Существо страхования как алеаторного (рискового) обязательства заключается в распределении вероятности наступления страховых рисков между множеством страхователей в связи с незначительной потенциальной возможностью их наступления, что обеспечивает превышение совокупного объема страховых премий страховщика над суммой выплачиваемых им страховых возмещений, несмотря на то, что сумма страховой премии в каждом конкретном случае меньше суммы потенциальной страховой выплаты.

Специфика встречного предоставления со стороны страховщика по договору страхования заключается в том, что страховщиком предоставляется страховая защита на определенный период по оговоренным сторонами страховым рискам в связи со случайным характером наступления событий, относящихся к таким рискам. При этом страховщик имеет право на получение страховой премии за сам факт страхового покрытия рисков страхователя вне зависимости от наступления соответствующих событий.

Следовательно, расчеты вероятности рисков имеют ключевой характер для страховщика, составляя часть его бизнес-стратегии, поскольку от них зависит размер страховых премий по каждому риску.

Арбитражным судом Западно-Сибирского округа проведено изучение и обобщение практики рассмотрения судами споров, вытекающих из договоров страхования, в связи с чем в целях обеспечения единообразного подхода к разрешению указанных споров, а также с учетом возникающих у судов при рассмотрении данной категории дел вопросов, выработаны следующие правовые позиции.

1. Ненадлежащая организация ремонта транспортного средства <1> со стороны страховщика, который несет ответственность за действия (бездействие) привлеченных им подрядных организаций, может повлечь для выгодоприобретателя убытки, в том числе в виде упущенной выгоды.

--------------------------------

<1> Далее - ТС.

Между лизинговой компанией и обществом (лизингополучатель) заключен договор лизинга, согласно которому лизингодатель обязался приобрести у выбранного лизингополучателем продавца в собственность соответствующее ТС, которое, в свою очередь, подлежало добровольному страхованию относительно рисков возникновения ущерба, хищения, угона и гибели транспортного средства.

После заключения договора купли-продажи ТС лизинговая компания заключила со страховщиком договор страхования, в соответствии с которым последний принял на себя обязательство за обусловленную договором плату (страховую премию) при наступлении предусмотренного договором события (страхового случая) выплатить страховое возмещение страхователю или иному лицу, в пользу которого заключен договора страхования (выгодоприобретателю), в пределах определенной договором страхования страховой суммы.

Выгодоприобретателем по полису в случае угона или конструктивной гибели ТС является страхователь, в остальных случаях - лизингополучатель, при этом в случае причинения ущерба ТС страховое возмещение осуществляется путем ремонта на станции технического обслуживания автомобилей <2> по направлению страховщика.

--------------------------------

<2> Далее - СТОА.

В последующем ТС было повреждено в дорожно-транспортном происшествии <3>, что послужило основанием для обращения лизингополучателя к страховщику с заявлением о наступлении события, имеющего признаки страхового случая.

--------------------------------

<3> Далее - ДТП.

Длительное время, после направления страховщиком ТС на ремонт в указанные им сервисные центры соответствующие работы не выполнялись, что явилось основанием для обращения лизингополучателя в суд с иском о взыскании упущенной выгоды в виде невозможности осуществления обычной хозяйственной деятельности в результате нарушения страховщиком сроков рассмотрения заявления о наступлении страхового случая, а также нарушения сроков проведения ремонта ТС.

Суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, счел заявленные требования не подлежащими удовлетворению, исходя из того, что полисом не предусмотрено страхование предпринимательского риска, а правила страхования не распространяются на упущенную выгоду, отметив, что страховщик в ходе урегулирования вопроса о страховой выплате действовал в соответствии с просьбами лизингополучателя.

Отменяя состоявшиеся судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции исходил из следующего.

При установлении причинной связи между нарушением обязательства и убытками необходимо учитывать, в частности, то, к каким последствиям в обычных условиях гражданского оборота могло привести подобное нарушение. Если возникновение убытков, возмещения которых требует кредитор, является обычным последствием допущенного должником нарушения обязательства, то наличие причинной связи между нарушением и доказанными кредитором убытками предполагается.

Другими словами, при предсказуемости негативных последствий в виде возникновения убытков, которые нарушитель обязательства как профессиональный участник оборота мог и должен был предвидеть, причинная связь не подлежит доказыванию лицом, потерпевшим от нарушения, а презюмируется. Однако в иных ситуациях причинная связь доказывается кредитором на общих основаниях (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Положенный в основу обжалуемых судебных актов вывод об отсутствии в предмете договора страхования предпринимательского риска и упущенной выгоды, как обоснование отказа в удовлетворении исковых требований, является ошибочным, поскольку предъявлен иск о взыскании убытков, образовавшихся ввиду необоснованного затягивания страховщиком выплаты страхового возмещения, а не о присуждении такого возмещения, как результата неисполнения магистральной обязанности страховщика.

Сущность претензий лизингополучателя, являющегося выгодоприобретателем по договору страхования по части страховых рисков и потому в силу статьи 430 Гражданского кодекса Российской Федерации <4> имеющего права требовать исполнения от страховщика и привлечения его к ответственности за ненадлежащее исполнение, заключается в том, что на протяжении длительного времени страховщик не выполнял свои обязанности по организации ремонта поврежденного ТС, давая истцу как лизингополучателю, использовавшему ТС в предпринимательской деятельности, разумные ожидания на его скорое восстановление.

--------------------------------

<4> Далее - ГК РФ.

При этом страховщик несет ответственность за действия (бездействие) подрядных организаций, привлеченных для выполнения ремонта поврежденного ТС, что следует не только из общих положений статьи 403 ГК РФ, но и специального регулирования, принятого для сходных правоотношений (пункт 1 статьи 6 ГК РФ, абзацы восьмой и девятый пункта 17 статьи 12 Федерального закона от 25.04.2002 N 40-ФЗ "Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" <5>, пункт 55 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации <6> от 26.12.2017 N 58 "О применении судами законодательства об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспортных средств" <7>).

--------------------------------

<5> Далее - Закон об ОСАГО.

<6> Далее - ВС РФ.

<7> Далее - Постановление N 58.

Таким образом, ненадлежащая организация ремонта ТС со стороны страховщика, в том числе несвоевременное выявление его конструктивной гибели как основания для выплаты страхового возмещения лизинговой компании в денежной форме, могли повлечь убытки для лизингополучателя, поскольку при своевременном установлении страховщиком указанных обстоятельств, возврат денежных средств истцу произошел бы раньше, что позволило бы ему быстрее использовать их для возобновления предпринимательской деятельности путем приобретения нового аналогичного ТС и минимизировать потери от повреждения ТС.

В другом деле общество обратилось к страховщику о взыскании убытков в виде упущенной выгоды, процентов, выраженной в невозможности использовать ТС для целей предоставления в аренду и извлечения прибыли по причине длительного ремонта ТС после ДТП.

