18 августа 2010 г. в тексте Постановления исправлены ошибки в соответствии с правилом 81 Регламента Суда.

По делу "Свидетели Иеговы" в Москве и другие против Российской Федерации" Европейский Суд по правам человека (Первая Секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Ханлара Гаджиева,

Дина Шпильманна,

Сверре-Эрика Йебенса,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 20 мая 2010 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

1. Дело было инициировано жалобой N 302/02, поданной против Российской Федерации в Европейский Суд по правам человека (далее - Европейский Суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) религиозной общиной "Свидетели Иеговы" в Москве и четырьмя гражданами Российской Федерации, перечисленными ниже (далее - заявители), 26 октября 2001 г.

2. Интересы заявителей представляли Р. Дэниел, барристер коллегии адвокатов Англии и Уэльса, Г. Крылова и А. Леонтьев, российские адвокаты, практикующие в Москве и Санкт-Петербурге соответственно, и Дж. Бернс, член коллегии адвокатов Канады. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском Суде по правам человека П.А. Лаптевым.

3. Заявители, в частности, ссылались на нарушение их прав на свободу религии и объединение с другими, права на рассмотрение дела в разумный срок и на нарушение запрета дискриминации.

4. 5 июня 2003 г. Европейский Суд коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. Стороны представили свои объяснения.

5. 6 января 2005 г. Европейский Суд поставил перед сторонами дополнительные вопросы. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

6. После консультаций со сторонами Европейский Суд решил, что слушания по существу дела не требуется.

7. Первый заявитель - религиозная община "Свидетели Иеговы в г. Москве (далее - община-заявитель), учрежденная в 1992 году. Другие заявители являются членами этой общины. Все они проживают в г. Москве.

8. Второй заявитель, Иван Степанович Чайковский, родился в 1955 году. Он состоит в "Свидетелях Иеговы" с 1977 года и является старейшиной общины.

9. Третий заявитель, Игорь Васильевич Денисов, родился в 1961 году. Он является членом общины-заявителя с 1993 года.

10. Четвертый заявитель, Степан Васильевич Левицкий, родился в 1925 году. Он дважды был осужден в советское время - в 1957 и 1980 годах - за распространение религиозной литературы "Свидетелей Иеговы" и официально реабилитирован в 1992 году как жертва преследования по религиозным мотивам.

11. Пятый заявитель, Олег Николаевич Марченко, родился в 1965 году. Он является свидетелем Иеговы в третьем поколении, его дед и бабка были сосланы в Сибирь в 1951 году по указу о депортации свидетелей Иеговы.

12. "Свидетели Иеговы" действуют в России с 1891 года. Они были запрещены вскоре после Российской <*> революции 1917 года и преследовались в Советском Союзе.

--------------------------------

<*> Очевидно, Европейский Суд имеет в виду Октябрьскую революцию, так как до общего ужесточения антирелигиозной политики в конце 1920-х годов иеговисты действовали свободно (прим. переводчика).

13. 27 марта 1991 г. после принятия в 1990 году Закона СССР "О свободе совести и религиозных организациях" Министерство юстиции РСФСР зарегистрировало устав Управленческого центра религиозной организации "Свидетели Иеговы" в РСФСР.

14. 11 декабря 1992 г. Министерство юстиции Российской Федерации зарегистрировало устав Управленческого центра региональной религиозной организации "Свидетели Иеговы".

15. Статус юридического лица был предоставлен общине-заявителю, которая является московским отделением "Свидетелей Иеговы", 30 декабря 1993 г. Управлением юстиции г. Москвы. В соответствии с уставом общины-заявителя ее целью было "совместное исповедание и распространение веры и осуществление религиозной деятельности возвещения имени Иеговы Бога".

16. В 1995 году Комитет по спасению молодежи от тоталитарных культов <*> (далее - комитет спасения), негосударственная организация, связанная с Русской православной Церковью, обратился с заявлением в отношении членов руководства общины-заявителя в Савеловскую районную прокуратуру г. Москвы. Он утверждал, в частности, что "Свидетели Иеговы" принуждают своих последователей к непомерным пожертвованиям, ставя их семьи в неблагоприятное финансовое положение, и что они возбуждают ненависть к "традиционным" религиям.

--------------------------------

<*> По-видимому, имеется в виду Комитет по спасению молодежи от псевдорелигий и тоталитарных сект - общественная организация, зарегистрированная в 1993 году (прим. переводчика).

17. 11 августа 1995 г. прокуратура отказала в возбуждении уголовного дела, не установив нарушений зарегистрированного устава общины, Конституции или иных законов. Она также отметила, что от граждан или организаций не поступало жалоб на деятельность общины-заявителя.

18. В 1996 году Комитет спасения вновь обратился с заявлением, и проверка аналогичных доводов возобновилась. 21 апреля 1997 г. прокурор Северного административного округа г. Москвы прекратил расследование <*>. Опросив нескольких "Свидетелей Иеговы" и завершив исследование их литературы, прокурор пришел к выводу, что община-заявитель не причиняла ущерба здоровью граждан или их правам и не призывала граждан к неисполнению своих гражданских обязанностей или совершению противоправных действий.

--------------------------------

<*> По-видимому, между указанными датами было возбуждено уголовное дело (прим. переводчика).

19. На основании третьего заявления Комитета спасения прокурор по надзору за исполнением законов о межнациональных отношениях Генеральной прокуратуры принял решение о возобновлении производства по делу. 15 сентября 1997 г. следователь прокуратуры Северного административного округа Москвы вновь прекратила расследование. Она тщательно исследовала утверждения Комитета спасения о гибели свидетеля Иеговы, который отказался от переливания крови, и обвинения, касающиеся разобщения членов семей в результате участия в религиозной деятельности общины-заявителя. Следователь установила, что отсутствуют доказательства вреда, предположительно причиненного руководством общины-заявителя иным лицам.

20. На основании четвертого заявления Комитета спасения расследование было возобновлено 28 ноября 1997 г. Заявление содержало те же доводы, что и ранее. 28 декабря 1997 г. производство по делу было прекращено тем же следователем по основаниям, аналогичным тем, которые были изложены в предыдущем решении. В частности, она указала, что "утверждения Комитета по спасению основаны на его активном неприятии данной религиозной организации, членам которой он (комитет) отказывает в возможности осуществления их конституционных прав по причине его религиозных убеждений".

21. Комитет спасения в пятый раз обратился с заявлением о возбуждении уголовного дела. Прокуратура г. Москвы возобновила производство по делу и передала материал другому следователю 20 марта 1998 г.

22. 13 апреля 1998 г. новый следователь по особо важным делам по Северному административному округу г. Москвы прекратила уголовное дело. Ее выводы в отношении, по сути, аналогичных утверждений были, однако, иными. Она установила, что "Свидетели Иеговы" разобщают своих последователей с их семьями, запугивают верующих и контролируют их сознание, а также призывают их к гражданскому неповиновению и религиозной розни. Следователь отметила, что община действовала в нарушение российского и международного законодательства, но признаки преступления отсутствовали. Соответственно, она прекратила уголовное дело, но рекомендовала прокурору Северного административного округа г. Москвы обратиться с представлением в порядке гражданского судопроизводства о ликвидации общины-заявителя и запрете ее деятельности.

23. 20 апреля 1998 г. <*> прокурор Северного административного округа г. Москвы обратился с представлением в порядке гражданского судопроизводства о ликвидации общины-заявителя и запрете ее деятельности. Прокурор обвинял общину-заявителя в следующем: (i) возбуждение религиозной розни; (ii) принуждение к разрушению семьи; (iii) склонение к самоубийству или отказу по религиозным соображениям от медицинской помощи лицам, жизни или здоровью которых угрожает опасность; (iv) нарушение прав и свобод граждан; и (v) вовлечение подростков и несовершеннолетних детей в религиозную организацию.

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "23 апреля 1998 г.".

24. 29 сентября 1998 г. в Головинском районном суде началось рассмотрение дела. Председательствующий судья удовлетворил ходатайство прокурора о допросе нескольких свидетелей и допустил Комитет спасения к участию в деле в качестве третьего лица, поскольку он "защищает права граждан", отклонив возражения защиты.

25. 18 ноября 1998 г. разбирательство было отложено до февраля 1999 г. в связи с неподготовленностью прокурора.

26. 15 января 1999 г. прокурор подал дополнение к представлению, основанное на тех же доводах, подтвержденных ссылками на цитаты из религиозной литературы "Свидетелей Иеговы".

27. 9 февраля 1999 г. разбирательство возобновилось. Суд отменил ранее вынесенное определение и по ходатайству ответчика лишил Комитет спасения статуса третьего лица по делу. Суд приступил к допросу свидетелей и экспертов.

28. 12 марта 1999 г. суд приостановил разбирательство по делу. Он счел, что противоречия между заключениями экспертов, представленными сторонами, носили неразрешимый характер, и назначил новую экспертизу религиозных убеждений общины-заявителя. Суд назначил пять экспертов - двух религиоведов, двух лингвистов и одного психолога - и поставил перед ними вопрос о том, содержались ли в литературе или материалах "Свидетелей Иеговы" признаки возбуждения религиозной розни, принуждения к разрушению семьи или посягательств на права и свободы других лиц. Материалы, переданные для проведения экспертизы, включали доказательства, содержащиеся в двух томах гражданского дела, литературу и документы "Свидетелей Иеговы", а также синодальный перевод Библии.

29. 4 октября 2000 г. пять экспертов завершили комплексную экспертизу. 9 февраля 2001 г. разбирательство по делу было возобновлено, и 23 февраля 2001 г. <*> районный суд вынес решение.

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "15 июля 2001 г.".

30. Головинский районный суд заслушал показания более чем 40 свидетелей и экспертов и исследовал религиозную литературу и документы. Он исследовал заключение экспертов и заслушал их устные объяснения. Заключение на 15 страницах четырех экспертов подтверждало доводы прокурора, тогда как пятый эксперт представил Особое мнение на 139 страницах. Суд отметил, что только данный эксперт когда-либо наблюдал, "каким образом "Свидетели Иеговы" осуществляют свою проповедническую деятельность в разных странах", тогда как другие четыре эксперта "признали, что они не исследовали кого-либо из указанной группы лиц ("Свидетелей Иеговы" или потенциальных "Свидетелей Иеговы")". В отношении выводов четырех экспертов суд также указал:

"Однако ни один из экспертов, включая... психолога, не мог пояснить суду, на основании какой объективной информации или исследований они пришли к данному выводу о влиянии литературы "Свидетелей Иеговы" на восприятие людей.

Это лишь оценка экспертами данной религиозной организации, не основанная на каких-либо фактических данных, подтверждающих возбуждение религиозной розни, посягательства на личность и права и свободы граждан и так далее".

31. Районный суд также сослался на выводы экспертного заключения от 15 апреля 1999 г., подготовленного Экспертным советом по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции. В заключении экспертизы, которое было подготовлено по поручению Министерства юстиции в целях перерегистрации Управленческого центра "Свидетелей Иеговы" в России, было указано, с незначительными оговорками в отношении переливания крови, что учение "Свидетелей Иеговы" не представляет угрозы для граждан. Районный суд также принял во внимание тот факт, что в 1998 - 2000 гг. более 350 религиозных объединений "Свидетелей Иеговы" прошли государственную регистрацию в иных регионах России.

32. Районный суд оценил доводы, выдвинутые прокурором, и пришел к выводу о том, что они не основаны на объективно подтвержденных фактах. В отношении показаний свидетелей со стороны прокуратуры, которые подтверждали довод о принуждении к разрушению семьи, суд указал, что "показания лишь характеризуют отношения близких людей, когда кто-либо из членов семьи становится свидетелем Иеговы, а для его родственников это неприемлемо".

33. Районный суд установил, что иные доводы также являлись необоснованными:

"Каких-либо фактов умышленного разжигания религиозной розни, фактов призывов к дискриминации, вражде или насилию, принуждению к разрушению семьи, посягательства на личность, права и свободы граждан... прокурором не представлено и судом не установлено...

...(С)уд приходит к выводу о том, что нет никаких оснований для ликвидации и запрета деятельности религиозной общины "Свидетелей Иеговы" в г. Москве, поскольку не было установлено, что данная община в г. Москве нарушает Конституцию Российской Федерации и законы Российской Федерации, разжигает религиозную рознь, принуждает к разрушению семьи, посягает на личность, права и свободы граждан; склоняет (иных лиц) к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии".

34. По протесту прокуратуры 30 мая 2001 г. Московский городской суд отменил решение от 23 февраля 2001 г. <*> и возвратил дело на новое рассмотрение другим составом суда. Городской суд определил, что районный суд не оценил обстоятельства дела надлежащим образом и что необходимо назначить повторную экспертизу для устранения противоречий между существующими экспертными мнениями.

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "15 июля 2001 г.".

35. 1 октября 1997 г. вступил в силу новый Закон "О свободе совести и религиозных объединениях" (далее - Закон о религии). Он предусматривал, что все религиозные объединения, которые ранее приобрели статус юридического лица, обязаны привести свои уставы в соответствие с законом и пройти перерегистрацию в компетентном органе юстиции.

36. 29 апреля 1999 г. Министерство юстиции Российской Федерации осуществило перерегистрацию Управленческого центра религиозной организации "Свидетели Иеговы" в России как централизованной религиозной организации.

37. 20 октября 1999 г. в Управление юстиции г. Москвы было подано первое заявление о перерегистрации общины-заявителя. 17 ноября 1999 г. Управление юстиции г. Москвы отказало в рассмотрении заявления по причине отсутствия некоторых документов, не уточняя, какие именно документы отсутствовали.

38. 7 декабря 1999 г. и 29 мая 2000 г. были поданы второе и третье заявления о перерегистрации, которые были отклонены Управлением юстиции г. Москвы по тому же основанию.

39. 16 октября 2000 г. второй заявитель, Чайковский, направил в Управление юстиции г. Москвы письменный запрос о том, каких документов не хватало. В тот же день он обратился в Пресненский районный суд г. Москвы, прося суд обязать Управление юстиции г. Москвы рассмотреть третье заявление. Суд назначил заседание на 22 ноября 2000 г., указав, что Управление юстиции г. Москвы должно представить отзыв к 23 октября 2000 г.

40. 23 октября 2000 г. заместитель руководителя Управления юстиции г. Москвы сообщил общине-заявителю, что ею не представлен оригинал устава и свидетельство о регистрации 1993 года. Он также сообщил заявителям, что обязанность сообщать о недостающих документах не предусмотрена законом.

41. 25 октября 2000 г. заявители подали четвертое заявление с приложением оригинала устава и свидетельства о регистрации. 24 ноября 2000 г. Управление юстиции г. Москвы приняло первый официальный отказ в перерегистрации. Оно ссылалось на две предположительно некорректные формулировки в представленных документах: московская община "одобрила", а не "утвердила" свой устав, и организация указала лишь свой "юридический адрес", а не "местонахождение".

42. 12 декабря 2000 г. было подано пятое заявление с использованием требуемых формулировок. Это было последнее заявление, поскольку 31 декабря 2000 г. срок подачи заявлений о перерегистрации истек.

43. 12 января 2001 г. Управление юстиции г. Москвы приняло второй официальный отказ в перерегистрации по пятому заявлению. Ее решение было основано на том факте, что в Головинском районном суде продолжалось разбирательство о ликвидации общины-заявителя и запрещении ее деятельности.

44. 11 января 2001 г. пятый заявитель, Марченко, как физическое лицо и учредитель московской общины обратился в Кузьминский районный суд г. Москвы с жалобой на первый отказ Управления юстиции г. Москвы от 24 ноября 2000 г. Суд приостановил разбирательство до принятия решения Пресненским районным судом.

45. 11 апреля 2001 г. третий заявитель, Денисов, подал жалобу в Бутырский районный суд г. Москвы на второй отказ Управления юстиции г. Москвы от 12 января 2001 г. Суд не запрашивал у Головинского районного суда официальную информацию о разбирательстве, касающемся ликвидации общины-заявителя.

46. 14 сентября 2001 г. Кузьминский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении жалобы пятого заявителя, придя к выводу, что отказ в перерегистрации ограничивал лишь права московской общины, а не самого пятого заявителя. 10 декабря 2001 г. Московский городской суд оставил решение без изменения при обжаловании.

47. 12 октября 2001 г. Бутырский районный суд г. Москвы отказал в удовлетворении требований третьего заявителя. Суд постановил, что согласно пункту 3 статьи 27 Закона о религии не производится перерегистрация организаций, в отношении которых имеются основания для ликвидации или запрещения деятельности на основании статьи 14 Закона о религии. Суд также отметил, что религиозные права третьего заявителя не были ограничены отказом, который имел правовые последствия лишь для московской общины как юридического лица. 20 февраля 2002 г. Московский городской суд оставил решение без изменения при обжаловании.

48. 16 августа 2002 г. Пресненский районный суд г. Москвы частично удовлетворил требования. Суд пришел к выводу, что Управление юстиции г. Москвы неправомерно запрашивало оригиналы документов, копии которых имелись в деле. Он постановил, что ссылка Управления юстиции г. Москвы на продолжающееся разбирательство в Головинском районном суде недопустима, поскольку оно впервые привело этот довод в суде и не ссылалось на него как на основание предыдущих отказов. Суд признал отказы Управления юстиции г. Москвы незаконными, но не обязал произвести перерегистрацию общины-заявителя, поскольку были утверждены новые формы заявлений для религиозных организаций, и община-заявитель была обязана подать новое заявление о регистрации.

