--------------------------------

<*> Перевод на русский язык Берестнева Ю.Ю.

По делу "Маестри против Италии" Европейский Суд по правам человека, заседая Большой Палатой в составе:

Л. Вильдхабера, Председателя Палаты,

Х.Л. Розакиса,

Ж.-П. Коста,

Г. Ресса,

Сэра Николаса Братца,

Дж. Бонелло,

Л. Лукайдеса,

В. Стражнички,

К. Бырсана,

К. Юнгвирта,

В. Буткевича,

Б. Цупанчича,

Д. Хедигана,

С. Ботучаровой,

Э. Штейнер,

С. Павловского, судей,

М. дель Туфо, судьи ad hoc,

а также при участии П. Дж. Махони, Секретаря-Канцлера Суда,

заседая 25 июня 2003 г., 3 декабря 2003 г. и 28 января 2004 г. за закрытыми дверями,

вынес 28 января 2004 г. следующее Постановление:

1. Дело было инициировано жалобой (N 39748/98), поданной 14 июня 1997 г. в Европейскую Комиссию по правам человека против Итальянской Республики гражданином Италии Анджело Массимо Маестри (Angelo Massimo Maestri) (далее - заявитель) в соответствии с бывшей статьей 25 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

1. Интересы заявителя в Европейском Суде представлял А. Фузилло (A. Fusillo), член коллегии адвокатов г. Рима. Интересы властей Италии представляли последовательно Уполномоченные Италии при Европейском Суде по правам человека У. Леанза (Leanza) и И.М. Брагулья (I.M. Braguglia) совместно с В. Эспозито (V. Esposito) и Ф. Кризафулли (Crisafulli), Соуполномоченными Италии при Европейском Суде по правам человека.

3. Заявитель, являвшийся судьей, утверждал, что применение к нему санкции за то, что он являлся членом масонской организации, нарушало статьи 9, 10 и 11 Конвенции.

4. 1 ноября 1998 г., в день вступления в силу Протокола N 11 к Конвенции (пункт 2 статьи 5 Протокола N 11 к Конвенции), жалоба была передана на рассмотрение в Европейский Суд.

5. Жалоба была передана на рассмотрение во Вторую секцию Европейского Суда (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). В соответствии с пунктом 1 правила 26 Регламента в рамках данной Секции была образована Палата для рассмотрения дела (пункт 1 статьи 27 Конвенции). 30 марта 1999 г. Палата решила уведомить о жалобе власти Италии (подпункт (b) пункта 2 правила 54 Регламента Суда).

6. 1 ноября 2001 г. был изменен состав секций Европейского Суда (пункт 1 правила 25 Регламента Суда). Дело было передано на рассмотрение в Первую секцию в новом составе (пункт 1 правила 52 Регламента Суда). Решением от 4 июля 2002 г. Палата этой секции в составе Х.Л. Розакиса (C.L. Rozakis), Председателя Палаты, Дж. Бонелло (G. Bonello), П. Лоренсена (P. Lorenzen), Н. Ваич (N. Vajic), С. Ботучаровой (S. Botoucharova), Э. Штейнер (E. Steiner), судей, М. дель Туфо (M. del Tufo), судьи ad hoc, и Э. Фриберга (E. Fribergh), Секретаря Секции Суда, объявила жалобу приемлемой для рассмотрения по существу.

7. 10 октября 2002 г. Палата уступила юрисдикцию в пользу Большой Палаты, ни одна из сторон не возражала против этого (статья 30 Конвенции и правило 72 Регламента Суда).

8. Состав Большой Палаты был определен в соответствии с пунктами 2 и 3 статьи 27 Конвенции и правилом 24 Регламента Суда. Судья М. дель Туфо продолжила принимать участие в рассмотрении данного дела в качестве судьи ad hoc, назначенного государством-ответчиком вместо судьи, избранного от государства-ответчика (пункт 1 правила 29 Регламента Суда).

9. Как заявители, так и власти Италии представили подробное изложение фактов по делу.

10. 25 июня 2003 г. во Дворце прав человека в Страсбурге состоялось открытое слушание дела (пункт 3 правила 59 Регламента Суда).

В Европейский Суд явились:

(а) от властей Италии:

Ф. Кризафулли (F. Crisafulli), Соуполномоченный Италии при Европейском Суде по правам человека,

(b) от заявителя:

А. Фузилло, адвокат;

Европейский Суд заслушал обращения этих представителей и их ответы на вопросы, заданные судьями Европейского Суда.

