответствии с полученной квалификацией пользуется предусмотренными настоящим Законом правами только в период выполнения трудовой функции в качестве работника частной охранной организации.

Из приведенных положений следует, что подтверждением приобретения лицом правового статуса частного охранника служит соответствующее удостоверение, выданное после прохождения им профессионального обучения и сдачи квалификационного экзамена.

Согласно протоколу об административном правонарушении, а также письменным объяснениям Г. в силу тяжелого материального положения он не проходил обучение для работы в качестве частного охранника и не получал удостоверение частного охранника.

Отсюда видно, что Г. не приобрел статус частного охранника и потому не может быть субъектом ответственности по части 4 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

Осуществление охраны торгового объекта лицом, которое не имеет право на осуществление данного вида деятельности, содержит признаки состава административного правонарушения, предусмотренного частью 1 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях", несмотря на обязательность указания в протоколе об административном правонарушении наряду с другими сведениями, перечисленными в части 2 статьи 28.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, конкретной статьи Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, предусматривающей административную ответственность за совершенное лицом правонарушение, право окончательной юридической квалификации действий (бездействия) лица Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях относит к полномочиям судьи.

Если при рассмотрении дела будет установлено, что протокол об административном правонарушении содержит неправильную квалификацию совершенного правонарушения, судья может переквалифицировать действия (бездействие) лица на другую статью, предусматривающую состав правонарушения, имеющий единый родовой объект посягательства, при условии, что это не ухудшает положения лица, в отношении которого возбуждено дело, и не изменяет подведомственности его рассмотрения.

В таком же порядке может быть решен вопрос о переквалификации действий (бездействия) лица при пересмотре постановления или решения по делу об административном правонарушении.

Принимая во внимание, что санкция части 1 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях более строгая, чем санкция части 4 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, переквалификация действий Г. на часть 1 статьи 20.16 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях ухудшает его положение и поэтому недопустима.

При таких обстоятельствах в соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях обжалуемые постановление и решение подлежат отмене, а производство по делу - прекращению в связи с отсутствием состава административного правонарушения.

3. Согласно части 2 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях при длящемся административном правонарушении сроки, предусмотренные частью первой этой статьи, начинают исчисляться со дня обнаружения административного правонарушения. При применении данной нормы судьям необходимо исходить из того, что длящимся является такое административное правонарушение (действие или бездействие), которое выражается в длительном непрекращающемся невыполнении или ненадлежащем выполнении предусмотренных законом обязанностей.

Постановлением заместителя главного государственного инспектора по использованию и охране земель Сабинского и Тюлячинского районов Республики Татарстан от 17 марта 2017 года Б. признан виновным в совершении административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, и подвергнут административному наказанию в виде административного штрафа в размере двадцати тысяч рублей.

Решением судьи Тюлячинского районного суда Республики Татарстан постановление оставлено без изменения.

Пересматривая дело по жалобе на постановление должностного лица, судья районного суда пришел к выводу о том, что заявитель обоснованно привлечен к административной ответственности, предусмотренной частью 3 статьи 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, постановление о назначении административного наказания вынесено должностным лицом в порядке, предусмотренном КоАП РФ.

Однако с таким выводом согласиться нельзя.

В соответствии с частью 3 статьи 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях неиспользование земельного участка, предназначенного для жилищного или иного строительства, садоводства, огородничества, в указанных целях в случае, если обязанность по использованию такого земельного участка в течение установленного срока предусмотрена федеральным законом, влечет наложение административного штрафа в случае, если определена кадастровая стоимость земельного участка, на граждан в размере от 1 до 1,5 процента кадастровой стоимости земельного участка, но не менее двадцати тысяч рублей; на должностных лиц - от 1,5 до 2 процентов кадастровой стоимости земельного участка, но не менее пятидесяти тысяч рублей; на юридических лиц - от 3 до 5 процентов кадастровой стоимости земельного участка, но не менее четырехсот тысяч рублей, а в случае, если не определена кадастровая стоимость земельного участка, на граждан в размере от двадцати тысяч до пятидесяти тысяч рублей; на должностных лиц - от пятидесяти тысяч до ста тысяч рублей; на юридических лиц - от четырехсот тысяч до семисот тысяч рублей.