49. Рассмотрев жалобу общины-заявителя, Московский городской суд 2 декабря 2002 г. оставил без изменения решение от 16 августа 2002 г. Он определил, что заявление о регистрации не могло быть рассмотрено не только в связи с принятием новых форм заявлений, но также в связи с продолжающимся разбирательством в Головинском районном суде.

50. 30 октября 2001 г. в Головинском районном суде вновь началось разбирательство под председательством другого судьи. 9 ноября 2001 г. заседание было отложено.

51. После отложения заседания община "Свидетелей Иеговы" в г. Москве собрала 10 015 подписей под обращением, в котором выражался протест против утверждения прокурора о том, что ее целью была защита прав членов общины. Копии обращения были направлены в районный суд, Президенту и Генеральному прокурору Российской Федерации.

52. В неустановленную дату в 2001 году районный суд назначил повторную комплексную психолого-лингвистическую экспертизу литературы и учения общины-заявителя. Разбирательство было приостановлено до ее завершения.

53. 22 января 2004 г. комплексная экспертиза была завершена, и ее выводы были представлены суду.

54. 26 марта 2004 г. после нескольких заседаний Головинский районный суд г. Москвы принял решение об удовлетворении требований прокурора о ликвидации общины-заявителя и установлении постоянного запрета на ее деятельность.

55. Районный суд пришел к выводу, что община-заявитель вовлекает малолетних детей в религиозные объединения против их воли и без согласия их родителей (пункт 5 статьи 3 Закона о религии) и принуждает к разрушению семьи, посягает на личность, права и свободы граждан; причиняет вред здоровью граждан; склоняет к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии; и побуждает граждан к отказу от исполнения их гражданских обязанностей (пункт 2 статьи 14). В то же время суд нашел недоказанным наличие в деятельности общины-заявителя признаков экстремистской деятельности в форме разжигания религиозной розни с призывами к насильственным действиям (пункт 2 статьи 14). Также он нашел недоказанным утверждение о том, что община-заявитель собирала пожертвования со своих членов в свою пользу.

56. Что касается довода о "принуждении к разрушению семьи", районный суд сослался на показания семи членов семьи "Свидетелей Иеговы" - пять из которых являлись членами Комитета спасения, - которые были недовольны соблюдением их родственниками религиозных норм, их активным участием в деятельности общины-заявителя и отчуждением от нерелигиозных членов семьи. Так, один супруг обвинял общину-заявителя в крахе его семейной жизни, утверждая, что после того как "его жена вступила в организацию "Свидетели Иеговы", она выполняла все их указания, с ней стало невозможно что-либо обсуждать, не получалось даже телевизор вместе смотреть из-за ее комментариев про всех, включая руководство страны, православной церкви". Другие свидетели жаловались, что их совершеннолетние дети или, в одном случае, невестка, посвящали мало времени заботе о престарелых родственниках, поскольку были постоянно заняты в общине. Районный суд также сослался на мнение большинства экспертов, изложенное в заключении от 4 октября 2000 г., согласно которому "в текстах "Свидетелей Иеговы" отсутствует прямое принуждение к разрушению семьи, но осуществляется и предлагается к осуществлению прямое психологическое давление, чреватое разрушением семьи". Оценивая Особое мнение одного из экспертов и выводы повторной экспертизы от 22 января 2004 г., согласно которым принуждение к разрушению семьи отсутствовало, районный суд счел, что эти эксперты исследовали лишь общедоступную литературу "Свидетелей Иеговы", но не подвергали анализу "реальную деятельность московской общины" или "воплощение в жизнь" религиозных наставлений и рекомендаций и их влияние на семейные взаимоотношения. Районный суд критически оценил представленные ответчиком показания свидетелей, которые являлись членами семьи "Свидетелей Иеговы", и выводы социологического исследования 995 случайно отобранных членов общины, проведенного кафедрой социологии семьи Московского государственного университета, на том основании, что оно было основано на списке респондентов, представленном самой общиной, и не "отмечало ни одного факта внутрисемейных конфликтов, которые существуют объективно".

57. Что касается обвинений в посягательствах на личность, права и свободы граждан, районный суд, во-первых, усмотрел нарушение права на личную жизнь в том, что община-заявитель определяла допустимое место работы и род занятий своих членов, рекомендовала им выбирать работу с неполным рабочим днем, чтобы они располагали временем для миссионерской деятельности, запрещала им отмечать праздники или дни рождения и требовала проповедовать от двери к двери, тем самым также вторгаясь в частную жизнь других лиц. В доказательство попыток вмешательства в частную жизнь других лиц районный суд сослался на осуждение в уголовном порядке К. за побои, причиненные женщине - члену общины, которая предлагала религиозную литературу его жене в их квартире. Кроме того, по мнению районного суда, община-заявитель нарушала право своих членов на свободный выбор рода деятельности, рекомендуя, чтобы они выбирали неполную занятость, и распространяя анкеты для добровольного служения в Вефиле <*>, центре общины, расположенном недалеко от г. Санкт-Петербурга, где они получали не зарплату, а лишь ежемесячное пособие.

--------------------------------

<*> Вефиль (буквально "дом бога" (иврит)) - применяемое в различных странах название комплекса жилых, производственных и офисных зданий и сооружений, на территории которого находится филиал организации "Свидетели Иеговы" и/или ее типография (прим. переводчика).

58. Районный суд пришел к выводу о нарушении конституционной гарантии равноправия родителей при воспитании и образовании детей (статья 38 Конституция), поскольку некоторые родители вовлекали своих детей в религиозную деятельность общины-заявителя без разрешения другого родителя, не являвшегося членом общины. Он сослался на тот факт, что в московских судах рассматривались споры об определении места жительства детей, обусловленные вопросом религиозного обучения. Суд расценил участие в рассмотрении этих дел адвокатов, тесно сотрудничающих с организацией "Свидетели Иеговы", в поддержку родителя - члена организации как проявление заинтересованности в исходе дела самой организации и вмешательство в семейные, личные дела своих членов. Районный суд также сослался на показания трех свидетелей-психиатров, представленные истцом, согласно которым, "буквальное следование принципам Библии, практикуемое в деятельности "Свидетелей Иеговы", ограничивает возможности самостоятельного мышления человека... и задерживает психическое развитие личности". По их мнению, ребенок, который не отмечает праздники, может стать "изгоем в социальном плане", и учение общины "препятствует формированию чувства патриотизма, любви к Родине".

59. Районный суд постановил, что община-заявитель допустила нарушение права граждан на свободу выбора религии, выразившееся в применении методов активного прозелитизма и "контроля над сознанием". Как указали эксперты, представляющие сторону истца, община "Свидетели Иеговы" отличалась от традиционных религий "теократической иерархичностью сообщества", "стремлением к интеграции семей в жизнь тотально властного внесветского коллектива" и "признаками военизированной дисциплинарности быта иеговистов". Районный суд принял мнения экспертов со стороны истца и отклонил противоположное заключение по результатам экспертного исследования, проведенного психиатром со стороны ответчика в отношении 113 членов общины, поскольку "участники были отобраны из списков, представленных организациями", и что исследование "касалось лишь членов общины, тогда как мнение их родственников не учитывалось". Районный суд также счел, что обращения, подписанные членами общины в ее поддержку, представляли собой "доказательство давления, оказываемого общиной на своих членов".

60. Рассматривая довод о "склонении к самоубийству или отказу от медицинской помощи по религиозным мотивам", районный суд пришел к выводу, что под влиянием общины-заявителя ее члены отказывались от переливания крови и/или ее компонентов даже в тяжелых или угрожающих жизни состояниях. Этот вывод был основан на следующих доказательствах: запрет переливания крови, содержащийся в литературе общины-заявителя, карточка "Никакой крови", распространяемая в общине для ее членов, показания членов общины, которые подтвердили ношение таких карточек, существование комитета по связям с больницами в общине-заявителе, а также случаи отказа пациентов от переливания крови по религиозным мотивам, что зафиксировано в их медицинских картах. Районный суд также принял во внимание письмо Департамента здравоохранения г. Москвы, перечисляющее ряд случаев отказа пациентов от переливания крови им самим и, в одном случае, новорожденному ребенку. Хотя о медицинском исходе этих дел не сообщалось, районный суд пришел к выводу о том, что установление факта причинения вреда здоровью даже одного человека является достаточным основанием для прекращения деятельности московской общины. Он также принял во внимание мнения медицинских экспертов, которые подтвердили, что отказ от переливания крови рассматривается как перспективное направление развития медицинской науки, однако в настоящее время полностью отказаться от переливания крови или ее компонентов невозможно. Наконец, по мнению районного суда, карточка "Никакой крови" нарушала право пациента на самостоятельное принятие медицинских решений путем делегирования этого права - на случай его нахождения в бессознательном состоянии - другим членам общины.

61. Что касается причинения вреда здоровью граждан, районный суд пришел к выводу, что, помимо запрета на переливание крови, деятельность общины-заявителя имела "негативное влияние на состояние психики и психологическое здоровье своих последователей". Эта оценка была основана на показаниях членов семьи, не являвшихся иеговистами, утверждавших, что они наблюдали "резкие и негативные изменения личности" своих родственников, вступивших в общину, и что многие участники религиозных собраний "Свидетелей Иеговы" "плакали" и затем жаловались на "колоссальную моральную усталость".

62. Что касается вовлечения малолетних детей в религиозное объединение, районный суд на основании показаний двух родителей, не являвшихся иеговистами, пришел к выводу о том, что если родитель-иеговист вовлекал ребенка в деятельность общины-заявителя, имело место нарушение свободы совести ребенка и равенства прав родителей на участие в воспитании ребенка.

63. Наконец, районный суд пришел к выводу, что литература общины-заявителя побуждала граждан к "отказу от исполнения своих гражданских обязанностей", включая отказ от службы в армии и альтернативной службы и формирование "неуважительного отношения к государственным символам - флагу и гимну", а также запрет отмечать государственные праздники.

64. Районный суд постановил, что вмешательство в права общины-заявителя является оправданным, предусмотренным законом и преследующим правомерную цель, поскольку община-заявитель "нарушала права и свободы граждан, и ее деятельность приводила к разрушению семей, связана с посягательством на основные права и свободы граждан, сопряжена с призывами к отказу от исполнения обязанностей перед обществом... Принимая во внимание, что община нарушала конституционные права и свободы граждан, предлагаемое ограничение ее права, прекращение деятельности религиозной общины является оправданным и соразмерным конституционно значимым целям".

65. С общины-заявителя было взыскано вознаграждение за проведенные экспертизы от 4 октября 2000 г. и 22 января 2004 г., а также судебные издержки в размере 102 000 рублей в доход государства.

66. Община-заявитель обжаловала решение, утверждая, в частности, что вмешательство в ее право на свободу вероисповедания не было оправданным с точки зрения статей 9 и 11 Конвенции. Она также ссылалась на статьи 6, 10, 14 и 17 Конвенции.

67. 16 июня 2004 г. Московский городской суд в краткой форме отклонил жалобу заявителей и оставил без изменения решение Головинского районного суда, подтвердив его мотивировку.

68. Карточка "Никакой крови", которая фигурировала в разбирательстве, представляет собой напечатанную складывающуюся карточку, на первой странице которой заглавными буквами указано "Никакой крови", содержащую пустые поля для указания лица (лиц), с которыми нужно связаться в чрезвычайной ситуации, а также сведения об аллергических реакциях владельца карточки, его заболеваниях и принимаемых лекарствах. Карточка содержит следующий текст:

"МЕДИЦИНСКОЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ/ОСВОБОЖДЕНИЕ ОТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

Я, (имя), заполняю данное распоряжение как мое официальное волеизъявление. Содержащиеся в нем указания отражают мое твердое и осознанное решение.

Я даю распоряжение ни при каких обстоятельствах - даже если врачи считают это необходимым для спасения моей жизни или здоровья - не делать мне переливание крови... Я согласен на применение кровезаменителей, увеличивающих объем крови... а также на использование других методов бескровного лечения.

Данным правовым распоряжением я выражаю мое право соглашаться на медицинское лечение или отказываться от него в согласии с моими жизненными принципами и убеждениями. Я свидетель Иеговы и делаю это распоряжение, повинуясь таким записанным в Библии повелениям...

Я освобождаю врачей, анестезиологов, больницы и их медицинский персонал от ответственности за любые последствия моего отказа от крови, если мне была оказана в полном объеме квалифицированная помощь.

Если я буду находиться в бессознательном состоянии, лицо, указанное на обороте (контактные данные на случай чрезвычайной ситуации), может представлять меня перед другими лицами, действуя в соответствии с этим распоряжением.

(Дата, подпись, адрес, телефон и подписи двух свидетелей)".

69. Статья 28 <*> гарантирует свободу вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними.

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "статья 29".

70. Статья 30 предусматривает, что каждый имеет право на объединение.

71. Статья 38 предусматривает, что материнство и детство, семья находятся под защитой государства. Забота о детях, их воспитание - равное право и обязанность родителей.

72. 1 октября 1997 г. вступил в силу Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" (N 125-ФЗ от 26 сентября 1997 г. - "Закон о религии").

73. Закон о религии запрещает вовлечение малолетних в религиозные объединения, а также обучение малолетних религии вопреки их воле и без согласия их родителей или лиц, их заменяющих (пункт 5 статьи 3).

74. Уставы и иные учредительные документы религиозных организаций, созданных до вступления в силу Закона о религии, подлежат приведению в соответствие с этим Законом и перерегистрации. До их приведения в соответствие с Законом они действуют лишь в той части, которая не противоречит Закону (пункт 3 статьи 27). Перерегистрация религиозных организаций должна была быть завершена к 31 декабря 2000 г. (пункт 4 статьи 27 с последующими изменениями).

75. Перечень документов для государственной регистрации (перерегистрации) религиозной организации был предусмотрен пунктом 5 статьи 11 и включал:

"- заявление о регистрации;

- список лиц, создающих религиозную организацию, с указанием гражданства, места жительства, даты рождения;

- устав религиозной организации;

- протокол учредительного собрания...

- сведения об адресе (местонахождении) постоянно действующего руководящего органа создаваемой религиозной организации, по которому осуществляется связь с религиозной организацией..."

76. Пункт 1 статьи 12 предусматривал, что в государственной регистрации (перерегистрации) может быть отказано, если:

"- цели и деятельность религиозной организации противоречат Конституции Российской Федерации и законодательству Российской Федерации - со ссылкой на конкретные статьи законов;

- создаваемая организация не признана в качестве религиозной;

- устав и другие представленные документы не соответствуют требованиям законодательства Российской Федерации или содержащиеся в них сведения недостоверны;

- в Едином государственном реестре юридических лиц ранее зарегистрирована организация с тем же наименованием;

- учредитель (учредители) неправомочен".

77. Пункт 2 статьи 14 предусматривал, что основаниями для ликвидации религиозной организации и запрета на деятельность религиозной организации являются:

"- нарушение общественной безопасности и общественного порядка;

- действия, направленные на осуществление экстремистской деятельности;

- принуждение к разрушению семьи;

- посягательство на личность, права и свободы граждан;

- нанесение установленного в соответствии с законом ущерба нравственности, здоровью граждан, в том числе использованием в связи с их религиозной деятельностью наркотических и психотропных средств, гипноза, совершением развратных и иных противоправных действий;

- склонение к самоубийству или к отказу по религиозным мотивам от оказания медицинской помощи лицам, находящимся в опасном для жизни и здоровья состоянии;

- воспрепятствование получению обязательного образования;

- принуждение членов и последователей религиозного объединения и иных лиц к отчуждению принадлежащего им имущества в пользу религиозного объединения;

- воспрепятствование угрозой причинения вреда жизни, здоровью, имуществу, если есть опасность реального ее исполнения, или применения насильственного воздействия, другими противоправными действиями выходу гражданина из религиозного объединения;

- побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей и совершению иных противоправных действий".

78. Пункт 3 статьи 27 предусматривает, что перерегистрация религиозных организаций, в отношении которых имеются основания для их ликвидации либо запрета их деятельности, указанные в пункте 2 статьи 14, не производится.

79. Согласно Закону о религии, следующие права могут осуществляться исключительно зарегистрированными религиозными организациями:

- основывать и содержать культовые здания и сооружения, иные места и объекты, специально предназначенные для богослужений, молитвенных и религиозных собраний, религиозного почитания (паломничества) (пункт 1 статьи 16);

- производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного назначения (пункт 1 статьи 17);

- создавать культурно-просветительские организации, образовательные и другие учреждения, а также учреждать средства массовой информации (пункт 2 статьи 18);

- устанавливать и поддерживать международные связи и контакты, в том числе в целях паломничества, участия в собраниях и других мероприятиях, для получения религиозного образования, а также приглашать для этих целей иностранных граждан в Российскую Федерацию (пункт 1 статьи 20);

- иметь в собственности здания, земельные участки, иное имущество, финансовые активы, предметы религиозного назначения, право на безвозмездное получение государственного и муниципального имущества в религиозных целях, иммунитет от взыскания (пункты 1 - 5 статьи 21);

- заключать трудовые договоры (контракты) с работниками (статьи 24).

80. Кроме того, религиозные организации пользуются следующими исключительными правами:

- учреждения организаций, издающих богослужебную литературу и производящих предметы культового назначения (пункт 2 статьи 17);

- создавать учреждения профессионального религиозного образования (духовные образовательные учреждения) для подготовки служителей и религиозного персонала (пункт 1 статьи 19); и

- приглашать иностранных граждан в целях занятия профессиональной, в том числе проповеднической, религиозной деятельностью в данных организациях (пункт 2 статьи 20).