Отказывая в иске, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу, что истцом не представлено доказательств, позволяющих с разумной степенью вероятности подтвердить наличие упущенной выгоды именно в связи с нарушением сроков ремонта ТС, поскольку не представлено доказательств того, что в ходе ремонта истец обращался на СТОА, либо доказательств осуществления ремонта своими силами, что свидетельствует о том, что истец не приложил требуемых от него усилий по минимизации упущенной выгоды.

Указанные выводы судов признаны судом округа ошибочными, что явилось основанием для отмены решения и постановления и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции, поскольку именно ответчик не представил доказательств принятия им разумных мер по контролю сроков осуществления ремонта ТС, направленного им на СТОА.

Ненадлежащая организация ремонта ТС со стороны ответчика безусловно влечет возникновение у истца убытков, поскольку при своевременном выполнении страховщиком указанных обстоятельств, ремонт и возврат ТС истцу произошел бы раньше, что позволило бы ему быстрее использовать в своей хозяйственной деятельности.

В свою очередь, отсутствие у подрядной организации необходимых для ремонта деталей не освобождает его и страховщика от ответственности за несвоевременное выполнение работ, при этом обстоятельства непринятия истцом мер по минимизации причиненных ему убытков могут являться основанием для уменьшения, но не исключения ответственности ответчика.

2. Ненадлежащее оформление ДТП его участниками не освобождает страховщика от выплаты страхового возмещения, однако накладывает на страхователя определенные риски, предусмотренные статьей 961 ГК РФ.

В результате двух ДТП, оформленных без участия уполномоченных на то сотрудников полиции в рамках европротокола, повреждены три ТС.

В дальнейшем один из потерпевших обратился к страховщику с заявлением о прямом возмещении убытков в рамках договора обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств <8>, предоставив комплект документов, предусмотренный Правилами обязательного страхования гражданской ответственности владельцев транспортных средств, утвержденными положением Банка России от 19.09.2014 N 431-П <9>, в случае оформления ДТП без участия уполномоченных на то сотрудников полиции, на что получен ответ об отсутствии правовых оснований для осуществления выплаты страхового возмещения в рамках прямого возмещения убытков.

--------------------------------

<8> Далее - ОСАГО.

<9> Далее - Правила N 431-П.

Сославшись на уклонение страховщика от выплаты страхового возмещения, истец обратился в арбитражный суд с иском о взыскании соответствующих сумм.

Рассматривая спор, суды первой и апелляционной инстанций, установив, что произошедшее ДТП совершено с участием водителей трех ТС, в связи с чем участники спорного ДТП не имели правовых оснований для оформления ДТП в рамках европротокола, принимая во внимание отсутствие в материалах дела информации об оформлении ДТП уполномоченными на то сотрудниками полиции, документов, предусмотренных пунктом 3.10 Правил N 431-П, прилагаемых к заявлениям о страховом возмещении или прямом возмещении убытков, отказали в удовлетворении заявленного иска.

Отменяя решение и постановление и направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции суд округа исходил из следующего.

В силу пункта 4 статьи 931 ГК РФ, пункта 1 статьи 12 Закона об ОСАГО в случае, когда ответственность за причинение вреда застрахована в силу того, что ее страхование обязательно, а также в других случаях, предусмотренных законом или договором страхования такой ответственности, лицо, в пользу которого считается заключенным договор страхования, вправе предъявить непосредственно страховщику требование о возмещении вреда в пределах страховой суммы.

В соответствии с пунктами 1, 2 статьи 961 ГК РФ страхователь по договору имущественного страхования после того, как ему стало известно о наступлении страхового случая, обязан незамедлительно уведомить о его наступлении страховщика или его представителя. Если договором предусмотрен срок и (или) способ уведомления, оно должно быть сделано в условленный срок и указанным в договоре способом.

Такая же обязанность лежит на выгодоприобретателе, которому известно о заключении договора страхования в его пользу, если он намерен воспользоваться правом на страховое возмещение.

Неисполнение обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, дает страховщику право отказать в выплате страхового возмещения, если не будет доказано, что страховщик своевременно узнал о наступлении страхового случая либо, что отсутствие у страховщика сведений об этом не могло сказаться на его обязанности выплатить страховое возмещение.

В пункте 1 статьи 11.1 Закона об ОСАГО определены случаи, когда оформление документов о ДТП возможно без участия уполномоченных на то сотрудников полиции.

В рассматриваемом споре установлено составление двух самостоятельных европротоколов, в которых виновником ДТП указан водитель одного из ТС, при этом судами не поставлен на обсуждение вопрос и не проверены обстоятельства, сколько на самом деле совершено ДТП - два последовательных или одно при столкновении трех ТС, когда последнее исключает возможность составления европротоколов, а значит такой случай подлежал оформлению в общем порядке.

Определением от 13.02.2018 N 117-О Конституционный Суд Российской Федерации разъяснил, что, решая вопрос о взыскании убытков, причиненных в результате ДТП, с непосредственного причинителя вреда, если такой вред превышает предельный размер страховой выплаты, осуществляемой в рамках упрощенного порядка оформления ДТП, когда документы о ДТП составлены без участия уполномоченных на то сотрудников полиции путем заполнения бланка извещения о ДТП, причинитель вреда и потерпевший достигают тем самым имеющего обязательную силу соглашения по вопросам, необходимым для страхового возмещения, которое причитается потерпевшему при данном способе оформления документов о ДТП. Соответственно, потерпевший, заполняя бланк извещения о ДТП, подтверждает отсутствие возражений относительно обстоятельств причинения вреда в связи с повреждением ТС в результате ДТП, характера и перечня видимых повреждений и, следовательно, связанных с этим претензий к причинителю вреда.

К настоящему случаю при несогласии с заключенным потерпевшим и виновником ДТП соглашением (европротокол), ограничивающим сумму выплаты, также применим пункт 43 Постановления N 58, согласно которому при заключении соглашения об урегулировании страхового случая без проведения независимой технической экспертизы ТС или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества потерпевший и страховщик договариваются о размере, порядке и сроках подлежащего выплате потерпевшему страхового возмещения. После осуществления страховщиком оговоренной страховой выплаты его обязанность считается исполненной в полном объеме и надлежащим образом, что прекращает соответствующее обязательство страховщика (пункт 1 статьи 408 ГК РФ). Заключение со страховщиком соглашения об урегулировании страхового случая без проведения независимой технической экспертизы ТС или независимой экспертизы (оценки) поврежденного имущества является реализацией права потерпевшего на получение страхового возмещения, вследствие чего после исполнения страховщиком обязательства по страховой выплате в размере, согласованном сторонами, основания для взыскания каких-либо дополнительных убытков отсутствуют.

Вместе с тем при наличии оснований для признания указанного соглашения недействительным потерпевший вправе обратиться в суд с иском об оспаривании такого соглашения и о взыскании суммы страхового возмещения в ином размере.

Таким образом, ненадлежащее оформление ДТП его участниками не освобождает страховщика от выплаты страхового возмещения, однако накладывает на страхователя определенные риски, предусмотренные статьей 961 ГК РФ.