Согласно статье 284 Гражданского кодекса Российской Федерации земельный участок может быть изъят у собственника в случаях, когда участок предназначен для ведения сельского хозяйства либо жилищного или иного строительства и не используется по целевому назначению в течение трех лет, если более длительный срок не установлен законом. В этот период не включается время, необходимое для освоения участка, за исключением случаев, когда земельный участок относится к землям сельскохозяйственного назначения, оборот которых регулируется Федеральным законом от 24 июля 2002 года N 101-ФЗ "Об обороте земель сельскохозяйственного назначения", а также время, в течение которого участок не мог быть использован по целевому назначению из-за стихийных бедствий или ввиду иных обстоятельств, исключающих такое использование.

Содержание приведенной нормы свидетельствует о том, что земельный участок, предназначенный для ведения сельского хозяйства либо жилищного или иного строительства, должен быть использован по целевому назначению в течение трех лет.

Пунктом 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года N 5 "О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях" предусмотрено, что невыполнение предусмотренной правовыми актами обязанности к установленному сроку свидетельствует о том, что административное правонарушение не является длящимся.

Из анализа приведенных выше норм закона в системной связи с изложенной правовой позицией Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что административное правонарушение, предусмотренное частью 3 статьи 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, не является длящимся.

Из материалов дела следует, что право собственности Б. на земельный участок, расположенный по адресу: Республика Татарстан, Тюлячинский муниципальный район, село Тюлячи с разрешенным видом использования - для индивидуального жилищного строительства, возникло 6 февраля 2013 года. С этого момента начал исчисляться трехлетний срок использования земельного участка по установленному для него целевому назначению и истек 6 февраля 2016 года.

Из анализа части 1 статьи 4.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях следует, что срок давности привлечения к административной ответственности за административные правонарушения, предусмотренные частью 3 статьей 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, составляет один год со дня его совершения.

Следовательно, срок давности привлечения к административной ответственности за совершение административного правонарушения, предусмотренного частью 3 статьи 8.8 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, начал течение с 7 февраля 2016 года и истек 7 февраля 2017 года.

При таких обстоятельствах состоявшиеся по делу постановление и решение отменены, а производство по делу прекращено на основании пункта 6 части 1 статьи 24.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с истечением срока давности привлечения к административной ответственности.

1. С 1 января 2017 года налоговым органам переданы функции по взысканию и администрированию страховых взносов, что является основанием для процессуального правопреемства взыскателя по исполнению судебного решения МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан обратилась в суд с заявлением о процессуальном правопреемстве.

В обоснование заявления указала, что Государственное учреждение - Управление Пенсионного фонда Российской Федерации (далее - ГУ УПФР) по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан являлось взыскателем по исполнению судебного решения о взыскании с должника Г. задолженности по страховым взносам.

В связи с внесенными в Налоговый кодекс Российской Федерации изменениями полномочия по администрированию страховых взносов переданы от пенсионных органов налоговым, в связи с чем МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан просила произвести замену взыскателя ГУ УПФР по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан на МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан.

Городской суд в удовлетворении заявленных требований отказал.

Согласно части 1 статьи 44 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации в случае, если в период рассмотрения административного дела орган государственной власти, являющиеся стороной в административном деле, реорганизован, суд производит замену этой стороны его правопреемником. В случае, если какой-либо из указанных органов либо организация, наделенная государственными или иными публичными полномочиями, упразднены, суд производит замену этой стороны органом или организацией, к компетенции которых относится участие в публичных правоотношениях в той же сфере, что и рассматриваемые судом спорные правоотношения, либо к компетенции которых относится защита нарушенных прав, свобод и законных интересов административного истца.

Как разъяснено в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2016 года N 36 "О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации", на стадии исполнения судебного акта по административному делу также возможна замена должника и (или) взыскателя его правопреемником (статья 52 Федерального закона от 2 октября 2007 года N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве", статья 363 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации).

Из материалов дела следует, что вступившим в законную силу решением Бавлинского городского суда Республики Татарстан от 29 февраля 2016 года удовлетворен административный иск ГУ УПФР по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан о взыскании с Г. задолженности по страховым взносам.

На основании данного решения судом выдан исполнительный лист, в котором взыскателем указано ГУ УПФР по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан.

Отказывая в удовлетворении заявления о замене этого взыскателя на МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан, городской суд исходил из того, что ГУ УПФР по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан в настоящее время не ликвидировано и не реорганизовано, в связи с чем передача налоговому органу полномочий по администрированию страховых взносов не может являться основанием для правопреемства в соответствии со статьей 44 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

Судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Республики Татарстан с данным выводом не согласилась ввиду следующего.

