--------------------------------

<*> Перевод на русский язык Николаева Г.А.

По делу "Федченко против Российской Федерации" (N 2) Европейский суд по правам человека (Первая секция), заседая Палатой в составе:

Христоса Розакиса, Председателя Палаты,

Нины Ваич,

Анатолия Ковлера,

Ханлара Гаджиева,

Дина Шпильманна,

Сверре Эрика Йебенса,

Георга Николау, судей,

а также при участии Серена Нильсена, Секретаря Секции Суда,

заседая за закрытыми дверями 21 января 2010 г.,

вынес в указанный день следующее Постановление:

1. Дело было инициировано жалобой N 48195/06, поданной против Российской Федерации в Европейский суд по правам человека (далее - Европейский суд) в соответствии со статьей 34 Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее - Конвенция) гражданином Российской Федерации Олегом Дмитриевичем Федченко (далее - заявитель) 30 сентября 2006 г.

2. Интересы заявителя представляла А. Соболева, юрист, практикующий в г. Москве. Власти Российской Федерации были представлены бывшим Уполномоченным Российской Федерации при Европейском суде по правам человека В.В. Милинчук.

3. 31 января 2007 г. Председатель Первой секции коммуницировал жалобу властям Российской Федерации. В соответствии с пунктом 3 статьи 29 Конвенции было также решено рассмотреть данную жалобу одновременно по вопросу приемлемости и по существу.

4. Заявитель родился в 1968 году и проживает в селе Супонево в Брянской области.

5. Заявитель является редактором еженедельной газеты "Брянские будни", которую он учредил в 1999 году.

6. В 2004 - 2005 годах состояние системы образования в Брянской области привлекло внимание средств массовой информации.

7. Газета "Брянское время" в номере N 30 за сентябрь 2004 г. опубликовала статью "Учебник для алхимика". В статье шла речь о дефиците учебников в школах и проблемах, связанных с их выпуском и распространением. В частности, в статье упоминался "таинственный" издатель учебников, что связывалось со смещением тогдашнего главы Департамента образования Брянской области И. Геращенкова, который был впоследствии восстановлен в должности. Статья также ссылалась на аудиторское заключение, которое выявило ряд финансовых нарушений в снабжении учебниками.

8. 6 июля 2005 г. "Российская газета", издание Правительства Российской Федерации, опубликовала сокращенную версию статьи С.Ф. и А.Г., озаглавленную "Экзамен для чиновника. Куда исчезают "детские" деньги?", которая содержала критику неудовлетворительного состояния системы образования в Брянской области. В статье шла речь о следующем:

"Более 13 тысяч [рублей] в месяц на каждого воспитанника интернатов расходует Департамент образования Брянска во главе с И. Геращенковым и его первым замом Н. Прокопенко. Обучение в профессиональном училище области стоит дороже обучения в престижном коммерческом вузе. На переподготовку учителей каждой школе в год, судя по отчетам департамента, выделяется 36 тысяч рублей. Но школы их не получают.

Брянская область побила все рекорды по количеству побегов детей из интернатов, за что подвергается жесткой критике. Ежедневно в розыске находится шокирующее число детей. Хорошо, сейчас лето и тепло. Но дети бегут из школ-интернатов в не меньшем количестве и зимой, когда на улице мороз, а у ребенка нет ни ночлега, ни пропитания. О чем это говорит? Дети находятся в интернатах в невыносимых условиях. Материальная база там скудна, из-за низкой заработной платы воспитателей высока текучесть кадров.

На 38 профучилищ Брянска ежегодно вроде бы выделяется треть миллиарда рублей. Но картина здесь не лучше. Страшные стены, давно устаревшее оборудование, маленькая зарплата преподавателей... Качество подготовки тоже оставляет желать лучшего. Не случайно, более 90 процентов выпускников училищ не работают по специальности.

К счастью, финансирование школ не находится в ведении областных чиновников от образования. Но через департамент проходит достаточно много финансовых средств, которые должны направляться на развитие школьного образования. И здесь происходят очень странные вещи.

Например, программа "Школьный учебник". Руководство департамента убеждает депутатов: в школах не хватает учебников, особенно в затруднительном положении дети из малообеспеченных семей. Но как только депутаты принимают постановление о выделении денег - остроту проблемы начальники департамента тут же забывают. Ни о каких детях из малообеспеченных семей уже никто не вспоминает. Так из года в год расходуется от 3 до 5 миллионов [рублей] бюджетных денег. В нынешнем году руководство департамента закупило учебники за счет бюджетных средств у единственного источника без проведения открытых торгов. Это грубейшее нарушение указа Президента о борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией.

Еще одна сфера забот департамента - повышение квалификации работников образования. Брянские учителя давно уже привыкли работать без какой-либо методической поддержки. А ведь из регионального бюджета на каждую школу в целях повышения квалификации и на переподготовку ежегодно выделяется около 36 тысяч рублей. Сельские директора уже давно этих денег не видели и даже не знают, что они выделяются.

Почему так происходит? Причины здесь две. Во-первых, деньги поступают не в школы в виде целевых средств, а в подведомственные департаменту учреждения, такие как Брянский институт повышения квалификации работников образования, вне зависимости от качества их работы.

А если зайти в приемную ректора, то можно увидеть фешенебельный шик, непонятное количество секретарей... Более 16 миллионов в год обходится областному бюджету содержание "института повышения". А учителя и директора школ даже возмутиться по этому поводу не могут. Дело в том, что ректор "института повышения" - все тот же руководитель департамента Геращенков.

Разумеется, в такой скрытной организации, как областной департамент, докопаться до истины очень тяжело. Например, нам так и не удалось выяснить, куда исчез со счета департамента 1 миллион рублей на компьютерную и коммуникационную технику, оставшийся с прошлого 2004 года. Еще в первой половине этого года школы области должны были быть обеспечены современными системами связи. Но в школах так ничего и нет".

9. 14 июля 2005 г. "Брянские будни" опубликовали полную версию статьи. Она была озаглавлена "Куда исчезают "детские деньги"?" и содержала следующий текст:

"Более 13 тысяч в месяц на каждого воспитанника интернатов расходует Департамент образования Брянска во главе с И. Геращенковым и его первым замом Н. Прокопенко. Обучение в профессиональном училище области стоит дороже обучения в престижном коммерческом вузе. На переподготовку учителей каждой школе в год, судя по отчетам департамента, выделяется 36 тысяч рублей. Но школы их не получают.

Самое печальное в этой ситуации заключается в том, что руководители департамента даже и не думают попытаться изменить положение дел в лучшую сторону. Они устало дают распоряжения переписать решения, принятые на собраниях, проведенных пять лет назад. Действительно, зачем что-то менять, когда их все устраивает.

Департамент знаменит не только неэффективным расходованием средств налогоплательщиков, но и косностью своего высшего руководства. Геращенков и Прокопенко заняли высшие должности в областном образовании уже очень давно.

Учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, являются первой статьей, которую департамент финансирует и за которую отвечает. Брянская область побила все рекорды по количеству побегов детей из интернатов, за что подвергается жесткой критике. Ежедневно в розыске находится шокирующее число детей. Хорошо, сейчас лето и тепло. Но дети бегут из школ-интернатов в не меньшем количестве и зимой, когда на улице мороз, а у ребенка нет ни ночлега, ни пропитания. О чем это говорит? Дети находятся в интернатах в невыносимых условиях.

Материальная база там скудна, из-за низкой заработной платы воспитателей высока текучесть кадров. Множество благотворителей, которые видят эту картину, жертвуют значительные суммы, чтобы как-то улучшить условия для детей. Но если бы они только знали, сколько бюджетных средств тратится на одного ребенка! Повторим: 13000 в месяц! Это в дополнение к средствам, предоставляемым благотворителями.

Однако налицо еще один печальный факт: несмотря на столь значительные затраты, в большинстве случаев область получает социальных неудачников. Многие ученики интернатов спиваются, становятся иждивенцами системы социального обеспечения или заканчивают осуждением и тюрьмой.

Однако в этом виноваты не дети, а система, которую в течение лет выстраивают вышеупомянутые руководители.

Профучилища также непосредственно зависят от областного департамента образования и получают через него средства налогоплательщиков. Знание того, как работают профучилища, приведет вас в уныние. Материальная база большинства из них находится в упадке: страшные стены, устаревшее оборудование, маленькая зарплата преподавателей. Выпускники имеют крайне низкий уровень знаний и профессиональных навыков. К сожалению, более 90 процентов выпускников училищ не работают по специальности, так что бюджетные средства эффективно распыляются.

На 38 профучилищ Брянска ежегодно вроде бы выделяется треть миллиарда рублей. Но картина здесь не лучше. Несмотря на это, они находятся в упадке, и их выпускники не пользуются спросом на рынке труда, хотя сейчас имеется потребность в высококвалифицированных рабочих, и они зарабатывают приличные деньги.

К счастью, финансирование школ не находится в ведении областных чиновников от образования. Но через департамент проходит достаточно много финансовых средств, которые должны направляться на развитие школьного образования, включая материальные ресурсы для школ и методическую поддержку для повышения квалификации учителей. И здесь происходят очень странные вещи!

Например, программа "Школьный учебник". Когда подходит время распределять средства, руководство департамента убеждает депутатов: в школах не хватает учебников, особенно в затруднительном положении дети из малообеспеченных семей, которые не могут достать основные книги. Так оно и есть. Но как только депутаты принимают постановление о выделении денег - остроту проблемы начальники департамента тут же забывают. Ни о каких детях из малообеспеченных семей уже никто не вспоминает. Учебники покупаются наугад, распределяются по районам еще более хаотично, и необъяснимо большие суммы (примерно сто рублей) тратятся на доставку образовательных материалов. Больше никто не вспоминает про детей из малообеспеченных семей.

Так из года в год расходуется от 3 до 5 миллионов (рублей) бюджетных денег. В нынешнем году руководство департамента закупило учебники за счет бюджетных средств у единственного источника без проведения открытых торгов. Это грубейшее нарушение указа Президента о борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией.

Еще одна сфера забот департамента - повышение квалификации работников образования. Брянские учителя давно уже привыкли работать без какой-либо методической поддержки. Ситуация просто абсурдна: многие учителя предпочитают избегать методических учреждений, поскольку ничего не ждут от них, кроме замечаний и пренебрежения. А ведь из регионального бюджета на каждую школу в целях повышения квалификации и переподготовку ежегодно выделяется около 36 тысяч рублей. Сельские директора уже давно этих денег не видели и даже не знают, что они выделяются.

Почему так происходит?

Причины здесь две. Во-первых, деньги поступают не в школы в виде целевых средств, а в подведомственные департаменту учреждения, такие как Брянский институт повышения квалификации работников образования, вне зависимости от качества их работы. А если зайти в приемную ректора, то можно увидеть модных, шикарных секретарей... Содержание "института повышения" в год обходится областному бюджету в невероятную сумму - более 16 миллионов.

Учителя и директора школ не только лишены средств, предназначенных им, они даже возмутиться по этому поводу не могут. Дело в том, что ректор "института повышения" - все тот же руководитель департамента Геращенков. Он отвечает не только за обучение, но также и за аттестацию. Если учитель заявляет, что прошел некачественный или неинтересный курс, преподаватель, который проводит его аттестацию, будет нервировать и унижать его, и может снизить его оценки, и оставить его с теми же грошами.

Вот условия, в которых работают учителя: с чувством, что когда дело касается их профессионального развития, они могут рассчитывать только на себя или коллег. Или, как сказал учитель литературы, учитель высочайшей квалификации: "Ты работаешь и работаешь, стараешься и стараешься, и после этого приходит только что оперившийся специалист по повышению квалификации и беспричинно тебя унижает".

Другая причина тупика и бесхозяйственности в образовании заключается в следующем. Бывший губернатор освободил Геращенкова от должности руководителя областного департамента. Однако новый губернатор почему-то вновь назначил его, тем самым трижды нарушив закон. Статья 18 Закона о государственной службе в Брянской области предусматривает, что только лица до 60 лет могут назначаться на такие должности, и что назначение должно осуществляться на основании конкурса, объявленного через средства массовой информации. Исполнительная власть - это не частная лавочка, здесь все регулируется законами. Однако конкурса не было даже для вида.