В свою очередь, истец вправе доказывать обстоятельства произошедшего ДТП, размер страхового возмещения, своевременное сообщение о ДТП и другое, в то время как в случае недоказанности указанных фактов ему может быть отказано в соответствующей выплате.

3. Предоставление страхователем страховщику недостоверных сведений о цели использования ТС влечет необоснованное уменьшение размера страховой премии, а, следовательно, переход к страховщику, осуществившему страховое возмещение, права требования потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере осуществленного потерпевшему страхового возмещения.

По факту ДТП потерпевший обратился с заявлением о выплате страхового возмещения к страховщику, который осуществил соответствующую выплату. При этом гражданская ответственность виновника ДТП застрахована по страховому полису, в графе "Цель использования транспортного средства" которого указано "личная".

Между тем при заключении договора ОСАГО страхователем, по не зависящим от страховщика причинам, не сообщено об использовании ТС в качестве такси, в связи с чем страховщик, полагая возникновение у него права регрессного требования к виновнику ДТП в размере суммы выплаченного страхового возмещения, обратился в арбитражный суд с иском о взыскании соответствующих сумм.

Рассматривая спор, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что страховщик, являясь лицом, осуществляющим профессиональную деятельность на рынке страховых услуг и вследствие этого более сведущим в определении факторов риска, при заключении договора страхования не осматривал ТС, дополнительные документы не запрашивал, не усмотрел необходимости проведения проверки всей информации, сообщенной страхователем в отношении страхуемого имущества или истребования дополнительных сведений, которые имели существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления.

Не установив наличие умысла страхователя, направленного на сокрытие обстоятельств или предоставление ложных сведений, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления, которые могли бы повлиять на решение страховщика о заключении договора ОСАГО, суды отметили, что действующим законодательством для названного вида страхования установлены иные последствия несообщения страхователем каких-либо сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для вероятности наступления страхового случая, а именно: прекращение договора на будущее время и возможность требования страховщиком увеличения тарифа, в связи с чем отказали в иске.

Отменяя судебные акты двух инстанций и принимая новый судебный акт об удовлетворении заявленного иска, суд округа исходил из следующего.

Анализ положений статей 944, 954 ГК РФ свидетельствует о наличии у страхователя обязанности сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику, поскольку от этого зависит размер страховой премии, подлежащей уплате страхователем по договору страхования.

В силу пункта 1 статьи 9 Закона об ОСАГО предельные размеры базовых ставок страховых тарифов (их минимальные и максимальные значения, выраженные в рублях) устанавливаются Банком России в зависимости от технических характеристик, конструктивных особенностей ТС, собственника ТС (физическое или юридическое лицо), а также от назначения и (или) цели использования ТС (ТС специального назначения, ТС оперативных служб, ТС, используемое для бытовых и семейных нужд либо для осуществления предпринимательской деятельности (такси)).

Согласно пункту 2.1 Правил N 431-П страховая премия рассчитывается страховщиком в соответствии со страховыми тарифами, определенными страховщиком с учетом требований, установленных Банком России. Расчет страховой премии по договору обязательного страхования осуществляется страховщиком исходя из сведений, сообщенных владельцем ТС в письменном заявлении о заключении договора обязательного страхования или заявлении, направленном страховщику в виде электронного документа, сведений о страховании с учетом информации, содержащейся в автоматизированной информационной системе обязательного страхования.

При этом страхователь несет ответственность за полноту и достоверность сведений и документов, представляемых страховщику, а также обязан отметить соответствующее значение, сообщив страховщику достоверные сведения о цели использования страхуемого ТС.

В соответствии с положениями пункта 1 статьи 959 ГК РФ в период действия договора имущественного страхования страхователь (выгодоприобретатель) обязан незамедлительно сообщать страховщику о ставших ему известными значительных изменениях в обстоятельствах, сообщенных страховщику при заключении договора, если эти изменения могут существенно повлиять на увеличение страхового риска.

Значительными во всяком случае признаются изменения, оговоренные в договоре страхования (страховом полисе) и в переданных страхователю правилах страхования.

Подпунктом "к" пункта 1 статьи 14 Закона об ОСАГО регламентировано, что к страховщику, осуществившему страховое возмещение, переходит право требования потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере осуществленного потерпевшему страхового возмещения, если владелец ТС при заключении договора обязательного страхования предоставил страховщику недостоверные сведения, что привело к необоснованному уменьшению размера страховой премии.

В пункте 9 Постановления N 58 разъяснено, что, если до наступления страхового случая со страхователя взысканы денежные средства в размере суммы, неосновательно сбереженной в результате предоставления им недостоверных сведений, у страховщика при наступлении страхового случая не возникает право предъявить регрессное требование в размере произведенной страховой выплаты, поскольку страховая премия уплачена страхователем в полном объеме.

Таким образом, профессиональное использование ТС как для оказания услуг такси, так и аренда ТС, пассажирские перевозки, которые при заключении договора ОСАГО выделены в отдельные категории целей использования ТС для определения степени рисков, презюмируют осведомленность страховщика о различиях таковых и, соответственно, определяемых в зависимости от целей использования ТС сумм страховых премий.

Судами правильно отмечено, что предоставление сведений о цели использования ТС, в том числе такси, является обязательным при заключении договора ОСАГО, поскольку данные сведения оказывают влияние на определение базовой ставки страхового тарифа.

Вместе с тем, исходя из принципа добросовестности, страхователь обязан максимально полно раскрывать информацию о риске, который он передает, а страховщик принимает на страхование, поскольку при заключении договора страхования его стороны неодинаково информированы о существенных обстоятельствах, влияющих на вероятность наступления страхового случая и размер возможных убытков.

Действующим законодательством не предусмотрена обязанность страховщика осматривать ТС при заключении договора ОСАГО, запрашивать у страхователя дополнительные документы и сведения. По этой причине на страховщика не могут возлагаться негативные последствия несообщения страхователем о действительной цели использования ТС.

Суды, указывая, что нормативно-правовыми актами для названного вида страхования установлены иные последствия несообщения страхователем каких-либо сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для вероятности наступления страхового случая, которые могли бы повлиять на решение страховщика о заключении договора ОСАГО, не учли, что сторонами заключен договор, заключение которого для страховщика обязательно, и не применили положения подлежащего применению с учетом установленных обстоятельств спора подпункта "к" пункта 1 статьи 14 Закона об ОСАГО и разъяснения, приведенные в пункте 9 Постановления N 58.

Учитывая установленные судами обстоятельства предоставления страховщику недостоверных сведений о цели использования спорного ТС, что привело к необоснованному уменьшению размера страховой премии, к страховщику, осуществившему страховое возмещение, перешло право требования потерпевшего к лицу, причинившему вред, в размере осуществленного потерпевшему страхового возмещения.

4. Отвечающий перед потерпевшим делинквент (лицо, причинившее вред) определяется по общим правилам главы 59 ГК РФ, в том числе статьи 1079 ГК РФ с учетом того, что предметом регулирования Закона об ОСАГО является гражданская ответственность владельцев транспортных средств, являющихся источниками повышенной опасности.

