Дмитрий Владимирович Лоренц, доцент-исследователь кафедры гражданского права и процесса Балтийского федерального университета им. И. Канта, кандидат юридических наук, доцент.

В нормах ст. 1253.1 ГК РФ существует тонкая грань между природой (признаками), сущностью (функциями) информационного посредничества в информационно-телекоммуникационной сети и условиями освобождения посредника от ответственности за нарушение интеллектуальных прав в такой сети.

На основе американского (DMCA, 1998), европейского (E-Commerce Directive 2000/31/EC) и китайского (RNDI, 2006) опыта правового регулирования через призму функций провайдеров в сети и условий их освобождения от косвенной ответственности определены специфические типы и признаки деятельности информационных посредников в России. Кроме того, для этих целей проанализированы судебные позиции в разных правопорядках и научные дискуссии в зарубежной и отечественной юридической доктрине.

Информационными посредниками первого типа являются операторы связи, оказывающие услуги связи на основании соответствующей лицензии. Второй тип посредничества образуют провайдеры хостинга, которые предоставляют третьим лицам технологическую возможность размещать материал и необходимую информацию на соответствующий ресурс. В третий тип входят владельцы сайтов, дающие технологическую возможность доступа к материалам третьих лиц. Исходя из мировых тенденций, информационными посредниками четвертого типа в ходе реформы гражданского законодательства РФ могут стать операторы поисковых систем, предоставляющие пользователям гиперссылки, которые адресуют к локации материала, размещенного третьими лицами. К последнему типу деятельности относится в том числе и "продажа" операторами поисковых систем невизуальных метатегов keywords в целях продвижения контекстной рекламы владельцев сайтов.

Посредническая деятельность в информационно-телекоммуникационной сети должна квалифицироваться по следующим признакам: 1) технический характер услуги провайдера; 2) нейтральность и пассивность услуги по отношению к контенту; 3) технологическая способность препятствовать правонарушениям со стороны третьих лиц или пресекать их путем удаления нелегального (пиратского) контента и (или) прекращения доступа к нему либо к сети (отлагательная превентивная активность).

Прямая финансовая выгода провайдера от нарушения пользователем интеллектуальных и иных прав в сети не является квалифицирующим признаком особой деятельности. Такая выгода может быть признана одним из условий выхода информационного посредника из "тихой гавани", т.е. совокупности факторов, образующих зону безопасности провайдера, когда он не привлекается к ответственности (при добросовестности и принятии необходимых и достаточных мер реагирования).

Ключевые слова: информационный посредник, хостинг, доменное имя, владелец сайта, поисковая система, авторское право.

Information Intermediaries (Providers) in Russia and Foreign Countries: Nature, Essence and Typology

D.V. Lorents

Dmitry Lorents, Associate Professor-researcher of Civil Law and Civil Procedure Department of the Immanuel Kant Baltic Federal University, PhD in Law.

In the norms of art. 1253.1 of the Civil Code of the Russian Federation there is a fine line between the nature (attributes), the essence (functions) of information intermediary in an information and telecommunication network and the conditions for exemption of the intermediary from liability for violation of intellectual rights in such a network.

Based on the American (DMCA, 1998), European (E-Commerce Directive 2000/31/EC) and Chinese (RNDI, 2006) experience of legal regulation through the prism of providers' functions in the network and conditions of their exemption from indirect liability, specific types and attributes of information intermediaries' activity in Russia have been determined. Besides, for these purposes the court positions in different jurisdictions and scientific discussions in foreign and domestic legal doctrine are analysed.

Information intermediaries of the first type are telecom operators that provide communication services under the relevant license. The second type of intermediary is formed by hosting providers, which provide third parties with a technological opportunity to place material and necessary information on the appropriate resource. The third type includes site owners who provide technological possibility of access to third parties' materials. Based on global trends, operators of search engines that provide users with hyperlinks to the location of material posted by third parties may become information intermediaries of the fourth type in the course of the reform of the civil legislation of the Russian Federation. The latter type of activity includes, among other things, the "sale" by search engine operators of non-visual keywords in order to promote contextual advertising of website owners.

Intermediate activity in the information and telecommunication network should be qualified by the following attributes: 1) technical nature of the provider's service; 2) neutrality and passive character of the service in relation to the content; 3) technological ability to prevent or suppress violations by third parties by removing illegal ("pirated") content and (or) termination of access to it or to the network (suspensive preventive activity).

Direct financial benefit of the provider from the user's violation of intellectual and other rights in the network is not a qualifying sign of special activity. Such benefit may be recognized as one of the conditions for an information intermediary to leave the "safe harbor", i.e. a set of factors forming the provider's security zone that ensures that the provider is not held liable (in good faith and taking necessary and sufficient response measures).

Key words: information intermediary, hosting, domain name, site owner, search engine, copyright.

Стремительное развитие цифровых технологий в современном обществе создает необходимую платформу для деятельности посредников в информационно-телекоммуникационной сети, которые обеспечивают распространение контента.

Суды демонстрируют готовность самостоятельно устанавливать, является ли определенная предпринимательская активность по своей природе информационным посредничеством, отклоняя просьбы о проведении экспертизы <1>.

--------------------------------

<1> См.: Постановление Восьмого ААС от 17.03.2017 N 08АП-608/17 по делу N А70-9233/2016.

В соответствии с п. 77 Постановления Пленума ВС РФ от 23.04.2019 N 10 "О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление N 10) суд устанавливает, является ли конкретное лицо информационным посредником, с учетом характера осуществляемой таким лицом деятельности. Если лицо осуществляет деятельность, которая указана в ст. 1253.1 ГК РФ, то оно признается информационным посредником в части осуществления данной деятельности. Если лицо осуществляет одновременно различные виды деятельности, то вопрос о его отнесении к информационному посреднику должен решаться применительно к каждому виду деятельности.

Несмотря на это, в судебной практике и доктрине перечень признаков информационных посредников остается дискуссионным. К тому же содержание их деятельности постоянно обновляется. Поэтому обращение к законодательству для квалификации посредничества, в частности в сети Интернет, вряд ли позволит однозначно установить, действительно ли мы имеем дело с выполнением подобной функции.

Понимание сущности взаимодействия субъектов в Сети имеет важное юридическое значение в сфере правового регулирования интеллектуальной собственности. Если лицо не является информационным посредником, то оно не вправе ссылаться на особые условия освобождения от гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав по ст. 1253.1 ГК РФ и будет привлекаться к возмещению вреда на общих для предпринимателей основаниях, предусмотренных в ст. 401 ГК РФ <2>.

--------------------------------

<2> См.: п. 77 Постановления N 10; Постановления Суда по интеллектуальным правам от 03.06.2016 N С01-342/2016 по делу N А40-102695/2015, от 07.09.2016 N С01-704/2016 по делу N А60-54898/2015.

Весьма расплывчатые критерии квалификации того или иного субъекта в качестве информационного посредника благоприятствуют стремлению участников гражданско-правовых споров в делах о нарушении исключительных прав в сети Интернет приобщиться к категории информационных посредников путем демонстрации признаков сходства с ними <3>.

--------------------------------

<3> См.: Городов О.А., Егорова М.А. Основные направления совершенствования правового регулирования в сфере цифровой экономики в России // Право и цифровая экономика. 2018. N 1. С. 11 - 12.

Статья 1253.1 ГК РФ перечисляет функции информационного посредника и условия его освобождения от ответственности, что усложняет понимание природы информационного посредничества из-за риска смешения определения посредника с условиями его ответственности. На это обратил внимание В.О. Калятин на заседании Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам <4>.

--------------------------------

<4> Протокол N 16 заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам 28 апреля 2017 года // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2017. N 16. С. 13 - 29 (далее - протокол N 16).

Прежде чем определить природу и типы информационного посредничества в ст. 1253.1 ГК РФ, следует проанализировать регламентацию ответственности интернет-сервис-провайдеров (ISP) в зарубежных странах.

Появление концепции Web 2.0 позволило потребителям онлайн-контента публиковать собственный материал в блогах, социальных сетях (Facebook, Twitter), обмениваться медиафайлами (Instagram, YouTube), комментировать новостные сайты, участвовать в совместных проектах ("Википедия") <5>.

--------------------------------

<5> См.: Спано Р. Ответственность информационного посредника за комментарии онлайн-пользователя в контексте Европейской Конвенции по правам человека // Международное правосудие. 2017. N 2. С. 30.

Применительно к ответственности провайдера за комментарии пользователей в Сети проф. Перри и проф. Зарски выделяют различные правовые режимы:

1) ни автор комментария, ни провайдер контента ответственности не несут (этот принцип ни в одной юрисдикции не принят, что справедливо);

2) ответственность несет только автор (исключительно прямая ответственность действует в США согласно § 230 Закона об этикете коммуникаций 1996 г. (Communications Decency Act));

3) ответственность несет только провайдер (исключительно косвенная ответственность предусмотрена в Израиле);

4) оба лица несут ответственность (модель содержится в Директиве Европейского союза E-Commerce Directive 2000/31/EC);

5) "остаточная косвенная ответственность" (residual indirect liability), когда ответственность несет автор комментария, но если он по объективным причинам недоступен, то ответственность переходит на провайдера (подход принят в британском Законе о диффамации 2013 г. (Defamation Act)) <6>.

--------------------------------

<6> См.: Спано Р. Указ. соч. С. 28 - 41.