81. Гражданин или его законный представитель имеет право отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения, за исключением случаев, предусмотренных статьей 34. При отказе от медицинского вмешательства гражданину или его законному представителю в доступной для него форме должны быть разъяснены возможные последствия. Отказ от медицинского вмешательства с указанием возможных последствий оформляется записью в медицинской документации и подписывается гражданином либо его законным представителем, а также медицинским работником (части 1 - 2 статьи 33).

82. При отказе родителей или иных законных представителей лица, не достигшего 15-летнего возраста, от медицинской помощи, необходимой для спасения жизни указанных лиц, больничное учреждение имеет право обратиться в суд для защиты интересов ребенка (часть 3 статьи 33).

83. Оказание медицинской помощи без согласия граждан или их законных представителей допускается в отношении лиц, страдающих заболеваниями, представляющими опасность для окружающих, лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, или лиц, совершивших общественно опасные деяния и обязанных проходить принудительное лечение по судебному решению (статья 34).

1. Россия

84. 14 ноября 2000 г. Верховный суд Республики Татарстан оставил в силе решение нижестоящего суда, которым было отказано в удовлетворении требования прокуратуры о ликвидации местной организации "Свидетели Иеговы". Одно из оснований, выдвинутых прокурором в поддержку требования о ликвидации, заключалось в том, что мать-иеговистка отказалась от переливания крови ее ребенку. Верховный суд принял к сведению, что мать отказалась от переливания крови, но соглашалась на использование заменителей крови, которое было успешно проведено при хирургической операции. Он также подчеркнул, что учение "Свидетелей Иеговы" не требует от своих приверженцев отказа от переливания крови, но допускает принятие каждым самостоятельного решения по этому вопросу.

2. Иные юрисдикции

85. В 1990 году Верховный суд Онтарио в Канаде оставил без изменения решение нижестоящего суда о возложении на врача ответственности за осуществление переливаний крови пациентке, находившейся без сознания, при которой имелась карточка, содержавшая указание на то, что она является "Свидетелем Иеговы" и в порядке религиозного убеждения отказывается от переливаний крови при любых обстоятельствах (дело "Малетт против Шулмана" (Malette v. Shulman) 72 O.R. 417). Он, в частности, указал следующее:

"25. ...Принципы самоопределения и индивидуальной автономии вынуждают сделать вывод о том, что пациент может отказаться от переливаний крови, даже если это может повлечь вредные последствия и даже если это решение обычно рассматривается как безрассудное... Переливание крови свидетельнице Иеговы при наличии ее ясных возражений против этого, по моему мнению, нарушает ее право контроля собственного тела и проявляет неуважение к религиозным ценностям, на которых она решила строить свою жизнь...

34. Государство, несомненно, имеет значительный интерес в защите и сохранении жизни и здоровья своих граждан. Очевидно, существуют обстоятельства, при которых этот интерес может перевесить право лица на самоопределение. Например, государство может в некоторых случаях потребовать, чтобы граждане подверглись медицинским процедурам с целью устранения угрозы здоровью общества...

35. Интерес государства в сохранении жизни или здоровья осведомленного пациента должен, как правило, уступать приоритет более значительному интересу пациента в определении направления своей жизни. Как указывалось ранее, отсутствует закон, запрещающий пациенту отказываться от необходимого лечения... Признание права отказа от медицинской помощи не может, по моему мнению, рассматриваться как умаление интереса государства в жизни или в неприкосновенности жизни. Индивидуальный свободный выбор и самоопределение сами по себе являются фундаментальными составляющими жизни. Лишение лиц свободы выбора со ссылкой на заботу об их здоровье может только уменьшить ценность жизни, а не повысить..."

86. Прецедентное дело 1992 года в Соединенном Королевстве затрагивало взрослую дочь свидетельницы Иеговы, которую мать убедила отказаться от переливаний крови по религиозным причинам (по делу Т. (In re T.) (Взрослое лицо: отказ от лечения) 3 "Еженедельные юридические отчеты" (Weekly Law Reports) 782 (Апелляционный суд)). Лорд Доналдсон привел следующее краткое изложение своего мнения:

"1. Прежде всего, каждый взрослый имеет право и возможность решать, соглашаться или нет на медицинскую помощь, даже если отказ грозит долговременной угрозой для здоровья или даже может привести к преждевременной смерти. Кроме того, не имеет значения, являются ли причины отказа рациональными или иррациональными, неизвестными или даже несуществующими. Этот факт не отменяется весьма значительным публичным интересом в сохранении жизни и здоровья всех граждан. Однако презумпция возможности решения, вытекающей из того, что пациент является взрослым, является опровержимой...

5. В некоторых делах врачи должны учитывать не только возможность отказа пациента от лечения, но также вопрос о том, не является ли отказ недействительным, поскольку вытекает не из воли пациента, но из воли других лиц. Не имеет значения, что другие лица стремятся, хотя бы настойчиво, убедить пациента отказаться, если, в конце концов, отказ представляет собой независимое решение пациента. Однако если его воля подавлена, отказ не будет представлять собой истинное решение. В этом контексте имеет значение взаимосвязь с пациентом убеждающего - например, супруга, родителей или религиозного авторитета, поскольку некоторые взаимоотношения более чреваты преодолением независимой воли пациента, чем другие..."

87. В праве Соединенных Штатов доктрина информированного согласия на любую медицинскую помощь прочно утвердилась с 1914 года, когда судьей Кардосо Апелляционного суда Нью-Йорка дано следующее изложение этой доктрины: "Каждое человеческое существо, достигшее совершеннолетия и в здравом уме, имеет право определять, как следует поступить с его телом, и хирург, производящий операцию без согласия пациента, совершает насилие" ("Шендорф против Общества Нью-Йоркской больницы" (Schloendorff v. Society of New York Hospital), 211 N.Y. 125, 105 N.E. 92). Логический вывод из доктрины информированного согласия заключается в том, что пациент, как правило, имеет право не соглашаться на лечение, то есть отказываться от него (дело "Крузан против Директора" (Cruzan v. Director), MDH, 497 U.S. 261 (1990)). Следующий краткий обзор соответствующей прецедентной практики изложен в деле "Фосмайр против Николо" (Fosmire v. Nicoleau) (75 N.Y.2d 218, 551 N.E.2d 77, 551 N.Y.S.2d 876 (1990):

"Государство имеет общепризнанный интерес в защите и сохранении жизни его граждан... следует различать интерес государства в защите жизни его граждан от вреда, причиняемого третьими лицами, и вреда, который влекут собственные действия лица (см., например, "Паблик хелт траст" против Уонса" (Public Health Trust v. Wons), 541 So.2d 96, 98 (Fla.1989, совпадающее мнение Ч. Эрлиха (Ehrlich, Ch. J.)). Если поведение лица грозит причинением вреда другим лицам, интерес государства является очевидным, и, как правило, от государства можно ожидать вмешательства. Но государство редко действует для защиты лиц от них самих, что свидетельствует о том, что интерес государства является менее значительным, если прямая угроза обществу является несущественной или отсутствует вообще. Это согласуется с главной задачей государства защищать и насаждать свободу и личную автономию лица (дело "Риверс против Катца" (Rivers v. Katz), выше)... Государство вмешивается для предотвращения самоубийства... но простой отказ от медицинской помощи, даже от необходимого лечения, не является суицидальным действием или свидетельством неосведомленности (дело Сторара (Matter of Storar), выше, 52 N.Y.2d at 377 - 378, n. 6, 438 N.Y.S.2d 266, 420 N.E.2d 64)".

88. Право лица на отказ от переливаний крови по религиозным основаниям и на получение компенсации вреда в случае применения переливания крови вопреки желанию пациента было подтверждено судами и в иных юрисдикциях (см., например, дело "Филипс против Клерка" (Phillips v. Klerk), дело N 19676/82 (1983); Верховный суд Южной Африки; дело "Баамондес, Марсело против Медида Каутелар" (Bahamondez, Marcelo v. Medida Cautelar), Верховный суд правосудия (Аргентина, 6 апреля 1993 г.); решение N 166/1996 по делу Мигеля Анхеля, Конституционный суд Испании, 28 октября 1996 г.; дело "A. и ее наследники против доктора B. и Института медицинской науки, дело N 1998 (O) N 1081, 1082, 29 февраля 2000 г., Верховный суд Японии).

89. В соответствующей части Доклада Комитета о соблюдении государствами - участниками Совета Европы своих обязанностей и обязательств (Комитет по мониторингу, документ N 9396, 26 марта 2002 г.) по поводу соблюдения обязанностей и обязательств Российской Федерации указывалось:

"95. Конституция России гарантирует свободу совести и вероисповедания (статья 28); равенство религиозных объединений перед законом и отделение церкви от государства (статья 14); и предоставляет защиту от дискриминации по признаку религии (статья 19). Закон о свободе вероисповеданий, принятый в октябре 1990 г., привел к существенному возрождению религиозной деятельности в России. По мнению религиозных организаций в Москве, этот закон ознаменовал собой новую эру и привел к возрождению церквей. 26 сентября 1997 г. он был заменен новым Федеральным законом о свободе совести и о религиозных объединениях. Этот закон подвергся критике как в стране, так и за рубежом в связи с неуважением к принципу равенства религий.

96. ...В феврале 2001 г. уполномоченный по правам человека Олег Миронов также признал, что многие статьи Закона 1997 года "О свободе совести и о религиозных объединениях" не соответствуют международным обязательствам России в области прав человека. По его мнению, некоторые из положений Закона привели к дискриминации различных религиозных конфессий, вследствие чего в них должны быть внесены изменения...

98. В соответствии с правилами Министерства юстиции, которое несет ответственность за применение данного Закона о свободе совести и религиозных объединениях, религиозные организации, созданные до вступления данного Закона в силу (26 сентября 1997 г.), были обязаны перерегистрироваться до 31 декабря 2000 г.

99. Перерегистрация была завершена 1 января 2001 г., поскольку Государственная Дума дважды принимала решение о продлении сроков перерегистрации. Регистрацию прошли около 12 000 религиозных организаций и групп, и только 200 заявителям было отказано в перерегистрации, в большинстве случаев по причине непредставления необходимого пакета документов. Многие другие организации не прошли регистрацию по иным причинам. Министр юстиции Чайка категорически отверг заявления о том, что Православная церковь оказывала давление на Министерство юстиции с целью воспрепятствовать регистрации некоторых религиозных организаций. Чайка также отметил, что эксперты Министерства "внимательно исследовали" статус "Армии Спасения" и "Свидетелей Иеговы" и пришли к выводу, что нет никаких оснований для воспрепятствования этим организациям в регистрации на федеральном уровне...

101. Однако в некоторых случаях местные органы власти чинили препятствия даже тем религиозным организациям, которые прошли перерегистрацию на федеральном уровне. Это особенно очевидно в отношении "Свидетелей Иеговы", община которых в Москве длительное время является объектом преследования в гражданском и уголовном порядке с целью воспрепятствования ее деятельности.

102. В 1999 году "Свидетели Иеговы" были зарегистрированы на федеральном уровне, причем в России зарегистрированы 360 местных религиозных организаций. Тем не менее община в Москве была вынуждена осуществлять свою деятельность почти подпольно и лишена возможности владеть имуществом и помещениями для проведения богослужений. По мнению многих, гражданское дело против "Свидетелей Иеговы" (продолжающееся с 1995 года) является значимым прецедентом. Все обвинения, предъявленные Свидетелям Иеговы, были отклонены судебным решением от 23 февраля 2001 г., что дало содокладчикам основание считать московский процесс завершенным. Однако 30 мая 2001 г. Московский городской суд отменил данное решение и направил дело на новое рассмотрение в Головинский районный суд. Повторное разбирательство по делу началось 30 октября 2001 г. До вынесения окончательного решения "Свидетели Иеговы" в г. Москве не будут зарегистрированы и не смогут беспрепятственно исповедовать свою веру. Содокладчики полагают, что длительность судебного разбирательства по данному делу является примером нарушения прав религиозного меньшинства, и находят, что по истечении шести лет уголовного и судебного разбирательства процесс по делу должен быть прекращен".

90. Резолюция 1277 (2002), принятая Парламентской ассамблеей Совета Европы 23 апреля 2002 г. по вопросу соблюдения Российской Федерацией своих обязанностей и обязательств, отмечала следующее:

"8. Однако Ассамблея озабочена все еще недостаточным прогрессом в исполнении ряда важных обязательств, в отношении которых российским властям необходимо принять дальнейшие действия...

xiv. Ассамблея сожалеет о проблемах "Армии Спасения" и "Свидетелей Иеговы" в Москве, но приветствует решение российских властей обеспечить решение проблемы дискриминации и преследований на местах этих религиозных объединений..."

91. Заявители жаловались на то, что решения российских судов о ликвидации общины-заявителя и запрета ее деятельности нарушили их права на свободу вероисповедания, выражения своего мнения и объединения. Статья 9 Конвенция предусматривает следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу мысли, совести и религии; это право включает свободу менять свою религию или убеждения и свободу исповедовать свою религию или убеждения как индивидуально, так и сообща с другими, публичным или частным порядком в богослужении, обучении, отправлении религиозных и культовых обрядов.

2. Свобода исповедовать свою религию или убеждения подлежит лишь тем ограничениям, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности или для защиты прав и свобод других лиц".

Статья 11 предусматривает следующее:

"1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц..."

1. Заявители

92. Заявители утверждали, что отсутствовали достоверные или правдоподобные доказательства, подкрепляющие неблагоприятные выводы российских судов против общины-заявителя. Все эти выводы основаны исключительно на оценке литературы "Свидетелей Иеговы", и не имеется данных о том, что члены общины принуждались или склонялись к действиям определенного рода. Вся литература исходила из одной общей штаб-квартиры "Свидетелей Иеговы" и распространялась по всему миру в более чем 200 странах - включая 45 государств-участников Совета Европы - на 150 местных языках при одном содержании. Однако никто не был осужден на основании этой литературы в России или в любой другой стране с аналогичным законодательством. В суде не обсуждались конкретные "действия" общины-заявителя; с другой стороны, не менее 14 полных дней судебного разбирательства было посвящено исключительно вопросам священного писания, и назначенная судом психолого-лингвистическая экспертиза содержала ссылки как минимум на 205 библейских вопросов, многие из которых оглашались и обсуждались при исследовании доказательств.

93. Заявители утверждали, что ликвидация общины-заявителя не была "предусмотрена законом", поскольку соответствующие положения Закона о религии были неточны и непредсказуемы при их применении. Она не преследовала законную цель и не отвечала неотложной общественной необходимости, а отвечала интересам Русской православной церкви и Комитета спасения. Кроме того, полный запрет и ликвидация группы христиан, исповедующих свои убеждения в Москве, не были соразмерны любой предполагаемой угрозе, присущей их литературе, поскольку "действия" или "деятельность" заявителей ее не подтверждали.

94. Наконец, заявители подчеркивали, что запрещение общины-заявителя имело многочисленные отрицательные последствия для ее членов. Они подвергались нападениям и побоям в ходе их христианского служения в отсутствие возмещения со стороны властей; им приходилось стоять на улице под дождем, после того как они были изгнаны из помещений, арендованных ими для проведения христианского собрания; и они прибегли к собранию в лесу, поскольку использование зала не представлялось возможным. Ввиду того что московская община была лишена статуса юридического лица, она не могла возводить или арендовать места поклонения и приобретать, ввозить или распространять религиозную литературу и т.д.

2. Власти Российской Федерации

95. Власти Российской Федерации утверждали, что российские суды пришли к обоснованному выводу о том, что община-заявитель нарушила основные права и свободы граждан России и что ее деятельность была направлена на распад семей и связана с призывами к отказу от исполнения гражданского долга, такого как военная или альтернативная гражданская служба. Они также указывали, что община-заявитель отрицательно влияла на психическое здоровье лиц, рекомендовала им работать неполный день и запрещала отмечать государственные праздники и дни рождения. Несовершеннолетние и подростки привлекались к проповедованию без согласия второго родителя, не принадлежавшего к Свидетелям Иеговы, и без учета их собственных взглядов и мнений. Отказ от переливания крови по религиозным основаниям вызывал серьезные последствия, такие как ухудшение здоровья и невозможность оказания медицинской помощи врачами. Наконец, литература, распространяемая общиной-заявителем, содержала взгляды и идеи, подрывавшие уважение к иным религиям.

96. Согласно утверждению властей Российской Федерации, "Свидетели Иеговы" отличались от "традиционных религий" "заметной теократической иерархией" общины, "бессмысленным повиновением" отдельных членов, стремлением интеграции семей в жизнь "тоталитарного несветского коллектива" и "полувоенной дисциплиной". Однако власти Российской Федерации указывали, что в рамках разбирательства о ликвидации суды не оценивали веру или взгляды "Свидетелей Иеговы", а рассматривали только вопрос о том, являлась ли община-заявитель юридическим лицом, действующим с соблюдением российского законодательства и с уважением прав и свобод других лиц.

97. Власти Российской Федерации утверждали, что вмешательство в форме ликвидации общины-заявителя было оправданным, предусмотренным законом, а также преследовало законную цель. Они ссылались на позицию Европейского Суда о том, что государство "вправе проверять, осуществляет ли движение или объединение под видом религиозных целей деятельность, вредную для населения" (см. Постановление Европейского Суда от 26 сентября 1996 г. по делу "Мануссакис и другие против Греции" (Manoussakis and Others v. Greece), § 40, Reports 1996-IV), а также "может законно рассматривать вопрос о необходимости принятия мер, направленных на пресечение определенных форм поведения... которые признаны несовместимыми с уважением свободы мысли, совести или религии других" (см. Постановление Европейского Суда от 20 сентября 1994 г. по делу "Отто-Премингер Институт" против Австрии" (Otto-Preminger-Institut v. Austria), § 47, Series A, N 295-A).

98. Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

1. Общие принципы

99. Европейский Суд напоминает свою утвердившуюся прецедентную практику о том, что, в соответствии со статьей 9 Конвенции, свобода мысли, совести и религии является одной из основ "демократического общества" в значении Конвенции. В религиозном аспекте это один из важнейших элементов, составляющих особенность верующих и их представления о жизни, но он представляет ценность и для атеистов, агностиков, скептиков и незаинтересованных лиц. Плюрализм неотделим от демократического общества, которое дорогой ценой создавалось столетиями, и зависит от него (см. Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии" (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба N 45701/99, § 114, ECHR 2001-XII). Хотя религиозная свобода представляет собой прежде всего вопрос индивидуального сознания, она также предполагает, в частности, свободу "исповедовать религию" индивидуально или совместно с другими, публично и в кругу тех, кто разделяет эту веру. Поскольку религиозные общины традиционно существуют в форме организованных структур, статья 9 Конвенции подлежит толкованию в свете статьи 11 Конвенции, которая гарантирует общинную жизнь от неоправданного государственного вмешательства. С этой точки зрения право верующих на свободу вероисповедания, которое включает право исповедовать свою религию совместно с другими, охватывает ожидание того, что верующим будет позволено свободно собираться в отсутствие произвольного государственного вмешательства. Действительно, автономное существование религиозных общин имеет обязательное значение для плюрализма и, таким образом, представляет собой вопрос, на который распространяется защита статьи 9 Конвенции. Обязанность государства по поддержанию нейтралитета и беспристрастности, определенная в прецедентной практике Европейского Суда, несовместима с любыми полномочиями со стороны государства по оценке законности религиозных убеждений (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 118 и 123; и Постановление Большой Палаты по делу "Хасан и Чауш против Болгарии" (Hasan and Chaush v. Bulgaria), жалоба N 30985/96, § 62 и 91, ECHR 2000-XI).

100. Европейский Суд также напоминает, что право на создание объединения является неотъемлемой частью права, предусмотренного статьей 11 Конвенции. Возможность создания гражданами юридического лица с целью совместных действий в сфере общего интереса является одним из важнейших аспектов права на свободу объединения, в отсутствие которого это право было бы лишено значения. Способ воплощения этой свободы в национальном законодательстве и ее практическое применение властями раскрывает состояние демократии в данной стране. Безусловно, государства имеют право проверить, соответствуют ли цель и деятельность объединения правилам, установленным законодательством, но они должны делать это способом, совместимым с Конвенцией, и под контролем конвенционных учреждений (см. Постановление Европейского Суда от 10 июля 1998 г. по делу "Сидиропулос и другие против Греции" (Sidiropoulos and Others v. Greece), Reports of Judgments and Decisions 1998-IV, § 40). Полномочия государства по защите своих институтов и граждан от объединений, которые могут вредить им, должны использоваться с осторожностью, поскольку исключения из правила свободы объединений должны толковаться строго, и только убедительные и необходимые основания могут оправдать ограничения этой свободы. Любое вмешательство должно отвечать "неотложной общественной необходимости"; таким образом, понятие "необходимого" не имеет гибкости таких выражений, как "полезное" или "желательное" (см. Постановление Большой Палаты от 17 февраля 2004 г. по делу "Гожелик и другие против Польши" (Gorzelik and Others v. Poland), жалоба N 44158/98, § 94 - 95, с дополнительными отсылками).

2. Наличие вмешательства

101. Европейский Суд напоминает свою последовательную прецедентную практику, согласно которой отказ национальных властей в предоставлении статуса юридического лица объединению лиц, религиозному или иному, составляет вмешательство в осуществление права на свободу объединения с другими (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Гожелик и другие против Польши", § 52 и другие, ECHR 2004-I; упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сидиропулос и другие против Греции", § 31 и другие). Европейский Суд указывал, что отказ властей в регистрации группы или их решение о ее ликвидации прямо затрагивают саму группу и ее председателей, учредителей или индивидуальных членов (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация граждан "Радко" и Паунковский против "бывшей югославской республики Македонии" (Association of Citizens Radko and Paunkovski v. "the former Yugoslav Republic of Macedonia"), жалоба N 74651/01, § 53, ECHR 2009-... (извлечения); Постановление Европейского Суда от 19 января 2006 г. по делу "Объединенная македонская организация "Илинден" и другие против Болгарии" (The United Macedonian Organisation Ilinden and Others v. Bulgaria), жалоба N 59491/00, § 53; Постановление Европейского Суда от 3 февраля 2005 г. по делу "Партия коммунистов <*> (Непечеришти) и Унгуряну против Румынии" (Partidul Comunistilor (Nepeceristi) and Ungureanu v. Romania), жалоба N 46626/99, § 27; Решение Европейского Суда от 31 августа 1999 г. по делу "АПЕХ Ильдезеттейнек Севетшеге" <**> и другие против Венгрии" (APEH Uldozotteinek Szovetsege and Others v. Hungary), жалоба N 32367/96). В вопросе об организации религиозной общины отказ в ее признании в качестве юридического лица также рассматривался как вмешательство в право на свободу религии с точки зрения статьи 9 Конвенции, осуществляемое самой общиной и ее отдельными членами (см. упоминавшиеся выше <***> Постановление Европейского Суда по делу "Религиозное общество "Свидетелей Иеговы" и другие против Австрии", § 79 - 80, и Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 105). Тот же подход был применим в ситуации ликвидации ранее существовавшей ассоциации по решению национальных властей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Ассоциация граждан "Радко" и Паунковский против "бывшей югославской республики Македонии"; и Постановление Европейского Суда по делу "Тюм Хабер Сен" и Чынар против Турции (Tum Haber Sen and Cinar v. Turkey), жалоба N 28602/95, § 30 - 32, ECHR 2006-II; и Постановление Большой Палаты по делу "Партия "Рефах" (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (the Welfare Party) and Others v. Turkey), жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98 и 41344/98, § 50, ECHR 2003-II).

--------------------------------

<*> Данная политическая группа объединяет лиц, не состоявших в Румынской компартии, управлявшей страной до 1989 г. (прим. переводчика).

<**> Название этого незарегистрированного объединения переводится как "Союз преследуемых АПЕХ", т.е. местным налоговым органом. Руководитель последнего жаловался на диффамацию в прокуратуру, которая затем вмешалась в спор о регистрации объединения (прим. переводчика).

<***> Постановление Европейского Суда от 31 июля 2008 г. по делу "Религиозное общество "Свидетелей Иеговы" и другие против Австрии" (Religionsgemeinschaft der Zeugen Jehovas and Others), жалоба N 40825/98, в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).

102. Принятое российскими судами решение о ликвидации общины-заявителя и запрете ее деятельности имело следствия в виде лишения ее правосубъектности и запрета осуществления прав, вытекающих из статуса юридического лица, таких как права владения имуществом или его аренды, пользования банковскими счетами и обеспечения судебной защиты общины, ее членов и имущества (см. § 79 настоящего Постановления), которые, как последовательно указывал Европейский Суд, имеют важное значение для осуществления права исповедовать свою религию (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу "Религиозное общество "Свидетелей Иеговы" и другие против Австрии", § 66, последняя часть; и Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 118; а также Постановление Европейского Суда от 3 апреля 2008 г. по делу "Корецкий и другие против Украины" (Koretskyy and Others v. Ukraine), жалоба N 40269/02, § 40; и Постановление Европейского Суда от 16 декабря 1997 г. по делу "Католическая церковь Канеа против Греции" (Canea Catholic Church v. Greece), § 30 и 40 - 41, Reports 1997-VIII). Кроме того, в дополнение к тому, что вышеупомянутые права обычно сопутствуют статусу юридического лица, Закон о религии наделяет рядом прав зарегистрированные "религиозные организации" и прямо исключает возможность осуществления таких прав религиозными группами или нерелигиозными юридическими лицами (см. § 79 и 80 настоящего Постановления). Исключительные права религиозных организаций включают, в частности, такие основные аспекты религиозных функций, как право на учреждение мест поклонения, право на проведение богослужений в местах, доступных для общественности, а также право на производство, приобретение и распространение религиозной литературы, право на создание образовательных учреждений и право на поддержание контактов с целью международного обмена и конференций.

103. Отсюда следует, что вследствие решений российских судов община-заявитель прекратила существование в качестве зарегистрированной религиозной организации, и что индивидуальные заявители в качестве ее членов были лишены своего права исповедовать свою религию сообща с другими и осуществлять деятельность, являвшуюся непременным элементом их религиозных обрядов. Европейский Суд находит, что это составляло вмешательство в права заявителей, предусмотренные статьей 9 Конвенции, истолкованной в свете статьи 11 Конвенции.

3. Оправданность вмешательства

104. Такое вмешательство составляет нарушение статей 9 и 11 Конвенции, если оно не "предусмотрено законом", не преследует одну или несколько законных целей, указанных в пункте 2 этого положения, и не является необходимым в демократическом обществе" для достижения этих целей (см. Постановление Большой Палаты по делу "Партия "Рефах" (Партия Благоденствия) и другие против Турции" (Refah Partisi (the Welfare Party) and Others v. Turkey), жалобы N 41340/98, 41342/98, 41343/98 и 41344/98, § 51, ECHR 2003-II).

(a) Было ли вмешательство "предусмотрено законом"

105. Вмешательство в права заявителей, которое повлекло ликвидацию общины-заявителя и запрет ее деятельности, было основано на положениях статьи 14 Закона о религии и осуществлено за счет решений, вынесенных российскими судами. Соответственно, Европейский Суд готов признать, что оно было предусмотрено законом.

(b) Преследовало ли вмешательство законную цель

106. Как следует из решений российских судов, ликвидация общины-заявителя и запрет ее деятельности были необходимы для воспрепятствования нарушению прав других лиц, причинению вреда ее членам, вреда их здоровью и посягательству на благополучие их детей.

107. Европейский Суд напоминает, что государства вправе проверять, осуществляет ли движение или объединение деятельность, вредную для населения или общественной безопасности под видом преследования религиозных целей (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 113; и Постановление Европейского Суда по делу "Станков и Объединенная македонская организация "Илинден" против Болгарии" (Stankov and United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria), жалобы N 29221/95 и 29225/95, § 84, ECHR 2001-IX). Рассмотрев выводы национальных судов, Европейский Суд полагает, что вмешательство преследовало законную цель охраны здоровья и защиты прав и свобод других лиц, указанную в пункте 2 статей 9 и 11 Конвенции.

(c) Являлось ли вмешательство "необходимым в демократическом обществе"

108. Европейский Суд напоминает, что исключения из прав на свободу вероисповедания и объединения с другими не должны толковаться расширительно и что только убедительные и необходимые основания могут оправдать ограничения этих прав. При осуществлении надзорной функции задачей Европейского Суда является не замещение национальных властей, а проверка на основании статьи 11 Конвенции решений, принимаемых ими в пределах своего усмотрения. Это не означает, что надзор сводится к необходимости убедиться в том, что государство-ответчик действовало в рамках своей свободы усмотрения разумно, осторожно и добросовестно. Европейский Суд должен исследовать оспариваемое вмешательство в свете обстоятельств дела в целом и определить, было ли оно "соразмерно преследуемой законной цели" и были ли мотивы, приведенные национальными властями, "относимыми и достаточными". Осуществляя эту задачу, Европейский Суд обязан убедиться, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствовали принципам, воплощенным в статье 11 Конвенции и, кроме того, что они основывались на приемлемой оценке соответствующих фактов (см. Постановление Европейского Суда от 30 января 1998 г. по делу "Объединенная коммунистическая партия Турции и другие против Турции" (United Communist Party of Turkey and Others v. Turkey), § 47, Reports 1998-I; и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Партия коммунистов (Непечеришти) и Унгуряну против Румынии", § 49).

(i) Что касается принуждения к разрушению семьи

109. Первое основание для запрета общины-заявителя заключалось в том, что оно принуждало семьи своих членов к распаду. Свидетели со стороны истца приписывали общине-заявителю ответственность за ухудшение отношений с родственниками, которые стали членами общины, жили в соответствии с принципами веры иеговистов, не отмечали государственные и частные праздники и проводили большую часть свободного времени в общине со своими единоверцами. Обширный анализ почти тысячи иеговистских семей был отклонен районным судом на том основании, что в нем не сообщалось о разладе в семьях иеговистов, который, по мнению районного суда, должен был "объективно существовать".

110. Прежде всего Европейский суд отмечает, что термин "принуждение" в его обычном понимании подразумевает действие, направленное на то, чтобы заставить человека сделать что-то против его или ее воли путем применения силы или запугивания, для обеспечения его подчинения. Национальные суды не представили примеров каких-либо принудительных или угрожающих действий общины-заявителя, направленных на разрушение семей своих членов. Ничто не указывало на то, что община-заявитель предъявляла своим членам какие-либо требования в качестве условия продолжения семейных отношений или, наоборот, устанавливала условия или предъявляла какие-либо требования к членам семьи, не являющимся иеговистами, под страхом разрыва семейных отношений. По сути, эксперты со стороны истца признали тот факт, что тексты "Свидетелей Иеговы" не содержат "прямого принуждения к разрушению семьи". Хотя они высказали мнение, что оказываемое Общиной "прямое психологическое давление" создавало угрозу разрушения семьи, эксперты не смогли указать каких-либо потерпевших от предполагаемого психологического давления.

111. Показания иеговистов позволяют также предположить, что то, что было принято российскими судами за "принуждение к разрушению семьи", представляло собой разочарование, которое претерпели не принадлежащие к иеговистам члены семьи вследствие разногласий по поводу того, как их родственники-иеговисты решили организовать свою жизнь в соответствии с религиозными предписаниями, и их растущую изоляцию, вызванную отстранением от жизни общины, которой были привержены родственники-иеговисты. Общеизвестно, что религиозный образ жизни требует от своих последователей соблюдения религиозных норм, а также приверженности религиозной деятельности, которая может занимать значительную часть времени верующего и иногда принимает такие крайние формы, как монашество, характерное для многих христианских конфессий и в меньшей степени присущее также буддизму и индуизму. Тем не менее если самоопределение в вопросах религии есть результат самостоятельного и свободного решения верующего, несмотря на недовольство членов семьи по поводу такого решения, - последовавшая отчужденность не может восприниматься как причинение религией распада семьи. Довольно часто верно обратное: причиной конфликта становится противодействие и нежелание со стороны нерелигиозных членов семьи признать и уважать свободу своего верующего родственника на исповедание религии и осуществление религиозной деятельности. Действительно, в тех браках, в которых супруги принадлежат к различным конфессиям или один из них является неверующим, могут возникать трения. Однако такое положение обычно для всех семей смешанной веры, и "Свидетели Иеговы" не являются исключением <*>.

--------------------------------

<*> В традиционных вероучениях также существуют различные позиции по этому вопросу. Например, Библия (1 Кор.7:12-13) обязывает верующих сохранять семью, несмотря на трения в смешанных браках ("Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа?"). Однако Коран (2:221) дает иное указание: "И не женитесь на многобожницах, пока они не уверуют" (прим. переводчика).

112. Европейский Суд не находит выводы национальных судов обоснованными. Районный суд выявил лишь шесть случаев семейных конфликтов в семьях семи свидетелей, пять из которых были членами Комитета спасения, заинтересованного в данном деле лица. Однако с учетом того что московская община насчитывала свыше 10 тыс. членов, их личные обстоятельства не могли являться достаточным основанием для вывода о том, что иеговистское учение увеличило количество конфликтов в семьях иеговистов. Такой вывод мог быть разумно обоснован, например, путем статистического сравнения количества случаев распада семей среди граждан, не являющихся верующими, граждан, исповедующих традиционную религию, как, например, православных христиан, и количества случаев конфликтов в семьях "Свидетелей Иеговы". Только значительное превышение последнего показателя над показателями первых двух групп служило бы доказательством наличия причинной связи между учениями "Свидетелей Иеговы" и случаями распада семей. Национальные суды не пытались осуществить такое сравнение.

113. Наконец, подготовленное защитой исследование почти тысячи членов общины было отклонено по основанию, которое не представляется Европейскому Суду относимым или достаточным. Во-первых, поскольку исследование имело целью охват семейств, в которых по крайней мере одно лицо, являлось членом общины-заявителя, выбор лиц из состава членов общины являлся единственным способом его осуществления. Риск необъективности устранялся за счет использования метода случайной выборки участников исследования. Во-вторых, отсутствие данных о семейных конфликтах само по себе не умаляет качества исследования и не делает его недостоверным. Тем не менее отказ в приобщении заключения по данному исследованию свидетельствует о предвзятом мнении районного суда о том, что подобные конфликты неизбежны в семьях "Свидетелей Иеговы", а также указывает на пристрастность суда при оценке доказательств.

114. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что обвинение "Свидетелей Иеговы" в подстрекательстве к распаду семей является необоснованным и что выводы национальных судов не были основаны на приемлемой оценке относимых фактов.

(ii) Посягательство на личность, права и свободы граждан

115. Как видно из выводов российских судов, община-заявитель допустила многочисленные нарушения прав и свобод российских граждан, включая конституционное право на личную жизнь и выбор религии, право родителей на воспитание своих детей, право ребенка на отдых, досуг и участие в развлекательных мероприятиях, на выбор рода деятельности и так далее. Европейский Суд рассмотрит каждую категорию предполагаемых нарушений поочередно.