11. Заявитель родился в 1944 году и проживает в Виареджио (Viareggio) (область Лукка (Lucca)). Он является судьей.

12. На момент подачи жалобы он являлся действующим председателем Районного суда Ла Специя (La Spezia). 23 ноября 1993 г. после проведения Главным инспектором Министерства юстиции Италии расследования Министр юстиции Италии возбудил дисциплинарное производство в отношении заявителя на том основании, что он состоял в членстве в Масонской ложе, входившей в состав ложи "Гранде Ориенте д'Италиа ди Палаццо Джустиниани" (Grande Oriente d'Italia di Palazzo Giustiniani). Министр юстиции Италии обвинял его в том, что он являлся масоном с 1981 года по март 1993 года, тем самым, нарушив статью 18 Королевского законодательного декрета от 31 мая 1946 г. N 511 (см. ниже § 18).

13. В своем решении от 10 октября 1995 г. секция по дисциплинарным вопросам Высшего совета магистратуры Италии (Consiglio Superiore della Magistratura) установила, что заявитель совершил инкриминируемые ему правонарушения, и объявила ему выговор (censura). Она отметила, что начиная с 1982 года стала "очевидна утрата целостности, являющаяся следствием членства в масонских организациях... вследствие упадка, вызванного объединением группы лиц в ложу П-2 (Р-2) с целью захватить руководство органами государственной власти в стране и разрушить демократические институты, а также вследствие сговора некоторых масонских лож с мафией и преступными группировками". Секция по дисциплинарным вопросам добавила, что в контексте этих событий необходимо учитывать директивы, принятые Высшим советом магистратуры от 22 марта 1990 г. и 14 июля 1993 г. (см. ниже § 21 и 22), в которых подчеркивалось - в особенности, во второй - наличие серьезного конфликта между членами масонства и членами судебной власти. В решении секции также отмечалось, что дисциплинарные правила запрещали судье быть масоном по следующим причинам: несовместимость масонской и судебной клятв, взаимоотношения масонов, построенные на иерархии, "отказ" от государственного правосудия в пользу масонского "правосудия" и, наконец, прочные узы между масонами, даже в том случае, если член масонской организации пожелает выйти из нее.

Наконец, дисциплинарная секция Высшего совета магистратуры отметила, что предполагаемое незнание заявителя о прениях по вопросу создания масонства подтверждает наличие поведения, наказуемого в соответствии со статьей 18 Королевского законодательного декрета 1946 года. По мнению секции, такое поведение характеризовалось отсутствием должной заботливости, осторожности и мудрости в ситуации, которая представляла угрозу ценностям, охраняемым этой статьей.

14. 5 января 1996 г. заявитель подал в Кассационный суд Италии кассационную жалобу, в которой он жаловался на нарушение статьи 18 Конституции Итальянской республики, оспаривал доводы, использованные для подтверждения заключения, что судебная должность несовместима с членством в масонской организации, и жаловался на то, что не были приведены основания вывода, что принадлежность к масонам может дискредитировать судью.

15. 2 февраля 1996 г. Министерство юстиции Италии подало встречную жалобу. 19 сентября 1996 г. Кассационный суд на пленарном заседании рассмотрел дело и решением от 20 декабря 1996 г. отклонил жалобу заявителя.

Во-первых, Кассационный суд постановил, что применение статьи 18 Конституции было ограничено конституционными принципами беспристрастности и независимости судебной власти, принципами, которые должны превалировать над правом на свободу объединений. Далее Кассационный суд отметил, что дисциплинарная секция Высшего совета магистратуры в своем решении основывалась, главным образом, на директиве от 14 июля 1993 г., в которой Высший совет магистратуры подчеркнул, что судебная должность несовместима с членством в масонской организации.

16. Заявитель утверждал, что после вынесения секцией по дисциплинарным вопросам своего решения его карьера остановилась: его кандидатуру на должность судьи Кассационного суда Италии признали неподходящей, кроме того, совет магистратуры его округа постановил, что вследствие выговора он не может давать свое заключение относительно своего соответствия должности председательствующего окружного суда.

Наконец, заявитель отметил, что его перевели на Сицилию (Sicily); однако он не представил никаких доказательств того, что это решение было связано с наложенным на него взысканием.

17. Соответствующие положения Конституции Итальянской Республики гласят:

Статья 18

"Граждане имеют право свободно, без особого разрешения, объединяться в организации в целях, не запрещенных отдельным лицам уголовным законом.