В результате ДТП ТС причинены механические повреждения, что явилось основанием для выплаты страховщиком потерпевшему страхового возмещения.

При обращении с заявлением о заключении договора обязательного страхования гражданской ответственности владельца ТС, признанного впоследствии виновным в ДТП, в графе "Цель использования транспортного средства" указал "личная".

Между тем в процессе урегулирования страхового случая страховщиком выявлено, что спорное ТС используется на регулярных перевозках пассажиров, что подтверждается совокупностью представленных в дело доказательств.

Полагая, что предприятие - лицензиат (перевозчик) - является надлежащим ответчиком по спору о регрессном требовании страховщика в рамках подпункта "к" пункта 1 статьи 14 Закона об ОСАГО, истец, предварительно направив в его адрес претензию, обратился в арбитражный суд с иском.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций руководствовались положениями статей 15, 929, 931, 944, 954, 1064, 1068 ГК РФ, статей 9, 14 Закона об ОСАГО, пунктами 1.6, 2.1 Правил N 431-П и исходили из недоказанности того, что предприятие является владельцем спорного ТС, использующим его в целях выполнения пассажирских перевозок, о чем собственником автобуса при заключении договора страхования страховщику не сообщено.

Отменяя состоявшиеся судебный акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд округа исходил из следующего.

Закон об ОСАГО (статья 14) связывает основания для регрессного требования страховщика к лицу, причинившему вред, с обстоятельствами, значительно увеличивающими риски наступления страхового случая, о существовании которых страховщик не знал и не мог знать, подрывающими стратегические основы его предпринимательской деятельности.

Данные положения о праве регрессного требования страховщика к лицу, причинившему вред, призваны обеспечить баланс интересов страховщика и страхователя.

Отвечающий перед потерпевшим делинквент (лицо, причинившее вред) определяется по общим правилам главы 59 ГК РФ, в том числе статьи 1079 ГК РФ с учетом того, что предметом регулирования Закона об ОСАГО является гражданская ответственность владельцев ТС, являющихся источниками повышенной опасности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1079 ГК РФ обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Аналогичное определение владельца транспортного средства содержит статья 1 Закона об ОСАГО.

Таким образом, по общему правилу лицом, отвечающим перед страховщиком в порядке регресса при наличии обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 14 Закона об ОСАГО, является владелец источника повышенной опасности - лицо, владеющее источником повышенной опасности на праве собственности либо ином законном основании.

При этом согласно статьям 1068 и 1079 ГК РФ не признается владельцем источника повышенной опасности лицо, управляющее им в силу исполнения своих трудовых (служебных, должностных) обязанностей на основании трудового договора (служебного контракта) или гражданско-правового договора с собственником или иным владельцем источника повышенной опасности.

В такой ситуации владелец транспортного средства будет отвечать за действия водителя по правилам статьи 1068 ГК РФ.

С учетом изложенного, в условиях приведения истцом данных о наличии у лица, к которому обращено регрессное требование о возмещении ущерба, лицензии на осуществление перевозок, а также действующего на момент события договора обязательного страхования гражданской ответственности перевозчика в отношении спорного ТС, не опровергнутых ответчиком и не вызывающих обоснованных сомнений, судам в предмет исследования надлежало включить основания владения предприятием спорным ТС, для чего осуществить проверку обстоятельств получения лицензии, а также осуществления деятельности по перевозке пассажиров (учитывая, что таковая осуществляется на основании контрактов, заключаемых в порядке Федерального закона от 13.07.2015 N 220-ФЗ "Об организации регулярных перевозок пассажиров и багажа автомобильным транспортом и городским наземным электрическим транспортом в Российской Федерации и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации").

Поскольку обстоятельства владения ответчиком ТС на момент ДТП, имеющие существенное значение для рассмотрения спора, судами не исследованы, выводы об отсутствии правовых и фактических оснований для удовлетворения требований истца, основанные на констатации того, что предприятие не является надлежащим ответчиком по регрессному требованию, являются преждевременными.

5. Причинение работником вреда имуществу организации, с которой он состоит в трудовых отношениях, при использовании работником ТС, принадлежащего работодателю, не регулируется нормами Закона об ОСАГО, так же как и отношения, в которых вред имуществу организации мог быть причинен вследствие действий (бездействия) третьих лиц, не при использовании такими лицами ТС, поскольку указанные правоотношения регулируются нормами гражданского законодательства о деликтах.

В результате ДТП транспортному средству истца, находящемуся под управлением работника последнего, причинены механические повреждения.

По результатам административного расследования уполномоченным органом указано, что виновность работника истца не установлена, поскольку отсутствует административное правонарушение, констатировано ненадлежащее состояние проезжей части.

Полагая, что работник не является виновником ДТП, истец обратился к страховщику с соответствующим заявлением о возмещении ущерба, на что получен отказ, мотивированный тем обстоятельством, что заявленные убытки не подлежат возмещению в рамках Закона об ОСАГО.

Указанные обстоятельства явились основанием для обращения истца в арбитражный суд с соответствующим иском.

Удовлетворяя заявленный иск, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что фактически учреждение является потерпевшим в ДТП, следовательно, вправе предъявить требование о возмещении вреда, причиненного его имуществу, страховщику, который застраховал гражданскую ответственность потерпевшего, а также неустойки в связи с просрочкой возмещения ущерба, из доказанности размера причиненного ущерба.

При этом судами принято во внимание, что с учетом фактического причинения вреда имуществу истца иным лицом - его работником, истец не является лицом, причинившим вред самому себе, а является потерпевшим лицом, имуществу которого причинен вред при использовании ТС иным лицом; установление судом обстоятельств, свидетельствующих о состоянии дорожного покрытия, которые способствовали ДТП, не снимает со страховщика обязанности по исполнению обязательств надлежащим образом.

Отменяя решение и постановление и принимая новый судебный акт об отказе в удовлетворении иска, суд округа исходил из следующего.

В силу статьи 1, пункта 1 статьи 4, пунктов 1, 2 статьи 6, пункта 4 статьи 14.1 Закона об ОСАГО в целях правового регулирования правоотношений значение имеет факт наличия: определенного этим Законом страхового случая; лица, являющегося потерпевшим (в том числе пешеход, водитель ТС, которым причинен вред, и пассажир ТС участника ДТП) от другого участника ДТП при использовании последним ТС; непосредственного самого другого участника ДТП, застраховавшего свою гражданскую ответственность при причинении вреда жизни и здоровью, имуществу потерпевших.

В рассматриваемом случае истец предъявил требование к страховщику, застраховавшему гражданскую ответственность при управлении ТС, принадлежащим самому истцу, к управлению которого допущен работник истца на основании трудовых отношениях.

Исходя из приведенных правовых положений Закона об ОСАГО в рассматриваемой ситуации между сторонами спора отсутствуют правоотношения, регулируемые данным Законом, поскольку отсутствует непосредственно страховой случай, а именно другой участник ДТП, за счет обязательного страхования гражданской ответственности которого должна производиться выплата страхового возмещения или прямое возмещение вреда, и также сам потерпевший от действий лица, использующего свое ТС.