(-) Что касается предполагаемого нарушения права членов общины на уважение их личной жизни и права на свободный выбор вида деятельности

116. Во-первых, национальные суды полагали, что следующие аспекты жизни общины-заявителя нарушали конституционное право ее членов на неприкосновенность их личной жизни и право на выбор вида деятельности:

- определение места и характера трудоустройства;

- предпочтение неполной занятости, которая освобождала время для проповедования;

- неоплачиваемая работа в общинном центре "Вефиль" в Санкт-Петербурге;

- регулирование отдыха;

- запрещение отмечать праздники и дни рождения;

обязательная миссионерская деятельность и проповедование путем подворного обхода.

117. Европейский Суд напоминает, что "личная жизнь" представляет собой широкое понятие, охватывающее сферу личной автономии, в пределах которой каждый вправе свободно заниматься развитием и реализацией своей личности и устанавливать и развивать отношения с другими лицами во внешнем мире. Оно распространяется также на деятельность профессионального или предпринимательского характера, поскольку во время работы большинство людей имеют значительную, если не главную, возможность развития отношений с внешним миром (см. Постановление Большой Палаты по делу "Эванс против Соединенного Королевства" (Evans v. United Kingdom), жалоба N 6339/05, § 71, ECHR 2007-IV; Постановление Европейского Суда по делу "Сидабрас и Джяутас против Литвы" (Sidabras and Dziautas v. Lithuania), жалобы N 55480/00 и 59330/00, § 42 - 50, ECHR 2004-VIII; и Постановление Европейского Суда от 16 декабря 1992 г. по делу "Нимиц против Германии" (Niemietz v. Germany), § 29, Series A, N 251-B). С учетом этих принципов решения "Свидетелей Иеговы" о полной или неполной занятости, оплачиваемой или неоплачиваемой работе, участии в праздновании значимых для них событий, включая религиозные и личные события, такие как годовщины свадьбы, рождения, новоселье, поступление в университет, представляли собой вопросы, относящиеся к сфере "личной жизни" членов общины.

118. Европейский Суд подчеркивает, что общим признаком многих религий является определение доктринальных стандартов поведения, которым их приверженцы должны следовать в своей личной жизни. К числу религиозных норм, регулирующих поведение верующих в личной жизни, относятся, например, регулярное посещение богослужений, исполнение ряда обрядов (таких, как причастие и исповедь), соблюдение религиозных праздников и воздержание от работы в определенные дни недели (см. Решение Европейского Суда от 27 апреля 1999 г. по делу "Казимиру и Феррейра ***" (Casimiro and Ferreira v. Luxembourg), жалоба N 44888/98; и Решение Комиссии по правам человека от 3 декабря 1996 г. по делу "Конттинен против Финляндии" (Konttinen v. Finland), жалоба N 24949/94), ношение определенной одежды (см. Постановление Большой Палаты по делу "Лейла Шахин против Турции" (Leyla Sahin v. Turkey), жалоба N 44774/98, § 78, ECHR 2005-XI; и Решение Европейского Суда от 11 января 2005 г. по делу "Пхулл против Франции" <*> (Phull v. France), жалоба N 35753/03), пищевые ограничения (см. Постановление Большой Палаты по делу "Хааре Шалом Ве Цедек" против Франции" (Cha'are Shalom Ve Tsedek v. France), жалоба N 27417/95, § 73, ECHR 2000-VII), и многие другие. Правила "Свидетелей Иеговы" относительно отведения достаточного времени для религиозной деятельности и воздержания от празднования неиеговистских или светских событий в этом смысле существенно не отличаются от аналогичных ограничений, которые устанавливают на личную жизнь своих последователей иные религии. Соблюдая эти нормы в своей повседневной жизни, верующие демонстрировали свое желание неуклонно придерживаться своих религиозных убеждений, и их право поступать подобным образом гарантировано статьей 9 Конвенции в форме права на свободу исповедовать свою религию индивидуально и частным порядком.

--------------------------------

<*> В литературе встречается также написание фамилии заявителя как Фюль и Фул. В тексте Решения указано лишь на его британское подданство и приверженность сикхизму (прим. переводчика).

119. Европейский Суд также напоминает, что имеющаяся у государства обязанность нейтральности и беспристрастности запрещает оценивать законность религиозных убеждений или способов выражения или исповедования этих убеждений (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Лейла Шахин против Турции", § 107; и упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Хасан и Чауш против Болгарии", § 78). Соответственно, пределы усмотрения государства сужаются, и оно должно выдвинуть серьезные и непреодолимые основания для вмешательства в выбор, который может быть сделан исходя из стремления следовать религиозным нормам поведения в сфере личной автономии. Вмешательство может быть оправданным с учетом пункта 2 статьи 9 Конвенции, если такой выбор идет вразрез с важнейшими принципами, лежащими в основе Конвенции, как, например, в случае полигамных браков или браков с несовершеннолетними (см. Решение Комиссии по правам человека от 7 июля 1986 г. по делу "Хан против Соединенного Королевства" (Khan v. United Kingdom), жалоба N 11579/85), грубого нарушения равенства полов (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Лейла Шахин против Турции", § 115), или если такой выбор навязан верующим путем применения силы или принуждения, против их воли.

120. В настоящем деле национальные решения не ссылались на какие-либо данные о том, что члены общины-заявителя принуждались или склонялись к избранию конкретной профессии, места работы или рабочего времени. Напротив, члены общины показывали во время разбирательства, что они следовали учению и обрядам "Свидетелей Иеговы" по собственной воле и самостоятельно определяли место работы, баланс работы и свободного времени и время, отводимое на проповедование или иную религиозную деятельность. "Свидетели Иеговы", осуществлявшие богослужения в общинном центре "Вефиль", являлись не сотрудниками центра, а неоплачиваемыми волонтерами. По этой причине положения трудового законодательства, относящиеся к обычной продолжительности рабочего времени, оплачиваемым отпускам и профессиональной ориентации, не были к ним применимы, поскольку они не работали для извлечения материальной выгоды. Заслуживает внимания также то, что общинный центр "Вефиль" располагался в окрестностях Санкт-Петербурга и управлялся Административным центром "Свидетелей Иеговы", федеральной религиозной организации, но национальные судебные решения не привели оснований для своего вывода о том, что община-заявитель в Москве несет ответственность за функционирование центра за пределами ее территориального и правового контроля.

121. Отсюда следует, что то, что рассматривалось российскими судами как "нарушение общиной-заявителем права своих членов на уважение личной жизни", на самом деле являлось выражением ими своих убеждений в своей личной жизни в смысле, закрепленном статьей 9 Конвенции. Добровольный труд, неполная занятость или миссионерская деятельность не противоречат конвенционным принципам, и Европейский Суд не усматривает какой-либо неотложной общественной необходимости, которая оправдывала бы вмешательство.

(-) Что касается предполагаемого нарушения права других лиц на уважение личной жизни

122. Российские суды также установили, что иеговистская практика подворного проповедования нарушала личную жизнь других лиц. Единственным доказательством, подкреплявшим этот вывод, являлось осуждение К. за нападение на свидетельницу Иеговы, которая пришла беседовать с его женой в их доме. По мнению Европейского Суда, это осуждение могло доказать лишь, что член общины-заявителя являлась жертвой насильственного преступления, но не то, что она сама совершила какое-либо правонарушение. Как отметил Европейский Суд в деле Коккинакиса, "христианское свидетельствование... (является) существенной миссией и долгом каждого христианина и каждой церкви" и его следует отличать от ненадлежащего прозелитизма, который выражается в предложении материальных или социальных выгод с целью привлечения новых членов в церковь, оказании ненадлежащего давления на людей, пребывающих в страдании или нужде, или даже применении насилия или промывания мозгов (см. упоминавшееся выше <*> Постановление Европейского Суда по делу "Коккинакис против Греции", § 48). Кроме того, российское законодательство не считает прозелитизм правонарушением, и в ходе разбирательства о ликвидации не были представлены или рассмотрены доказательства ненадлежащих методов прозелитизма, используемых членами общины-заявителя.

--------------------------------

<*> Постановление Европейского Суда от 25 мая 1993 г. по делу "Коккинакис против Греции" (Kokkinakis v. Greece), Series A, N 260-A, p. 18, § 33) в тексте настоящего Постановления упоминается впервые (прим. переводчика).

(-) Что касается предполагаемого нарушения родительских прав родителей, не являющихся иеговистами

123. Российские суды установили, что община-заявитель несет ответственность за ситуацию, отмечавшуюся в некоторых межконфессиональных браках, когда родитель, являющийся свидетелем Иеговы, вовлекал ребенка в деятельность общины, несмотря на возражения родителя, не являющегося иеговистом. По мнению судов, эта ситуация составляла посягательство на свободу совести ребенка и права другого родителя на участие в образовании ребенка.

124. Европейский Суд отмечает, что российский закон о религии запрещает вовлекать несовершеннолетних в религиозные объединения или обучать их религии против их воли или без согласия их родителей или опекунов (см. § 73 настоящего Постановления). Это положение запрещает тем, кто не является родителями или заменяющими их лицами, принуждать ребенка к участию в религиозных обрядах или образовании. Возлагая ответственность на общину-заявителя, российские суды не указали данных, свидетельствующих о том, что сама община или любые члены общины, не являвшиеся родителями, прибегали к ненадлежащим методам привлечения несовершеннолетних к своей деятельности, против их воли или воли родителей. Напротив, участие детей в религиозной жизни общины, по-видимому, одобрялось и поощрялось одним из родителей, который сам являлся свидетелем Иеговы. Таким образом, ситуация, которая ставится в вину общине-заявителю, в действительности связана не с действиями общины, а с действиями ее индивидуальных членов, которые являлись родителями этих детей.

125. Европейский Суд напоминает, что статья 2 Протокола N 1 к Конвенции обязывает государство уважать права родителей по обеспечению такого образования и такого обучения, которые соответствуют их религиозным убеждениям, и что статья 5 Протокола N 7 к Конвенции устанавливает, что супруги обладают равными правами в отношениях со своими детьми. Российский Закон о религии не ставит религиозное воспитание детей в зависимость от соглашения между родителями. Оба родителя, даже в ситуации их приверженности различным учениям или убеждениям, пользуются одинаковыми правами на воспитание своих детей в соответствии со своими религиозными или нерелигиозными убеждениями, и любые разногласия между ними в отношении необходимости и пределов участия детей в религиозных обрядах и образовании являются частными спорами, которые должны разрешаться в соответствии с порядком, предусмотренным национальным семейным законодательством.

126. Российские суды также полагали, что община-заявитель вмешивалась в родительские права родителей, не являющихся иеговистами, поскольку родители-иеговисты были представлены адвокатами, которые представляли иных "Свидетелей Иеговы". Европейский Суд подчеркивает, что право защищать свои интересы с помощью адвоката по своему выбору предполагает возможность его выбора из числа квалифицированных адвокатов, которые наилучшим образом подготовлены для представления стороны в данном деле. Это право имеет особое значение в споре об опеке, когда речь идет о родительских правах. Понятно, что родители-иеговисты часто предпочитали быть представленными адвокатами, которые имеют значительный соответствующий опыт в подобных делах, а также осведомлены об учении "Свидетелей Иеговы". Не имеется данных о том, что эти представителя оказывали ненадлежащее влияние или оказывали давление на суды, рассматривавшие спор об опеке, на стороны или на свидетелей. Кроме того, не было установлено, что данные адвокаты являются работниками или консультантами общины-заявителя. Поэтому неясно, на каком правовом основании община-заявитель могла нести ответственность за их деятельность.

127. Наконец, Европейский Суд отмечает, что выводы Головинского районного суда о том, что права детей "Свидетелей Иеговы" были нарушены на том основании, что библейские тексты ограничивали их независимое мышление, препятствовали развитию патриотических чувств и делали их социальными отщепенцами, делались со ссылкой на показания экспертов со стороны истца и родственников, открыто враждебных религии "Свидетелей Иеговы". Однако, по-видимому, районный суд не позаботился допросить самих детей, их учителей, социальных работников или иных родственников. В отсутствие первичных данных, подкреплявших эти выводы, они не могли считаться основанными на приемлемой оценке относимых фактов.

(-) Что касается утверждений о прозелитизме, "контроле сознания" и тоталитарной дисциплине

128. Российские суды также полагали, что община-заявитель нарушала право граждан на свободу совести, подвергая их психологическому давлению, методам "контроля сознания" и тоталитарной дисциплине.

129. Оставляя в стороне факт отсутствия общепризнанного и научного определения "контроля сознания" и отсутствия определения этого термина в национальных решениях, Европейский Суд находит знаменательным, что суды не указали имени ни одного лица, чье право на свободу совести предположительно было нарушено за счет этих методов. По-видимому, также эксперты со стороны истца не опросили лиц, которые были принуждены таким образом к вступлению в общину. Напротив, индивидуальные заявители и другие члены общины-заявителя свидетельствовали в суде, что они избрали себе религию добровольно и сознательно и, приняв веру "Свидетелей Иеговы", следовали их учениям по своей свободной воле.

130. Кроме того, ходатайство нескольких тысяч "Свидетелей Иеговы" в районный суд, Президенту РФ и Генеральному прокурору содержало требование не отказывать им в их демократических правах и свободах, включая свободу совести (см. § 51 настоящего Постановления). Районный суд полагал, что все подписи под обращением были получены под психологическим давлением. Однако он не сослался на какие-либо данные о таком давлении и не привел пример лица, которое подписало бы петицию против своей воли. Соответственно, выводы российских судов в этой части были основаны на догадках, не подтвержденных фактами.

(iii) Что касается подстрекательства к самоубийству или отказу от медицинской помощи

131. Другим основанием запрета общины-заявителя являлось обвинение в подстрекательстве ее членов к совершению самоубийства и/или к отказу от медицинской помощи в угрожающих жизни ситуациях.

132. Европейский Суд прежде всего отмечает, что российские суды не обосновали утверждения о подстрекательстве к самоубийству и не привели примеров такого подстрекательства в доктрине или обрядах общины-заявителя или не назвали какого-либо члена общины, который покончил бы с собой или покушался на самоубийство. Насколько национальные судебные решения могут быть поняты как указание на то, что отказ от переливания крови равнозначен самоубийству, по мнению Европейского Суда, эта аналогия неприменима, поскольку ситуация, в которой пациент стремится ускорить наступление смерти путем прекращения лечения отличается от той, в которой пациенты, как, например, свидетели Иеговы, выбирают метод лечения, но все же хотят выздороветь и не отказываются от лечения в целом. Поскольку довод о склонении к самоубийству не был основан на каких-либо фактических данных, задача Европейского Суда сводится к оценке второго довода, а именно что при подстрекательстве общины ее члены отказывались от медицинской помощи путем отказа от переливания крови или ее компонентов.

133. Общеизвестно, что "Свидетели Иеговы" полагают, что Библия запрещает потреблять кровь, которая посвящена богу, и данный запрет распространяется на переливание любой крови или компонентов крови, которые не принадлежат пациенту. Религиозный запрет не допускает исключений и применим во всех случаях, когда переливание крови представляется необходимым в целях успешного лечения во избежание непоправимого вреда здоровью пациента или даже для спасения жизни. Некоторые свидетели Иеговы, включая членов общины-заявителя, заблаговременно дают медикам указание, известное в России под названием карточка "Никакой крови" (см. § 68 настоящего Постановления), содержащее сведения об отказе от переливаний крови при любых обстоятельствах в порядке религиозного убеждения. Ряд членов общины-заявителя, поступивших в больницы, непреклонно отказывались от переливания крови, несмотря на совет медицинских специалистов, которые настойчиво его рекомендовали. Эти элементы были правильно установлены национальными судами и не оспаривались заявителями.

134. Европейский Суд признает, что отказ от потенциально сберегающего жизнь лечения по религиозным основаниям представляет собой проблему значительной правовой сложности, включающую конфликт между интересом государства в защите жизни и здоровья своих граждан и правом лица на личную автономию в сфере личной неприкосновенности и религиозных убеждений (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского Суда по делу "Притти против Соединенного Королевства" (Pretty v. United Kingdom), жалоба N 2346/02, § 62 и последующие, ECHR 2002-III). Оспариваемое положение российского Закона о религии, очевидно, имело целью защиту лиц от религиозного влияния, способного повлечь выбор, который рассматривается как иррациональный или неразумный в сфере публичной политики, такой как решение об отказе от медицинской помощи, обычно рассматриваемой в качестве благотворной. Оно было основано на предположении о том, что полномочия государства по защите лиц от вредных последствий избранного ими образа должны перевешивать права верующих на уважение их личной жизни и на свободу исповедовать свою религию в отправлении религиозных и культовых обрядов. Это предположение освободило российские суды от необходимости проверки равновесия, которая позволила бы им взвесить доводы об общественном здоровье и безопасности по отношению к конкурирующему принципу личной автономии и религиозной свободы (см., для сравнения, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Притти против Соединенного Королевства", § 74). Соответственно, Европейский Суд должен определить, было ли установлено это равновесие.

135. Суть Конвенции заключается в уважении человеческого достоинства и человеческой свободы, и понятия самоопределения и личной автономии являются важными принципами, лежащими в основе толкования ее гарантий (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Притти против Соединенного Королевства", § 61 и 65). Возможность вести жизнь по своему выбору включает возможность осуществления деятельности, которая, как считается, имеет физически вредный или опасный характер для заинтересованного лица. В сфере медицинской помощи даже в случае отказа от конкретного лечения, способного повлечь летальный исход, применение лечения в отсутствие согласия психически здорового совершеннолетнего пациента составило бы вмешательство в его право на личную неприкосновенность и затронуло бы права, гарантированные статьей 8 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Притти против Соединенного Королевства", § 62 и 63; и Решение Комиссии по правам человека от 10 декабря 1984 г. по делу "Акман и другие против Бельгии" (Acmanne and Others v. Belgium), жалоба N 10435/83).