И третье: Геращенков занимает две должности главы департамента одновременно. Это грубое нарушение законодательства Брянской области и закона об образовании. Назначения первого заместителя главы департамента Н. Прокопенко и другого заместителя Л. Клецкиной также являлись серьезными нарушениями.

Затем последовали увольнения несогласных сотрудников, имеющих наглость иметь собственную точку зрения. После это начались многомиллионные закупки без проведения торгов и сокрытие несанкционированных расходов подведомственных структур.

Разумеется, в такой скрытной организации, как областной департамент, докопаться до истины очень тяжело. Например, нам так и не удалось выяснить, куда исчез со счета департамента миллион рублей на компьютерную и коммуникационную технику, оставшийся с прошлого 2004 года. В соответствии с соглашением с Министерством образования еще в первой половине этого года школы области должны были быть обеспечены современными системами связи. Мы не обнаружили в школах никаких следов современных систем связи, но нет на счете и миллиона. Надеемся, что новая власть поправит положение в системе образования области.

[подпись]

(Сокращенная версия этого материала была опубликована в "Российской газете". Читатели "Брянских будней" могут ознакомиться с полной версией.)".

10. Газета "Брянский рабочий" в номере от 15 июля 2005 г. опубликовала интервью с С.Ф., членом Федерального экспертного совета Министерства образования и науки и бывшим заместителем главы Департамента образования Брянской области, озаглавленное "Поучатели учителей". С.Ф. сообщил, в частности, что И. Геращенков и его заместитель Н. Прокопенко несли ответственность за недостатки областной системы образования. В частности, средства, выделенные на финансирование школ, незаконно присваивались и конкурс на издание учебников был проведен с нарушениями. Кроме того, несмотря на значительную финансовую поддержку, выделенную интернатам местными бюджетами и частными спонсорами, многие ученики приобретают алкогольную зависимость и после интерната становятся иждивенцами системы социального обеспечения или попадают в тюрьму. С.Ф. утверждал, что такое положение дел было обусловлено системой, созданной И. Геращенковым и Н. Прокопенко. Он также ставил им в вину плачевные условия в профучилищах.

11. 1 августа 2005 г. Геращенков предъявил иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к заявителю и авторам статьи в Советский районный суд г. Брянска, требуя взыскать компенсацию в размере 50000 рублей и судебные расходы с заявителя, а также компенсацию в размере 25000 рублей с С.Ф. и 15000 рублей с А.Г. Он утверждал, в частности, что следующие фрагменты статьи не соответствовали действительности и умаляли его честь и репутацию:

1. "Департамент знаменит не только неэффективным расходованием средств налогоплательщиков, но и косностью своего высшего руководства. Геращенков и Прокопенко заняли высшие должности в областном образовании уже очень давно. Учреждения для детей, оставшихся без попечения родителей, являются первой статьей, которую департамент финансирует и за которую отвечает. Брянская область побила все рекорды по количеству побегов детей из интернатов, за что подвергается жесткой критике. Ежедневно в розыске находится шокирующее число детей. Хорошо, сейчас лето и тепло. Но дети бегут из школ-интернатов в не меньшем количестве и зимой, когда на улице мороз, а у ребенка нет ни ночлега, ни пропитания. О чем это говорит? Дети находятся в интернатах в невыносимых условиях".

2. "Однако налицо еще один печальный факт: несмотря на столь значительные затраты, в большинстве случаев область получает социальных неудачников. Многие ученики интернатов спиваются, становятся иждивенцами системы социального обеспечения или заканчивают осуждением и тюрьмой. Однако в этом виноваты не дети, а система, которую в течение лет выстраивают вышеупомянутые руководители".

3. "В нынешнем году руководство департамента закупило учебники за счет бюджетных средств у единственного источника без проведения открытых торгов. Это грубейшее нарушение Указа Президента о борьбе с экономическими преступлениями и коррупцией".

4. "Учителя и директора школ не только лишены средств, предназначенных им, они даже возмутиться по этому поводу не могут. Дело в том, что ректор "института повышения" - все тот же руководитель департамента Геращенков. Он отвечает не только за обучение, но также и за аттестацию. Если учитель заявляет, что прошел некачественный или неинтересный курс, преподаватель, который проводит его аттестацию, будет нервировать и унижать его, и может снизить его оценки и оставить его с теми же грошами".

5. "Затем последовали увольнения несогласных сотрудников, имеющих наглость придерживаться собственной точки зрения. После это начались многомиллионные закупки без проведения торгов и сокрытие несанкционированных расходов подведомственных структур".

12. На заседании представитель Геращенкова изменил исковые требования. Он исключил первый фрагмент, поскольку он прямо касался Департамента образования, и третий фрагмент, поскольку он ранее был опубликован в "Российской газете" и был воспроизведен дословно.

13. Заявитель утверждал, что спорные фрагменты представляли собой лишь выдержки из статей, которые были опубликованы ранее в других средствах массовой информации.

14. 22 мая 2006 г. Советский районный суд вынес решение в пользу истца. Он решил:

"Из [второго фрагмента] следует, что авторы статьи пришли к безусловному выводу о связи между тем фактом, что область воспитывает социальных неудачников - тех, кто злоупотребляет алкоголем, зависит от [системы социального обеспечения] или заканчивает уголовным преследованием - и системой работы высокопоставленных должностных лиц, упомянутых в статье: Н.В. Прокопенко и И.А. Геращенкова....

Не приводя неопровержимых доказательств, автор указывает [в четвертом фрагменте] на наличие зависимости между тем, что может рассматриваться как "ненадлежащие" методы работы, используемые специалистами по переподготовке при проведении аттестации, и главой департамента, ответственным за аттестацию учителей...

[Что касается пятого фрагмента], не предоставляя, сейчас или в момент публикации статьи, каких-либо доказательств, таких как решение суда, приказы департамента в отношении истца или документальные доказательства проверок расходования средств, автор умалил деловую репутацию истца и не доказал свои утверждения.

Ответчики не предоставили какие-либо доказательств того, что истец увольнял несогласных сотрудников, имеющих наглость придерживаться собственной точки зрения, что он осуществлял многомиллионные закупки без проведения торгов и скрывал несанкционированные расходы подведомственных структур. Это не гипотеза или предположение автора, а утверждение, поскольку спорные высказывания не вопросительные, а утвердительные...

Заявитель доносит до читателя идею о том, что имелись негативные аспекты работы И.А. Геращенкова как личности и высокопоставленного должностного лица (главы Департамента общего и профессионального образования Брянской области), не представляя суду соответствующих доказательств...

Суд не может принять во внимание доводы [С.Ф.] о том, что он лишь дал единственное интервью "Российской газете". Статья подписана [им и А.Г.]; отсутствует ссылка на интервью "Российской газете". Ответчик не отрицает, что выступал автором.

Суд находит необоснованными доводы [С.Ф.] о том, что статья представляла собой критическое освещение проблемы образования на территории Брянской области, что целью его интервью была попытка изменить к лучшему систему образования Брянской области, и статья была не о В.А. Малашенко или Н.В. Прокопенко и И.А. Геращенкове, но о проблемах детей, учителей, директоров и населения нашей области.

Статья содержала определенные цифры и фамилии высокопоставленных должностных лиц. Из формулировок оспариваемых высказываний следует, что автор конкретно ссылался на деятельность главы департамента И.А. Геращенкова.

В подтверждение своих доводов [С.Ф.] представил копии распоряжений Администрации Брянской области и документальные доказательства проведенных проверок.

Распоряжением N 404-р от 14 июля 2005 г. Администрация Брянской области создала комиссию по проверке фактов, представленных в статье "Экзамен для чиновника. Куда исчезают "детские" деньги?". Распоряжением N 448-р от 28 июля 2005 г. Администрация Брянской области создала комиссию по проверке фактов, представленных в статье "Поучатели учителей".

Выводы комиссий свидетельствовали о том, что в статьях была представлена информация, не соответствующая действительности, и что отсутствовали доказательства незаконного расходования средств или приобретения учебников без проведения торгов.

Суд не может принять во внимание доводы [С.Ф.] о том, что редакторы газеты "Брянские будни" не подлежат ответственности, поскольку спорные фрагменты дословно воспроизводят иные средства массовой информации, такие как "Российская газета" и газета "Добрый день, Брянщина".

В соответствии с пунктом 6 статьи 57 Закона Российской Федерации "О средствах массовой информации" N 2124-1 от 27 декабря 1991 г. в действующей редакции редакция, главный редактор, журналист не несут ответственности за распространение сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство граждан и организаций, либо ущемляющих права и законные интересы граждан, либо представляющих собой злоупотребление свободой массовой информации и (или) правами журналиста, если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства Российской Федерации о средствах массовой информации.

Суд находит, что в статье действительно дословно воспроизведен фрагмент статьи, опубликованной в "Российской газете" 6 июля 2005 г. (третье оспариваемое высказывание).

Однако представитель истца заявил именно об этом, когда изменил исковые требования своего доверителя. В соответствии с [его] ходатайством данное утверждение не рассматривалось судом.

Ответчик не представил каких-либо доказательств того, что он воспроизвел выдержку из материалов, опубликованных в газете "Добрый день, Брянщина". Статья была опубликована в газете "Добрый день, Брянщина" 13 июля 2005 г. В ту же дату материал для статьи, опубликованной в газете "Брянские будни" 14 июля 2005 г., был готов к публикации. Кроме того, статья не содержала указания на то, что в ней воспроизводился материал из газеты "Добрый день, Брянщина". Имелась лишь ссылка на тот факт, что "сокращенная версия данного материала была опубликована в "Российской газете"...

Суд полагает, что спорные фрагменты являются не мнением или предположениями авторов статьи, а утверждением о факте...

Проанализировав текст статьи, он приходит к выводу, что информация, оспариваемая истцом, была опубликована редакцией газеты на основании недостаточно проверенных данных".

15. Суд обязал заявителя уплатить 5000 рублей (примерно 150 евро) в счет компенсации морального вреда, причиненного истцу. Заявитель был также обязан уплатить издержки в размере 10100 рублей и государственную пошлину в размере 1900 рублей, а также опубликовать резолютивную часть решения под заголовком "опровержение" в "Брянских буднях". Суд также взыскал с С.Ф. и А.Г. по 2000 рублей в качестве компенсации морального вреда. Заявитель и С.Ф. обжаловали решение.

16. 29 июня 2006 г. Брянский областной суд отменил решение в части, касающейся издержек и государственной пошлины, исключив обязанность уплаты государственной пошлины в размере 1900 рублей, и оставил решение без изменения в оставшейся части. Он постановил:

"[Суд кассационной инстанции] считает обоснованным заключение суда [первой инстанции] о том, что спорные сведения, опубликованные в статье "Куда исчезают "детские" деньги?", умаляют честь, достоинство и деловую репутацию истца, поскольку рассматриваемые фрагменты содержат безусловный вывод о связи между тем фактом, что область воспитывает социальных неудачников - тех, кто злоупотребляет алкоголем, зависит от [системы социального обеспечения] или заканчивает уголовным преследованием - и системой работы высокопоставленных должностных лиц, упомянутых в статье, включая Н.В. Прокопенко и И.А. Геращенкова. Ответчики не представили каких-либо доказательств утверждения автора о наличии зависимости между тем, что может рассматриваться как "ненадлежащие" методы работы, используемые специалистами по переподготовке при проведении аттестации, и главой департамента, ответственным за аттестацию учителей, или факта несанкционированного расходования средств истцом и увольнения несогласных сотрудников, "имеющих наглость придерживаться собственной точки зрения".

Суд [первой инстанции] пришел к правильному выводу о несостоятельности доводов [С.Ф.], согласно которым статья представляла собой независимое воспроизведение областной газетой "Брянские будни" материала из "Российской газеты", который был предоставлен им во время интервью. Имена авторов [А.Г. и С.Ф.] указаны под статьей "Куда исчезают "детские" деньги?", которая была опубликована в газете "Брянские будни" 14 июля 2005 г., номер 296 (28). В ней также было указано, что "сокращенная версия этого материала была опубликована в "Российской газете" (что подтверждается статьей, опубликованной в "Российской газете" от 6 июля 2005 г., которая была представлена суду), и что "читатели "Брянских будней" могут ознакомиться с полной версией".