Судами не учтено, что причинение работником вреда имуществу организации, с которой он состоит в трудовых отношениях, при использовании работником ТС, принадлежащего работодателю, не регулируется нормами Закона об ОСАГО, так же как и отношения, в которых вред имуществу организации мог быть причинен вследствие действий (бездействия) третьих лиц, не при использовании такими лицами ТС, а в иных обстоятельствах, поскольку указанные правоотношения регулируются нормами гражданского законодательства о деликтах.

При этом истец не лишен возможности осуществления защиты своих интересов в установленном законом порядке, предъявив требование к надлежащему лицу, вследствие действий (бездействия) которого повреждено его ТС.

6. Отказ в суброгационном иске страховщику не может быть обоснован условиями договора страхования, поскольку ответчик по подобному иску вправе защищаться только теми доводами, которые относятся непосредственно к обстоятельствам причинения вреда, следовательно, суд не вправе входить в обсуждение правомерности страховой выплаты при отсутствии заведомой недобросовестности страховщика.

В результате ДТП, признанного страховщиком страховым случаем, произошла полная гибель ТС, в связи с чем страхователь отказался от своего права на него в пользу страховщика в целях получения страхового возмещения в размере полной страховой суммы на дату события.

Страховщик признал событие страховым случаем и согласно условиям договора страхования произвел выплату соответствующего страхового возмещения в пользу потерпевшего, что в дальнейшем явилось основанием для обращения в суд с иском о взыскании с ответчика, являющегося виновным в ДТП, суммы убытков.

Исковые требования удовлетворены частично.

Возражая против заявленного иска, ответчик заявил доводы, в том числе, о необходимости уменьшения убытков на стоимость годных остатков, переданных страхователем в распоряжение страховщика.

Оставляя без изменения судебные акты, суд округа отметил, что переход прав в порядке суброгации является частным случаем перемены лиц в обязательстве на основании закона (подпункт 4 пункта 1 статьи 387, пункт 1 статьи 965 ГК РФ). Исходя из системного толкования статьи 387, пункта 1 статьи 929, пункта 1 статьи 930, статьи 965 ГК РФ, право первоначального кредитора (страхователя) переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права.

Соответственно, перешедшее к страховщику право осуществляется им с соблюдением правил, регулирующих отношения между страхователем (выгодоприобретателем) и лицом, ответственным за убытки (пункт 2 статьи 965 ГК РФ), при соблюдении тех же условий, которые действовали в отношении первоначального выгодоприобретателя (пункт 1 статьи 384 ГК РФ), и с учетом действий, совершенных страхователем до момента перехода права.

При суброгации не возникает нового обязательства, а происходит замена кредитора (потерпевшего) в уже существующем обязательстве.

В связи с этим и реализация страховщиком перешедших к нему прав страхователя осуществляется с соблюдением тех правил, которыми регулируются отношения именно между потерпевшим (страхователем) и тем лицом, который отвечает перед ним за причиненные убытки.

Как указано в пункте 2 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 N 54 "О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах и их исполнении", по общему правилу, предусмотренному пунктом 3 статьи 308 ГК РФ, обязательство не создает прав и обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).

Соответственно, стороны обязательства не могут выдвигать в отношении третьих лиц возражения, основанные на обязательстве между собой, равно как и третьи лица не могут выдвигать возражения, вытекающие из обязательства, в котором они не участвуют.

Недобросовестное использование подобных ссылок, выходящих за пределы сферы материальных интересов заявляющего лица, последовательно пресекается судебной практикой высших судебных инстанций путем их игнорирования (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации <10> от 06.03.2012 N 13898/11, пункт 18 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 28.11.2003 N 75 "Обзор практики рассмотрения споров, связанных с исполнением договоров страхования" <11>, пункт 12 постановления Пленума ВАС РФ от 17.11.2011 N 73 "Об отдельных вопросах практики применения правил Гражданского кодекса Российской Федерации о договоре аренды").

--------------------------------

<10> Далее - ВАС РФ.

<11> Далее - Информационное письмо N 75.

В частности, по смыслу пункта 18 Информационного письма N 75 ответчик (причинитель вреда) не вправе ссылаться на ненадлежащее исполнение договора страхования его сторонами и, в частности, оспаривать обоснованность выплаты страхового возмещения со ссылкой на условия договора страхования. Причинитель вреда может выдвигать против страховщика лишь те возражения, которые он имеет к потерпевшему лицу.

Таким образом, по общему правилу отказ в суброгационном иске страховщику не может быть обоснован условиями договора страхования, поскольку ответчик по подобному иску вправе защищаться только теми доводами, которые относятся непосредственно к обстоятельствам причинения вреда, следовательно, и суд не вправе входить в обсуждение правомерности страховой выплаты при отсутствии заведомой недобросовестности страховщика.

Учитывая, что страховщик не вправе требовать суммы большей, чем размер причиненных убытков, поскольку при суброгации на основании закона (подпункт 4 пункта 1 статья 387 ГК РФ) происходит замена лица - страхователя (потерпевшего) на страховщика (страховую организацию) в том обязательстве, вследствие которого страхователю (потерпевшему) был причинен вред, суд апелляционной инстанции правомерно определил размер убытков, подлежащих взысканию с ответчика.

7. При рассмотрении заявления страховщика об изменении порядка и способа исполнения судебного акта об обязании произвести ремонт ТС в предмет исследования судов должен входить вопрос о допустимости приобретения комплектующих и запасных частей посредством параллельного импорта, установленного в соответствии с постановлением Правительства Российской Федерации от 29.03.2022 N 506 "О товарах (группах товаров), в отношении которых не могут применяться отдельные положения Гражданского кодекса Российской Федерации о защите исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, выраженные в таких товарах, и средства индивидуализации, которыми такие товары маркированы" <12>.

--------------------------------

<12> Далее - Постановление N 506.

Вступившим в законную силу судебным актом на страховщика возложена обязанность произвести ремонт ТС в сервисном центре Volvo соответствующей СТОА путем выдачи направления на ремонт.

В дальнейшем страховщик обратился с ходатайством об изменении порядка и способа исполнения решения суда, а именно просил заменить требование об обязании страховой компании осуществить ремонт Volvo в сервисном центре Volvo на производство выплаты на основании калькуляции страховщика или уполномоченной им независимой экспертной организации в российских рублях путем наличного или безналичного расчета.

Суд первой инстанции в удовлетворении заявления страховщика об изменении порядка и способа исполнения решения суда отказал поскольку заявитель не представил доказательств наличия неустранимых на момент обращения в суд обстоятельств, препятствующих исполнению исполнительного документа в установленный срок; решение вступило в законную силу 21.01.2022, обстоятельства, на которые ссылается заявитель, возникли много позднее.