136. Свобода согласия на конкретную медицинскую помощь или отказа от нее или выбора альтернативного вида помощи имеет существенное значение для принципов самоопределения и личной автономии. Дееспособный взрослый пациент вправе, например, решать, соглашаться на операцию или лечение или, в том же порядке, на переливание крови. Однако чтобы эта свобода была реальной, пациенты должны иметь право выбора, который соответствует их взглядам и ценностям, независимо от того, насколько иррациональным, неразумным или нежелательным этот выбор представляется иным лицам. Во многих странах рассматривались дела "Свидетелей Иеговы", отказавшихся от переливания крови, и делался вывод о том, что, хотя публичный интерес в сохранении жизни или здоровья пациента, несомненно, является законным и весьма значимым, он должен уступать более значимому интересу пациента в распоряжении своей собственной жизнью (см. решения, процитированные в § 85 - 88 настоящего Постановления). Подчеркивалось, что свободный выбор и самоопределение сами по себе являются основными составляющими жизни и что в отсутствие указания на необходимость защиты третьих лиц - например, при обязательной вакцинации во время эпидемий, государство должно воздерживаться от вмешательства в индивидуальную свободу выбора в сфере здравоохранения, поскольку такое вмешательство может только уменьшить, а не увеличить ценность жизни (см. решения по делам "Малетт против Шулмана" и "Фосмайр против Николо", процитированные в § 85 и 87 настоящего Постановления).

137. Эта позиция нашла отражение в российском законодательстве, которое защищает свободу выбора пациентов. Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан прямо предусматривают право пациента на отказ от медицинской помощи или на ее прекращение при условии получения полной и доступной информации о возможных последствиях этого решения. Пациенты не обязаны мотивировать свой отказ. Отказ может быть не принят во внимание в трех конкретных ситуациях: для предупреждения распространения инфекционных заболеваний, лечения лиц, страдающих тяжелыми психическими расстройствами, или обязательного лечения преступников (см. § 81 и 83 настоящего Постановления). Кроме того, решение родителей об отказе от лечения ребенка могло быть отменено средствами судебного вмешательства (см. § 82 настоящего Постановления). Отсюда следует, что российское законодательство защищает свободу выбора лиц относительно их лечения, если пациент является дееспособным взрослым и отсутствует угроза для третьих лиц. Заявители неоднократно ссылались на эти положения в разбирательстве дела судом первой и кассационной инстанций, но их доводы не были упомянуты или проанализированы в национальных судебных решениях. Однако Европейский Суд отмечает, что они применимы к настоящему делу, поскольку все отказы от переливаний крови, указанные в национальных судебных решениях, были сделаны взрослыми свидетелями Иеговы, имевшими право принимать медицинские решения в отношении себя. В единственном случае, касавшемся несовершеннолетнего, больница не обратилась за судебным разрешением на переливание крови, хотя такая возможность прямо предусмотрена законом (см. § 82 настоящего Постановления), что показывает, что разрешение являлось необязательным по медицинским или иным причинам.

138. Кроме того, даже при том что свидетели Иеговы, сопротивление которых переливанию крови приводилось в качестве доказательства по делу, являлись совершеннолетними, обладающими дееспособностью для принятия решения об отказе данного вида лечения, выводы российских судов можно понимать в том смысле, что их отказы не являлись выражением их реальной воли, а были приняты под давлением общины-заявителя. Европейский Суд согласен с тем, что в действительности отказ пациента от медицинской помощи, поскольку в подобных ситуациях речь идет о здоровье, а возможно, и самой жизни пациента, вызывает законную озабоченность. В прецедентном деле Т. (Взрослое лицо: отказ от лечения) судья Доналдсон в Апелляционном суде Англии и Уэльса указал, что отказ может быть опорочен, если он вытекает не из воли пациента, но из воли других лиц. Если его воля подавлена, отказ не будет представлять собой истинное решение (см. § 5 решения, § 86 настоящего Постановления). Судья Стотон добавил, что "для того, чтобы явный отказ или согласие не являлись действительными, должна иметь место определенная степень внешнего давления для убеждения пациента к отходу от своих желаний в пределах, которые закон находит ненадлежащими".

139. Европейский Суд напоминает, что, хотя доводы, основанные на религиозных убеждениях, могут быть крайне убедительными и настоятельными, право "пытаться убедить соседа" является существенным элементом религиозной свободы (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Коккинакис против Греции", § 31; и Постановление Европейского Суда от 24 февраля 1998 г. по делу "Лариссис и другие против Греции" (Larissis and Others v. Greece), § 45, Reports of Judgments and Decisions 1998-I). В деле Лариссиса Европейский Суд различал положение военнослужащих, имевших сложности в уклонении от религиозных бесед, инициированных заявителями, которые являлись их начальниками, и гражданских лиц, которые не подвергались давлению и ограничениям, как военный персонал. Первое могло рассматриваться как разновидность притеснения или оказания ненадлежащего давления, тогда как последнее следовало рассматривать как безобидный обмен идеями (см. Постановление Европейского Суда по делу "Лариссис и другие против Греции", § 51, 54, и 59). Обращаясь к настоящему делу, Европейский Суд не усматривает в национальных судебных решениях данных, позволяющих предположить применение какой-либо формы ненадлежащего давления или влияния. Напротив, представляется, что многие "Свидетели Иеговы" сделали сознательный выбор об отказе от переливаний крови заблаговременно, в отсутствие временных ограничений чрезвычайной ситуации, что подтверждается тем фактом, что приготовились к несчастным случаям путем заполнения карточек "Никакой крови" и ношения их в своих сумках. Нет сведений о том, что они отказались от переливания крови при поступлении в больницу. Соответственно, отсутствует фактическая основа, подкрепляющая вывод о том, что их воля была подавлена или что отказ от переливания крови не отражал их собственного решения.

140. Вывод районного суда о том, что карточка "Никакой крови" позволяла единоверцам пациента принимать медицинские решения вместо него, также противоречил действительному содержанию карточки (воспроизведенному в § 68 настоящего Постановления). Задуманная как предварительная медицинская директива, карточка только подтверждала выбор, который пациент уже сделал в отношении себя, а именно об отказе от переливаний крови или ее компонентов. Она не передавала права принятия медицинских решений кому-либо еще, но назначала юридического представителя пациента, который в случае бессознательного состояния пациента или невозможности контакта с ним обеспечивал уведомление медицинского персонала относительно выбора медицинской помощи и соблюдение его последним. Представительство пациента в медицинских вопросах предусматривалось статьей 33 Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан (см. § 81 настоящего Постановления). Личность представителя не имела правового значения, поскольку закон не наделял особыми правами ближайших родственников. Пациент был вправе избрать своим представителем иного единоверца или члена комитета по связям с больницами общины-заявителя, которые хорошо владели доктриной "Свидетелей Иеговы" по вопросу переливания крови и могли консультировать медицинский персонал по вопросу совместимости предлагаемой процедуры с религиозными убеждениями пациента.

141. Наконец, Европейский Суд отмечает, что оспариваемое положение Закона о религии в его толковании национальными судами не требовало доказательств реального причинения вреда жизни или здоровью. Тот факт, что община-заявитель проповедовала значение воздержания от переливаний крови в своей религиозной литературе и распространяла бланки карточки "Никакой крови" среди своих членов, сам по себе признавался достаточным для запрета ее деятельности. Этот вывод имел следствием признание учения "Свидетелей Иеговы" в части отказа от медицинской помощи незаконным и представлял собой признание их религиозных убеждений в отношении священного характера крови недопустимым. Однако Европейский Суд напоминает, что государство не наделено, в соответствии с Конвенцией, правом решать, какие убеждения могут или не могут проповедоваться, поскольку право на свободу вероисповедания, гарантированное Конвенцией, исключает какое-либо усмотрение со стороны государства, позволяющее определять, являются ли религиозные убеждения или средства выражения этих убеждений допустимыми (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Мануссакис и другие против Греции", § 47).

142. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что национальные суды не продемонстрировали убедительно наличие "неотложной общественной необходимости" или существование "относимых и достаточных причин", позволяющих оправдать ограничение права заявителей на личную автономию в сфере религиозных убеждений и личной неприкосновенности.

(iv) Что касается причинения вреда здоровью граждан

143. Российские суды решили, что участие в деятельности общины-заявителя вредило здоровью ее приверженцев, поскольку они отказывались от переливаний крови, а также претерпевали серьезные эмоциональные и личностные изменения.

144. Европейский Суд принимает к сведению в качестве общего замечания, что обряды и ритуалы многих религий могут вредить благополучию верующих, как, например, практика поста, который особенно долго и строго соблюдается в православии, или обрезание, применяемое к еврейским или мусульманским младенцам. Учение "Свидетелей Иеговы", по-видимому, не включает таких спорных действий. Еще более важно, что, в отличие от положения, преследующего само поощрение отказа от медицинской помощи, обвинение в причинении вреда здоровью граждан требовало доказывания причинения действительного вреда здоровью в соответствии с законом. Однако национальные судебные решения не выявили члена общины-заявителя, здоровью которого был причинен вред, или не привели данных экспертизы по оценке вреда и установлению причинной связи между этим вредом и деятельностью общины-заявителя. Медицинские результаты в упомянутых делах об отказе от переливаний крови не были указаны, и эти данные не сопровождались медицинскими исследованиями, способными продемонстрировать, что переливание крови могло бы действительно принести выгоду пациенту. Кроме того, как установил выше Европейский Суд, отказ от переливания крови являлся выражением свободной воли отдельных членов общины, которые осуществляли свое право на личную автономию в сфере здравоохранения, гарантированное Конвенцией и российским законодательством.

145. Показания не принадлежавших к иеговистам членов семьи о "внезапных и негативных изменениях личности" их родственников-иеговистов отражали их субъективную оценку ситуации и были заметно окрашены их разочарованием и отчуждением от родственников. В целом изменения личности являются частью и составляющей человеческого развития и сами по себе не указывают на наличие медицинских проблем. Кроме того, общеизвестно, что религиозные занятия являются сильным источником эмоций, и плач может быть вызван радостью соединения с божественным. В национальном разбирательстве не было установлено в соответствии с приемлемым стандартом доказывания, что эмоциональное истощение или слезы, проявившиеся у членов общины-заявителя, имели поддающееся оценке негативное влияние на их благополучие или психическое состояние.

146. Соответственно, Европейский Суд находит, что обвинение в причинении вреда здоровью граждан не имело фактической основы.

(v) Что касается вовлечения несовершеннолетних в организацию

147. Община-заявитель обвинялась также в вовлечении в организацию несовершеннолетних, которое понималось национальными судами как привлечение несовершеннолетних к религиозной деятельности, несмотря на возражения родителя, не являвшегося свидетелем Иеговы.

148. Европейский Суд уже рассматривал этот довод подробно и нашел, что он не подтверждается доказательствами (см. § 124 и последующие настоящего Постановления). В частности, Европейский Суд не нашел данных о том, что несовершеннолетние "вовлекались" против их воли, путем обмана, мошенничества или иных ненадлежащих методов.

(vi) Что касается подстрекательства граждан к неисполнению гражданского долга

149. Российские суды установили, что литература, распространяемая общиной-заявителем, подстрекала граждан к отказу от исполнения воинской и альтернативной гражданской службы, поощряла "неуважительное отношение" к государственному флагу и гимну, а также запрещала отмечать государственные праздники.

150. Общеизвестно, что "Свидетели Иеговы" являются религиозной группой, приверженной пацифизму, и что их учение препятствует отдельным членам в исполнении обязанностей военной службы, ношении формы или оружия (см., например, Постановление Большой Палаты по делу "Флимменос против Греции" (Thlimmenos v. Greece), жалоба N 34369/97, § 42, ECHR 2000-IV). С другой стороны, "Свидетели Иеговы" соглашаются исполнять альтернативную гражданскую службу при условии, что она не связана с военными организациями (см. Решение Европейского Суда от 15 января 2009 г. по делу "Фаизов против Российской Федерации" (Faizov v. Russia), жалоба N 19820/04). Конституция России (часть 3 статьи 59) и российский Закон о религии (пункт 4 статьи 3) прямо признают право российских граждан на отказ от военной службы по мотивам религии с заменой ее альтернативной гражданской службой. Право на альтернативную гражданскую службу последовательно признавалось российскими судами, включая дела, в которых оно осуществлялось свидетелем Иеговы (см. упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Фаизов против Российской Федерации"). Таким образом, религиозное увещевание об отказе от военной службы полностью соответствовало российскому законодательству, и во время разбирательства примеры незаконного отказа членов общины-заявителя от альтернативной гражданской службы не приводились.

151. Суды не ссылались на какое-либо положение национального законодательства, которое требовало бы от "Свидетелей Иеговы" уважать государственные символы. Законы о государственном гимне, государственном флаге или государственном гербе Российской Федерации не содержат правила о гражданском долге почитания этих символов. Уголовный кодекс Российской Федерации преследует надругательство над государственным гербом или государственным флагом Российской Федерации, которое может выражаться, например, в их повреждении или загрязнении, или нанесении на них знаков, извращающих значение символов государства (статья 329). Однако в разбирательстве о ликвидации российские суды не привели ни одного примера надругательства или "неуважительного отношения" со стороны каких-либо членов общины-заявителя.

152. Наконец, "участие в праздновании государственных праздников" не являлось гражданским долгом, как его понимает законодательство. Отсутствует закон, обязывающий отмечать любые праздники, светские или религиозные, и такое обязательное участие, если бы оно возвысилось до уровня правового обязательства, позволило бы доказуемо ставить вопрос с точки зрения статей 9 и 10 Конвенции (см., для сравнения, Постановление Европейского Суда от 18 декабря 1996 г. по делу "Ефстратиу и Валсамис против Греции" (Efstratiou and Valsamis v. Greece), § 32, Reports 1996-VI, относительно участия детей свидетеля Иеговы в школьном параде).

153. С учетом вышеизложенного Европейский Суд находит, что не было убедительно установлено, что община-заявитель или ее отдельные члены подстрекали или подстрекались к отказу от исполнения любого законно установленного гражданского долга.

(d) Что касается суровости санкции

154. Наконец, Европейский Суд рассмотрит национальные решения о ликвидации общины-заявителя и ее запрете с точки зрения суровости санкции, примененной российскими судами. Он напоминает, что характер и суровость санкции являются факторами, которые необходимо учитывать при оценке соразмерности вмешательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Партия "Рефах" (Партия Благоденствия) и другие против Турции", § 133).

155. Европейский Суд прежде всего отмечает, что бланкетный запрет деятельности религиозной общины, принадлежащей к известной христианской конфессии, является чрезвычайным явлением. С момента появления в конце XIX века "Свидетели Иеговы" обеспечили активное присутствие во многих странах мира, включая все европейские государства, ныне являющиеся членами Совета Европы. В этих странах им позволено практиковать свою религию сообща с другими, хотя случались задержки и сложности в получении формального признания (см., например, Постановление Европейского Суда от 29 мая 1997 г. по делу "Цирлис и Кулумпас против Греции" (Tsirlis and Kouloumpas v. Greece), § 44, Reports 1997-III, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Религиозное общество свидетелей Иеговы" и другие против Австрии").

156. После распада СССР и перехода России к демократии "Свидетели Иеговы" смогли законно исповедовать свою религию и регистрировать религиозные организации на федеральном и региональном уровне (см. § 12 настоящего Постановления). Их религиозные организации, зарегистрированные на федеральном уровне, существовали с 1992 года и были рекомендованы к перерегистрации Министерством юстиции в 1999 году после подробного экспертного исследования. Почти 400 региональных организаций "Свидетелей Иеговы" были учреждены и впоследствии перерегистрированы в других российских регионах (см. § 163 настоящего Постановления). Хотя против некоторых таких организаций были выдвинуты такие же обвинения, что и в разбирательстве против общины-заявителя в московских судах (см., например, решение Верховного суда Татарстана в связи с отказом от переливания крови, упомянутое в § 84 настоящего Постановления, или неудачное уголовное обвинение в "вовлечении несовершеннолетних в религиозную деятельность", описанное в Постановлении Европейского Суда от 11 января 2007 г. по делу "Кузнецов и другие против Российской Федерации" (Kuznetsov and Others v. Russia), жалоба N 184/02, § 10 - 13), ни одна из них не была ликвидирована или ограничена в своей религиозной деятельности.

157. Европейский Суд уже рассматривал конкретную ситуацию, имевшую место в Москве в период после введения в действие Закона о религии 1997 года, когда власти настойчиво отказывали в перерегистрации религиозным организациям, которые считались "нетрадиционными", включая "Армию Спасения" и Церковь сайентологии. Европейский Суд установил в обоих делах, что московские власти не действовали добросовестно и пренебрегли своей обязанностью нейтралитета и беспристрастности (см. Постановление Европейского Суда от 5 апреля 2007 г. по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации" (Church of Scientology Moscow v. Russia), жалоба N 18147/02, § 97, и Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации" (Moscow Branch of of the Salvation Army v. Russia), жалоба N 72881/01, § 97, ECHR 2006-XI <*>). Такой избирательный подход, которому, по-видимому, подверглись также "Свидетели Иеговы", остается предметом озабоченности Парламентской Ассамблеи Совета Европы (см. § 101 - 102 Доклада о соблюдении Российской Федерацией своих обязанностей и обязательств, цитируемые в § 89 настоящего Постановления, и Резолюцию 1278 о российском Законе о религии, цитируемую в Постановлении Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 63).