Если контент связан с размещением объектов интеллектуальной собственности, то в зарубежных странах реализуется парадигма "вторичной ответственности" интернет-сервис-провайдеров (ISP Secondary Liability <7>) посредством установления зоны безопасности, в пределах которой к провайдеру не применяются санкции за правонарушения иных лиц.

--------------------------------

<7> Подробнее см.: Secondary Liability of Internet Service Providers / ed. by G.B. Dinwoodie. Vol. 25. N.-Y., 2017.

Учение о косвенной ответственности ISP отражает концепцию ответственности "слуги" (провайдера) за вред, причиненный "господином" (конечным пользователем). Такая ответственность бывает двух типов: за чужие действия и за содействие нарушению.

Санкция за косвенное нарушение, т.е. ответственность за чужие действия (vicarious liability), применяется, когда ответчик (1) обладает правом и способностью контролировать прямого нарушителя и (2) имеет прямой финансовый интерес в использовании материалов, охраняемых копирайтом. Провайдер отвечает за содействие нарушению, когда он (1) имеет информацию о правонарушении и не принимает мер или (2) побуждает других лиц к нарушению либо способствует этому <8>.

--------------------------------

<8> См.: Smith E. Lord of the Files: International Secondary Liability for Internet Service Providers // Washington and Lee Law Review. 2011. Vol. 68. Iss. 3. P. 1558.

В Законе США об авторском праве в цифровую эпоху 1998 г. (Digital Millenium Copyright Act, DMCA) предусмотрены критерии ответственности за нарушение авторских прав в зависимости от функций провайдеров.

При передаче материалов (п. "а" раздела II DMCA) предусмотрены следующие факторы освобождения от ответственности:

- передача материалов не должна быть инициирована провайдером;

- все действия с материалом должны осуществляться посредством автоматических процессов без выборки материала;

- не должен осуществляться выбор получателя материала;

- все промежуточные копии должны быть недоступны всем, кроме получателя, и не должны сохраняться дольше, чем это объективно необходимо;

- материал не должен изменяться.

В ситуации хостинга (п. "c" надлежит соблюдать следующие условия:

- провайдер не должен знать о фактах и обстоятельствах, из которых с очевидностью следуют сведения о незаконности материала или действий;

- провайдер не должен получать от использования материала прямую финансовую выгоду;

- при получении надлежащего уведомления о нарушении материал должен быть оперативно удален или заблокирован.

В процессе предоставления результатов поисковых запросов (п. "d") для нахождения провайдера в "тихой гавани" нужны следующие обстоятельства:

- провайдер не должен быть осведомлен в достаточной мере о том, что материал является незаконным;

- если провайдер наделен правом и возможностью осуществлять контроль в отношении незаконных действий, он не должен при этом получать прямую финансовую выгоду от незаконной деятельности пользователя;

- после получения надлежащего уведомления о нарушении он обязан закрыть или заблокировать материалы в кратчайшие сроки.

Еще в Законе выделяют временное размещение материалов (кеширование, п. "b"), которое представляет собой временное хранение копии контента для ускорения обработки последующих запросов.

В США правообладатели могут не только бороться с незаконно размещенными в Сети материалами, нарушающими интеллектуальные права, но и вправе требовать удаления ссылок на них <9>.

--------------------------------

<9> См.: Васичкин А. Регулирование деятельности информационных посредников в целях охраны интеллектуальных прав в сети Интернет по законодательству России, США и ЕС // Актуальные проблемы российского права. 2014. N 6. С. 1180 - 1184; Ковалева О.А., Левина Л.К. Международная защита авторских прав и практика борьбы с незаконным использованием интеллектуальной собственности в сети Интернет // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2017. N 1. С. 27.

Пользователи, загружая материалы без согласия авторов, являются прямыми нарушителями. Доктриной США "О содействии в нарушении авторских прав" предусмотрена косвенная ответственность провайдера. Когда провайдер знает, что загружаются и хранятся материалы, нарушающие права правообладателей, но в силу каких-либо причин не воздействует на таких нарушителей или даже способствует им, он признается косвенным нарушителем. Знание провайдера о нарушениях - это механизм, поддерживающий баланс между правообладателем и провайдером услуг облачных вычислений <10>.

--------------------------------

<10> См.: Джола В.К. Баланс защиты авторских прав между владельцами авторских прав, обществом и интернет-провайдерами // Копирайт. Вестник Академии интеллектуальной собственности. 2019. N 4. С. 140 - 145.

Североамериканская модель правового регулирования деятельности интернет-провайдеров имеет прецедентный характер с опорой на первую поправку к Конституции США о свободе слова и свободе обмена информацией. Американский опыт используется некоторыми российскими интернет-провайдерами при формировании своей корпоративной политики в отношении незаконного контента и процедуры его удаления: например, это наблюдается в Правилах рассмотрения заявлений, связанных с размещением пользователями контента на сайте "ВКонтакте" <11>.

--------------------------------

<11> См.: Непомнящая Н.А. Практика регулирования деятельности информационных посредников в США // Копирайт. Вестник Академии интеллектуальной собственности. 2019. N 1. С. 123 - 127.

Как будет показано далее, условия американской "тихой гавани" для провайдеров проникли изначально в российскую арбитражную практику, а сейчас отражены в позиции Верховного Суда РФ.

Прототипом для нормативных положений об ответственности провайдеров в Евросоюзе послужили "тихие гавани" из авторского права США, но, в отличие от американского закона, Директива от 17.07.2000 N 2000/31/ЕС об электронной коммерции не ограничена сферой авторского права, поэтому ответственность провайдера может быть исключена в более широком спектре ситуаций (не только использование авторского произведения, но и пропаганда терроризма и т.д.) <12>.

--------------------------------

<12> См.: Войниканис Е.А. Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху: парадигма баланса и гибкости. М., 2013.

В Директиве N 2000/31/ЕС выделяют три категории провайдеров: 1) контент-провайдеры (предоставляют собственное содержание и обеспечивают его доступность); 2) провайдеры доступа (обеспечивают доступ к информации без ее хранения); 3) хостинг-провайдеры (предоставляют контент третьих лиц и обеспечивают его доступность) <13>.

--------------------------------

<13> См.: Гриднева О.В., Степанова Н.А. Информационное посредничество в системе посреднических обязательств по законодательству РФ // Пробелы в российском законодательстве. 2016. N 3. С. 129.

Если услуга представляет собой передачу материала пользователю по коммуникационной сети или предоставление доступа к такой сети (ст. 12 раздела 4 главы II Директивы N 2000/31/ЕС), то провайдер не будет нести ответственность за передаваемый материал при условии, что он не был инициатором передачи материала, не выбирал получателя и не изменял материал.

При кешировании (ст. 13) провайдер обязан соблюдать пять условий: 1) он не должен изменять информацию; 2) он должен соблюдать условия доступа к информации; 3) производимое им обновление информации должно осуществляться по правилам, широко признанным в индустрии; 4) он не должен препятствовать законному и широко признанному в индустрии законному способу использования технологии, чтобы получить данные, касающиеся использования информации; 5) он должен незамедлительно удалить или прекратить доступ к информации, которую он хранит, сразу же после получения фактического знания о том, что источник информации удален из сети или доступ к нему прекращен, либо о том, что судом или административным органом предписано такое удаление или прекращение доступа.

Провайдер освобождается от ответственности при хостинге (ст. 14), если (1) он не осведомлен о незаконной деятельности или о незаконном характере материалов, не знает о фактах или обстоятельствах, которые очевидно указывают на незаконную деятельность или материал; (2) при получении сведений о незаконной деятельности или о незаконном материале он предпринимает оперативные действия по устранению или прекращению доступа к такому материалу <14>.

--------------------------------

<14> См.: Васичкин А. Указ. соч. С. 1180 - 1184.

Е.А. Войниканис подчеркивает, что этот законодательный акт Евросоюза исключает не столько ответственность определенных категорий провайдеров, сколько ответственность при осуществлении деятельности определенного вида. Перечень информационных услуг не является закрытым, но положения акта не распространяются на лиц, которые выступают непосредственным источником контента <15>.

--------------------------------

<15> См.: Войниканис Е.А. Указ. соч.

Директива N 2000/31/ЕС не регламентирует условия "безопасной гавани" для операторов поисковых систем, определяющих местоположение информации. Законодательный орган ЕС исходил из того, что поисковая система только передает сведения, поэтому не должна нести ответственность за сам материал. Тем не менее провайдеры, которые предлагают инструменты поиска информации, фильтруют, систематизируют или классифицируют ее. Поэтому определение локации информации не всегда представляет собой автоматическую деятельность технических устройств <16>.

--------------------------------

<16> См.: Liu W. A Critical Review of China's Approach to Limitation of the Internet Service Provider's Liability: A Comparative Perspective // Journal of Intellectual Property Rights. 2011. Vol. 16. P. 242 - 243.

В процессе имплементации Директивы N 2000/31/ЕС отдельные европейские страны ввели ограничение ответственности операторов поисковых систем, которые определяют месторасположение контента, и провайдеров гиперссылок, которые обеспечивают доступ к контенту через активные ссылки. Испания и Португалия ограничили ответственность таких субъектов по модели ст. 14 Директивы, т.е. предусмотрели те же условия, что и в случае деятельности по хранению информации (хостинг). Австрия и Лихтенштейн в отношении операторов поисковых систем применили модель ст. 12 (доступ к сети и передача данных), а более строгие требования ст. 14 распространили только на деятельность, связанную с гиперссылками <17>.

--------------------------------

<17> См.: Войниканис Е.А. Указ. соч.