17. Статья 29 гарантирует свободу мысли и слова, а также свободу массовой информации.

18. Статья 152 предусматривает, что гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию сведений, если распространивший такие сведения не докажет, что они соответствуют действительности (пункт 1). Если сведения, порочащие честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, распространены в средствах массовой информации, они должны быть опровергнуты в тех же средствах массовой информации (пункт 2). Гражданин, в отношении которого средствами массовой информации опубликованы сведения, ущемляющие его права или охраняемые законом интересы, имеет право на опубликование своего ответа в тех же средствах массовой информации (пункт 3). Он вправе также требовать возмещения убытков и морального вреда, причиненных их распространением (пункт 5).

19. В соответствии со статьей 45 Закона "О средствах массовой информации" N 2124-I от 27 декабря 1991 г. средство массовой информации может отказать в публикации ответа на порочащие сведения, если потерпевший не обращался за публикацией ответа в течение года с момента публикации таких сведений <*>. В соответствии со статьей 46 отказ в публикации ответа может быть обжалован в суд в течение одного года с момента публикации опровергаемых сведений <**>.

--------------------------------

<*> В статье 45 Закона "О средствах массовой информации" речь идет об основаниях для отказа в опровержении не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство сведений. Впрочем, статья 46 названного Закона, которая посвящена праву на ответ, устанавливает, что основания для отказа в ответ аналогичны основаниям для отказа в опровержении (прим. переводчика).

<**> Европейский суд привел норму, содержащуюся в статье 45 Закона "О средствах массовой информации", посвященной опровержению не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство сведений. Статья 46 Закона содержит лишь указание на применение к праву на ответ правил статьи 45 Закона (прим. переводчика).

20. Постановление предусматривает, что не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Они содержат обвинения в нарушении законодательства или моральных принципов (совершение нечестного поступка, неправильное поведение в трудовом коллективе, быту и другие сведения) <*>. Под распространением следует понимать опубликование таких сведений в печати, трансляцию, распространение в сети Интернет, изложение в служебных характеристиках, публичных выступлениях, заявлениях, адресованных должностным лицам, или сообщение в той или иной, в том числе устной, форме хотя бы одному лицу (пункт 7).

--------------------------------

<*> Данное предложение содержит цитату из Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации N 11 от 18 августа 1992 г. "О некоторых вопросах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и достоинства граждан, а также деловой репутации граждан и юридических лиц", которое утратило силу в связи с изданием Постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. N 3. В последнем переформулировано и расширено определение порочащих сведений, однако приведенная Европейским судом цитата в целом не противоречит новому определению (прим. переводчика).

21. Судам следует принимать во внимание Декларацию о свободе политической дискуссии в СМИ, принятую 12 февраля 2004 г. Комитетом Министров Совета Европы, в том числе в части, касающейся общественного контроля в отношении политических деятелей и государственных должностных лиц. Обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением (статья 9).

22. В Декларации указано, в частности, что плюралистическая демократия и свобода политической дискуссии требуют, чтобы общество получало информацию по всем вопросам жизни общества, что предполагает право СМИ распространять негативную информацию и критические мнения о политических деятелях и государственных должностных лицах, а также право общества знакомиться с ними (статья I). Государственные должностные лица должны согласиться стать объектом общественного контроля и критики, в частности посредством СМИ, в отношении того, как они исполняют или исполняли свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий (статья IV).

23. Заявитель жаловался на основании статьи 10 Конвенции, что Решение Советского районного суда от 22 мая 2006 г., которое было оставлено без изменения Брянским областным судом 29 июня 2006 г., нарушило его право на свободу выражения мнения, гарантированное статьей 10 Конвенции. Он утверждал, что национальные суды не разграничили утверждения о факте и оценочные суждения и привлекли его к ответственности за неспособность доказать соответствие действительности оценочных суждений. Статья 10 Конвенции предусматривает:

"1. Каждый имеет право свободно выражать свое мнение. Это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей и независимо от государственных границ. Настоящая статья не препятствует Государствам осуществлять лицензирование радиовещательных, телевизионных или кинематографических предприятий.

2. Осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответственность, может быть сопряжено с определенными формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья и нравственности, защиты репутации или прав других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия".

24. Власти Российской Федерации утверждали, что заявитель не исчерпал доступные внутренние средства правовой защиты, поскольку он не требовал пересмотра в порядке надзора решений национальных судов.

25. Европейский суд напоминает, что надзорная жалоба не является средством правовой защиты, требующим исчерпания для целей пункта 1 статьи 35 Конвенции (см. Решение Европейского суда от 6 мая 2004 г. по делу "Денисов против Российской Федерации" (Denisov v. Russia), жалоба N 33408/03). Таким образом, возражение властей Российской Федерации о неисчерпании внутренних средств правовой защиты подлежит отклонению.

26. Европейский суд отмечает, что данная жалоба не является явно необоснованной в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции. Он также отмечает, что жалоба не является неприемлемой по каким-либо другим основаниям. Следовательно, жалоба должна быть объявлена приемлемой.

27. Власти Российской Федерации утверждали, что оспариваемые фрагменты, по заключению национальных судов, представляли собой не мнения или предположения авторов, но утверждения о факте, которые негативно характеризовали истца. Газета не проверила эти сведения на соответствие действительности до публикации. Соответственно, национальные суды правильно вынесли решения в пользу истца, и вмешательство в свободу выражения мнения заявителя было оправданным с точки зрения статьи 10 Конвенции. По мнению властей Российской Федерации, данное положение Конвенции нарушено не было.

28. Заявитель возражал. Он утверждал, что национальные суды привлекли его к ответственности за неспособность доказать соответствие действительности оценочных суждений, тогда как достоверность утверждений о фактах, на которых они были основаны, не оспаривалась. В частности, не оспаривалось, что имели место существенные финансовые вложения в систему образования, или что многие ученики интернатов становились социальными неудачниками. Однако он был привлечен к ответственности за неспособность доказать наличие связи между двумя явлениями. Аналогично, не оспаривалось, что Геращенков возглавлял организацию, занимавшуюся аттестацией учителей. Однако заявитель был привлечен к ответственности за выражение мнения о том, что в такой ситуации учителя могли опасаться выражать свое недовольство. Что касается последнего утверждения, фрагмент, касающийся закупок без проведения торгов, был основан на предыдущей публикации в "Российской газете". Вопрос также обсуждался в номере газеты "Брянское время" от 16 - 22 сентября 2004 г. Незаконное присвоение средств проверялось двумя комиссиями, учрежденными Администрацией Брянской области. Фрагмент, касающийся "увольнения несогласных сотрудников" был основан на том факте, что один из авторов, С.Ф., был уволен без сообщения ему причин увольнения. По мнению заявителя, в настоящем деле национальные суды вышли за тесные рамки свободы усмотрения, предоставленной им в сфере ограничения дебатов по вопросам, представляющим всеобщий интерес, в нарушение статьи 10 Конвенции.

29. Европейский суд отмечает, что стороны пришли к единому мнению о том, что решения национальных судов по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации представляли собой вмешательство в право заявителя на свободу выражения мнения, гарантированное пунктом 1 статьи 10 Конвенции. Не оспаривается, что вмешательство было предусмотрено законом, а именно статьей 152 Гражданского кодекса, и преследовало законную цель, а именно цель защиты репутации или прав иных лиц в значении пункта 2 статьи 10 Конвенции. Остается установить, было ли вмешательство "необходимо в демократическом обществе".

30. Европейский суд напоминает, что право на свободу выражения мнения, провозглашенное в статье 10 Конвенции, составляет одну из существенных основ демократического общества. С учетом пункта 2 статьи 10 Конвенции оно распространяется не только на "информацию" или "идеи", которые благосклонно принимаются или считаются безвредными или нейтральными, но также на оскорбляющие, шокирующие или причиняющие беспокойство (см., в частности, Постановление Европейского суда от 23 апреля 1992 г. по делу "Кастельс против Испании" (Castells v. Spain), Series A, N 236, § 42; и Постановление Европейского суда от 26 сентября 1995 г. по делу "Фогт против Германии" (Vogt v. Germany), Series A, N 323, § 52). Оно включает, помимо прочего, право на добросовестное распространение информации по вопросам, представляющим всеобщий интерес, даже если такая информация содержит порочащие высказывания о частных лицах (см., с необходимыми изменениями, Постановление Большой палаты по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии" (Bladet {Tromse} <*> and Stensaas v. Norway), жалоба N 21980/93, ECHR 1999-III). Европейский суд подчеркивает, что рамки приемлемой критики шире, если высказывания касаются политика (см. Постановление Европейского суда от 23 мая 1991 г. по делу "Обершлик против Австрии" (Oberschlick v. Austria) (N 1), Series A, N 204, p. 26, § 59).

--------------------------------

<*> Здесь и далее по тексту слова на национальном языке набраны латинским шрифтом и выделены фигурными скобками.

31. Решение вопроса о необходимости в демократическом обществе требует от Европейского суда установить, отвечало ли вмешательство "настоятельной общественной необходимости", было ли оно соразмерно преследуемой законной цели, и были ли доводы, приведенные национальными властями в его обоснование, относимыми и достаточными (см. Постановление Большой палаты по делу "Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции" (Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France), жалобы N 21279/02 и 36448/02, § 45, ECHR 2007-...). При оценке того, имелась ли такая "необходимость", и какие меры следовало принять в связи с ней, национальные власти обладают определенной свободой усмотрения. В делах, касающихся прессы, она ограничивается интересом демократического общества в обеспечении и поддержании свободы прессы (см. Постановление Большой палаты по делу "Далбан против Румынии" (Dalban v. Romania), жалоба N 28114/95, § 49, ECHR 1999-VI).

32. При осуществлении своей надзорной функции задачей Европейского суда является не замещение национальных властей, а, скорее, проверка на основании статьи 10 Конвенции, в свете всех обстоятельств дела, решений, принимаемых ими в рамках их свободы усмотрения. При этом Европейский суд должен убедиться в том, что национальными властями были применены стандарты, соответствующие принципам, изложенным в статье 10 Конвенции, и, кроме того, что решения властей были основаны на разумной оценке соответствующих обстоятельств дела (см. Постановление Европейского суда от 26 февраля 2002 г. по делу "Диханд и другие против Австрии" (Dichand and Others v. Austria), жалоба N 29271/95, § 38).

33. При исследовании конкретных обстоятельств дела Европейский суд примет во внимание следующие элементы: позицию заявителя, позицию истца по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации, тему публикации и квалификацию спорных утверждений национальными судами (см. Постановление Европейского суда по делу "Ерузалем против Австрии" (Jerusalem v. Austria), жалоба N 26958/95, § 35, ECHR 2001-II).

34. Что касается позиции заявителя, Европейский суд отмечает, что он являлся журналистом и учредителем газеты. Он напоминает в этой связи, что пресса исполняет важнейшую функцию в демократическом обществе. Хотя она не должна выходить за определенные рамки, особенно что касается репутации и прав иных лиц, ее обязанность, тем не менее, заключается в распространении - способом, совместимым с ее обязанностями и ответственностью - информации и идей по всем вопросам, представляющим всеобщий интерес. Свобода журналиста охватывает возможность использования степени преувеличения или даже провокации (см. упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Далбан против Румынии", § 49).

35. Истец был главой Департамента образования Брянской области. Европейский суд напоминает, что в отношении государственных служащих, действующих в официальном качестве, как и политиков, рамки допустимой критики шире, чем в отношении частных лиц (см. Постановление Большой палаты по делу "Яновский против Польши" (Janowski v. Poland), жалоба N 25716/94, § 33, ECHR 1999-I). Соответственно, он был обязан демонстрировать большую терпимость в данном контексте (см., с необходимыми изменениями, Постановление Европейского суда от 1 июля 1997 г. по делу "Обершлик против Австрии" (Oberschlick v. Austria) (N 2), Reports of Judgments and Decisions, 1997-IV, § 31 - 33).