Суд апелляционной инстанции дополнительно отметил, что истец с самостоятельным заявлением об изменении способа и порядка исполнения судебного акта не обращался, а представленные им коммерческие предложения СТОА сами по себе свидетельствуют о возможности проведения восстановительного ремонта; заявляя об изменении способа исполнения судебного акта, в резолютивной части своего заявления, где предлагается произвести выплату взыскателю денежных средств, ответчик не указал подлежащую выплате сумму, что может привести к невозможности исполнения судебного акта.

В свою очередь, суд округа отменяя судебные акты, отметил, что в предмет исследования судов в рассматриваемом случае должны были войти вопросы реальной возможности исполнения судебного акта об обязании ответчика осуществить ремонт ТС истца в сервисном центре Volvo общества С.; коммерческое предложение указанной СТОА, которое суд апелляционной инстанции счел доказательством возможности исполнения решения суда, само по себе не может свидетельствовать о наличии и реальности использования тех материалов, которые в нем указаны, поскольку доказательств возможности их перемещения через государственную границу Российской Федерации из материалов дела не усматривается.

Должник, заявляя о невозможности исполнения судебного акта в условиях ограничения поставок запасных частей автоконцерном Volvo, должен был доказать, какие препятствия существуют для использования иных запасных частей, поставляемых как в порядке импортозамещения, так и посредством параллельного импорта.

В предмет исследования судов должен был войти и вопрос о допустимости приобретения комплектующих и запасных частей посредством параллельного импорта, установленного в соответствии с Постановлением N 506.

Таким образом, до установления названных обстоятельств, имеющих существенное значение для рассмотрения настоящего спора, вывод судов о фактической возможности исполнения вступившего в законную силу судебного акта признан преждевременным.

Кроме того, отказывая в удовлетворении заявления ответчика, суд апелляционной инстанции указал, что истец с самостоятельным заявлением не обращался, в силу чего его доводы не приняты во внимание при принятии обжалуемых судебных актов, однако, при рассмотрении заявления должника об изменении способа исполнения судебного акта суд должен учитывать мнение взыскателя вне зависимости от процессуальной формы, в которой оно выражено (самостоятельное заявление либо отзыв на заявление процессуального оппонента).

В рассматриваемой ситуации как должник, так и взыскатель настаивали на невозможности исполнения решения суда посредством совершения действий, указанных в нем, тем самым сторонами спора фактически достигнуто соглашение, которое не противоречит ни нормам процессуального, ни материального права, ввиду чего отказ судов в удовлетворении заявления ответчика не был обусловлен защитой прав истца либо иных лиц, что не может свидетельствовать о законности принятых судебных актов.

Наличие разногласий сторон относительно размера денежной компенсации, на которую имеет право претендовать истец в результате изменения способа исполнения судебного акта, также не является основанием для отказа в удовлетворении данного заявления, а входит в предмет исследования суда, которому следовало истребовать у сторон расчет компенсационных выплат, а при наличии противоречия в представленных сторонами доказательств - предпринять все возможные процессуальные меры для установления фактических обстоятельств спора, не исключая постановку на обсуждение сторон вопроса о назначении экспертизы.

8. В случае недостаточности или неопределенности сообщенных страхователем существенных обстоятельств либо сомнений в их достоверности страховщик, являясь лицом, осуществляющим профессиональную деятельность на рынке страховых услуг, не лишен возможности при заключении договора выяснить обстоятельства, влияющие на степень риска.

Между истцом (страховщик) и ответчиком (страхователь) заключен договор добровольного страхования объектов недвижимости.

В дальнейшем страхователь обратился к страховщику с заявлением о наступлении события, имеющего признаки страхового случая (произошел залив застрахованного имущества).

Утверждая, что на момент подписания страхового полиса страхователь знал о том, что ранее спорные объекты были уже повреждены, однако о данном факте умолчал, страховщик обратился в арбитражный суд с иском о признании договора страхования недействительной сделкой, ссылаясь на его заключение под влиянием обмана.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции, с выводами которого согласилась апелляционная коллегия, исходил из того, что представленными в материалы дела доказательствами не подтверждено наличие умысла страхователя на сообщение страховщику заведомо ложных сведений в отношении ранее произошедших случаев повреждения объектов страхования, напротив ответчиком по первому же запросу истца представлена информация, раскрывающая обстоятельства повреждения спорных объектов недвижимости, учитывая отсутствие обстоятельств, влияющих на размер страховой премии, суды пришли к выводу о недоказанности истцом оснований для признания спорной сделки недействительной.

Кроме этого, апелляционный суд дополнительно отметил, что при заключении договора страхования ответчику предоставлена типовая форма страхового полиса (оферты), которую он акцептовал, совершив оплату страховой премии, при этом какой-либо отдельный документ, в котором ответчик должен был сообщить истцу существенные обстоятельства, в том числе, анкета страхователя, опросный лист, ответчиком не заполнялись, конкретного запроса страховщиком при заключении полиса-оферты не направлялось.

Суд округа оставил без изменения обжалуемые судебные акты отметив следующее.

В соответствии с пунктом 1 статьи 944 ГК РФ при заключении договора страхования страхователь обязан сообщить страховщику известные страхователю обстоятельства, имеющие существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), если эти обстоятельства не известны и не должны быть известны страховщику. Существенными признаются во всяком случае обстоятельства, определенно оговоренные страховщиком в стандартной форме договора страхования (страхового полиса) или в его письменном запросе.

Если договор страхования заключен при отсутствии ответов страхователя на какие-либо вопросы страховщика, страховщик не может впоследствии требовать расторжения договора либо признания его недействительным на том основании, что соответствующие обстоятельства не были сообщены страхователем (пункт 2 статьи 944 ГК РФ).

Если после заключения договора страхования будет установлено, что страхователь сообщил страховщику заведомо ложные сведения об обстоятельствах, указанных в пункте 1 настоящей статьи, страховщик вправе потребовать признания договора недействительным и применения последствий, предусмотренных пунктом 2 статьи 179 настоящего Кодекса (пункт 3 статьи 944 ГК РФ).

Для целей применения правил статьи 944 ГК РФ существенными признаются обстоятельства, определенно оговоренные в стандартном заявлении на страхование, разработанном страховщиком. Разработанный страховщиком стандартный бланк заявления на страхование применительно к правилам статьи 944 ГК РФ имеет такое же значение, как и письменный запрос. При этом по смыслу статьи 179 ГК РФ обман в виде намеренного умолчания об обстоятельстве при заключении сделки является основанием для признания ее недействительной только тогда, когда такой обман возникает в отношении обстоятельства, о котором ответчик должен был сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман (пункт 99 постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

В рассматриваемом случае суды, проанализировав порядок и процедуру заключения сторонами договора страхования (включая содержание страхового полиса-оферты, заявления на страхование и иных представленных в материалы дела доказательств), проанализировав поведение ответчика, раскрывшего обстоятельства исполнения договора страхования с иным страховщиком по первому же прямому запросу истца, приняв во внимание выводы экспертной организации (из которых не следует полное тождество повреждений отделки застрахованного недвижимого имущества), констатировав, что сведения об имевших место в предшествующие периоды страховых случаях не влияли на размер страховой премии по настоящему договору и не были определенным образом запрошены истцом при вступлении в отношения страхования, признав таким образом недоказанным факт умышленного сообщения страховщику заведомо ложных сведений об обстоятельствах, имеющих существенное значение для определения вероятности наступления страхового случая и размера возможных убытков от его наступления (страхового риска), пришли к выводу об отсутствии оснований для признания договора страхования недействительной сделкой, как совершенной под влиянием обмана.