Кроме этого, в европейской судебной практике компания Google участвует в спорах по ее привлечению к ответственности за "спонсированные ссылки" (sponsored links), когда владельцы сайтов "покупают" у поисковой системы ключевые слова, которые с незначительными ошибками и в разных сочетаниях содержат элементы чужих товарных знаков, что позволяет посредством контекстной рекламы AdWords выводить такие ссылки в числе первых и указывать на услуги ответчиков, которые идентичны услугам истцов (правообладателей товарных знаков).

Например, суды во Франции штрафовали Google за поддержание недобросовестной конкуренции и рекламу контрафактных изделий компании Louis Vuitton. Однако Google, считая, что предоставляет услуги по рекламе и контекстному поиску без незаконного использования товарных знаков, обращался в Европейский суд для получения разъяснений <18>.

--------------------------------

<18> Google France SARL and Google Inc. v. Louis Vuitton Malletier SA (C-236/08).

Европейский суд по такой категории дел высказал позицию, что действия компании Google не являются использованием товарных знаков истцов, что исключает ее ответственность за нарушение прав на товарные знаки. Суд определил, что интернет-поставщик контекстной рекламы освобождается от ответственности за действия рекламодателей, если при этом он не контролирует содержание рекламных объявлений по ключевым словам и не влияет на него. Google не несет ответственности до тех пор, пока не будет уведомлений со стороны правообладателей товарного знака о незаконных действиях рекламодателей <19>.

--------------------------------

<19> См.: Кононенко Р.О. Об ответственности информационного посредника за нарушение права на товарный знак // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013. N 3 - 2. С. 107 - 112.

Несмотря на активные шаги некоторых европейских стран по регламентации ответственности за гиперссылки, в целом в доктрине отмечают, что при высоком уровне защиты авторского права в Европе нормы Директивы ЕС N 2000/31/ЕС напрямую не препятствуют потенциальному нарушению исключительных прав посредством гиперссылок на контент <20>. По всей видимости, проблема здесь связана с тем, что публикация гиперссылки не является прямым хранением самого контента, но позволяет третьим лицам получить доступ к охраняемому материалу, а провайдер, обеспечивающий размещение такой гиперссылки и переход по ней, может оказаться добросовестным субъектом относительно содержания контента, к которому ведет гиперссылка.

--------------------------------

<20> См.: Amirmahani A. Digital Apples and Oranges: A Comparative Analysis of Intermediary Copyright Liability in the United States and European Union // Berkeley Technology Law Journal. 2015. Vol. 30. Iss. 4. P. 898.

Существующая с начала XXI в. Директива ЕС N 2000/31/ЕС об электронной коммерции не учитывает такие явления современности, как социальные сети, образовательные онлайн-курсы, новостные агрегаторы и др. Поэтому Европейская комиссия разработала и приняла 26.03.2019 Директиву об авторском праве в условиях единого цифрового рынка, которая призвана привести законодательство ЕС в области авторских прав в соответствие с развитием цифрового рынка.

Статья 17 новой Директивы предусматривает, что онлайн-платформы по обмену контентом осуществляют доведение до всеобщего сведения охраняемых авторским правом работ, если они обеспечивают доступ к этим произведениям, загруженным пользователями. В соответствии со ст. 2 под платформой по обмену контентом понимается такой провайдер информационных услуг, главная цель которого заключается в хранении или предоставлении публичного доступа к большому количеству охраняемых авторским правом произведений или других работ, загружаемых пользователями, которые он организует и продвигает в коммерческих целях.

Директива об авторском праве в условиях единого цифрового рынка породила новую неопределенность: не совсем ясно, каких посредников следует считать предоставляющими информационные услуги и какое количество доступных работ является большим.

Кроме того, новая Директива противоречит европейскому законодательству. Применение систем распознавания контента противоречит ст. 15 Директивы об электронной коммерции, которая запрещает устанавливать обязанность по общему мониторингу, а также свободе на ведение предпринимательской деятельности. Так как эти технологии подразумевают инспекцию IP-адресов всех пользователей, это положение идет вразрез с правами пользователей на личную свободу и правовую охрану персональных данных.

Когда платформы осуществляют доведение до всеобщего сведения охраняемых произведений, они не будут освобождены от ответственности по ст. 14 Директивы об электронной коммерции (хостинг), кроме тех случаев, когда оператор платформы не является платформой по обмену контентом. Это положение применяется к таким провайдерам платформы, которые выполняют активную роль, т.е. осуществляют дополнительные действия, помимо предоставления вычислительной мощности для хранения контента. Таким образом устанавливается прямая ответственность "активных" хостинг-провайдеров по отношению к размещаемому и нарушающему авторские права контенту (direct liability).

Статья 17 Директивы об авторском праве в условиях единого цифрового рынка направлена на такие платформы, как Facebook и YouTube. Предполагается, что платформы будут платить правообладателям отчисления на основе контентных лицензий, удалять, блокировать и фильтровать весь контент, который правообладатели не готовы лицензировать, но который пользователи пытаются загружать на их сервисы.

Обязанности по фильтрации и блокированию контента не распространяются на платформы, которые существуют менее трех лет и оборот которых составляет меньше 10 млн евро. Такие платформы должны пытаться получить лицензии. Они должны иметь механизм уведомления и удаления контента (notice and take down), но освобождаются от установки механизма предотвращения загрузки контента (notice-and-stay down). Если среднее число уникальных посетителей такой платформы превышает 5 млн пользователей, рассчитанных на основе предыдущего календарного года, она также должна будет доказать, что предприняла все возможные попытки, чтобы предотвратить будущую загрузку работ и других объектов, о которых правообладатели предоставили им релевантную и необходимую информацию.

Провайдеры таких сервисов, как некоммерческие онлайн-энциклопедии, некоммерческие образовательные или научные архивы, платформы разработки и обмена открытыми лицензиями программного обеспечения, сервисы электронных коммуникаций, торговые онлайн-площадки и предоставляемые для бизнеса облачные и другие технологии, которые позволяют пользователям загружать контент для их личного пользования, не охватываются действием ст. 17 новой Директивы. Скорее всего, это такие ресурсы, как "Википедия", WhatsApp, Ebay.

Поскольку ст. 17 Директивы об авторском праве в условиях единого цифрового рынка налагает полную ответственность на посредников за любой вид нелегального контента независимо от их знания, то, по всей видимости, следует ожидать масштабного удаления и (или) блокировки контента, так как с учетом его количества и разнообразия практически невозможно получить лицензию на весь контент <21>.

--------------------------------

<21> См.: Щеглова А.А. Пресечение нарушений интеллектуальных прав в сети Интернет в Европейском союзе // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2019. N 26. С. 134 - 145.

В Положениях о защите права на сетевое распространение информации в Китае (Regulations on the Protection of the Right to Network Dissemination of Information of China (RNDI), опубликованы 18.05.2006, вступили в силу 01.07.2006, N 468) упоминается несколько видов интернет-услуг, включая автоматическую передачу, хранение информации, поиск и предоставление доступа по гиперссылке, однако отсутствие четкого определения интернет-провайдера в китайском законодательстве не только вызывает неопределенность закона, но и не позволяет охватить новые типы интернет-провайдеров в будущем. Эта проблема в свое время была решена судами при рассмотрении некоторых споров. Например, в деле Ciwen Ltd v. Wangtong Hainan Ltd (The Hainan Higher People's Court No Qiongminerzhongzi29/2006) Верховный народный суд провинции Хайнань разделил ISP на две категории: провайдер, обеспечивающий связь, и провайдер, предоставляющий контент-сервис. Второй тип обладает более высокой способностью контролировать информацию в Интернете, чем первый, поэтому условия их ответственности должны быть различными. Китайские исследователи отмечают, что такие прецеденты полезны для обеспечения единообразного понимания законодательства, а также обращают внимание на то, что фактически в США и Европе DMCA и Директива N 2000/31/ЕС по электронной коммерции соответственно сами по себе обеспечивают хороший прецедент, которому необходимо следовать с учетом четкого и широкого описания интернет-провайдера <22>.

--------------------------------

<22> См.: Liu W. Op. cit. P. 236.

Наиболее дискуссионным в Китае является вопрос об ответственности операторов поисковых систем. Статья 23 RNDI освобождает провайдера, предоставляющего услуги поисковых систем или доступ по гиперссылке, от ответственности за убытки при условии, что он удалит ссылки на пиратские копии произведения после получения уведомления от правообладателя, и если он не имел фактического знания или разумных оснований полагать, что содержание контента используется неправомерно. Так, в деле Fanya v. Baidu Wangxun (Beijing's Higher Court, No Gaominzhongzi 118/2007) Верховный суд Пекина применил ст. 23 RNDI, поскольку никакие доказательства не подтвердили, что Baidu Wangxun действительно знал или должен был знать о нарушении прав. Baidu Wangxun оперативно отключил доступ к материалу после получения уведомления от истца, поэтому ответчик не был привлечен к ответственности за предполагаемый ущерб. Однако в нормах есть лазейки, поскольку они не обязывают провайдера самостоятельно реагировать на правонарушения при отсутствии уведомлений со стороны правообладателя.

В отличие от американского DMCA, ст. 23 RNDI в Китае не связывает правовой иммунитет оператора поисковых систем с необходимостью никогда напрямую не получать финансовую выгоду от нарушения авторских прав. Даже если такой ISP получит финансовую выгоду, он может быть освобожден от ответственности за вред при наличии добросовестности, образующей "безопасную гавань". Но это не исключает возможность правообладателя требовать от провайдера возврата выгоды в рамках неосновательного обогащения <23>.