36. Тема публикации касалась состояния системы образования в Брянской области. Таким образом, публикация представляла собой часть дискуссии по вопросу, представляющему всеобщий интерес, что дополнительно подтверждалось тем фактом, что различные вопросы, связанные со средними школами и профучилищами Брянской области, обсуждались в ряде других газет (см. § 7 - 8 и 10 настоящего Постановления). Европейский суд напоминает, что пункт 2 статьи 10 Конвенции дает мало возможностей для ограничения политических высказываний или дебатов по вопросам, представляющим всеобщий интерес (см. Постановление Большой палаты по делу "Сюрек против Турции" (Surek v. Turkey) (N 1), жалоба 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV).

37. Европейский суд отмечает, что разбирательство по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации касалось не публикации в целом, а некоторых ее фрагментов. Европейский суд рассмотрит далее квалификацию каждого утверждения национальными судами, а также их общие выводы, касающиеся спорных фрагментов.

38. Фрагмент содержал следующее:

"Однако налицо еще один печальный факт: несмотря на столь значительные затраты, в большинстве случаев область получает социальных неудачников. Многие ученики интернатов спиваются, становятся иждивенцами системы социального обеспечения или заканчивают осуждением и тюрьмой. Однако в этом виноваты не дети, а система, которую в течение лет выстраивают вышеупомянутые руководители".

39. 22 мая 2006 г. Советский районный суд решил, что в спорном фрагменте авторы пришли к выводу о связи между тем фактом, что область воспитывает социальных неудачников, и системой работы высокопоставленных должностных лиц Департамента образования Брянской области Н.В. Прокопенко и И.А. Геращенкова, и признал данный вывод порочащим честь, достоинство и деловую репутацию. Оценка суда была подтверждена Брянским областным судом 29 июня 2006 г.

40. Европейский суд напоминает, что в соответствии с его последовательной практикой необходимо делать различие между утверждениями о факте и оценочными суждениями. В то время как существование фактов может быть доказано, достоверность оценочных суждений доказыванию не подлежит. Требование доказать достоверность оценочного суждения невозможно исполнить, и оно само по себе нарушает свободу выражения мнения, которая является фундаментальной составляющей права, защищаемого статьей 10 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского суда по делу "Обершлик против Австрии" (N 1), § 63).

41. Он отмечает, что согласно Постановлению Пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 г. N 3 не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения. Постановление также предусматривает, что, если субъективное мнение было высказано в оскорбительной форме, унижающей честь, достоинство или деловую репутацию истца, на ответчика может быть возложена обязанность компенсации морального вреда, причиненного истцу оскорблением.

42. Европейский суд отмечает, что спорный фрагмент содержал два утверждения о факте: что имели место значительные расходы в секторе образования и что ученики интернатов оказывались социальными неудачниками. Достоверность этих утверждений не оспаривалась истцом и не исследовалась национальными судами.

43. В то же время национальные суды признали порочащим честь, достоинство и деловую репутацию утверждение авторов о том, что, несмотря на значительное финансирование, многие ученики интернатов оказывались социальными неудачниками из-за системы образования в области, созданной, в том числе, заявителем. По мнению Европейского суда, данное утверждение представляло собой оценочное суждение, которое национальные суды не разграничили с утверждением о факте. Утверждение о том, что областная система образования была несовершенной и влияла на учеников интернатов, явно представляло собой субъективное мнение авторов. Таким образом, они предложили свою оценку сложной социальной ситуации и сделали выводы о некоторых ее аспектах. Критикуя, по их мнению, ненадлежащую публичную политику, они лишь исполняли существенную задачу прессы, которая заключается в распространении информации и развитии дискуссии по вопросу, представляющему всеобщий интерес.

44. Фрагмент содержал следующее:

"Учителя и директора школ не только лишены средств, предназначенных им, они даже возмутиться по этому поводу не могут. Дело в том, что ректор "института повышения" - все тот же руководитель департамента Геращенков. Он отвечает не только за обучение, но также и за аттестацию. Если учитель заявляет, что прошел некачественный или неинтересный курс, преподаватель, который проводит его аттестацию, будет нервировать и унижать его, и может снизить его оценки и оставить его с теми же грошами".

45. Национальные суды двух уровней юрисдикции привлекли авторов к ответственности за неспособность представить "неопровержимые доказательства" зависимости между предположительно ненадлежащими методами работы, используемыми специалистами по переподготовке при проведении аттестации, и главой департамента, ответственным за аттестацию учителей.

46. Европейский суд отмечает, что не оспаривался факт совмещения истцом должностей главы Департамента образования Брянской области и ректора института повышения квалификации работников образования, который проводил аттестацию учителей. Соответственно, Европейский суд не усматривает оснований сомневаться в достоверности этого утверждения. Однако авторы были привлечены к ответственности за утверждение о том, что данная ситуация могла удерживать учителей от выражения несогласия с действиями истца в качестве главы Департамента образования Брянской области вследствие опасения преследований со стороны персонала института повышения квалификации, подчиненных ему.

47. Рассматриваемое утверждение представляло собой мнение авторов о том, что в данной ситуации учителя могли опасаться выражать свое недовольство и, следовательно, являлось оценочным суждением. Требование представить какие-либо доказательства, к тому же "неопровержимые", в подтверждение мнения авторов, было явно неисполнимо. Таким образом, в этом случае национальные суды также не разграничили утверждение о факте и оценочное суждение.

48. Фрагмент содержал следующее:

"Затем последовали увольнения несогласных сотрудников, имеющих наглость придерживаться собственной точки зрения. После это начались многомиллионные закупки без проведения торгов и сокрытие несанкционированных расходов подведомственных структур".

49. Национальные суды двух инстанций привлекли авторов к ответственности за неспособность представить какие-либо доказательства, такие как решение суда, приказы департамента в отношении истца или документальные доказательства проверок расходования средств, касающиеся предполагаемых многомиллионных закупок без проведения торгов и сокрытия несанкционированных расходов подведомственных структур. Аналогично, суды сочли, что не было представлено доказательств предполагаемого увольнения несогласных сотрудников. По мнению судов, данные высказывания являлись не гипотезами или предположениями автора, а утверждениями, поскольку были сформулированы утвердительно, а не вопросительно. Европейский суд далее исследует каждую фразу высказывания отдельно.

a. Увольнение несогласных сотрудников

50. Европейский суд отмечает, что один из авторов, С.Ф., занимавший должность в Департаменте образования Брянской области, был впоследствии уволен предположительно без указания каких-либо причин увольнения. Из объяснений заявителя следует, что рассматриваемый фрагмент в первую очередь касался увольнения С.Ф.

51. Европейский суд убежден, что рассматриваемый фрагмент мог быть в значительной мере основан на увольнении С.Ф. Он также допускает, что С.Ф. мог полагать, что его увольнение было вызвано несогласием с политикой истца. В этом отношении рассматриваемое высказывание могло рассматриваться как его личное мнение об обстоятельствах его увольнения. Однако текст статьи не содержал ссылку именно на увольнение С.Ф. или, в этом отношении, на увольнение одного сотрудника, но на "несогласных сотрудников", тем самым создавая впечатление, что имело место несколько увольнений. Между тем доказательства иных увольнений не были представлены национальным судам или Европейскому суду.

52. Европейский суд отмечает, что цель статьи заключалась в обсуждении проблем сферы образования в области. В этом отношении авторы выделили определенные факторы, которые, по их мнению, способствовали тому, что они считали в целом неудовлетворительным состоянием системы образования. Одним из этих факторов была, по их мнению, общая обстановка, препятствующая учителям (см. § 44 - 47 настоящего Постановления) и даже сотрудникам Департамента образования Брянской области выражать свое несогласие с политикой его главы. Учитывая чувствительность проблемы для области, вопрос определенно представлял значительный всеобщий интерес. Таким образом, хотя авторы не представили доказательств увольнений сотрудников помимо С.Ф., Европейский суд полагает, что их ссылка на "увольнение несогласных сотрудников" может рассматриваться как преувеличение, не выходящее за рамки защиты, гарантированной статьей 10 Конвенции (см. § 34 настоящего Постановления).

b. Закупки без проведения торгов и сокрытие несанкционированных расходов

53. Европейский суд отмечает, что в сентябре 2004 г. газета "Брянское время" опубликовала статью, касающуюся проблем, связанных с публикацией и распространением учебников. В частности, в ней упоминался "таинственный" издатель учебников, что связывалось со смещением тогдашнего главы Департамента образования Брянской области И. Геращенкова, который был впоследствии восстановлен в должности. Статья также ссылалась на аудиторское заключение, которое выявило ряд финансовых нарушений в снабжении учебниками.

54. Европейский суд также отмечает, что С.Ф. представил в национальные суды копии Распоряжений Администрации Брянской области от 14 и 28 июля 2005 г., соответственно, о создании комиссий по проверке фактов, представленных в статьях "Экзамен для чиновника. Куда исчезают "детские" деньги?" и "Поучатели учителей", а также результаты проверок. Национальные суды указали, что комиссии не обнаружили доказательств незаконного расходования средств или закупок учебников без проведения торгов.

55. Европейский суд отмечает, что результаты проверок, еще не начатых, когда появилась публикация, не могли быть доступны на тот момент авторам. В то же время закупка учебников с предполагаемыми нарушениями и соответствующие бюджетные расходы, со ссылкой на аудиторское заключение, обсуждались в статье, опубликованной в другой газете другим автором за несколько месяцев до спорной публикации. Вопрос, таким образом, заключается в том, существовала ли фактическая основа у утверждения авторов.

56. По мнению Европейского суда, от ответчика по делу о защите, чести, достоинства и деловой репутации, касающемуся критики исполнения обязанностей публичным должностным лицом, может не требоваться доказывать достоверность всех его фактических утверждений. Это бы сдерживало публичную дискуссию по вопросам, представляющим реальный всеобщий интерес.

57. Таким образом, несмотря на тот факт, что в результате проверок, проведенных после публикации статьи, не было обнаружено нарушений при приобретении учебников или расходовании бюджетных средств, Европейский суд полагает, что, принимая во внимание статью, опубликованную в газете "Брянское время" в сентябре 2004 г., авторы спорной статьи имели достаточную фактическую основу для своих утверждений. Он не считает, что они были обязаны проводить собственное исследование достоверности фактов, представленных в газете, и не усматривает причин сомневаться в том, что они действовали добросовестно в этом отношении (см., с необходимыми изменениями, упоминавшееся выше Постановление Большой палаты по делу "Бладет Тромсе и Стенсос против Норвегии", § 72).

58. В Решении от 22 мая 2006 г. Советский районный суд указал, что авторы статей доносили до читателя "идею о том, что имелись негативные аспекты работы" истца, "не представляя суду соответствующих доказательств". В этом отношении Европейский суд повторно отмечает, что национальные суды не разграничили утверждения о факте и оценочные суждения, достоверность которых не может быть доказана.

59. Кроме того, в том же Решении Советский районный суд отклонил доводы С.Ф. о том, что статья представляла критическое освещение проблем областной системы образования и была нацелена на ее изменение, на том основании, что авторы прямо ссылались на деятельность истца и в статье упоминались конкретные цифры и фамилии высокопоставленных должностных лиц. Европейский суд отмечает, что эффективная критика невозможна без упоминания конкретных цифр и лиц. Иное заключение означало бы нарушение существа права на публичные дебаты по вопросам, представляющим всеобщий интерес, и превращение его в совершенно нереальное понятие. В настоящем деле истец занимал должность руководителя областной образовательной системы. Публичные дебаты о состоянии областной системы образования едва ли мыслимы без упоминания имени ее руководителя. В то же время, согласившись занять эту должность, истец должен был готов выдерживать значительную публичную критику (см. § 35 настоящего Постановления).