При этом суды верно указали, что общество как страховщик, осуществляя профессиональную деятельность на рынке страховых услуг, в большей степени осведомлено о механизмах определения факторов страхового риска; располагает необходимыми возможностями для корректного (определенного, недвусмысленного) получения от страхователя тех сведений, которые оно считает значимыми для определения вероятности наступления страхового случая и размера убытков; наделено правом проведения предстрахового осмотра имущества; соответственно, имеет эффективную возможность проверки соответствия указанных страхователем обстоятельств с использованием любых допускаемых законом способов для восполнения недостаточности предоставленных страхователем сведений, проверки их достоверности.

Таким образом, в случае недостаточности или неопределенности сообщенных страхователем существенных обстоятельств либо сомнений в их достоверности страховщик, являясь лицом, осуществляющим профессиональную деятельность на рынке страховых услуг, не лишен возможности при заключении договора выяснить обстоятельства, влияющие на степень риска, между тем таким правом не воспользовался, приняв на себя риск наступления последствий своего бездействия.

Кроме того, суд округа отметил, что само по себе наличие предстраховых повреждений отделки застрахованного недвижимого имущества является лишь обстоятельством, значимым для определения размера ущерба от новых страховых событий (в контексте необходимости определения факта и размера убытков, наступивших в период действия вновь заключенного договора страхования), но не свидетельствует о недействительности договора страхования ввиду недоказанности истцом того факта, что обстоятельства, относительно которых страховщик (по его утверждению) был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки на определенных условиях (включая размер страховой премии) и недоказанности умысла страхователя на сокрытие соответствующей информации.

9. Тот факт, что ответчик является собственником здания, в помещении которого произошел пожар, сам по себе не свидетельствует о том, что именно указанное лицо должно отвечать за вызванные пожаром убытки по вине иного лица, с которым оно не совершало никаких совместных действий, являющихся причиной пожара.

Страховая компания, выплатив по договору страхования потерпевшему страховое возмещение, обратилась в арбитражный суд с исковым заявлением к обществу (арендатор) и предпринимателю (арендодатель) о взыскании солидарно убытков в порядке суброгации в результате повреждения застрахованного имущества по причине пожара.

Определяя лиц, ответственных за причинение вреда застрахованному имуществу, и удовлетворяя требования истца о возложении гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков на общество и предпринимателя в солидарном порядке, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что арендатор отвечает за ненадлежащее содержание им как пользователем помещения электротехнического оборудования, а собственник - за необеспечение правильной эксплуатации такого оборудования, допущенным в помещение пользователем, эксплуатирующем опасный производственный объект "площадка цеха гальванических покрытий" с нарушением требований действующего законодательства.

В качестве обоснования солидарного характера ответственности судами приведены положения договора аренды.

В свою очередь апелляционная коллегия исходила из неотрицания ответчиками того факта, что деятельность в спорном помещении велась обществом, ему же принадлежало находящееся в помещении оборудование и горючие материалы, эксплуатацию оборудования осуществляли его сотрудники, распределительный щит и ведущие от него к оборудованию электрические линии находились на балансе общества. Требования к предпринимателю предъявлены как к собственнику помещения и, следовательно, собственнику инженерных коммуникаций, предназначенных для обслуживания данного помещения и не являющихся частью оборудования общества.

Из приведенного обоснования следует, что привлечение собственника к гражданско-правовой ответственности судами, по сути, обосновано сформулированной в договоре общей обязанностью по обеспечению надлежащего противопожарного состояния имущества.

Отменяя решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции, направляя дело на новое рассмотрение, суд округа исходил из того, что Пленум ВС РФ в пункте 14 постановления от 05.06.2002 N 14 "О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем" дал разъяснения, что вред, причиненный пожарами личности и имуществу гражданина либо юридического лица, подлежит возмещению по правилам, изложенным в статье 1064 ГК РФ, в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом необходимо исходить из того, что возмещению подлежит стоимость уничтоженного огнем имущества, расходы по восстановлению или исправлению поврежденного в результате пожара или при его тушении имущества, а также иные вызванные пожаром убытки (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Такие элементы состава деликтного обязательства как виновность и противоправность не могут быть установлены преюдициально, так как их содержание в деликтном обязательстве и в составе административного правонарушения являются различными.

При этом тот факт, что лицо является собственником здания, в помещении которого произошел пожар, сам по себе не означает, что именно это лицо должно отвечать за вызванные пожаром убытки по вине иного лица, с которым оно не совершало никаких совместных действий, являющихся причиной пожара.

Правовое значение имеет установление того, возник бы пожар и был бы причинен ущерб имуществу третьих лиц в отсутствие нарушений, допущенных лицом, эксплуатирующим силовой электрический кабель (иное электрооборудование). Данное обстоятельство определяет наличие причинно-следственной связи между выявленными у собственника нарушениями и наступившими в результате пожара последствиями.

При отсутствии таких обстоятельств отсутствует и состав для возникновения солидарного обязательства по возмещению вреда и правовые основания для квалификации действий в качестве совместных, так как это противоречит положениям статей 322, 1064, 1080 ГК РФ.

В рассматриваемом случае суды, признавая, что оборудование находится в зоне эксплуатационной ответственности общества, возложили на предпринимателя ответственность в силу наличия у него правомочий собственника в отношении инженерных коммуникаций, что не является достаточным с точки зрения совместности действий для солидарной ответственности.

Признавая, что собственник при осуществлении правомочий допустил незаконное размещение опасного производственного объекта, суды не установили, повлияло ли на возникновение пожара (включая характер пожара) и причинение вреда имуществу третьих лиц такое незаконное размещение.

Аналогичная правовая позиция выражена также в определении ВС РФ от 16.06.2022 N 301-ЭС22-5425.

Таким образом, является преждевременным вывод судов о наличии оснований для солидарной ответственности.

В рамках другого дела общество обратилось в суд с иском к предпринимателю о взыскании ущерба в порядке суброгации.

Исходя из отсутствия в материалах дела доказательств факта нарушения ответчиком договорных обязательств, а также причинения ущерба в результате деликта, суд первой инстанции отказал в удовлетворении исковых требований, с чем согласилась апелляционная коллегия.

Так, установив, что причиной возникновения ущерба послужил пожар, постановлением в возбуждении уголовного дела отказано, суды пришли к выводу о том, что очаг пожара и соответствующее электрооборудование находилось в помещении арендатора (общества А.), следовательно, в его зоне эксплуатационной ответственности; сам по себе факт того, что помещение, где находился очаг возгорания, эксплуатировалось обществом К. (вероятно, субарендатором) не снимает ответственность за надлежащее техническое состояние и пожарную безопасность соответствующего электрооборудования с арендатора в силу пункта 2 статьи 615 ГК РФ; истцом не доказан ни факт нарушения ответчиком договорных обязательств, ни факт причинения ущерба в результате деликта.