--------------------------------

<23> Ibid. P. 242 - 243.

Рассмотрев своеобразные подходы в определении типов интернет-сервис-провайдеров в зарубежных странах через призму их функций и условий освобождения от ответственности, можно перейти к анализу правового режима информационного посредничества в России.

В отечественной литературе встречается разделение посредников в телекоммуникационных сетях на две группы: традиционные посредники (операторы поисковых систем, блогеры, инсайдеры, регистраторы доменных имен) и торговые посредники (организаторы торговли, операторы платежной системы) <24>.

--------------------------------

<24> См.: Тедеев А.А. Развитие информационных технологий, информационной экономики и правовое регулирование дистанционного труда в Российской Федерации (некоторые проблемы) // Российская юстиция. 2014. N 6. С. 25 - 29; Рассолов И.М. Информационное право и информационное законодательство в условиях инновационного развития // Актуальные проблемы российского права. 2016. N 4. С. 92 - 96.

В рамках ст. 1253.1 ГК РФ следует проанализировать статус именно тех посредников, которые обеспечивают гражданский оборот исключительных прав на интеллектуальную собственность, поскольку, исходя из судебной практики, правила об ответственности информационного посредника не применяются к администраторам сайтов, где осуществляется лишь обработка платежей за товары/работы/услуги <25>.

--------------------------------

<25> См.: Постановление Суда по интеллектуальным правам от 18.06.2015 N С01-357/2015 по делу N А56-7321/2014.

С учетом положений ст. 1253.1 ГК РФ можно выделить три типа информационных посредников:

1) лицо, которое осуществляет передачу материала в сети Интернет;

2) лицо, которое предоставляет возможность размещения материала или информации, необходимой для его получения;

3) лицо, которое предоставляет возможность доступа к материалу.

Помимо ГК РФ, существует специальное законодательство в сфере информационных правоотношений, в связи с этим многие цивилисты, анализируя судебную практику и нормы Федерального закона от 27.07.2006 N 149 "Об информации, информационных технологиях и о защите информации" (далее - Закон об информации), относят одних и тех же посредников к разным типам посредничества, что создает неопределенность в их сущности.

При анализе самого ГК РФ необходимо обратить внимание на следующее:

Во-первых, в России статус поисковых систем является неоднозначным.

Во-вторых, кеширование не указано в ст. 1253.1 ГК РФ, но его суть раскрыта в подп. 1 п. 2 ст. 1270 ГК РФ: "краткосрочная запись произведения, которая носит временный или случайный характер и составляет неотъемлемую и существенную часть технологического процесса, имеющего единственной целью правомерное использование произведения либо осуществляемого информационным посредником между третьими лицами передачу произведения в информационно-телекоммуникационной сети, при условии, что такая запись не имеет самостоятельного экономического значения".

В-третьих, выводимая из ст. 1253.1 ГК РФ типология весьма условна, так как содержащиеся в ней формулировки не вполне точны: функции одного типа посредничества оказываются в условиях ответственности другого типа. Так, в п. 1 этой статьи ко второму типу посредника относится лицо, которое предоставляет возможность размещения не только материала, но и информации, необходимой для его получения с использованием информационно-телекоммуникационной сети, а третий тип посредничества связан лишь с предоставлением возможности доступа только к материалу в этой сети. В п. 3 ответственность посредника второго типа касается только предоставления возможности размещения материала, а информация, необходимая для доступа к нему, не охватывается гипотезой нормы. В п. 5 деятельность третьего типа посредника расширяется до возможности предоставления доступа не только к материалу, но и информации, необходимой для его получения с использованием Информационно-телекоммуникационной сети. Это создает некий гибрид между видами функций информационного посредника в п. 1 и их отражением в других пунктах, регламентирующих основания освобождения субъектов от ответственности, что может повлечь неправильную квалификацию информационного посредничества в судебной практике, когда определенный посредник не освобождается от ответственности, потому что его деятельность не охватывается п. п. 2 - 5 ст. 1253.1 ГК РФ, хотя предусмотрена в п. 1 этой статьи.

Определение информационного посредника в ГК РФ отсутствует, поэтому для анализа специальных дефиниций в этой сфере зачастую ученые обращаются к Закону об информации и Федеральному закону от 07.07.2003 N 126-ФЗ "О связи" (далее - Закон о связи) <26>.

--------------------------------

<26> См.: Терещенко Л.К. Понятийный аппарат информационного и телекоммуникационного права: проблемы правоприменения // Журнал российского права. 2016. N 10. С. 101 - 108.

В.И. Еременко определяет соотношение между п. 1 ст. 1253.1 ГК РФ и ст. 2 Закона об информации следующим образом:

- первый тип посредника - оператор информационной системы, т.е. гражданин или юридическое лицо, осуществляющие деятельность по эксплуатации информационной системы, в том числе по обработке информации, содержащейся в ее базах данных;

- второй тип - владелец сайта в сети Интернет, т.е. лицо, самостоятельно и по своему усмотрению определяющее порядок использования сайта в сети Интернет, в том числе порядок размещения информации на нем;

- третий тип - провайдер хостинга, т.е. лицо, оказывающее услуги по предоставлению вычислительной мощности для размещения информации в информационной системе, постоянно подключенной к сети Интернет <27>.

--------------------------------

<27> См.: Еременко В.И. Совершенствование законодательства в сфере защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях // Законодательство и экономика. 2015. N 8. С. 19 - 28.

К.М. Егелев и С.С. Калашников раскрывают типы информационного посредничества иным образом:

- посредники первого типа - интернет-провайдеры, провайдеры хостинга, операторы подвижной связи (при оказании ими услуги связи и наличии лицензии);

- второй тип - провайдеры хостинга, администраторы домена, владельцы сайтов (при предоставлении технологической возможности загрузки материала на ресурс);

- третий тип - администраторы домена, владельцы сайтов (при предоставлении технологической возможности доступа к материалам, изначально предоставленной соответствующим ресурсом) <28>.

--------------------------------

<28> См.: Егелев К.М., Калашников С.С. Поисковые системы и информационные посредники // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2017. N 16. С. 30 - 35.

А.И. Савельев рассуждает о типологии более развернуто:

1) посредник в сети Интернет по передаче информации, инициированной иными лицами, осуществляет техническую и автоматизированную функцию пассивной коммуникации: примерами такого посредника являются оператор связи, а также интернет-сервисы, обеспечивающие передачу сообщений между пользователями, в том числе социальные сети; предполагается, что технически такие провайдеры не могут и не должны знать о содержании контента;

2) посредником, обеспечивающим возможность размещения информации, является провайдер хостинга;

3) посредник, предоставляющий возможность доступа к материалу или информации: это торрент-трекеры, поисковые сервисы, сайты в сети Интернет, на которых размещаются гиперссылки на противоправный контент, сервисы контекстной рекламы (Google AdWords, Яндекс.Директ) <29>.

--------------------------------

<29> См.: Савельев А.И. Критерии наличия действительного и предполагаемого знания как условия привлечения к ответственности информационного посредника // Закон. 2015. N 11. С. 48 - 60.

Л.К. Терещенко и О.И. Тиунов дифференцируют информационных посредников следующим образом:

- в первой группе главную роль играет оператор связи, т.е. юридическое лицо или индивидуальный предприниматель, оказывающие услуги связи на основании соответствующей лицензии (ст. 2 Закона о связи), также сюда входит оператор информационной системы;

- вторую группу образуют владельцы сайтов в сети Интернет, регистраторы и администраторы доменного имени;

- в третью группу включен провайдер хостинга, который осуществляет посредническую функцию в отношении администратора или владельца сайта для размещения информации <30>.

--------------------------------

<30> См.: Терещенко Л.К., Тиунов О.И. Информационные посредники в российском праве // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. 2016. N 6. С. 46 - 51.

Если учесть техническую природу хостинга, то, вопреки мнению В.И. Еременко, Л.К. Терещенко и О.И. Тиунова, следует согласиться с позицией А.И. Савельева, К.М. Егелева и С.С. Калашникова, которые относят провайдера хостинга не к третьему, а ко второму типу информационных посредников, поскольку он не просто предоставляет доступ к материалу в сети, а дает третьим лицам пространство для самостоятельного размещения материала и необходимой информации.

В литературе предлагают дополнить ст. 1253.1 ГК РФ еще одним типом информационных посредников - лицом, предоставляющим возможность воспроизведения объектов интеллектуальной собственности, размещенных другими лицами в сети Интернет. Владельцы (администраторы) подобных сайтов не размещают гиперссылку у себя на портале, но позволяют пользователям использовать ее на своем сайте для доступа к материалу на других сайтах: например, ресурс savefrom.net позволяет получить бесплатный доступ к контенту на сайтах "ВКонтакте" и YouTube, хотя на сайте первоисточника действует охрана авторских прав <31>. Возможно, такое поведение в сети охватывается третьим типом посредничества по обеспечению доступа к материалу.

--------------------------------

<31> См.: Диденко Ю.М. Некоторые аспекты защиты авторских прав в цифровой среде // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2017. N 16. С. 95 - 104.

Некоторые авторы высказывают суждения, что к категории информационных посредников можно отнести пользователей сети Интернет, которые (а) передают или размещают контент посредством сети <32>; (б) могут самостоятельно модерировать сайт или часть сайта (создавать пост, загружать файлы, доступные третьим лицам) <33>; (в) неправомерно размещают ссылку на контент <34>.

--------------------------------

<32> См.: Ляпидов К.В. Анализ и предложения к действующему Федеральному закону N 187-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-коммуникационных сетях" // Актуальные проблемы российского права. 2014. N 11. С. 2405 - 2410.