60. В свете изложенных выше соображений Европейский суд находит, что национальные суды не установили вне всякого сомнения какую-либо настоятельную общественную потребность для установления приоритета личных прав государственного служащего над правами заявителя и общественным интересом в развитии свободы прессы в сфере, касающейся вопросов, представляющих всеобщий интерес. Гражданский, а не уголовный характер разбирательства и относительно низкая сумма компенсации не лишают значения тот факт, что стандарты, примененные российскими судами, не были совместимы с принципами, воплощенными в статье 10 Конвенции, поскольку они не привели "достаточных" причин для оправдания спорного вмешательства. Соответственно, Европейский суд полагает, что суды страны вышли за узкие рамки свободы усмотрения, предоставленной им в отношении ограничений дебатов по вопросам, представляющим всеобщий интерес, и что вмешательство было несоразмерно преследуемой цели и не было "необходимо в демократическом обществе".

61. Таким образом, имело место нарушение статьи 10 Конвенции.

62. Статья 41 Конвенции предусматривает:

"Если Европейский суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Европейский суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

63. Заявитель требовал 485 евро, что на момент предъявления требования равнялось 16324 рублям, в качестве компенсации материального ущерба и 8000 евро в качестве компенсации морального вреда. Заявитель представил копии квитанций об уплате истцу 16324 рублей, включая банковскую комиссию.

64. Власти Российской Федерации оспаривали требование. По их мнению, установление нарушения являлось бы достаточной справедливой компенсацией. Однако если Европейский суд примет решение о присуждении заявителю компенсации материального ущерба, власти Российской Федерации настаивали на том, что компенсация должна быть присуждена в рублях или в евро по курсу, действующему на дату платежа.

65. Европейский суд находит, что при обстоятельствах дела имеется причинная связь между установленным нарушением и предполагаемым материальным ущербом. Он также отмечает, что его стандартной практикой является присуждение компенсации в евро, а не в валюте государства-ответчика, если это не одно и то же, на основе обменного курса, существовавшего на момент представления требования в Европейский суд. Соответственно, Европейский суд присуждает заявителю 485 евро в счет компенсации материального ущерба, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную сумму.

66. Европейский суд признает, что заявитель также претерпел страдания и разочарование в результате судебных решений, несовместимых со статьей 10 Конвенции, которые не могут быть компенсированы одним лишь фактом установления нарушения Конвенции. Оценивая указанные обстоятельства на справедливой основе, Европейский суд присуждает заявителю 8000 евро по данному основанию, а также любой налог, подлежащий начислению на указанную выше сумму.

67. Заявитель также требовал 157 рублей 20 копеек (приблизительно 5 евро) в счет компенсации расходов и издержек, понесенных в Европейском суде.

68. Власти Российской Федерации выразили сомнения в том, что требование заявителя подлежит удовлетворению.

69. В соответствии с прецедентной практикой Европейского суда заявитель имеет право на возмещение расходов и издержек только в части, в которой они были действительно понесены, являлись необходимыми и разумными по размеру. В настоящем деле, принимая во внимание представленную ему информацию и вышеизложенные критерии, Европейский суд считает разумным присудить 5 евро в счет возмещения расходов и издержек, понесенных в Европейском суде.

70. Европейский суд полагает, что процентная ставка при просрочке платежей должна определяться исходя из предельной кредитной ставки Европейского центрального банка плюс три процента.

1) признал жалобу приемлемой;

2) постановил, что по делу допущено нарушение статьи 10 Конвенции;

3) постановил:

a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления настоящего Постановления в силу в соответствии с пунктом 2 статьи 44 Конвенции выплатить заявителю следующие суммы, подлежащие переводу в рубли по курсу, который будет установлен на день выплаты:

i) 485 евро (четыреста восемьдесят пять евро) в счет компенсации материального ущерба;

ii) 8000 евро (восемь тысяч евро) в счет компенсации морального вреда;

iii) 5 евро (пять евро) в счет судебных расходов и издержек;

iv) любой налог, подлежащий начислению заявителю на указанные выше суммы;

b) что с даты истечения указанного трехмесячного срока и до момента выплаты на эти суммы должны начисляться простые проценты, размер которых определяется предельной кредитной ставкой Европейского центрального банка, действующей в период неуплаты, плюс три процента.

Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 11 февраля 2010 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.

--------------------------------

<*> This judgment will become final in the circumstances set out in Article 44 § 2 of the Convention. It may be subject to editorial revision.

In the case of Fedchenko v. Russia (No. 2),

The European Court of Human Rights (First Section), sitting as a Chamber composed of:

Christos Rozakis, President,

Nina {Vajic},

Anatoly Kovler,

Khanlar Hajiyev,

Dean Spielmann,

Sverre Erik Jebens,

George Nicolaou, judges,

and {Soren} Nielsen, Section Registrar,

Having deliberated in private on 21 January 2010,

Delivers the following judgment, which was adopted on that date:

1. The case originated in an application (No. 48195/06) against the Russian Federation lodged with the Court under Article 34 of the Convention for the Protection of Human Rights and Fundamental Freedoms ("the Convention") by a Russian national, Mr Oleg Dmitriyevich Fedchenko ("the applicant"), on 30 September 2006.

2. The applicant was represented by Ms A. Soboleva, a lawyer practising in Moscow. The Russian Government ("the Government") were represented by Ms V. Milinchuk, the former Representative of the Russian Federation at the European Court of Human Rights.

3. On 31 January 2007 the President of the First Section decided to give notice of the application to the Government. It was also decided to examine the merits of the application at the same time as its admissibility (Article 29 § 3).

4. The applicant was born in 1968 and lives in the village of Suponevo, in the Bryansk Region.

5. The applicant has been the editor of a weekly newspaper, Bryanskiye Budni (Брянские будни), since he founded it in 1999.

6. In 2004 - 2005 the state of educational system in the Bryansk Region became the subject of media attention.

7. The newspaper Bryanskoye Vremya (Брянское время), in issue No. 30 of September 2004, published an article entitled "Textbook for an Alchemist" ("Учебник для алхимика"). The article discussed the shortage of textbooks in schools and problems related to their publication and supply. In particular, the article mentioned a "mysterious" publisher of textbooks which it linked to the dismissal of the then head of the Bryansk Department of Education, I. Geraschenkov, who was later reappointed to the post. The article also referred to an audit report which had revealed numerous financial irregularities in the supply of textbooks.

8. On 6 July 2005 Rossiyskaya Gazeta (Российская газета), a newspaper of the Russian Government, published an abridged version of an article by S.F. and A.G. entitled "Question for an official. Where does the "children's money" disappear' to?" (Экзамен для чиновника. Куда исчезают "детские" деньги), which criticised the poor state of the education system in the Bryansk Region. The article read as follows:

"The Bryansk Department of Education headed by I. Geraschenkov and his first deputy N. Prokopenko spends more than 13,000 [roubles] a month per boarding school pupil. Education in a vocational school is more expensive than in a prestigious commercial college. According to the Department's reports, each year 36,000 roubles are allocated to each school for the additional training of teachers. However, the schools do not receive it.

The Bryansk Region broke all records for the number of children playing truant from boarding schools and has been subject to harsh criticism as a result. A shocking number of children are put on a missing list every day. All right, now it is summer and the weather is warm. However, the number of children playing truant from the boarding schools is no smaller in winter, when it is freezing outside and the child has neither a place to sleep nor food. What is the explanation for this? Children are being kept in boarding schools in unbearable conditions. Material resources there are very scarce and there is a high turnover of tutors because of low wages.

One third of a billion roubles is allocated annually to 38 vocational schools in Bryansk. However, the picture is not any better in these schools. Ugly walls, obsolete equipment, low wages for the teachers... The quality of training also leaves much to be desired. It is notable that 90% of the school leavers do not take up their chosen profession.

Fortunately, school financing is not within the competence of the local education officials. However, significant finances aimed at the development of school education pass through the Department. And very strange things happen there!

For instance, take the "School Textbook" programme. The Department's senior officials manage to convince the councillors that there are not enough textbooks in the schools and that children from low-income families are in a particularly difficult situation. However, as soon as the councillors take a decision on the allocation of funds, these officials immediately forget the acuity of the problem. Nobody remembers the children from low-income families any more. Thus, between three and five million [roubles] of budgetary funds are spent year in, year out. This year the officials bought textbooks out of the budgetary funds from a single supplier without an open tender. This is a gross violation of the presidential decree on fighting economic crime and corruption.

Another sphere within the Department's competence is the advanced training of educational staff. Bryansk teachers became accustomed a long time ago to working without any methodical support. However, 36,000 roubles from the regional budget is allocated annually to each school for advanced training and retraining. Headmasters in rural areas have not seen this money for a long time and do not even know that it has been allocated.

Why does this happen? There are two reasons. First, the money is not received by the schools as earmarked funds, but by entities subordinate to the Department, such as the Bryansk Institute of Advanced Training of Educational Staff, irrespective of the quality of their work.

And if you enter the rector's reception area, you will see fashionable splendour, an incredible number of secretaries... The maintenance of the "Institute of Advanced Training" costs the regional budget more than 16 million per year. Teachers and headmasters cannot even rebel against it, the point being that the rector of the "Institute of Advanced Training" is the selfsame Mr Geraschenkov, who heads the Department.

Clearly, in an organisation as secretive as the regional Department it is very hard to get at the truth. For instance, we have still to find out where one million roubles for computer and communications equipment in the Department's account left over from 2004 have disappeared to. As far back as the first half of this year schools in the region were due to be provided with modern communication systems, but they still have not received anything."

9. On 14 July 2005 the Bryanskiye Budni published the full version of the article. It was entitled "Where does the "children's money" disappear to?" (Куда исчезают "детские деньги") and read as follows:

"The Bryansk Department of Education headed by I. Geraschenkov and his first deputy N. Prokopenko spends more than 13,000 a month per boarding school pupil. Education in a vocational school is more expensive than in a prestigious commercial college. According to the Department's reports, each year 36 thousand roubles are allocated to each school for the additional training of teachers. However, the schools do not receive it.

The saddest thing about this situation is that the heads of the Department do not even think about trying to change things for the better. They wearily give instructions for decisions taken at meetings held five years previously to be rewritten. Indeed, why change anything when they are comfortable with everything.

The Department is remarkable not only because of the inefficient expenditure of taxpayers' money but because of the inertia of its senior officials. Both Geraschenkov and Prokopenko have held the top posts in the regional education office for a very long time.

Establishments for children left without parental care are the first thing the Department finances and is responsible for. The Bryansk Region broke all records for the number of children playing truant from boarding schools and has been subject to harsh criticism as a result. A shocking number of children are put on the missing list every day. All right, now it is summer and the weather is warm. However, the number of children playing truant from the boarding schools is no smaller in winter, when it is freezing outside, and the child has neither a place to sleep nor food. What is the explanation for this? Children are being kept in boarding schools in unbearable conditions.

Material resources there are very scarce and there is a high turnover of tutors because of the low wages. Many benefactors who have seen this picture grant considerable funds to afford some improvement in the conditions for the children. But if only they knew how much budgetary money is spent per child! We repeat: 13,000 per month! This is in addition to the funds provided by the benefactors.

However, there is another sad fact: notwithstanding such heavy expenditure, in most cases the region still ends up with social misfits. Many of the boarding school pupils engage in alcohol abuse, become dependent on state benefits or end up being prosecuted and sent to jail.

However, it is not the children's fault, but the fault of the system which the abovementioned heads have been building for years.

Vocational schools are also directly dependent on the regional Department of Education and receive taxpayers' money through the Department. Getting acquainted with the way the vocational schools function brings you down. The material resources of most of them are in decline: ugly walls, obsolete equipment and low wages for teachers. School leavers have extremely low levels of knowledge and professional skills. Unfortunately, 90% of the school leavers do not take up their chosen profession, so that budgetary money is effectively wasted.

One third of a billion roubles is seemingly allocated annually to 38 vocational schools. Despite this they are in decline and those they have trained are not in demand in the labour market, even though nowadays highly qualified workers are in sufficient demand and earn quite good money.

Fortunately, school financing is not within the competence of the local education officials. However, significant finances aimed at the development of school education pass through the Department, including the material resources for the schools and methodical support for teacher training. And very strange things happen there!