Часть 1 статьи 3 Федерального закона от 24 июля 2009 года N 212-ФЗ "О страховых взносах в Пенсионный фонд Российской Федерации, Фонд социального страхования Российской Федерации, Федеральный фонд обязательного медицинского страхования", утратившего силу с 1 января 2017 года в связи с принятием Федерального закона от 3 июля 2016 года N 250-ФЗ, предусматривала, что контроль за правильностью исчисления, полнотой и своевременностью уплаты (перечисления) страховых взносов в государственные внебюджетные фонды осуществляют Пенсионный фонд Российской Федерации и его территориальные органы в отношении страховых взносов на обязательное пенсионное и медицинское страхование, уплачиваемых в Пенсионный фонд Российской Федерации и Федеральный фонд обязательного медицинского страхования.

Федеральным законом от 3 июля 2016 года N 243-ФЗ "О внесении изменений в части первую и вторую Налогового кодекса Российской Федерации в связи с передачей налоговым органам полномочий по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, социальное и медицинское страхование" полномочия по администрированию страховых взносов на обязательное пенсионное, медицинское страхование, в том числе вопросы взыскания недоимки по страховым взносам, соответствующих пеней и штрафов в государственные внебюджетные фонды Российской Федерации, образовавшихся на 1 января 2017 года, переданы налоговым органам в связи с упразднением этих функций у Пенсионного фонда Российской Федерации с указанной даты.

Из системного толкования вышеприведенных правовых норм следует, что передача налоговым органам функций по взысканию и администрированию страховых взносов является основанием для процессуального правопреемства взыскателя в порядке статьи 44 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации.

На основании изложенного судебная коллегия определение суда отменила и разрешила вопрос по существу, удовлетворив заявление МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан о процессуальном правопреемстве, заменив взыскателя ГУ УПФР по городу Бавлы, Бавлинскому и Ютазинскому районам Республики Татарстан на правопреемника МРИ ФНС России N 17 по Республике Татарстан.

2. Непривлечение к участию в административном деле призывной комиссии района, решение которой явилось основанием для выдачи справки взамен военного билета, явилось основанием для отмены решения суда.

С. обратился в суд с административным иском о признании действий военного комиссариата незаконными и возложении обязанности по оформлению и выдаче военного билета.

В обоснование указал, что 27 октября 2016 года призывной комиссией Алексеевского района Республики Татарстан принято решение о том, что С. не прошел военную службу по призыву, не имея на то законных оснований, и зачислен в запас по категории годности к военной службе "А".

На основании указанного решения Отделом военного комиссариата ему выдана справка взамен военного билета.

Данные действия военного комиссариата С. считает незаконными, поскольку согласно медицинским документам у него установлено наличие подковообразной почки, дисплазии почек. При этом по инициативе военного комиссариата медицинские исследования не проводились, повестки, вызовы для прохождения военно-врачебной комиссии либо о вызове в военный комиссариат он не получал.

Районный суд административный иск удовлетворил частично.

В силу пункта 4 части 1 статьи 310 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации решения суда первой инстанции подлежат безусловной отмене в случае принятия судом решения о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в административном деле.

Согласно части 1 статьи 221 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации состав лиц, участвующих в деле об оспаривании решения, действия (бездействия) органа, наделенного государственными или иными публичными полномочиями, определяется в соответствии с правилами главы 4 названного Кодекса с учетом особенностей, предусмотренных частью 2 названной статьи.

Поскольку С. оспаривает не только решение Отдела военного комиссариата, выразившееся в выдаче справки взамен военного билета, но и решение призывной комиссии района, явившееся основанием для этого, его требования, в соответствии со статьей 218 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, подлежат рассмотрению по правилам административного судопроизводства.

При этом судом первой инстанции в качестве административного ответчика по делу определен лишь отдел военного комиссариата, а призывная комиссия района к участию в деле не привлечена.

При таких обстоятельствах судебная коллегия по административным делам Верховного Суда Республики Татарстан пришла к выводу о том, что в нарушение статьи 221 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации суд первой инстанции не привлек в качестве административного ответчика призывную комиссию района, чье решение фактически оспаривается С., тем самым разрешив спор о правах и об обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, а потому имеются предусмотренные пунктом 3 статьи 309, пунктом 4 части 1 статьи 310 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации основания для безусловной отмены решения суда первой инстанции и направления административного дела на новое рассмотрение.