Отменяя состоявшиеся судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение суд округа отметил, что судами оставлены без внимания вопросы о том: в рамках какой именно договорной связи использует нежилое помещение, в котором (предположительно) произошел пожар, общество К.; вывод о наличии субарендных отношений не подтвержден материалами дела.

Также судами не установлена причинная связь между действиями лиц, виновных в возникновении пожара, и возникшими у общества А. убытками, не проанализированы условия договоров аренды и/или субаренды, не установлены границы ответственности собственника нежилых помещений и его законных владельцев (арендаторов) по содержанию и эксплуатации сетей энергоснабжения (явившихся предположительно источником пожара), не определены их права и обязанности.

Таким образом, при рассмотрении спора судами неполно выяснены обстоятельства причинения вреда, его размер, подлежащий взысканию с виновной стороны, ввиду чего вывод о наличии вины истца в возникновении его убытков от пожара является преждевременным.

10. Страховщик, будучи профессиональным участником в сфере страхования, при заключении договора с включением в него положения о возмещении в составе страховой выплаты сумм налога на добавленную стоимость <13>, обязан следовать согласованным условиям договора в силу статей 309, 310 ГК РФ в отсутствие содержания в договоре положений, конкретизирующих основания возмещения данных сумм в составе страховой выплаты.

--------------------------------

<13> Далее - НДС.

Между истцом (страхователь) и ответчиком (страховщик) заключен договор страхования имущества, одним из условий которого являлось указание на то, что страховое возмещение обязательно включает НДС когда расходы оплачиваются страхователем с учетом НДС, в том числе, в случае использования для проведения ремонта (восстановления) поврежденного застрахованного имущества, материалов, запасных частей, деталей, блоков, узлов, агрегатов, оборудования, аналогичных погибшим, разрушенным или поврежденным и приобретенным ранее до наступления страхового события.

В связи с наступлением страхового случая ответчик выплатил истцу соответствующее страховое возмещение, исключив из него сумму НДС, что явилось основанием для обращения истца в арбитражный суд с иском.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении иска, и апелляционный суд, оставляя решение суда без изменения, руководствовались положениями статей 15, 962, 929 ГК РФ, статей 171, 172 Налогового кодекса Российской Федерации <14>, разъяснениями, данными в пункте 1 постановления Пленума ВАС РФ от 12.10.2006 N 53 "Об оценке арбитражными судами обоснованности получения налогоплательщиком налоговой выгоды", правовой позицией, выраженной в определениях ВС РФ от 16.03.2023 N 305-ЭС23-1280, от 13.12.2018 N 305-ЭС18-10125, от 31.01.2022 N 305-ЭС21-19887, постановлении Президиума ВАС РФ от 23.07.2013 N 2852/13, и исходили из наличия у истца возможности принять к вычету сумму НДС, уплаченную при осуществлении мероприятий по восстановлению поврежденного застрахованного имущества, тогда как одновременное включение НДС в состав вычетов и получение страхового возмещения с учетом суммы НДС приводит к двойному возмещению одного и того же убытка и неосновательному обогащению страхователя.

--------------------------------

<14> Далее - НК РФ.

Отменяя решение и постановление и принимая новый судебный акт об удовлетворении заявленного иска, суд округа исходил из следующего.

В силу пунктов 2, 4 статьи 421 ГК РФ вопрос согласования страхового возмещения находится на усмотрении сторон договора страхования и должен соответствовать обязательным для сторон правилам, установленным законом и иными правовыми актами. Страховщик не вправе отказать в страховой выплате или произвести ее уменьшение по основаниям, не предусмотренным законом или договором страхования.

Более того, сумма, в пределах которой страховщик обязуется выплатить страховое возмещение по договору имущественного страхования или которую он обязуется выплатить по договору личного страхования (страховая сумма), определяется соглашением страхователя со страховщиком в соответствии с правилами, предусмотренными статьей 947 ГК РФ, согласно которым при страховании имущества или предпринимательского риска, если договором страхования не предусмотрено иное, страховая сумма не должна превышать их действительную стоимость (страховой стоимости). Такой стоимостью считается для имущества его действительная стоимость в месте его нахождения в день заключения договора страхования (пункт 2 указанной статьи).

При этом в силу статьи 948 ГК РФ и пункта 2 статьи 10 Закона Российской Федерации от 27.11.1992 N 4015-1 "Об организации страхового дела в Российской Федерации" стороны не могут оспаривать страховую стоимость имущества, определенную договором страхования, за исключением случая, если страховщик докажет, что он был намеренно введен в заблуждение страхователем.

Таким образом, поскольку стороны своим волеизъявлением прямо предусмотрели в договоре страхования подлежащий выплате размер страхового возмещения с учетом НДС, и страховщик не ссылается на наличие каких-либо факторов, исключающих во взаимоотношениях сторон применение согласованного ими договорного условия, у страховщика не имелось оснований для уменьшения размера страхового возмещения на сумму указанного налога.

В рассматриваемом случае условиями договора страхования прямо предусмотрена выплата страхового возмещения с учетом НДС, при этом иные положения договора не содержат условия, ставящие обязанность по возмещению указанных сумм от наличия у страхователя (выгодоприобретателя) права в соответствии с положениями НК РФ получить налоговый вычет.

Ответчик, будучи профессиональным участником в сфере страхования, при заключении договора с включением в него положения о возмещении в составе страховой выплаты сумм НДС, обязан следовать согласованным условиям договора в силу статей 309, 310 ГК РФ в отсутствие содержания в договоре положений, конкретизирующих основания возмещения данных сумм в составе страховой выплаты.

В определении ВС РФ от 15.11.2023 N 305-ЭС23-14714 сформулирована правовая позиция о том, что вопрос возмещения страхователем НДС из бюджета регулируется налоговым законодательством в связи с чем исключение из суммы страхового возмещения НДС в отсутствие такого условия в договоре страхования нарушает принцип полного возмещения ущерба. Право страхователя (выгодоприобретателя) на вычет сумм НДС, установленное в статьях 171, 172 НК РФ, напрямую не связано с суммой убытков, полученной им в виде страхового возмещения.

Аналогичная правовая позиция выражена также в определениях ВС РФ от 11.12.2023 NN 305-ЭС23-15315, 305-ЭС23-17711, 305-ЭС23-19557, от 12.12.2023 NN 305-ЭС23-16359, 305-ЭС23-19014, от 18.12.2023 NN 305-ЭС23-18494, 305-ЭС23-22327, от 21.12.2023 NN 305-ЭС23-16078, N 305-ЭС23-21124.

При таких обстоятельствах вывод судов первой и апелляционной инстанций о необходимости исключения суммы НДС из состава страхового возмещения признан судом округа ошибочным.