For instance, take the "School Textbook" programme. When it is time to allocate funds, the Department's senior officials go to the council and convince the councillors that there are not enough textbooks in the schools and that children from low-income families are in a particularly difficult situation and cannot get the basic books. This is true. However, as soon as the councillors take a decision on the allocation of funds - these officials immediately forget the acuity of the problem. Books are purchased randomly, distributed among the districts even more chaotically and incomprehensibly large sums (around one hundred roubles) are spent on shipping the educational materials. Nobody remembers the children from low-income families any more.

Thus, between three and five million [roubles] of budgetary funds are spent year in, year out. This year the officials bought textbooks out of the budgetary funds from a single supplier without an open tender. This is a gross violation of the presidential decree on fighting economic crime and corruption.

One more sphere within the Department's competence is the advanced training of educational staff. Bryansk teachers became accustomed a long time ago to working without any methodical support. The situation is absurd even: many teachers prefer to avoid methodical institutions as they do not expect anything from them but admonition and disrespect. However, 36,000 roubles from the regional budget are allocated annually to each school for advanced training and retraining. Headmasters in rural areas have not seen this money for a long time and do not even know that it has been allocated.

Why does this happen?

There are two reasons. First, the money is not received by the schools as earmarked funds, but by entities subordinate to the Department, such as the Bryansk Institute of Advanced Training of Educational Staff, irrespective of the quality of their work. If you enter the rector's reception area, you will see fashionable, chic secretaries... The maintenance of the "Institute of Advanced Training" costs the regional budget an incredible figure of more than 16 million per year.

Not only are the teachers and headmasters of the schools deprived of money that is due to them, they cannot even rebel against it, the point being that the rector of the "Institute of Advanced Training" is the selfsame Mr Geraschenkov who heads the Department. He is responsible not only for training, but for performance appraisal as well. If a teacher claims that he was offered a poor quality or uninteresting course, the training specialist who appraises him will unnerve and humiliate him, and perhaps reduce his marks and leave him with a pittance.

These are the conditions in which teachers work: with the feeling that as far as professional development is concerned they can count only on themselves and their colleagues. Or, as a teacher of literature, a teacher of the highest grade, said: "You work and work, try and try, and then a newly fledged training specialist comes along and humiliates you for no reason."

The other reason for the stalemate and mismanagement in education is the following. The former Governor released Geraschenkov from the post of director of the regional Department. However, the new Governor reappointed him for some reason, thus violating the law for a third time. Section 18 of the Law on State Service of the Bryansk Region provides that only persons under 60 can be appointed to such posts and that the appointment should be made on the basis of a competition advertised in the media. The executive branch is not a private clique, everything here is subject to State laws. However, the competition did not take place, not even superficially.

And the third: Geraschenkov holds two posts of head of department at the same time. This is a flagrant violation of the Law of the Bryansk Region and of the Law on Education. The appointments of the first deputy head of the Department N. Prokopenko and the other deputy L. Kletskina were gross violations.

Then followed the dismissal of uncooperative members of staff presumptuous enough to hold their own point of view. This was followed by multimillion purchases without tenders and the concealment of the unauthorised expenditure by subordinate entities.

Clearly, in an organisation as secretive as the regional Department it is very hard to get at the truth. For instance, we have still to find out where one million roubles for computer and communications equipment in the Department's account left over from 2004 has disappeared to. Pursuant to the agreement with the Ministry of Education the schools of the Bryansk Region were to be provided with modern communication systems in the first half of this year. We have not found any evidence that the modern communication systems have arrived in the schools, but the million is not in the account either. We would hope that the new authority will put things right in the education system of the region.

(an abridged version of this material was published in Rossiyskaya Gazeta. Readers of the Bryanskiye budni have an opportunity to get acquainted with the full version.)"

10. The newspaper Bryanskiy Rabochiy (Брянский рабочий), in its issue of 15 July 2005, published an interview with S.F., a member of the Federal Expert Council of the Ministry of Education and Sciences and a former deputy head of the Bryansk Department of Education, entitled "Teachers' Instructors" (Поучатели учителей). S.F. stated, inter alia, that I. Geraschenkov and his deputy, N. Prokopenko, were responsible for the deficient system of education in the region. In particular, funding for schools had been misappropriated and a tender for publication of textbooks had been conducted with irregularities. Furthermore, despite the significant financial support provided to boarding schools from local budgets and private sponsors, many pupils developed alcohol addiction and upon leaving the boarding schools became dependent on the welfare system or went to jail. S.F. claimed that this state of affairs was due to the system created by I. Geraschenkov and N. Prokopenko. He also blamed them for the lamentable conditions in vocational schools.

11. On 1 August 2005 Mr Geraschenkov brought an action for defamation against the applicant and the authors of the article in the Sovetskiy District Court of Bryansk and sought damages in the amount of 50,000 Russian roubles (RUB) and costs from the applicant, damages in the amount of RUB 25,000 from S.F. and RUB 15,000 from A.G. He claimed, in particular, that the following passages were untrue and damaging to his honour and reputation:

1. "The Department is remarkable not only because of the inefficient expenditure of taxpayers' money but because of the inertia of its senior officials. Both Geraschenkov and Prokopenko have held the top posts in the regional education office for a very long time. Establishments for children left without parental care are the first thing the Department finances and is responsible for. The Bryansk Region broke all records for the number of children playing truant from boarding schools and has been subject to harsh criticism as a result. A shocking number of children are put on the missing list every day. All right, now it is summer and the weather is warm. However, the number of children playing truant from the boarding schools is no smaller in winter, when it is freezing outside, and the child has neither a place to sleep nor food. What is the explanation for this? Children are being kept in boarding schools in unbearable conditions."

2. "However, there is another sad fact: notwithstanding such heavy expenditure, in most cases the region still ends up with social misfits. Many of the boarding school pupils engage in alcohol abuse, become dependent on state benefits or end up being prosecuted and sent to jail. However, it is not the children's fault, but the fault of the system which the abovementioned heads have been building for years."

3. "This year the officials bought textbooks out of the budgetary funds from a single supplier without an open tender. This is a gross violation of the presidential decree on fighting economic crime and corruption."

4. "Not only are teachers and headmasters of the schools deprived of money that is due to them, they cannot even rebel against it, the point being that the rector of the "Institute of Advanced Training" is the selfsame Mr Geraschenkov who heads the Department. He is responsible not only for training, but for performance appraisal as well. If a teacher claims that he was offered a poor-quality or uninteresting course, the training specialist who appraises him will unnerve and humiliate him, and perhaps reduce his marks and leave him with a pittance."

5. "Then followed the dismissal of uncooperative members of staff presumptuous enough to hold their own point of view. This was followed by multimillion purchases without tenders and the concealment of the unauthorised expenditure by subordinate entities."

12. At the hearing Mr Geraschenkov's representative amended the claim. He excluded the first passage on the ground that it directly concerned the Department of Education, and the third passage since it had previously been published in the Rossiyskaya Gazeta and was reproduced verbatim.

13. The applicant claimed that the passages in question were merely excerpts from articles that had been published in other media.

14. On 22 May 2006 the Sovetskiy District Court found for the claimant. It held:

"It follows from the [second assertion] that the authors of the article drew an affirmative conclusion as to the connection between the fact that the region attracts social misfits - those who abuse alcohol, are dependent [on state benefits] or end up being prosecuted - and the system of work of the senior officials named in the article: N.V. Prokopenko and I.A. Geraschenkov.

...

Without providing incontrovertible evidence, the author contends [in the fourth assertion] that there is a correlation between what might be regarded as "improper" working methods used by training specialists when making an appraisal and the head of the Department responsible for the teachers' appraisal.

...

[As regards the fifth assertion], without having, either now or when the article was published, any evidence, such as a court decision, the Department's decree in respect of the claimant or documentary evidence concerning the inquiries into the expenditure, the author has defamed the claimant's business reputation and has not substantiated his allegations.

The defendants have not provided any evidence that the claimant dismissed uncooperative members of staff presumptuous enough to hold their own point of view, that he had made multimillion purchases without tenders and had concealed the unauthorised expenditure by subordinate entities. This is not supposition or speculation on the author's part, but an assertion, since the statements in question are not interrogative but affirmative.

...

The author conveys to the reader the idea that there were negative aspects to I.A. Geraschenkov's work as a person and a senior official (the Director of the Department of General and Professional Education of the Bryansk Region) without providing evidence of this to the court...

The court cannot take into account [S.F.'s] arguments that he only gave one interview to Rossiyskaya Gazeta. The article is signed by [him and A.G.]; there is no reference to the interview with Rossiyskaya Gazeta. The defendant does not deny that he was the author.

The court finds unfounded [S.F.'s] arguments that the article provides critical coverage of the problem of education in the territory of the Bryansk Region, that the aim of his interview was to try to change the educational system in the Bryansk Region for the better, and that the article was not about V.A. Malashenko, or N.V. Prokopenko and I.A. Geraschenkov, but about the problems of the children, teachers, headmasters and population in our region.

The article provides specific figures, and the surnames of senior officials. From the wording of the contested statements it is clear that the author was specifically referring to the activity of the Department's head, I.A. Geraschenkov.

In order to substantiate his arguments [S.F.] provided copies of decrees issued by the Bryansk Regional Authority and documentary evidence of the inquiries that had been made.

By decree No. 404-p of 14 July 2005 the Bryansk Regional Authority established a commission to investigate the facts presented in the article "Question for an official. Where does the "children's money" disappear to?" By decree No. 448-p of 28 July 2005 the Bryansk Regional Authority established a commission to investigate the facts presented in the article entitled "Teachers' instructors".

The commissions' conclusions show that the articles presented information that was not true and that no evidence of unlawful expenditure or of textbooks being purchased without a tender was found.

The court cannot take into account the arguments of [S.F.] that the editors of Bryanskiye Budni should not be liable because the passages in question reproduce verbatim excerpts from other media sources, such as Rossiyskaya Gazeta and the newspaper Good afternoon, Bryanschina [Добрый день, Брянщина].

Pursuant to section 57 § 6 of the Law on Media No. 2124-1 of 27 December 1991 as amended, the editorial board, editor in chief and journalist are not liable for the dissemination of information that is not true, or damages the honour and dignity of citizens or organisations, infringes the rights and lawful interests of citizens, or constitutes abuse of freedom of the media and (or) journalist's rights, if they reproduce verbatim information and materials or excerpts from them disseminated by another media source that is identifiable and can be made liable for the breach of the legislation of the Russian Federation on the media.

The court found that the article indeed reproduced verbatim an excerpt from an article that was published in Rossiyskaya Gazeta on 6 July 2005 (third assertion in dispute).

However, the claimant's representative stated as much when he amended his client's claims. In accordance with [his] request, this assertion was not examined by the court.

The defendant did not produce any evidence to show that he had reproduced an excerpt from materials published in Good afternoon, Bryanschina. The article was published in Good afternoon, Bryanschina on 13 July 2005. On the same date the material for the article that was published in Bryanskiye Budni on 14 July 2005 was ready for publication. Furthermore, the article contained no acknowledgment that it was reproducing material from the newspaper Good afternoon, Bryanschina. There is only a reference to the fact that "an abridged version of this material was published in Rossiyskaya Gazeta".

...

The court considers that the passages in dispute do not constitute an opinion or speculations by the article's authors, but a statement of fact.

...

Having analysed the text of the article, it concludes that the information contested by the claimant was published by the newspaper's editorial board on the basis of insufficiently verified data."

15. The court held the applicant liable to pay RUB 5,000 (approximately 150 euros (EUR)) in respect of non-pecuniary damage sustained by the claimant. The applicant was also ordered to pay costs of RUB 10,100 and court fees of RUB 1,900, and to publish the operative part of the judgment under the heading "refutation" in Bryanskiye Budni. The court also held S.F. and A.G. liable to pay RUB 2,000 each in respect of non-pecuniary damage. The applicant and S.F. appealed.