--------------------------------

<*> Опубликовано в специальном выпуске "Российская хроника Европейского Суда" N 2/2008.

158. До принятия решения о ликвидации община-заявитель "Свидетелей Иеговы" существовала и законно действовала в Москве в течение более чем 12 лет, с 1992 по 2004 год. За весь период ее законного существования община-заявитель, ее старейшины и отдельные члены никогда не признавались виновными в преступлениях или административных правонарушениях или гражданско-правовых нарушениях; такие данные не были представлены в национальном разбирательстве или Европейскому Суду. Ряд уголовных проверок деятельности общины-заявителя, предпринятых на основании жалоб Комитета спасения, также не выявил доказательств совершения преступлений (см. § 16 - 22 настоящего Постановления).

159. Согласно статье 14 Закона о религии принудительная ликвидация и запрет деятельности представляют собой единственную санкцию, которую суды могут применить к религиозным организациям за нарушение требований Закона о религии. Закон не предусматривает возможности предупреждения или наложения штрафа. Соответственно, санкция в виде ликвидации применяется неизбирательно, без учета тяжести нарушения. Решения российских судов положили конец существованию религиозной общины, состоящей из примерно 10 000 верующих, и установили неопределенный запрет ее деятельности, не ограниченный по времени или объему. Это, очевидно, составляло наиболее суровую форму вмешательства, затрагивающую права тысяч московских "Свидетелей Иеговы", которые вследствие этого были лишены возможности примкнуть к своим единоверцам в молитве и обрядности. Следовательно, даже если бы Европейский Суд признал наличие неотразимых оснований для вмешательства, он находит, что бессрочная ликвидация общины-заявителя, дополненная запретом ее деятельности, составляла радикальную меру, непропорциональную преследуемой законной цели. Большая гибкость при выборе более соразмерной санкции могла быть достигнута путем введения в национальное законодательство менее решительных альтернативных санкций, таких, как предупреждение, штраф или лишение налоговых льгот (см. Постановление Европейского Суда по делу "Тебиети Мюхафизе Джемиети" и Исрафилов против Азербайджана" (Tebieti Muhafize Cemiyyeti and Israfilov v. Azerbaijan), жалоба N 37083/03, § 82, ECHR 2009-...).

(e) Общий вывод

160. Европейский Суд находит, что вмешательство в право заявителей на свободу вероисповедания и объединения с другими не было оправданным. Национальные суды не привели "относимых и достаточных" мотивов, свидетельствующих о том, что община-заявитель принуждала семьи к распаду, посягала на права и свободы своих членов или третьих лиц, подстрекала своих приверженцев к совершению самоубийства или к отказу от медицинской помощи, что она посягала на права родителей, не являющихся иеговистами, или их детей, или что она поощряла членов к отказу от исполнения обязанностей, предусмотренных законодательством. Примененная национальными судами санкция была чрезмерно суровой с учетом отсутствия гибкости национального законодательства и несоразмерной какой бы то ни было законной цели. Соответственно, имело место нарушение статьи 9 Конвенции с учетом требований статьи 11 Конвенции.

161. Заявители жаловались на то, что неоправданный отказ российских властей в перерегистрации общины-заявителя в качестве религиозной организации нарушил их права, предусмотренные статьями 9 и 11 Конвенции. Европейский Суд напоминает, что жалобы на отказ в регистрации подлежат рассмотрению с точки зрения статьи 11 Конвенции с учетом статьи 9 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации", § 74 и 75, с дополнительными отсылками). Поскольку религиозный характер общины-заявителя не оспаривался на национальном уровне и она была официально признана в качестве региональной религиозной организации, Европейский Суд полагает, что этот подход должен быть применен в настоящем деле.

1. Заявители

162. Заявители утверждали, что отказ в перерегистрации составлял вмешательство в их права на свободу вероисповедания и объединения с другими. В соответствии с национальным законодательством это имело следствием лишение общины-заявителя права требования освобождения духовенства от военной службы, права создания образовательных учреждений, производства, приобретения, ввоза и распространения религиозной литературы и многих других прав. Кроме того, отказ в перерегистрации ограничивал право общины-заявителя по изменению устава, включая банковские реквизиты и перечень уполномоченных представителей. Внесение общины-заявителя в Единый государственный реестр юридических лиц было произведено в соответствии с внутренними административными реформами и не составляло перерегистрации для целей Закона о религии.

163. Заявители утверждали, что вмешательство не было предусмотрено законом или необходимым в демократическом обществе. Пресненский районный суд 16 августа 2002 г. установил, что управление юстиции г. Москвы не ссылалось на разбирательство о ликвидации в Головинском районном суде в качестве основания для отказа в перерегистрации. Кроме того, четыре уголовных проверки в период с июня 1996 по апрель 1998 г. не установили преступной деятельности со стороны общины-заявителя. В апреле 1999 г., после подробной экспертизы, Министерство юстиции перерегистрировало федеральную организацию "Свидетелей Иеговы", членом которой являлась община-заявитель. Кроме того, 398 общин "Свидетелей Иеговы" в иных российских регионах были зарегистрированы или перерегистрированы в тот же период.

164. Заявители утверждали, что российские власти действовали недобросовестно, поскольку прибегали к систематическим отказам в перерегистрации, постоянным задержкам и техническим препятствиям, несмотря на отсутствие данных о том, что община-заявитель представляет собой угрозу государству или общественному порядку.

2. Власти Российской Федерации

165. Власти Российской Федерации полагали, что отсутствовало вмешательство в право заявителей на свободу объединения с другими, поскольку община-заявитель не была ликвидирована и сохраняла полную правосубъектность юридического лица. 9 сентября 2002 г. она была внесена в Единый государственный реестр юридических лиц и продолжала свою религиозную деятельность.

166. Власти Российской Федерации также указывали, что право заявителей на свободу вероисповедания нарушено не было и отсутствовали какие-либо ограничения этого права. Санкция, примененная к общине-заявителю, "не была жесткой" и была обусловлена не религиозными факторами, а несоблюдением закона и нарушением административного порядка. Члены общины-заявителя продолжали исповедовать свою веру, осуществлять богослужения и обряды и руководить своими приверженцами. Таким образом, с 5 по 7 июля 2002 г. община-заявитель провела региональный съезд "Свидетелей Иеговы", на котором присутствовало до 24 000 верующих.

167. Наконец, власти Российской Федерации утверждали, что община-заявитель не была лишена права подачи нового заявления о перерегистрации.

168. Европейский Суд уже устанавливал по аналогичному делу об отказе в перерегистрации в соответствии с российским Законом о религии, что, поскольку община-заявитель сохраняет право подачи жалобы в Европейский Суд, индивидуальные заявители не могут сами считаться жертвами нарушения, вызванного отказом национальных властей в перерегистрации, который затрагивал только общину-заявителя как таковую (см. Решение Европейского Суда от 28 октября 2004 г. по делу "Церковь сайентологии Москвы и другие против Российской Федерации" (Church of Scientology Moscow and Others v. Russia), жалоба N 18147/02, а также Решение Европейского Суда от 5 июня 1990 г. по делу "Святые монастыри против Греции" (The Holy Monasteries v. Greece), жалобы N 13092/87 и 13984/88). Отсюда следует, что, поскольку настоящая жалоба подана индивидуальными заявителями, она несовместима с положениями Конвенции ratione personae <*> в значении пункта 3 статьи 35 и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

--------------------------------

<*> Ratione personae (лат.) - "ввиду обстоятельств, относящихся к лицу, о котором идет речь", критерий, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).

169. Европейский Суд отмечает, что жалоба общины-заявителя не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

170. С учетом общих принципов, изложенных выше, возможность учреждения юридического лица с целью совместной деятельности в сфере взаимного интереса является одним из важнейших аспектов свободы объединения с другими, в отсутствие которой это право было бы лишено всякого значения. Европейский Суд выразил мнение о том, что отказ национальных властей в предоставлении статуса юридического лица объединению лиц может составлять вмешательство в осуществление заявителями права на свободу объединения с другими (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Гожелик и другие против Польши", § 52 и другие, и упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Сидиропулос и другие против Греции", § 31 и другие). Если речь идет об организации религиозной общины, отказ в ее признании составляет также вмешательство в право заявителей на свободу вероисповедания с точки зрения статьи 9 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 105). Право верующих на свободу вероисповедания охватывает ожидание того, что общине будет разрешено беспрепятственное функционирование в отсутствие произвольного государственного вмешательства (см. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Хасан и Чауш против Болгарии", § 62).

171. Европейский Суд отмечает, что община-заявитель законно существовала и действовала в России с 1992 года. В 1997 году государство-ответчик ввело в действие новый Закон о религии, который обязывал все религиозные организации, ранее приобретшие статус юридического лица, привести учредительные документы в соответствие с новым законом и перерегистрировать их в определенный срок. Несколько заявлений о перерегистрации, поданных общиной-заявителем до истечения установленного срока, были отклонены, что имело следствием лишение возможности подачи новых заявлений о перерегистрации.

172. Европейский Суд уже устанавливал в двух аналогичных делах, что вопреки объяснениям властей Российской Федерации внесение сведений о религиозном объединении в Единый государственный реестр юридических лиц не составляло "перерегистрации", требуемой в соответствии с Законом о религии, поскольку оно было связано исключительно с учреждением этого реестра и передачей регистрационных полномочий от одного органа другому после введения нового порядка регистрации юридических лиц (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации", § 67, и Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 78). Кроме того, Европейский Суд устанавливал в этих делах, что отказ в перерегистрации составляет вмешательство в право религиозной организации на свободу объединения с другими, а также его право на свободу вероисповедания, поскольку Закон о религии ограничивает возможность осуществления религиозным объединением, не имеющим статуса юридического лица, всего спектра религиозной деятельности и внесения изменений в его собственный устав (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации", § 74, и Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 83). Эти выводы применимы также в настоящем деле.

173. Соответственно, Европейский Суд полагает, что имело место вмешательство в право общины-заявителя, гарантированное статьей 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи 9 Конвенции. Соответственно, он должен определить, удовлетворяло ли вмешательство требованиям пункта 2 этих положений, то есть было ли оно "предусмотрено законом", преследовало ли одну или несколько законных целей и было ли "необходимым в демократическом обществе" (см., в числе многих примеров, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 106).

174. Европейский Суд отмечает, что основания для отказа в перерегистрации общины-заявителя не были одинаковыми на всем протяжении периода, когда оно пыталось добиться перерегистрации. Первое, второе и третье заявления не были рассмотрены в связи с предполагаемым непредставлением полного комплекта документов (см. § 37, 38 и 40 настоящего Постановления), и впоследствии общине-заявителю было предложено представить оригинал устава и свидетельства о регистрации. Однако Пресненский районный суд установил, что правовая основа для такого требования отсутствовала (см. § 48 настоящего Постановления). Четвертое заявление было отклонено из-за текстуальных несовпадений между уставом и Законом о религии (см. § 41 настоящего Постановления). Пятое, и последнее, заявление было отклонено со ссылкой на разбирательство о ликвидации общины-заявителя в Головинском районном суде (см. § 43 настоящего Постановления). Это основание было поддержано Бутырским районным и Московским городским судами (см. § 47 и 49 настоящего Постановления). Наконец, Пресненский районный и Московский городской суды отклонили жалобу второго заявителя, Чайковского, по новому основанию, а именно в связи с введением новых регистрационных форм в 2002 году (см. § 48 и 49 настоящего Постановления).

175. Что касается предполагаемого непредставления общиной-заявителем полного комплекта документов, Европейский Суд отмечает, что управление юстиции г. Москвы не указывало, почему оно считает заявления неполными (см. § 37, 38 и 40 настоящего Постановления). В ответ на письменный запрос общины-заявителя заместитель начальника управления сообщил, что у него отсутствует правовая обязанность перечислять отсутствующие документы (см. § 40 настоящего Постановления). Европейский Суд уже устанавливал по аналогичному делу, затрагивавшему управление юстиции г. Москвы, что такой отказ не только лишал заявителя возможности устранения предполагаемых недостатков заявления и повторной его подачи, но также противоречил прямому требованию национального законодательства о том, что любой отказ должен быть мотивированным (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 91). Уклоняясь от разъяснения причин отклонения заявлений о перерегистрации, поданных общиной-заявителем, управление юстиции г. Москвы действовало произвольно. Соответственно, Европейский Суд полагает, что данный мотив отказа не был "предусмотрен законом".

176. Требование управления юстиции г. Москвы о представлении оригинала устава и свидетельства о регистрации уже было признано не имеющим правовой основы - уже в рамках национального разбирательства (см. § 48 настоящего Постановления). Кроме того, Европейский Суд установил по аналогичному делу, что требование о представлении подлинников документов не вытекает из Закона о религии или любых регулятивных актов и возлагало чрезмерное бремя на заявителя, поскольку могло сделать невозможной подачу исправленных заявлений о перерегистрации (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 92).

177. Европейский Суд не находит необходимым рассмотрение предполагаемых несовпадений между уставом общины-заявителя и текстом Закона о религии, поскольку пятое, и последнее, заявление о перерегистрации были поданы в исправленном виде и поскольку эти несовпадения не фигурировали в качестве самостоятельного основания для отказа в национальном судебном разбирательстве.

178. Отсутствует также необходимость рассмотрения вопроса о том, могло ли продолжающееся разбирательство о ликвидации служить действительным основанием, оправдывающим отказ в перерегистрации, поскольку, как ранее установил Европейский Суд, обвинения, выдвинутые против общины-заявителя, не были основаны на прочной доказательной базе и не могли считаться составляющими "относимые и достаточные" основания для вмешательства.

179. Наконец, что касается вывода национальных судов о том, что община-заявитель должна была повторно подать свое заявление о перерегистрации с использованием новых формуляров, введенных в 2002 году, Европейский Суд отмечает, что Закон о религии не ставит перерегистрацию в зависимость от использования определенных форм. В любом случае, ни национальные органы, ни власти Российской Федерации в своих объяснениях не могли указать, на основании каких правовых норм община-заявитель сохраняла право на повторную подачу заявления о перерегистрации после истечения продленного срока на это действие 31 декабря 2000 г. (см., для сравнения, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации", § 79).

180. Отсюда следует, что основания, приведенные национальными властями для отказа в перерегистрации общины-заявителя, не имели опоры в законодательстве. Еще одним соображением, имеющим значение для оценки Европейским Судом оправданности вмешательства, является то, что к моменту введения требования о перерегистрации заявитель законно существовал и действовал в Москве в качестве независимой религиозной общины в течение многих лет. В период, относящийся к обстоятельствам дела, отсутствовало судебное или административное решение, в соответствии с которым община-заявитель в целом или ее отдельные члены признавались виновными в нарушении национального законодательства или правил, регулирующих деятельность объединений и религиозную деятельность. При таких обстоятельствах Европейский Суд полагает, что мотивы для отказа в перерегистрации должны были быть особо вескими и настоятельными (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации" и Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации", § 96). В настоящем деле национальные власти таких мотивов не выдвинули.

181. С учетом вышеизложенного вывода о том, что мотивы, выдвинутые управлением юстиции г. Москвы и одобренные московскими судами для отказа в перерегистрации общины-заявителя, не имели правовой основы, Европейский Суд заключает, как это уже было сделано по двум аналогичным делам, что, отказывая в перерегистрации "Свидетелям Иеговы" Москвы, московские власти не действовали добросовестно и пренебрегли своей обязанностью нейтралитета и беспристрастности по отношению к общине-заявителю (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь сайентологии Москвы против Российской Федерации" и Постановление Европейского Суда по делу "Московское отделение "Армии Спасения" против Российской Федерации", § 97).

182. Ввиду вышеизложенного Европейский Суд находит, что вмешательство в право общины-заявителя на свободу вероисповедания и объединения с другими не было оправданным. Соответственно, имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи 9 Конвенции в части отказа в перерегистрации общины-заявителя.

183. Заявители также жаловались со ссылкой на статью 14 Конвенции во взаимосвязи со статьями 9, 10 и 11 Конвенции, что они подверглись дискриминации по признаку их положения религиозного меньшинства в России. Статья 14 Конвенции предусматривает следующее:

"Пользование правами и свободами, признанными в настоящей Конвенции, должно быть обеспечено без какой бы то ни было дискриминации по признаку пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальным меньшинствам, имущественного положения, рождения или по любым иным признакам".

1. Заявители

184. Заявители утверждали, что преследование общины-заявителя и разбирательство о ликвидации было основано исключительно на дискриминационных нападках по признаку религиозных убеждений "Свидетелей Иеговы". Национальные суды последовательно отказывали в проведении сравнительного анализа публикаций иных религиозных организаций, в частности Русской православной церкви.

2. Власти Российской Федерации

185. Власти Российской Федерации отрицали, что отказ или перерегистрация или ликвидация общины-заявителя и запрет ее деятельности являлись дискриминацией общины-заявителя или индивидуальных членов. Они подчеркивали, что не имеется данных о преследовании членов общины.