<33> См.: Гриднева О.В., Степанова Н.А. Указ. соч. С. 130.

<34> См.: Копьев А.В. Информационные посредники как субъект гражданско-правовой ответственности // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 5. Юриспруденция. 2013. N 3. С. 77.

Весьма сомнительно, что пользователи сети Интернет, способные модерировать инициированный ими же контент, являются информационными посредниками, так как природа посредничества в сети проявляется в техническом обеспечении поведения третьих лиц, получающих хостинг-сервис и другие сетевые услуги, а пользователи вправе лишь контролировать тот материал, который они сами размещают на портале, поэтому они в ситуации распространения нелегального материала образуют иную группу субъектов, а именно являются непосредственными нарушителями интеллектуальных прав и должны нести прямую ответственность.

Далее, следует проанализировать конкретные виды деятельности в информационно-телекоммуникационной сети, относительно которых в России ведутся наиболее острые дебаты в доктрине и возникают юридические коллизии в судебной практике.

В судебной практике <35> и научных дискуссиях <36> администратора сайта исключают из перечня информационных посредников, так как он обладает возможностью модерации контента.

--------------------------------

<35> См., напр.: Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 19.04.2017 по делу N 33-7461/2017.

<36> См.: Протокол N 10 заседания рабочей группы Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам 22 апреля 2015 г. // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2015. N 9. С. 11 (далее - протокол N 10).

Квалификация владельца сайта в качестве информационного посредника возможна только в случае, если материалы на сайте размещают пользователи, а не он сам <37>. Соответственно, если владелец сайта размещает контент или может модерировать его, то он не является информационным посредником.

--------------------------------

<37> См.: протокол N 16.

Пленум ВС РФ в п. 78 Постановления N 10 определил следующие условия признания владельца сайта информационным посредником:

1) материал, включающий результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, на сайте размещен третьими лицами, но при этом устанавливается презумпция, что владелец сайта является лицом, непосредственно использующим соответствующие результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, т.е. ему необходимо доказывать, что он не размещал материал у себя на сайте, иначе суд не признает его информационным посредником;

2) отсутствие существенной переработки материала, т.е. владельцу сайта можно вносить изменения в размещаемый третьими лицами на сайте материал, содержащий результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, но разрешение вопроса об отнесении его к информационным посредникам зависит от того, насколько активную роль он выполнял в формировании размещаемого материала;

3) владелец сайта не должен получать доходы непосредственно от неправомерного размещения материала, иначе он будет являться не информационным посредником, а лицом, непосредственно использующим соответствующие результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации.

Из смысла Постановления N 10 следует, что все указанные условия взаимосвязаны, образуют совокупность, поэтому нарушение хотя бы одного из них будет означать, что владелец сайта не является информационным посредником. Например, посредничество будет отсутствовать даже тогда, когда лицо не размещало материал, существенно его не перерабатывало, выполняло пассивную роль в формировании размещаемого материала, но получило доход непосредственно от его неправомерного размещения третьими лицами.

С учетом ранее существовавших судебных позиций <38> и доктринальных рассуждений <39> не признавался информационным посредником администратор доменного имени, т.е. лицо, предоставляющее другим лицам лишь возможность адресации с его помощью к конкретным ресурсам в информационно-телекоммуникационной сети без обеспечения передачи, восприятия или обработки материалов и информации на этих ресурсах.

--------------------------------

<38> См.: Постановление Суда по интеллектуальным правам от 03.06.2016 N С01-342/2016 по делу N А40-102695/2015.

<39> См.: протокол N 16.

Однако согласно п. 78 Постановления N 10, если иное не следует из обстоятельств дела и представленных доказательств, в частности из размещенной на сайте информации (ч. 2 ст. 10 Закона об информации), презюмируется, что владельцем сайта является администратор доменного имени, адресующего на соответствующий сайт.

Соответственно, в настоящее время недопустимо утверждать, что администратор доменного имени не может быть информационным посредником, хотя бы потому, что он предполагается владельцем сайта, а отнесение последнего к информационным посредникам не вызывает сомнений в науке и на практике, если нет исключающих его статус обстоятельств, таких как активность и прибыль от контента.

К. Никитин отмечает, что вопрос о том, считается ли регистратор доменных имен информационным посредником, законодательством не урегулирован и является спорным. Исходя из анализа материалов судебной практики, автор заключает, что чаще всего встречается утвердительный ответ на него <40>.

--------------------------------

<40> См.: Никитин К. Регистратор доменных имен как посредник // ЭЖ-Юрист. 2017. N 5. С. 9.

На самом деле судебная практика в этом вопросе неоднозначна. Московский городской суд не допустил предъявление к регистратору доменного имени исковых требований об ограничении доступа к информационному ресурсу, поскольку он не осуществляет ни один тип деятельности информационных посредников <41>. Однако Суд по интеллектуальным правам разъяснил, что ст. 1253.1 ГК РФ может быть применена к регистраторам доменного имени в ситуации, когда лицо не только выполняет функции регистрации домена, но и делегирует доменное имя путем внесения соответствующих записей об адресах серверов хостинг-провайдера <42>.

--------------------------------

<41> См.: решение Московского городского суда от 16.07.2015 N 3-378/15.

<42> См.: Постановление Суда по интеллектуальным правам от 09.12.2015 N С01-1000/2015 по делу N А40-52455/2015.

Например, в соответствии с п. п. 5.1 - 5.10 Правил регистрации доменных имен в доменах .RU и .РФ регистратор вправе по различным основаниям прекратить делегирование домена, т.е. размещение и хранение информации о доменном имени и соответствующих ему серверах DNS на серверах DNS домена верхнего уровня, что является необходимым условием для функционирования доменной адресации в сети Интернет <43>. Значит, такой регистратор доменного имени может быть информационным посредником, поскольку может ограничивать доступ к информационному ресурсу.

--------------------------------

<43> См.: https://cctld.ru/files/pdf/docs/rules_ru-rf.pdf.

Минкультуры России 21.09.2017 разработало проект закона о внесении изменений в ст. 1253.1 ГК РФ <44>, в котором перечень информационных посредников уточняется указанием на лицо, осуществляющее поиск информации в информационно-телекоммуникационной сети и предоставляющее сведения для получения доступа к месту размещения материала или информации, необходимой для его получения с использованием информационно-телекоммуникационной сети.

--------------------------------

<44> Проект Федерального закона о внесении изменений в статью 1253.1 ГК РФ (в части защиты авторских и (или) смежных прав в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети "Интернет").

Предложение признать в России операторов поисковых систем в качестве интернет-посредников вполне соответствует мировым тенденциям, поскольку этот тип сервис-провайдера заслуживает доступа к "безопасной гавани". В настоящее время Интернет содержит больше информации, чем может проанализировать любой человек, и ее объем постоянно увеличивается, поэтому контент-кураторы выполняют весьма важную роль, так как они помогают людям искать иголку в виртуальном стоге сена <45>.

--------------------------------

<45> См.: Amirmahani A. Op. cit. P. 890 - 891.

Сразу отметим, что упомянутый проект закона о дополнении ст. 1253.1 ГК РФ нормами о поисковых системах не был внесен в Государственную Думу РФ, но на него было подготовлено заключение, в соответствии с которым подход о наделении операторов поисковых систем статусом информационного посредника не получил поддержку, поскольку: 1) разработчиком не приведены судебные решения, которые предопределяют необходимость уточнений; 2) проектом устанавливается необходимость анализа каждого из ответов на запрос на наличие в нем неправомерного контента, но поисковые системы в минуту обрабатывают более 150 тысяч запросов, и в каждом перечне результатов запроса может быть свыше 1 млн ответов; 3) разработчиком не оценены крупные затраты операторов поисковых систем на оборудование для анализа результатов запросов и не представлена информация о соотношении потерь правообладателей с затратами операторов поисковых систем <46>.

--------------------------------

<46> См.: заключение об оценке регулирующего воздействия от 27.11.2017 N 34025-СШ/Д26и на проект Федерального закона о внесении изменений в статью 1253.1 ГК РФ (в части защиты авторских и (или) смежных прав в информационно-телекоммуникационных сетях, в том числе в сети "Интернет").

В российской судебной практике <47> и доктрине <48> исходят из того, что принцип работы поисковых систем, в частности yandex.ru, не согласуется с определением информационных посредников разных типов. Поисковые системы не являются операторами связи, не предоставляют технологическую и функциональную возможность загрузить материал на определенный ресурс в сети Интернет, не влияют на режим доступа к материалу, который был доведен до всеобщего сведения на сайтах (по доменам) третьих лиц, а лишь передают пользователю сведения о расположении таких сайтов.

--------------------------------

<47> См., напр.: Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 18.08.2017 по делу N 33-32480/2017.

<48> См.: Егелев К.М., Калашников С.С. Указ. соч.

Поисковая система основана на автоматическом индексировании общедоступной информации, созданной и размещенной в открытом доступе в сети Интернет третьими лицами (владельцами или администраторами сайтов). При размещении информации в Сети третьи лица самостоятельно с помощью специальных программных средств определяют уровень доступности информации для пользователей Интернета, а также возможность или невозможность индексирования информации поисковыми системами. Результаты поиска по каждому запросу конкретного пользователя также формируются полностью автоматически и представляют собой список ссылок, указывающих, по каким сетевым адресам в сети Интернет в текущий момент, согласно данным индексирования, имеющимся в базе данных поисковой системы, может присутствовать информация, релевантная пользовательскому запросу. Ознакомление с информацией (доступ к ней) осуществляется пользователями непосредственно на сайтах первоисточника, а не на поисковом сайте <49>.