16. On 29 June 2006 the Bryansk Regional Court reversed the part of the judgment relating to the award of costs and court fees, quashing the order to pay court fees in the amount of RUB 1,900, but upheld the remainder. It held:

"[The appeal court] finds the [first-instance] court's conclusion that the information in dispute published in the article "Where does the "children's money" disappear to?" damaged the honour, dignity and business reputation of the claimant well-founded, since the passages in question affirmatively conclude that there was a connection between the fact that the region attracts social misfits - those who abuse alcohol, are dependant on welfare benefits or end up being prosecuted and sent to jail - and the system of work of the senior officials named in the article, including I.A. Geraschenkov. The defendants did not provide any evidence to support either the author's contention that there is a correlation between what might be regarded as "improper working methods" used by training specialists when making an appraisal and the head of the Department responsible for the teachers' appraisal, or the fact of unauthorised expenditure by the claimant and the dismissal of uncooperative members of staff "presumptuous enough to hold their own point of view".

The [first-instance] court rightly concluded that [S.F.'s] arguments that the article was an independent reproduction by the regional newspaper Bryanskiye Budni of material from Rossiyskaya Gazeta which he had provided during an interview were unfounded. The names of the authors [A.G. and S.F.] appear under the article "Where does the "children's money" disappear to?", which was published in the newspaper Bryanskiye Budni on 14 July 2005, edition No. 296 (28). It is also indicated that "an abridged version of this material was published in Rossiyskaya Gazeta" (an assertion supported by a copy of the article published in Rossiyskaya Gazeta on 6 July 2005 that was provided to the court), and that "readers of the Bryanskiye budni have an opportunity to get acquainted with the full version"."

17. Article 29 guarantees freedom of thought and expression, together with freedom of the mass media.

18. Article 152 provides that an individual may apply to a court with a request for the rectification of information ("сведения") that is damaging to his honour, dignity or professional reputation unless the disseminator of that information proves that it "corresponds to reality" (Paragraph 1). The defamatory information must be refuted in the same media source that disseminated it (Paragraph 2). The aggrieved person also has a right to publish a response in the same media source (Paragraph 3). He may also claim compensation for losses and non-pecuniary damage sustained as a result of the dissemination of the information (Paragraph 5).

19. Under Section 45 of the Law on Mass Media No. 2124-I of 27 December 1991 a media source may refuse to publish a response to defamatory information if the aggrieved person did not apply for the publication of the response within a year of the publication of the defamatory information. Under Section 46 a refusal to publish a response may be appealed against to a court within a year of the publication of the defamatory information.

20. The Resolution provides that untrue information ("сведения") constitutes statements concerning facts or events which did not take place in reality at the time to which the information relates. It includes allegations of a breach of laws or moral principles (commission of a dishonest act, improper behaviour in the workplace or in everyday life, etc.). Dissemination of such information is understood as the publication of the information or its broadcasting, diffusion thereof on the Internet, inclusion in professional references, public speeches, applications to State officials and communication in other forms, including oral, to at least one other person (Section 7).

21. The domestic courts are instructed to take into account the Declaration on Freedom of Political Debate in the Media adopted by the Committee of Ministers of the Council of Europe on 12 February 2004, in particular in the part relating to public scrutiny of political figures and public officials. The burden of proof is on the defendant to show that the disseminated information was true and accurate. If a subjective opinion is expressed in an insulting form damaging the honour, dignity or business reputation of the plaintiff, the defendant may be held liable to pay damages for the harm caused by the insult (Section 9).

22. The Declaration states, inter alia, that pluralist democracy and freedom of political debate require that the public is informed about matters of public concern, which includes the right of the media to disseminate negative information and critical opinions concerning political figures and public officials, as well as the right of the public to receive them (Section I). Public officials must accept that they will be subject to public scrutiny and criticism, particularly through the media, over the way in which they have carried out or carry out their functions, insofar as this is necessary for ensuring transparency and the responsible exercise of their functions (Section IV).

23. The applicant complained under Article 10 of the Convention that the Sovetskiy District Court's judgment of 22 May 2006, which had been upheld on appeal by the Bryanskiy Regional Court on 29 June 2006, had violated his freedom of expression protected by Article 10 of the Convention. He submitted that the domestic courts had failed to draw a distinction between statements of fact and value judgments and had held him responsible for a failure to prove the truth of value judgments. Article 10 of the Convention reads as follows:

"1. Everyone has the right to freedom of expression. This right shall include freedom to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers. This Article shall not prevent States from requiring the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.

2. The exercise of these freedoms, since it carries with it duties and responsibilities, may be subject to such formalities, conditions, restrictions or penalties as are prescribed by law and are necessary in a democratic society, in the interests of national security, territorial integrity or public safety, for the prevention of disorder or crime, for the protection of health or morals, for the protection of the reputation or rights of others, for preventing the disclosure of information received in confidence, or for maintaining the authority and impartiality of the judiciary."

24. The Government argued that the applicant had failed to exhaust the domestic remedies available to him as he had not applied for supervisory review of the domestic courts' decisions.

25. The Court reiterates that an application for supervisory review is not a remedy to be used for the purposes of Article 35 § 1 of the Convention (see Denisov v. Russia (dec.), No. 33408/03, 6 May 2004). Therefore, the Government's objection as to the non-exhaustion of domestic remedies must be dismissed.

26. The Court notes that this complaint is not manifestly ill-founded within the meaning of Article 35 § 3 of the Convention. It further notes that it is not inadmissible on any other grounds. It must therefore be declared admissible.

27. The Government submitted that the domestic courts had found that the impugned passages constituted not the opinions of or speculations by the authors of the article but statements of fact which had presented the plaintiff in a negative light. The newspaper had failed to verify the veracity of those statements prior to publication. Accordingly the domestic courts were right to rule in favour of the plaintiff and the interference with the applicant's freedom of expression was justified in terms of Article 10 of the Convention. In the Government's view, there had been no violation of this Convention provision.

28. The applicant disagreed. He maintained that the domestic courts had held him liable for inability to prove the truth of value judgments whereas the veracity of the underlying statements of fact had not even been contested. In particular, it had not been contested either that there had been significant financial contributions to the educational system, or that many boarding school pupils become social misfits. However, he was held liable for failure to prove the existence of a link between the two phenomena. Likewise, it had not been contested that Mr Geraschenko was the head of the entity responsible for the assessment of teachers. However, the applicant was found liable for expressing his opinion that given the situation teachers might have been afraid to voice their concerns. As for the last statement, the passage concerning purchases without tenders had been based on the earlier publication in Rossiyskaya Gazeta. The issue had also been discussed in the Bryanskoy Vremya issue of 16 - 22 September 2004. The misappropriation of funds had been subject to investigation by two commissions instituted by the Bryansk Administration. The passage concerning the "dismissal of uncooperative members of staff" was based on the fact that one of the authors, S.F., had been dismissed without any reasons for the dismissal having been provided to him. In the applicant's view, in the present case the domestic courts had overstepped the narrow margin of appreciation afforded to them for restriction on debates of public interest in breach of Article 10 of the Convention.

29. The Court notes that it is common ground between the parties that the judgments adopted by the domestic courts in the defamation proceedings constituted an interference with the applicant's right to freedom of expression guaranteed by Article 10 § 1. It is not contested that the interference was prescribed by law, notably Article 152 of the Civil Code, and pursued a legitimate aim, that of protecting the reputation or rights of others, within the meaning of Article 10 § 2. What remains to be established is whether the interference was "necessary in a democratic society".

30. The Court reiterates that the right to freedom of expression enshrined in Article 10 constitutes one of the essential foundations of a democratic society. Subject to paragraph 2, it is applicable not only to "information" or "ideas" which are favourably received or regarded as inoffensive, but also to those which offend, shock or disturb (see, among many other authorities, Castells v. Spain, 23 April 1992, Series A No. 236, § 42, and Vogt v. Germany, 26 September 1995, Series A No. 323, § 52). It comprises, among other things, the right to impart, in good faith, information on matters of public interest, even where this involves damaging statements about private individuals (see, mutatis mutandis, Bladet {Tromso} and Stensaas v. Norway [GC], No. 21980/93, ECHR 1999-III). The Court emphasised that the limits of acceptable criticism are wider still where the target is a politician (see Oberschlick v. Austria (No. 1), 23 May 1991, Series A No. 204, § 59).

31. The test of necessity requires the Court to determine whether the interference corresponded to a "pressing social need", whether it was proportionate to the legitimate aim pursued and whether the reasons given by the national authorities to justify it were relevant and sufficient (see Lindon, Otchakovsky-Laurens and July v. France [GC], Nos. 21279/02 and 36448/02, § 45, ECHR 2007-...). In assessing whether such a need exists and what measures should be adopted to deal with it, the national authorities are left a certain margin of appreciation. In cases concerning the press, it is circumscribed by the interest of a democratic society in ensuring and maintaining a free press (see Dalban v. Romania [GC], No. 28114/95, § 49, ECHR 1999-VI).

32. The Court's task in exercising its supervisory function is not to take the place of the national authorities, but rather to review under Article 10, in the light of the case as a whole, the decisions they have taken pursuant to their margin of appreciation. In so doing, the Court has to satisfy itself that the national authorities applied standards which were in conformity with the principles embodied in Article 10 and, moreover, that they based their decisions on an acceptable assessment of the relevant facts (see Dichand and Others v. Austria, No. 29271/95, § 38, 26 February 2002).

33. In examining the particular circumstances of the case, the Court will take the following elements into account: the position of the applicant, the position of the plaintiff in the defamation claim, the subject matter of the publication and qualification of the contested statement by the domestic courts (see Jerusalem v. Austria, No. 26958/95, § 35, ECHR 2001-II).

34. As regards the applicant's position, the Court observes that he was a journalist and founder of a newspaper. It reiterates in this connection that the press fulfils an essential function in a democratic society. Although it must not overstep certain bounds, particularly in respect of the reputation and rights of others, its duty is nevertheless to impart - in a manner consistent with its obligations and responsibilities - information and ideas on all matters of public interest. Journalistic freedom also covers possible recourse to a degree of exaggeration, or even provocation (see Dalban, cited above, § 49).

35. The plaintiff was the head of the Bryansk Department of Education. The Court reiterates that civil servants acting in an official capacity are, like politicians, subject to the wider limits of acceptable criticism than a private individual (Janowski v. Poland [GC], No. 25716/94, § 33, ECHR 1999-I). Therefore, he was obliged to display a greater degree of tolerance in this context (see, mutatis mutandis, Oberschlick v. Austria (No. 2), 1 July 1997, Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, §§ 31 - 33).

36. The subject matter of the publication was the state of the educational system in the Bryansk Region. The publication was thus part of a debate on a matter of general and public concern, which is further supported by the fact that various issues concerning secondary and vocational schools in the Bryansk Region were discussed in numerous other newspapers (see paragraphs 7 - 8 and 10 above). The Court recalls that there is little scope under Article 10 § 2 of the Convention for restrictions on political speech or on debate on matters of public interest (see {Surek} v. Turkey (No. 1) [GC], No. 26682/95, § 61, ECHR 1999-IV).

37. The Court notes that the scope of the defamation proceedings extended not to the publication in its entirety but to several passages. The Court will examine below the qualification of each statement by the domestic courts as well as their general findings applicable to all the passages at issue.

38. The statement read as follows:

"However, there is another sad fact: notwithstanding such heavy expenditure, in most cases the region still ends up with social misfits. Many of the boarding school pupils engage in alcohol abuse, become dependent on state benefits or end up being prosecuted and sent to jail. However, it is not the children's fault, but the fault of the system which the abovementioned heads have been building for years."

39. On 22 May 2006 the Sovetskiy District Court found that in the passage at issue the authors had concluded that there was a connection between the fact that the region attracted social misfits and the system of work of the senior officials of the Bryansk Department of Education, N.V. Prokopenko and I.A. Geraschenkov, and held that that conclusion was defamatory. The finding was upheld on appeal by the Bryansk Regional Court on 29 June 2006.

40. The Court reiterates that, according to its established case-law, a distinction has to be drawn between statements of fact and value-judgments. While the existence of facts can be demonstrated, the truth of value-judgments is not susceptible of proof. The requirement to prove the truth of a value-judgment is impossible to fulfil and infringes freedom of opinion itself, which is a fundamental part of the right secured by Article 10 (see Oberschlick (No. 1), cited above, § 63).