186. Европейский Суд также отмечает, что настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

187. Следует иметь в виду, что статья 14 Конвенции не имеет самостоятельного значения, но играет важную роль, дополняя иные положения Конвенции и протоколов к ней, поскольку защищает лиц, находящихся в аналогичном положении, от любой дискриминации в использовании прав, предусмотренных этими иными положениями. Если рассматривался вопрос о нарушении материально-правового положения статьи Конвенции или протоколов к ней как таковой и во взаимосвязи со статьей 14 Конвенции и установлено самостоятельное нарушение материально-правовой статьи, Европейскому Суду обычно необязательно рассматривать дело также с точки зрения статьи 14 Конвенции; иное положение складывается, если наличие очевидного неравенства обращения при использовании данного права составляет основной аспект по делу (см. Постановление Большой Палаты по делу "Шассанью и другие против Франции" (Chassagnou and Others v. France), жалобы N 25088/94, 28331/95 и 28443/95, § 89, ECHR 1999-III); и Постановление Европейского Суда от 22 октября 1981 г. по делу "Даджен против Соединенного Королевства" (Dudgeon v. United Kingdom), Series A, N 45, § 67).

188. При обстоятельствах настоящего дела Европейский Суд полагает, что неравенство обращения, жертвами которого, по их утверждению, являются заявители, было достаточно учтено при имевшей место выше оценке, повлекшей установление нарушения материально-правовых положений Конвенции. Отсюда следует, что обособленное рассмотрение тех же фактов с точки зрения статьи 14 Конвенции не является необходимым (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", § 134; и Постановление Европейского Суда по делу "Сидиропулос и другие против Греции", § 52).

189. Заявители жаловались на нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части чрезмерной длительности разбирательств о ликвидации общины-заявителя. В соответствующей части пункт 1 статьи 6 Конвенции предусматривает следующее:

"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на... разбирательство дела в разумный срок... судом..."

1. Заявители

190. Заявители жаловались на чрезмерную длительность разбирательств дела. Они представили подробную разбивку задержек, вызванных различными лицами, участвовавшими в деле, из которой следует, что главная задержка продолжительностью в три года и 41 день являлась следствием проведения экспертиз, еще одна задержка продолжительностью в два года, один месяц и 25 дней была вызвана судами, и задержка продолжительностью в пять месяцев и три дня была вызвана действиями прокуроров. Заявители признали, что несут ответственность за двухмесячную задержку разбирательств.

2. Власти Российской Федерации

191. Власти Российской Федерации утверждали, что причинами длительности разбирательств дела являлись его сложность, а также тот факт, что в ходе разбирательств потребовалось проведение трех судебных комплексных экспертиз с участием специалистов в области религии, лингвистики и психологии. Кроме того, разбирательства несколько раз откладывались по ходатайству общины-заявителя.

192. Европейский Суд отмечает, что только община-заявитель, а не отдельные заявители, участвовали в гражданских разбирательствах. Из этого следует, что, поскольку эта жалоба подана отдельными заявителями, она несовместима ratione personae с положениями Конвенции в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и подлежит отклонению в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции.

193. Европейский Суд также напоминает, что статья 6 Конвенции в своем гражданском аспекте применима к разбирательствам, касающимся законного существования объединения (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу "Религиозное общество "Свидетелей Иеговы" и другие против Австрии" § 106 - 108; и Решение <*> Европейского Суда по делу "АПЕХ Ильдезеттейнек Севетшеге" и другие против Венгрии", § 30 - 36). Поскольку настоящая жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции или неприемлемой по каким-либо другим основаниям, она, следовательно, должна быть объявлена приемлемой.

--------------------------------

<*> Скорее всего, имеется в виду Постановление по этому делу от 5 октября 2000 г., § 30 - 36 которого посвящены вопросам применимости статьи 6 Конвенции к подобным спорам. Кроме того, решения Европейского Суда о приемлемости обычно не имеют внутренней нумерации параграфов (прим. переводчика).

1. Период, который должен приниматься во внимание

194. Европейский Суд отмечает, что прокурор обратился с представлением о ликвидации общины-заявителя 20 апреля 1998 г. Однако период, который должен приниматься во внимание для целей настоящего дела, начался только 5 мая 1998 г. <*>, когда Конвенция вступила в силу в отношении России. Рассматриваемый период закончился 16 июня 2004 г. вынесением окончательного решения по делу городским судом. Соответственно, его длительность составила в общей сложности шесть лет и почти два месяца на двух уровнях юрисдикции, из которых шесть лет, один месяц и 13 дней относятся к юрисдикции Европейского Суда.

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "23 апреля 1998 г.".

2. Разумность длительности судебного разбирательства

195. Европейский Суд напоминает, что разумность длительности судебного разбирательства подлежит оценке с учетом обстоятельств дела и следующих критериев: сложность дела и поведение заявителя и соответствующих должностных лиц и значение предмета спора для заявителя (см., в числе многих примеров, Постановление Большой Палаты по делу "Фридлендер против Франции" (Frydlender v. France), жалоба N 30979/96, § 43, ECHR 2000-VII).

196. Европейский Суд отмечает, что разбирательства касались ликвидации религиозной общины и запрета ее деятельности. Можно допустить, что затронутые вопросы были сложными. Однако одна только сложность дела не может оправдать общую продолжительность разбирательств, которая составила более шести лет на двух уровнях юрисдикции.

197. Что касается поведения общины-заявителя, Европейский Суд отмечает, что несколько разбирательств были отложены по ходатайству общины-заявителя, что в совокупности вызвало задержку примерно в шесть месяцев.

198. Что касается поведения властей, Европейский Суд полагает, что общая продолжительность процесса, за вычетом времени задержки, связанной с поведением общины-заявителя, дает основания считать государственные органы ответственными за задержку разбирательств на срок приблизительно в пять с половиной лет. За некоторые задержки в этот период несут ответственность суды, например, что касается четырехмесячной задержки между отменой Московским городским судом 30 мая 2001 г. первого решения и до назначения дела к судебному разбирательству 25 сентября 2001 г. или отложения разбирательств на три месяца между 13 февраля и 14 мая 2003 г. Однако большинство задержек было вызвано ожиданием завершения экспертиз, из которых первая экспертиза заняла более 20 месяцев (с марта 1999 г. до декабря 2000 г.). Всего задержки в связи с экспертизами составили более трех лет. В задачу Европейского Суда, как он уже неоднократно указывал, не входит установление причин задержки при подготовке заключения экспертов, поскольку пункт 1 статьи 6 Конвенции возлагает на принявшие ее государства обязанность организовать судебную систему таким образом, чтобы их суды могли рассматривать дела в течение разумного срока, и ответственность за задержку, вызванную экспертизами, в конечном счете лежит на государстве (см. Постановление Европейского Суда от 29 апреля 2008 г. по делу "Рольгезер и другие против Российской Федерации" (Rolgezer and Others v. Russia), жалоба N 9941/03, § 30; Постановление Европейского Суда от 1 марта 2007 г. по делу "Саламатина против Российской Федерации" (Salamatina v. Russia), жалоба N 38015/03, § 28; Постановление Европейского Суда от 19 октября 2006 г. по делу "Кесьян против Российской Федерации" (Kesyan v. Russia), жалоба N 36496/02, § 57; и Постановление Европейского Суда от 25 июня 1987 г. по делу "Капуано против Италии" (Capuano v. Italy), § 32, Series A, N 119). Соответственно, власти несут ответственность за существенные задержки разбирательств.

199. На основании представленных материалов Европейский Суд полагает, что в данном случае продолжительность разбирательств являлась чрезмерной и не соответствовала требованию о рассмотрении дела в "разумный срок". Соответственно, в этом отношении имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции.

200. Наконец, заявители жаловались со ссылкой на статью 4 Протокола N 7 к Конвенции, что разбирательства о ликвидации общины-заявителя представляли собой пересмотр уголовных дел, по которым они были оправданы после уголовного расследования 1998 года. Они также жаловались со ссылкой на пункт 1 статьи 6 Конвенции, что при рассмотрении кассационной жалобы 30 мая 2001 г. один из членов коллегии суда имел субъективное предубеждение против "Свидетелей Иеговы", суд кассационной инстанции действовал за пределами своей юрисдикции и что продолжительное преследование "Свидетелей Иеговы" являлось злоупотреблением прокурорскими полномочиями.

201. Суд отмечает, что разбирательства о ликвидации общины-заявителя носили гражданский характер. Соответственно, статья 4 Протокола N 7 к Конвенции является неприменимой, и в этой части жалоба несовместима с положениями Конвенции ratione materiae <*> и должна быть отклонена в соответствии с пунктом 4 статьи 35 Конвенции. Кроме того, после кассационного определения от 30 мая 2001 г. дело было пересмотрено судами двух инстанций. Жалоба в отношении предполагаемых ошибок при рассмотрении жалобы является явно необоснованной и также подлежит отклонению.

--------------------------------

<*> Ratione materiae (лат.) - "ввиду обстоятельств, связанных с предметом рассмотрения", критерий существа обращения, применяемый при оценке приемлемости жалобы Европейским Судом (прим. переводчика).

202. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

203. Заявители утверждали, что основной материальный ущерб, причиненный в результате разбирательств о ликвидации, представляли собой судебные расходы и издержки, в отношении которых ими будет предъявлено требование ниже в отдельном параграфе. Что касается морального вреда, они просили, чтобы Европейский Суд определил точный размер компенсации. Они привели в качестве примера компенсацию в 20 000 евро в деле Церкви Бессарабии и других (упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Церковь Бессарабии и другие против Молдавии", в связи с отказом в регистрации церкви-заявителя), 75 000 евро в деле "Совтрансавто Холдинг" против Украины" (Sovtransavto Holding v. Ukraine) (вопрос о справедливой компенсации, жалоба N 48553/99, Постановление от 2 октября 2003 г., в связи с беспокойством, вызванным длительностью судебного разбирательства) и 200 000 евро в деле "Диджле от имени Демократической партии Турции (DEP) против Турции" (Dicle for the Democratic Party (DEP) of Turkey v. Turkey) (жалоба N 25141/94, Постановление от 10 декабря 2002 г., в связи чувством разочарования, которое претерпели члены несправедливо ликвидированной политической партии).

204. Власти Российской Федерации утверждали, что они уже привели примеры, показавшие, что "Свидетели Иеговы" могли осуществлять свои религиозные права и, соответственно, установление факта нарушения Конвенции само по себе являлось бы достаточной справедливой компенсацией.

205. Европейский Суд полагает, что отказ общине-заявителю в повторной регистрации и длительные национальные разбирательства, кульминацией которых явились ее ликвидация и запрет деятельности, несомненно, причинили моральный вред общине-заявителю, а также страдания, беспокойство и чувство разочарования отдельным заявителям, а также препятствовали их религиозной жизни, и они были лишены возможности исповедовать религию "Свидетелей Иеговы" сообща с другими. Осуществляя на справедливой основе общую оценку морального вреда, Европейский Суд присуждает заявителям совместно 20 000 евро, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную выше сумму.

206. Он также повторяет, что при установлении Европейским Судом нарушения у государства-ответчика возникает правовое обязательство, в соответствии со статьей 46 Конвенции, не только выплатить суммы, присужденные в соответствии со статьей 41 Конвенции, но также выбрать под надзором Комитета министров общие и/или, если необходимо, индивидуальные меры в рамках национальной правовой системы для того, чтобы устранить нарушение, установленное Европейским Судом, и возместить, насколько возможно, его последствия. В целом прежде всего заинтересованное государство должно избрать средства, которые будут использованы в рамках национальной правовой системы с целью исполнения правового обязательства, вытекающего из статьи 46 Конвенции. В настоящем деле Европейский Суд установил нарушение статьи 9 Конвенции, истолкованной в свете статьи 11 Конвенции, в части ликвидации общины-заявителя и запрета ее деятельности и также нарушение статьи 11, истолкованной в свете статьи 9 Конвенции, в части отказа в перерегистрации общины-заявителя в значении Закона о религии 1997 года. Он отмечает, что в соответствии с постановлением N 4-П Конституционного Суда России от 26 февраля 2010 г. решения Европейского Суда носят обязательный характер для Российской Федерации и установление Европейским Судом нарушений Конвенции или протоколов к ней является основанием для возобновления гражданских разбирательств в соответствии со статьей 392 Гражданско-процессуального кодекса и для пересмотра национальных судебных решений в свете конвенционных принципов, установленных Европейским Судом. Европейский Суд полагает, что такой пересмотр являлся бы наиболее подходящим средством устранения нарушений, установленных им в настоящем Постановлении. Однако у государства-ответчика остается свобода выбора любых других, под наблюдением Комитета министров, дополнительных средств в целях исполнения правового обязательства, вытекающего из статьи 46 Конвенции, при условии, что такие средства совместимы с выводами, содержащимися в Постановлении Европейского Суда (см. Постановление Большой Палаты по делу "Скоццари и Джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы N 39221/98 и 41963/98, § 249).

207. Заявители пояснили, что при разбирательствах дела о ликвидации они пользовались услугами трех опытных адвокатов для защиты общины приблизительно из 10 000 "Свидетелей Иеговы" г. Москвы от требований Министерства юстиции и российской прокуратуры. Дж. Бернс, член коллегии адвокатов Канады, обладал всесторонним знанием религиозных учений, практики и литературы заявителей и вел много дел "Свидетелей Иеговы" по всему миру. А. Леонтьев являлся главным юрисконсультом Управленческого центра "Свидетелей Иеговы" в России. Г. Крылова, член Московской коллегии адвокатов, являлась ведущим юридическим специалистом в России в вопросах свободы религии. Кроме того, они воспользовались услугами Р. Дэниела, члена Коллегии адвокатов Англии, в целях оказания помощи по подготовке жалобы в Европейский Суд.

208. Заявители указали, что национальные разбирательства о ликвидации длились исключительно долго - 116 дней судебных заседаний, - и что защита их интересов требовала привлечения многих экспертов и свидетелей и надлежащего представительства. Общие затраты по оплате услуг адвоката Леонтьева <*> по ставке 40 евро в час, командировочные расходы, расходы на печать и копирование документов по 15 центов за страницу и на стенографирование по ставке 3 евро 50 центов за страницу составили 65 519 евро 75 центов, согласно следующей разбивке:

--------------------------------

<*> 18 августа 2010 г. в тексте исправлена ошибка "Леоньев".

- 800 евро за защиту в уголовном разбирательстве;

- 19 329 евро 45 центов за участие в первом этапе разбирательств в Головинском районном суде (37 дней; 1952 страницы стенограмм);

- 1 078 евро 10 центов за работу в связи с кассационным протестом прокурора в Московском городском суде;

- 35 142 евро 20 центов за участие во втором этапе разбирательств в Головинском районном суде (66 дней; 3257 страницы стенограмм);

- 1 070 евро за работу в кассационном производстве в Московском городском суде;

- 8 100 евро за составление жалобы в Европейский Суд.

209. Кроме того, адвокатский гонорар и выплаты составили 42 400 евро Крыловой, 219 571 евро Бернсу и 36 258 евро Дэниелу, что в сумме составляет 298 229 евро. Заявители представили копии соглашений об оказании юридических услуг и других подтверждающих документов.

210. Власти Российской Федерации утверждали, что затраты являются явно чрезмерными и необоснованными, так как они в значительной степени превышают суммы, выплачиваемые Европейским Судом за оказание юридической помощи заявителям, и так как они "не соответствовали условиям жизни в России". Кроме того, заявители не представили доказательств, что гонорары адвокатам были фактически выплачены, за исключением гонораров, выплаченных Крыловой. Даже предположив, что гонорары были выплачены, власти Российской Федерации утверждали, что присужденная сумма не должна превышать 3 000 евро.

211. Европейский Суд отмечает, что разбирательства о ликвидации были возбуждены российскими властями с целью запрета деятельности всей общины-заявителя. Заявители, таким образом, были вынуждены привлечь значительные ресурсы для того, чтобы защитить интересы общины и своих сторонников в Москве. Разбирательства о ликвидации, несомненно, были сложными и продлились 116 дней судебного заседания, что вынудило Европейский Суд признать это дополнительным нарушением гарантий статьи 6 Конвенции в отношении разбирательства дела в разумный срок. При таких обстоятельствах Европейский Суд признает, что эти разбирательства повлекли за собой значительные судебные расходы и издержки. Тем не менее он считает гонорары адвокатов чрезмерными. Осуществляя общую оценку судебных расходов и издержек, Европейский Суд присуждает заявителям совместно 50 000 евро, а также любые налоги, обязанность уплаты которых в связи с указанной суммой может быть на них возложена.

212. Европейский Суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1) признал приемлемой жалобу заявителей в связи с ликвидацией общины-заявителя и запретом ее деятельности, жалобу общины-заявителя в связи с отказом в перерегистрации, жалобу в связи с дискриминацией по религиозным основаниям и жалобу общины-заявителя в связи с чрезмерной длительностью разбирательства о ликвидации, а в остальной части - неприемлемой;

2) постановил, что имело место нарушение статьи 9 Конвенции, истолкованной в свете статьи 11 Конвенции, в части ликвидации общины-заявителя и запрета ее деятельности;

3) постановил, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции, истолкованной в свете статьи 9 Конвенции, в части отказа в перерегистрации общины-заявителя;

4) постановил, что не является обязательным рассмотрение вопроса о том, содержат ли отказ в перерегистрации и/или решение о ликвидации общины-заявителя также нарушение статьи 14 Конвенции;

5) постановил, что имело место нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции в части чрезмерной длительности разбирательства о ликвидации;

6) постановил:

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу, в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителям совместно следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:

(i) 20 000 евро (двадцать тысяч евро) в качестве компенсации морального вреда, а также любые налоги, подлежащие начислению на указанную сумму; и

(ii) 50 000 евро (пятьдесят тысяч евро) в качестве компенсации судебных расходов и издержек, а также любые налоги, обязанность уплаты которых может быть возложена на заявителей в связи с этой суммой;

(b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента;

7) отклонил оставшуюся часть требований заявителей о справедливой компенсации.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 10 июня 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.