--------------------------------

<49> См.: Егелев К.М., Калашников С.С. Указ. соч.

Однако, как было показано ранее, зарубежные исследователи скептически относятся к тому, что месторасположение информации всегда определяется автоматически посредством технических устройств, поскольку операторы могут вмешиваться в этот процесс, фильтровать и систематизировать результаты запросов <50>.

--------------------------------

<50> См.: Liu W. Op. cit. P. 242 - 243.

Высказанные в литературе взгляды относительно природы операторов поисковых систем позволяют увидеть некую компромиссную позицию.

Юрисконсульты ООО "ЯНДЕКС" К.М. Егелев и С.С. Калашников, делая общий вывод, что поисковая система не относится к информационным посредникам, все-таки, анализируя известное дело о ресурсе Tracksflow.com <51>, предлагают различать технологии и принципы работы глобальных и специальных поисковых систем.

--------------------------------

<51> См.: решение АС г. Москвы от 18.05.2015 по делу N А40-118705/2013; Постановление Суда по интеллектуальным правам от 16.03.2015 N С01-729/2014 по делу N А40-118714/2013; Определение ВС РФ от 01.06.2016 N 305-ЭС16-2268.

Глобальные поисковые системы не являются информационными посредниками, поскольку применяют собственные технологии и алгоритмы, а поисковые роботы создают индексы лишь с техническими сведениями об информации, доведенной администраторами и владельцами сторонних сайтов.

Специальные поисковые системы (Tracksflow.com осуществлял поиск только по серверам социальной сети "ВКонтакте") могут выполнять функцию фрейминга <52>, когда программный код определенного элемента стороннего сайта встроен на поисковом ресурсе. Если сторонний сайт не предоставляет поисковому ресурсу возможность использовать программный код (элемент) и фрейминг нарушает право на такой элемент, то поисковый ресурс является информационным посредником в отношении контента (материала), поскольку ресурс самостоятельно, на собственный риск, использует технологии, позволяющие осуществлять доступ (размещение, поиск) к контенту, выполняя те же функции, что и сторонний сайт <53>.

--------------------------------

<52> Фреймы (frames) являются видом гиперссылок и представляют собой специальное окно браузера для представления внешнего сайта. Кроме этого, существуют глубокие ссылки (deep links), позволяющие переадресовать пользователя прямо к внутренним страницам другого сайта, а также встроенные (inline) ссылки, отображающие содержание другой веб-страницы (см.: Глонина В. Использование гиперссылок на контент, размещенный в сети Интернет в нарушение норм авторского права // Авторское право и смежные права. 2017. N 9. С. 39 - 44).

<53> См.: Егелев К.М., Калашников С.С. Указ. соч.

Аналогичной позиции придерживается Р.А. Крупенин, который также приходит к выводу, что именно специализированные поисковые системы могут производить дополнительные действия, и это позволяет их отнести к тому или иному виду информационного посредника. Нет оснований не согласиться с автором, что для определения конкретной поисковой системы в качестве информационного посредника можно использовать следующие критерии:

1) круг объектов, по которым осуществляется поиск. Для применения норм об информационных посредниках речь должна идти о поиске по информации на одном сайте в Интернете, по одному типу материалов (например, только музыкальные файлы);

2) способ формирования поисковой базы (индекса) поискового сервиса. Он должен основываться на заранее подготовленных третьими лицами материалах, которые предоставляются оператору поискового сервиса. Если поисковая система самостоятельно обращается к материалам сайтов и включает такую информацию в поисковый индекс без какого-либо участия обладателей информации и владельцев сайтов, то оператор поисковой системы не должен признаваться информационным посредником;

3) действительное наличие возможности повлиять на доступ к информации или использование результата интеллектуальной деятельности. Само по себе указание на местонахождение материала в форме гиперссылки и краткого описания не может признаваться деятельностью информационного посредника;

4) осуществление оператором поисковой системы поиска по собственному сайту или по сайтам третьих лиц. Если оператор поисковой системы осуществляет поиск по собственному сайту, то он сохраняет свой статус администратора собственного сайта, а также информационного посредника, предоставляющего третьим лицам возможность для размещения материалов <54>.

--------------------------------

<54> См.: Крупенин Р.А. Правовое регулирование оператора поисковой системы в качестве информационного посредника // Вестник экономического правосудия РФ. 2018. N 10. С. 132 - 144.

На основе проанализированных функций информационных посредников (провайдеров) в сети можно определить их квалифицирующие признаки.

В этом плане примечательны выделяемые А.И. Савельевым черты деятельности информационных посредников:

- технический и автоматизированный характер услуг;

- пассивное и нейтральное отношение к передаваемой или размещаемой с их помощью третьими лицами информации <55>.

--------------------------------

<55> См.: Савельев А.И. Указ. соч.

На основе судебной практики <56> предлагаем еще один признак, характерный для информационных посредников, - способность технически препятствовать неправомерному размещению, распространению и любому иному использованию контента, подлежащего охране.

--------------------------------

<56> См.: решение Московского городского суда от 19.05.2016 N 3-763/16.

Последний признак влияет на условие ответственности тех информационных посредников, которые предоставляют возможность размещения материала (информации) и (или) доступа к материалу (информации), когда они своевременно при должной осведомленности не принимают необходимые и достаточные меры для прекращения нарушения интеллектуальных прав в сети. Но одновременно с этим указанная способность предопределяет юридическую природу любого типа информационного посредничества, так как позволяет информационному посреднику быть обладателем пассивной легитимации (ответчиком) в споре по защите интеллектуальных прав в сети. Если субъект оказывает технические, автоматизированные услуги связи, пассивно и нейтрально относится к передаваемому или размещаемому контенту третьего лица, но технически не способен удалять нелегальный контент и (или) прекращать доступ к нему либо к сети, то это не соответствует сущности информационного посредничества, которая заложена законодателем в нормы ст. 1253.1 ГК РФ. Поскольку признаки (природа) информационного посредника должны соответствовать его функциям (сущности), то, помимо технической и пассивной составляющей, характеристика его деятельности должна включать в себя элементы технологической активности по превенции и пресечению соответствующих правонарушений.

Если лицо осуществляет услуги технического характера в сети, но не имеет возможности блокировать контент или доступ к сети, то такой субъект не может признаваться информационным посредником, потому что он не способен гарантировать охрану интеллектуальных прав, а такая необходимость вытекает из смысла ст. 1253.1 ГК РФ, в содержании которой природа, сущность и условия ответственности информационных посредников взаимообусловлены.

Как отмечает С.И. Крупко, в мире считается доминирующим подход, в соответствии с которым информационное посредничество может иметь место только тогда, когда центр тяжести в деятельности лица лежит в технической сфере и посредник не вмешивается в правоотношения, связанные с продажей товаров <57>.

--------------------------------

<57> См.: протокол N 10.

На техническую, пассивную природу информационного посредничества обращает внимание и Конституционный Суд РФ, который постановил, что ни одно лицо, которое предоставляет лишь технические интернет-услуги, такие как обеспечение доступа или поиск, передача или кэширование информации, не должно нести ответственности за созданный другими лицами контент, который был распространен при помощи этих услуг, если это лицо не вносило в него изменений и не отказывалось выполнить судебное решение об удалении данного контента в случаях, когда оно имеет возможность это сделать <58>. Как видим, помимо технической, пассивной услуги, информационный посредник выполняет так называемую отлагательную функцию активного препятствия в доступе к нелегальному контенту в сети, т.е. в отношении использования контента посредник бездействует, но при обнаружении правонарушения или уведомлении о нем либо в результате судебного (административного) предписания обязан вмешиваться в технологический процесс в сети и применять активные меры по устранению нарушений прав заинтересованных лиц.

--------------------------------

<58> См.: Постановление КС РФ от 09.07.2013 N 18-П "По делу о проверке конституционности положений пунктов 1, 5 и 6 статьи 152 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина Е.В. Крылова".

Наличие дохода у соответствующего субъекта в качестве квалифицирующего признака информационного посредничества в сети является достаточно спорным.

В ст. 1253.1 ГК РФ не регламентируется вопрос о доходах информационного посредника, но в судебной практике предлагается проверять, получал ли провайдер прибыль от деятельности, связанной с использованием исключительных прав других субъектов, которую осуществляли лица, пользующиеся услугами этого провайдера <59>. Таким образом, суды завуалированно добавили еще одно условие для освобождения посредника от ответственности - отсутствие прибыли от использования размещенных объектов интеллектуальной собственности.

--------------------------------

<59> См.: Постановления Президиума ВАС РФ от 01.11.2011 N 6672/11; Суда по интеллектуальным правам от 24.04.2015 N С01-251/2015 по делу N А40-150342/2013; ФАС Московского округа от 08.05.2013 N Ф05-4052/13 по делу N А40-66954/2011; ФАС Центрального округа от 20.01.2012 N Ф10-7/11 по делу N А09-3432/2010.

На коллизию между российской судебной практикой и нормами ст. 1253.1 ГК РФ обратил внимание А.И. Савельев, который справедливо заметил, что еще до появления в ГК этой статьи в практику ВАС РФ проник критерий отсутствия у информационного посредника финансовой выгоды от нарушения исключительного права, закрепленный именно в положениях Закона США об авторском праве в цифровую эпоху <60>.

--------------------------------

<60> См.: Савельев А.И. Указ. соч.