41. It observes that according to Resolution No. 3 of 24 February 2005 of the Plenary Supreme Court of the Russian Federation untrue information constitutes statements concerning facts or events which did not take place in reality at the time to which the information relates. The Resolution further provides that if a subjective opinion is expressed in an insulting form damaging the honour, dignity or business reputation of the plaintiff, the defendant may be held liable to pay damages for the harm caused by the insult.

42. The Court notes that the passage at issue contained two statements of fact: that there was heavy expenditure in the educational sector in the region and that a number of boarding school pupils turned out to be social misfits. The veracity of either of those statements was neither contested by the plaintiff nor examined by the domestic courts.

43. At the same time the domestic courts found defamatory the authors' assertion that despite that heavy expenditure many boarding school pupils had turned out to be social misfits because of the educational system in the region created, among others, by the plaintiff. In the Court's view, the assertion at issue constituted a value judgment which the domestic courts failed to distinguish from a statement of fact. It is clearly the authors' subjective opinion that the regional educational system is faulty and that that affects the boarding school pupils. Thus, they offered their assessment of a complex social situation and drew their conclusions concerning the particular aspects involved. By criticising what in their view were undue public policies they have done no more than fulfil the essential role of the press, that is, to impart information and solicit debate on a matter of public concern.

44. The statement read as follows:

"Not only are the teachers and headmasters of the schools deprived of money that is due to them, they cannot even rebel against it, the point being that the rector of the "Institute of Advanced Training" is the selfsame Mr Geraschenkov, who heads the Department. He is responsible not only for training, but for performance appraisal as well. If a teacher claims that he was offered a poor-quality or uninteresting course, the training specialist who appraises him will unnerve and humiliate him, and perhaps reduce his marks and leave him with a pittance."

45. The domestic courts at two levels of jurisdiction found the authors liable for their failure to provide "incontrovertible evidence" of a correlation between the possibly improper working methods of training specialists when appraising teaching staff and the head of the Department responsible for the appraisal.

46. The Court observes that it was not contested that the plaintiff, as well as holding the position of head of the Bryansk Department of Education, was the rector of the Institute of Advanced Training which carried out the appraisal of teachers. Accordingly, the Court has no reasons to doubt the veracity of this statement. However, the authors were held liable for their assertion that that situation might keep teachers from voicing their discontent with the plaintiff's actions as the head of the Bryansk Department of Education out of fear of possible reprisals on the part of the staff of the Institute of Advanced Training subordinate to him.

47. The assertion at issue was the authors' opinion that in the given situation teachers might be afraid to voice their concerns and thus constituted a value judgment. The requirement to provide any evidence, let alone "incontrovertible", to corroborate the authors' view was obviously impossible to fulfil. Therefore, in this instance as well, the domestic courts failed to distinguish between a statement of fact and a value judgment.

48. The statement read as follows:

"Then followed the dismissal of uncooperative members of staff presumptuous enough to hold their own point of view. This was followed by multimillion purchases without tenders and the concealment of the unauthorised expenditure by subordinate entities."

49. The domestic courts at two instances found the authors liable for their failure to provide any evidence, such as a court decision, the Department's decree in respect of the claimant or documentary evidence concerning the inquiries into the expenditure, concerning the alleged multimillion purchases without tenders and the concealment of the unauthorised expenditure by subordinate entities. Likewise, the courts found that no evidence was presented with respect to the alleged dismissal of uncooperative staff. In the courts' view, the statements did not constitute suppositions or speculations on the authors' part, but assertions, since they were phrased not interrogatively but affirmatively. The court will proceed to examine each phrase of the statement separately.

a. Dismissal of uncooperative staff

50. The Court notes that one of the authors, S.F., used to hold a position at the Bryansk Department of Education and was subsequently dismissed allegedly without any reasons for the dismissal having been provided to him. From the applicant's submissions it follows that the passage at issue referred to, in the first place, S.F.'s dismissal.

51. The Court is satisfied that the passage at issue might have been based to a significant extent on S.F.'s dismissal. It also accepts that S.F. might believe himself to have been dismissed for disagreeing with the policies of the plaintiff. To this extent the statement at issue might be regarded as his personal view of the circumstances of his dismissal. However, the text of the article did not refer specifically to S.F.'s dismissal or, for that matter, to a dismissal of a single member of staff, but to "uncooperative members of staff", thus creating the impression that there had been numerous dismissals. At the same time, no evidence of other dismissals was provided either to the domestic courts or to the Court.

52. The Court observes that the aim of the article was to discuss problems in the educational sphere in the region. To that end the authors highlighted certain issues which, in their view, contributed to what they considered to be the overall unsatisfactory state of the educational system. One of those issues was what they perceived to be the general climate preventing teachers (see paragraphs 44 - 47 above), and even the staff of the Bryansk Department of Education, from expressing their discontent with the policies of its head. Given the sensitivity of the problem for the region, the issue was definitely one of serious public concern. Therefore, even though the authors failed to present any evidence of dismissals other than that of S.F., the Court considers that their reference to the "dismissal of uncooperative members of staff" may be regarded as an exaggeration not exceeding the boundaries of the protection afforded by Article 10 (see paragraph 34 above).

b. Purchases without tenders and concealment of the unauthorised expenditure

53. The Court notes that in September 2004 the newspaper Bryanskoye Vremya published an article discussing problems related to the publication and supply of textbooks. In particular, it mentioned a "mysterious" publisher of textbooks which it linked to the dismissal of the plaintiff from the post of head of the Bryansk Department of Education, who was later reappointed to the post. An audit report which had revealed numerous financial irregularities in the supply of textbooks was also referred to in the article.

54. The Court further notes that S.F. provided the domestic courts with copies of decrees of the Bryansk Regional Authority of 14 and 28 July 2005 respectively instituting commissions to investigate the facts presented in the articles "Where does the "children's money" disappear' to?" and "Teachers' Instructors" and the results of the enquiries. The domestic courts stated that the commissions had found no evidence of unlawful expenditure or of textbooks being purchased without a tender.

55. The Court observes that the results of the inquires, which had not been instituted at the time of publication of the article, could not have been available to the authors then. At the same time the purchase of textbooks with the alleged irregularities and the related budgetary expenditures, with reference to an audit report, had been discussed in an article published in a different newspaper by a different author several months prior to the publication at issue. The question is, therefore, whether there existed an underlying basis of fact for the authors' assertion.

56. In the Court's view, the defendant in a defamation case concerning criticism of a public official's performance of his duties may not be required to prove the truth of all his factual assertions. This would but stifle public debate on matters of genuine public concern.

57. Therefore, despite the fact that the enquiries conducted after the publication of the article found no irregularities in the purchase of textbooks or budget expenditure, the Court considers that, taking into account the article published in the newspaper Bryanskoye Vremya in September 2004, the authors of the article at issue had a sufficient underlying factual basis for their statement. It does not consider that they were required to carry out their own research into the accuracy of the facts presented in that newspaper and sees no reason to doubt that they acted in good faith in this respect (see, mutatis mutandis, Bladet {Tromso} and Stensaas, cited above, § 72).

58. In the judgment of 22 May 2006 the Sovetskiy District Court stated that the authors of the articles conveyed to the reader "the idea that there were negative aspects" to the plaintiff's work "without providing evidence of this to the court". In this regard the Court points out, once again, that the domestic courts failed to distinguish between a statement of fact and a value judgment, the truth of which cannot be proved.

59. Furthermore, in the same judgment the Sovetskiy District Court dismissed S.F.'s arguments that the article provided critical coverage of problems in the regional educational system and aimed to bring about its change on the ground that the author had specifically referred to the plaintiff's activity and that the article had mentioned specific figures and given the surnames of senior officials. The Court observes that effective criticism is impossible without reference to specific figures and persons. Holding otherwise would mean extinguishing the essence of the right to public debate over matters of public concern and turn it into a purely fictitious concept. In the present case the plaintiff held the position of the most senior official in the regional educational system. A public debate on the state of the educational system in the region is hardly conceivable without mentioning the name of its most senior official. At the same time, having agreed to hold that office, the plaintiff must have been prepared to tolerate a significant amount of public criticism (see paragraph 35 above).

60. In the light of the above considerations the Court finds that the domestic courts failed to establish convincingly any pressing social need for putting the civil servant's personality rights above the applicant's rights and the general interest in promoting the freedom of press where issues of public interest are concerned. The fact that the proceedings were civil rather than criminal in nature and that the final award was relatively small does not detract from the fact that the standards applied by the domestic courts were not compatible with the principles embodied in Article 10 since they did not adduce "sufficient" reasons justifying the interference at issue. Therefore, the Court considers that the domestic courts overstepped the narrow margin of appreciation afforded to them for restrictions on debates of public interest and that the interference was disproportionate to the aim pursued and not "necessary in a democratic society".

61. There has been, accordingly, a violation of Article 10 of the Convention.

62. Article 41 of the Convention provides:

"If the Court finds that there has been a violation of the Convention or the Protocols thereto, and if the internal law of the High Contracting Party concerned allows only partial reparation to be made, the Court shall, if necessary, afford just satisfaction to the injured party."

63. The applicant claimed 485 euros (EUR), which at the time when the claim was submitted equalled 16,324 Russian roubles (RUB), in respect of pecuniary damage and EUR 8,000 in respect of non-pecuniary damage. The applicant produced copies of receipts for payment of RUB 16,324 to the plaintiff, including bank charges.

64. The Government contested the claim. In their view, a finding of a violation would constitute sufficient just satisfaction. However, should the Court decide to award the applicant compensation for pecuniary damage, the Government insisted that the award be made in Russian roubles or in euros at the exchange rate applicable at the date of payment.

65. The Court finds that in the circumstances of the case there is a causal link between the violation found and the alleged pecuniary damage claimed. It further notes that it is its standard practice to make awards in euros rather than in the currency of the respondent State, should it be different, on the basis of the exchange rate which existed at the time when the claim was submitted to the Court. Consequently, the Court awards the applicant EUR 485 in respect of pecuniary damage, plus any tax that may be chargeable on that amount.

66. The Court accepts that the applicant has also suffered distress and frustration resulting from the judicial decisions incompatible with Article 10 which cannot be sufficiently compensated solely by the finding of a violation of the Convention. Making its assessment on an equitable basis, the Court awards the applicant EUR 8,000 under this head, plus any tax that may be chargeable on that amount.

67. The applicant also claimed RUB 157,20 (approximately EUR 5) for costs and expenses incurred before the Court.

68. The Government expressed their doubts that the applicant's claim should be granted.

69. According to the Court's case-law, an applicant is entitled to reimbursement of his costs and expenses only in so far as it has been shown that these have been actually and necessarily incurred and are reasonable as to quantum. In the present case, regard being had to the information in its possession and the above criteria, the Court considers it reasonable to award the sum of EUR 5 for the costs and expenses incurred before the Court.

70. The Court considers it appropriate that the default interest should be based on the marginal lending rate of the European Central Bank, to which should be added three percentage points.

1. Declares the application admissible;

2. Holds that there has been a violation of Article 10 of the Convention;

3. Holds

(a) that the respondent State is to pay the applicant, within three months from the date on which the judgment becomes final in accordance with Article 44 § 2 of the Convention, the following amounts, to be converted into Russian roubles at the rate applicable at the date of settlement:

(i) EUR 485 (four hundred and eighty-five euros) in respect of pecuniary damage;

(ii) EUR 8,000 (eight thousand euros) in respect of non-pecuniary damage;

(iii) EUR 5 (five euros) in respect of costs and expenses;

(iv) any tax that may be chargeable to the applicant on the above amounts;

(b) that from the expiry of the above-mentioned three months until settlement simple interest shall be payable on the above amount[s] at a rate equal to the marginal lending rate of the European Central Bank during the default period plus three percentage points.

Done in English, and notified in writing on 11 February 2010, pursuant to Rule 77 §§ 2 and 3 of the Rules of Court.