В американской судебной практике не каждое финансовое обогащение провайдера само по себе означает получение финансовой выгоды непосредственно от нарушения авторских прав, поскольку необходимо устанавливать между ними тесную причинно-следственную связь, поэтому такой выгодой не являются плата за доступ к сети Интернет, рекламные сборы, плата за повышение привлекательности сайта и прочие косвенные платежи <61>.

--------------------------------

<61> См.: Liu W. Op. cit. P. 242.

Несмотря на то что Директива N 2000/31/ЕС не содержит критерия отсутствия прямой финансовой выгоды у провайдера, он все-таки встречается в европейской судебной практике. Например, в деле GeenStijl Media v. Sanoma <62> информационный портал GeenStijl использовал гиперссылки на фотографии из журнала Playboy, загруженные в Интернет без согласия правообладателя. В данном споре была установлена коммерческая цель информационного ресурса, решение было вынесено в пользу правообладателя, поскольку, по логике Европейского суда, в ряде случаев размещение гиперссылки является использованием произведения, нарушающим авторские права <63>.

--------------------------------

<62> GS Media BV v. Sanoma Media Netherlands BV, Playboy Enterprises International Inc., Britt Geertruida Dekker (Case C-160/15).

<63> См.: Глонина В. Указ. соч. С. 39 - 44.

Кроме того, если учесть, что Директива N 2000/31/ЕС об электронной коммерции не ограничена сферой авторского права и распространяется на любой контент в сети, то критерий выгоды применяется и в иных спорах: в частности, в деле Delfi AS v. Estonia защищалась деловая репутация <64>. Профессионально управляемый новостной интернет-портал Delfi AS опубликовал на своей веб-странице статью о паромной компании, под которой были оставлены оскорбительные и угрожающие комментарии в адрес самой компании и ее владельца ("язык вражды"). Реальные авторы комментариев не могли позднее отредактировать или удалить их. Большая палата Европейского суда согласилась с Верховным судом Эстонии и Палатой в том, что хотя Delfi AS фактически не писала эти комментарии, но все-таки участие компании в процессе опубликования комментариев к новостной статье, размещенной ею на ее сайте, вышло за пределы пассивной, чисто технической роли провайдера услуг. Delfi AS была заинтересована в публикации комментариев с экономической точки зрения, поэтому ее обязали возместить убытки паромной компании <65>.

--------------------------------

<64> European Court of Human Rights. Delfi AS v. Estonia. Application no. 64569/09. Judgment of 16 June 2015. См.: Спано Р. Указ. соч. С. 28 - 41.

<65> См.: Спано Р. Указ. соч. С. 28 - 41.

Между тем отсутствие или наличие дохода у лица при осуществлении деятельности в сети нисколько не означает, что такой субъект имеет или не имеет статус информационного посредника. Финансовая выгода является обстоятельством, предопределяющим саму ответственность посредника в сети, но не позволяет квалифицировать деятельность в качестве информационной, т.е. технической, автоматизированной и пассивной.

В 2017 г. Минкультуры России предлагало включить в ст. 1253.1 ГК РФ диспозицию, что ответственность не наступит, если владелец сайта (провайдер хостинга) не извлекал доход от неправомерного размещения материала, содержащего соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, или информации, необходимой для его получения с использованием информационно-телекоммуникационной сети.

В уже упомянутом заключении об оценке регулирующего воздействия от 27.11.2017 N 34025-СШ/Д26и эксперты пришли к выводу, что целесообразно исключить из проекта закона норму о доходах информационного посредника, поскольку:

1) данный подход может оказаться труднореализуемым при наличии на одной странице большого количества информации, которая может использоваться как в коммерческих целях, так и нет;

2) формулировка проекта может способствовать признанию любых доходов, полученных от оказания услуг в месте присутствия материалов правообладателя или информации, необходимой для получения к ним доступа, доходами от использования объектов авторских и (или) смежных прав правообладателя, например дохода от размещения рекламных материалов на странице размещения объекта авторских и (или) смежных прав; это способно привести к значительному ограничению развития коммуникационных сервисов и пользовательского контента;

3) указанное условие противоречит принципу привлечения к ответственности за использование результатов интеллектуальной деятельности, так как ответственность наступает вне зависимости от наличия факта возмездного или безвозмездного использования.

Аналогичную позицию высказывала Л.А. Новоселова, которая на заседании Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам отметила дефектность критерия получения прибыли, поскольку интернет-ресурс может получать вознаграждение за разные действия, и если вознаграждение получено за оказание технических услуг (даже когда его размер определяется как процент от стоимости товара), то критерий становится беспредметным <66>.

--------------------------------

<66> См.: протокол N 10.

Нормативное установление для всех типов информационных посредников такого общего критерия, как отсутствие финансовой выгоды, возможно, является преждевременным, но судебная практика его использует для определения основания ответственности лица в сфере информационного посредничества. В отношении владельца сайта, как было показано ранее, получение доходов независимо от наличия существенной переработки материала может свидетельствовать о том, что он вообще является не информационным посредником, а непосредственным пользователем интеллектуального контента, что необоснованно делает отсутствие дохода у лица квалифицирующим признаком информационного посредника.

Подводя итоги исследования, можно сделать вывод, что деятельность информационных посредников в Сети должна квалифицироваться по следующим признакам:

1) технический характер услуги провайдера (обеспечивают гражданский оборот в сети, т.е. создают условия для передачи, хранения и доступа к материалу и информации);

2) нейтральность и пассивность услуги по отношению к контенту (не используют и не изменяют материал и информацию);

3) возможность активно принимать меры для устранения нарушений в сети (имеют технологическую способность препятствовать правонарушениям со стороны третьих лиц или пресекать их посредством удаления нелегального контента и (или) прекращения доступа к нему либо к сети).

Информационные посредники первого типа - это операторы связи, второго типа - провайдеры хостинга, третьего - владельцы сайтов.

Не исключено, что со временем в РФ информационными посредниками четвертого типа смогут стать операторы специализированных поисковых систем.

Правовая конструкция ответственности информационных посредников неизбежно изменяется. Проекты Web 1.0 (поставка новостей от одного источника) и Web 2.0 (сервисы для взаимодействия пользователей: социальные сети (например, Facebook), платформы, такие как YouTube, блоги (Twitter, LiveJournal и др.), p2p файлообменные сети (Torrent)) <67> трансформировались в новые проекты, позволяющие фильтровать и блокировать незаконный контент на основе новейших цифровых технологий.

--------------------------------

<67> См.: Хорт М.И. О тенденциях законодательства по применению технических мер защиты объектов авторского права и смежных прав (на примере законодательства России, стран ЕС и иных зарубежных государств) // Биржа интеллектуальной собственности. 2012. Т. 11. N 8. С. 23 - 24; Орешин Е.И. Эффективные способы защиты авторских и смежных прав в Интернете: иск об обязании владельца сайта использовать фильтрующую программу // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2015. N 9. С. 48 - 55.

Косвенная ответственность провайдера достаточно затратна по сравнению с прямой ответственностью пользователей, поскольку включает издержки как на мониторинг, так и на меры предосторожности <68>, которые во многих странах не являются законодательной обязанностью информационного посредника, но без них у провайдера существенно возрастает риск стать недобросовестным лицом в отношении контента. С принятием в 2019 г. Директивы ЕС об авторском праве в условиях единого цифрового рынка была введена прямая ответственность крупных платформ по обмену контентом, которые являются активными хостинг-провайдерами, несущими ответственность за нелегальный контент независимо от их доброй совести, что приведет к серьезным затратам таких платформ на обеспечение программ по уведомлению, удалению, блокированию и фильтрации контента. Поэтому методология регулирования охраны в сети Интернет результатов творческой и иной деятельности должна быть основана на соблюдении баланса интересов правообладателей, провайдеров и пользователей с учетом экономического анализа права, т.е. затраты информационных посредников на охрану интеллектуальных прав не должны превышать убытки правообладателей от нарушения таких прав, а санкции для пользователей должны стимулировать их к правомерному поведению так, чтобы законное использование контента было для них выгоднее, чем незаконное.

--------------------------------

<68> См.: Seltzer W. Free Speech unmoored in copyright's safe harbor: chilling effects of the DMCA on the first amendment // Harvard Journal of Law & Technology. 2010. Vol. 24. N 1. P. 225.

Amirmahani A. Digital Apples and Oranges: A Comparative Analysis of Intermediary Copyright Liability in the United States and European Union. Berkeley Technology Law Journal. 2015. Vol. 30. Iss. 4. P. 865 - 898.

Didenko Yu.M. Some Aspects of Copyright Protection in the Digital Environment [Nekotorye aspekty zaschity avtorskikh prav v tsifrovoi srede]. Intellectual Property Court Journal [Zhurnal Suda po intellektualnym pravam]. 2017. No. 16. P. 95 - 104.

Dinwoodie G.B., ed. Secondary Liability of Internet Service Providers. Vol. 25. New York, Springer International Publishing AG, 2017. 386 p.

Dzhola V.K. Balance of Copyright Protection between Copyright Owners, the Public and ISPs [Balans zaschity avtorskikh prav mezhdu vladeltsami avtorskikh prav, obschestvom i internet-provaiderami]. Copyright. The Herald of Academy of Intellectual Property [Kopirait. Vestnik Akademii intellektualnoi sobstvennosti]. 2019. No. 4. P. 140 - 145.

Egelev K.M., Kalashnikov S.S. Search Engines and Information Intermediaries [Poiskovye sistemy i informatsionnye posredniki]. Intellectual Property Court Journal [Zhurnal Suda po intellektualnym pravam]. 2017. No. 16. P. 30 - 35.

Eremenko V.I. Improvement of Legislation on the Protection of Intellectual Rights in Information and Telecommunication Networks [Sovershenstvovanie zakonodatelstva v sfere zaschity intellektualnykh prav v informatsionno-kommunikatsionnykh setyakh]. Legislation and Economics [Zakonodatelstvo i ekonomika]. 2015. No. 8. P. 19 - 28.

Glonina V. Use of Hyperlinks to Content Posted on the Internet in Violation of Copyright Regulations [Ispolzovanie giperssylok na content, razmeschennyi v seti Internet v narushenie avtorskogo prava]. Copyright and Related Rights [Avtorskoe pravo i smezhnye prava]. 2017. No. 9. P. 39 - 44.

Gorodov O.A., Egorova M.A. Main Directions for Improving Legal Regulation in the Digital Economy in Russia [Osnovnye napravleniya sovershenstvovaniya pravovogo regulirovaniya v sfere tsifrovoi ekonomiki v Rossii]. Law and Digital Economics [Pravo i tsifrovaya ekonomika]. 2018. No. 1. P. 6 - 12.

Gridneva O.V., Stepanova N.A. Information Intermediation in the System of Intermediary Obligations under Russian Law [Informatsionnoe posrednichestvo v sisteme posrednicheskikh obyazatelstv po zakonodatelstvu RF]. Gaps in Russian Legislation [Probely v rossiiskom zakonodatelstve]. 2016. No. 3. P. 128 - 132.

Khort M.I. On Legislative Trends in the Application of Technical Measures for the Protection of Copyright and Related Rights (On the Example of the Legislation of Russia, EU Countries and Other Foreign Countries) [O tendentsiyakh zakonodatelstva po primeneniyu tekhnicheskikh mer zaschity ob'ektov avtorskogo prava i smezhnykh prav (na primere zakonodatelstva Rossii, stran ES i inykh zarubezhnykh gosudarstv]. Intellectual Property Exchange [Birzha intellektualnoi sobstvennosti]. 2012. Vol. 11. No. 8. P. 13 - 24.

Kononenko R.O. On the Liability of an Information Intermediary for Trademark Infringement [Ob otvetstvennosti informatsionnogo posrednika za narushenie prava na tovarnyi znak]. The Herald of the Nizhniy Novgorod Lobachevskiy University [Vestnik Nizhegorodskogo universiteta im. N.I. Lobachevskogo]. 2013. No. 3 - 2. P. 107 - 112.

Kop'ev A.V. Information Intermediaries as a Subject of Civil Liability [Informatsionnye posredniki kaksub'ektgrazhdansko-pravovoi otvetstvennosti]. The Herald of Volgograd State University. Series 5. Jurisprudence [Vestnik Volgogradskogo gos. universiteta. Ser. 5. Yurisprudentsiya]. 2013. No. 3. P. 74 - 78.

Kovaleva O.A., Levina L.K. International Copyright Protection and Practice to Combat the Illegal Use of Intellectual Property on the Internet [Mezhdunarodnaya zaschita avtorskikh prav i praktika borby s nezakonnym ispolzovaniem intellektualnoi sobstvennosti v seti Internet]. The Herald of Kazan Law Institute of the Ministry of Internal Affairs of Russia [Vestnik Kazanskogo yuridicheskogo instituta MVD Rossii]. 2017. No. 1. P. 25 - 30.

Krupenin R.A. Legal Regulation of the Search Engine Operator as an Information Intermediary [Pravovoe regulirovanie operatora poiskovoi sistemy v kachestve informatsionnogo posrednika]. The Herald of Economic Justice of the Russian Federation [Vestnik ekonomicheskogo pravosudiya Rossiiskoi Federatsii]. 2018. No. 10. P. 132 - 144.

Liu W. A Critical Review of China's Approach to Limitation of the Internet Service Provider's Liability: A Comparative Perspective. Journal of Intellectual Property Rights. 2011. Vol. 16. P. 235 - 245.

Lyapidov K.V. Analysis and Proposals for Amendment of the Current Federal Law No. 187-FZ "On Amendments to Certain Legislative Acts of the Russian Federation on Protection of Intellectual Rights in Information and Communication Networks" [Analiz i predlozheniya k deistvuyuschemu Federalnomu zakonu No. 187-FZ "O vnesenii izmeneniy v otdelnye zakonodatelnye akty Rossiiskoi Federatsii po voprosam zaschity intellektualnykh prav v informatsionno-telekommunikatsionnykh setyakh"]. Actual Problems of Russian Law [Aktualnye problemy rossiiskogo prava]. 2014. No. 11. P. 2405 - 2410.

Nepomnyaschaya N.A. The Practice of Regulating Information Intermediaries in the United States [Praktika regulirovaniya deyatelnosti informatsionnykh posrednikov v SShA]. Copyright. The Herald of Academy of Intellectual Property [Kopirait. Vestnik Akademii intellektualnoi sobstvennosti]. 2019. No. 1. P. 123 - 127.

Nikitin K. Domain Name Registrar as an Information Intermediary [Registrator domennykh imen kak infoposrednik]. EJ-Lawyer [EZh-Yurist]. 2017. No. 5. P. 9.

Oreshin E.I. Effective Ways to Protect Copyright and Related Rights on the Internet: A Claim to Oblige the Site Owner to Use a Filtering Program [Effektivnye sposoby zaschity avtorskikh i smezhnykh prav v Internete: isk ob obyazanii vladeltsa saita ispolzovat filtruyuschuyu programmu]. Intellectual Property Court Journal [Zhurnal Suda po intellektualnym pravam]. 2015. No. 9. P. 48 - 55.

Perry R., Zarsky T.Z. Who Should be Liable for Online Anonymous Defamation? University of Chicago Law Review Dialogue. 2015. Vol. 82. P. 162 - 176.

Rassolov I.M. Information Law and Information Legislation in the Context of Innovative Development [Informatsionnoe pravi i informatsionnoe zakonodatelstvo v usloviyakh innovatsionnogo razvitiya]. Actual Problems of Russian Law [Aktualnye problemy rossiiskogo prava]. 2016. No. 4. P. 92 - 96.

Saveliev A.I. Criteria of Actual and Constructive Knowledge as a Condition for Bringing an Online Intermediary to Responsibility [Kriterii nalichiya deistvitelnogo i predpolagaemogo znaniya kak usloviya privlecheniya k otvetstvennosti informatsionnogo posrednika]. Statute [Zakon]. 2015. No. 11. P. 48 - 60.

Scheglova A.A. Suppressing Intellectual Property Rights Violations on the Internet in the European Union [Presechenie narusheniy intellektualnykh prav v seti Internet v Evropeiskom soyuze]. Intellectual Property Court Journal [Zhurnal Suda po intellektualnym pravam]. 2019. No. 26. P. 134 - 145.

Seltzer W. Free Speech Unmoored in Copyright's Safe Harbor: Chilling Effects of the DMCA on the First Amendment. Harvard Journal of Law and Technology. 2010. Vol. 24. No. 1. P. 171 - 232.

Smith E. Lord of the Files: International Secondary Liability for Internet Service Providers. Washington and Lee Law Review. 2011. Vol. 68. Iss. 3. P. 1555 - 1588.

Spano R. Responsibility of the Information Intermediary for Online User Comments in the Context of the European Convention on Human Rights [Otvetstvennost informatsionnogo posrednika za kommentarii onlain-polzovatelya v kontekste Evropeiskoi Konventsii po pravam cheloveka]. International Justice [Mezhdunarodnoe pravosudie]. 2017. No. 2. P. 28 - 41.

Tedeev A.A. Development of Information Technologies, Information Economy and Legal Regulation of Distance Work in the Russian Federation (Some Problems) [Razvitie informatsionnykh tekhnologiy, informatsionnoi ekonomiki i pravovoe regulirovanie distantsionnogo truda v Rossiiskoi Federatsii (nekotorye problemy)]. Russian Justice [Rossiiskaya yustitsiya]. 2014. No. 6. P. 25 - 29.

Tereschenko L.K. The Conceptual Apparatus of Information and Telecommunication Law: Problems of Law Enforcement [Ponyatiinyi apparat informatsionnogo i telekommunikatsionnogo prava: problemy pravoprimeneniya]. Russian Law Journal [Zhurnal rossiiskogo prava]. 2016. No. 10. P. 101 - 108.

Tereschenko L.K., Tiunov O.I. Information Intermediaries in Russian Law [Informatsionnye posredniki v rossiiskom prave]. Journal of Foreign Legislation and Comparative Law [Zhurnal zarubezhnogo zakonodatelstva i sravnitelnogo pravovedeniya]. 2016. No. 6. P. 46 - 51.

Vasichkin A. Regulation of Information Intermediaries for the Protection of Intellectual Property Rights on the Internet under the Laws of Russia, the United States and the EU [Regulirovanie deyatelnosti informatsionnykh posrednikov v tselyakh okhrany intellektualnykh prav v seti "Internet" po zakonodatelstvu Rossii, SShA i ES]. Actual Problems of Russian Law [Aktualnye problemy rossiiskogo prava]. 2014. No. 6. P. 1180 - 1184.

Voinikanis E.A. Intellectual Property Law in the Digital Age: A Paradigm of Balance and Flexibility [Pravo intellektualnoi sobstvennosti v tsifrovuyu epokhu: paradigm balansa i gibkosti]. Moscow, Yurisprudentsiya, 2013. 552 p.