Запрещаются тайные общества и такие объединения, которые хотя бы косвенно преследуют политические цели посредством организаций военного характера".

Статья 25

"Никто не может быть изъят из подсудности того судьи, который предусмотрен законом.

Никто не может быть наказан иначе, как на основании закона, вступившего в силу до совершения деяния.

Никто не может быть подвергнут мерам по обеспечению безопасности иначе, как в предусмотренных законом случаях".

Статья 54

"Все граждане обязаны быть верными Республике и должны соблюдать ее Конституцию и законы.

Граждане, которым вверены государственные функции, обязаны выполнять их дисциплинированно и честно, принося присягу в случаях, установленных законом".

Статья 98

"Государственные служащие находятся исключительно на службе нации.

Если они являются членами Парламента, то могут быть повышены в должности только за выслугу лет.

В отношении судей, кадровых военных действительной службы, должностных лиц и агентов полиции, дипломатических консульских представителей за границей закон может установить ограничения их права состоять в политических партиях".

Статья 101

"Правосудие отправляется именем народа. Судьи подчиняются только закону".

Статья 111

(в редакции, применимой в настоящем деле до вступления в силу Конституционного закона от 23 ноября 1999 г. N 2)

"Все действия судебной власти должны быть мотивированы.

На постановления и действия, касающиеся личной свободы, вынесенные судебными органами, обыкновенными или специальными, всегда допускается принесение жалоб в кассационном порядке по мотивам нарушения закона. Отступления от этого правила могут быть допущены только в отношении приговоров военных трибуналов во время войны.

На решения Государственного совета и Счетной палаты принесение кассационной жалобы допускается только по основаниям, связанным с подсудностью".

18. Королевский законодательный декрет от 31 мая 1946 г. N 511 (далее - Декрет 1946 года) касается гарантий, предоставляемых членам государственной магистратуры (guarentigie della magistratura).

Статья 18 Декрета предусматривает, что любой судья, который "не выполняет свои обязанности или при осуществлении своих полномочий или в иных случаях ведет себя таким образом, что его действия утрачивают доверие и уважение, обязательные для судьи, или подрывают престиж судебной власти" подлежит дисциплинарному взысканию.

19. В своем решении о соответствии статьи 18 Декрета 1946 г. части 2 статьи 25 Конституции Конституционный суд Италии постановил, что в ходе дисциплинарного производства, возбужденного в отношении судьи, принцип законности применяется в качестве основополагающего требования правовой нормы и является необходимым следствием задачи, возложенной на судебную власть Конституцией (постановление от 8 июня 1981 г. N 100, § 4).

Тем не менее, относительно того факта, что статья 18 точно не определяет типы поведения, которые можно было бы считать незаконными, Конституционный суд отметил, что невозможно привести примеры всех типов поведения, способных подорвать закрепленные данным положением ценности: доверие и уважение, обязательные для судьи, и престиж судебной власти. Суд счел, что эти ценности равнозначны принципам профессиональной этики, которые нельзя включить в "составленные заранее инструкции, поскольку невозможно определить и классифицировать каждый тип предосудительного поведения, который может вызвать негативную реакцию в обществе" (ibid., § 5). Далее Конституционный суд напомнил, что принятые ранее законы, регулирующие тот же предмет, содержали норму общего характера вместе с нормами, карающими определенные действия, что предложения о реформировании этой сферы всегда формулировались в общих понятиях и что эти же замечания применимы в отношении других видов профессий. Суд заключил: "Законоположения в данной области могут быть только общими, так как специальные указания являлись бы узакониванием типов поведения, которые не определены прямо, но которые, тем не менее, находят негативное отношение со стороны общества". Конституционный суд добавил, что такие умозаключения оправдывают широкую сферу применения нормы и широкие возможности оценки, предоставленные органу, который, действуя в рамках гарантий, присущих судопроизводству, был бы - в силу своей организации - в особой степени компетентен исследовать вопрос о том, подрывало ли рассматриваемое в каждом конкретном случае поведение охраняемые ценности (ibid., § 5).

Наконец, Конституционный суд отметил, что такое толкование соответствовало его судебной практике по вопросу законности (ibid., § 6). Он указал, что согласно ранее вынесенным постановлениям, "принцип законности (был) применим не только посредством точного и всестороннего описания отдельного случая, но иногда также и посредством использования выражений, которые являются достаточными для определения правовой нормы с точностью и для установления, нарушил ли конкретный тип поведения этот принцип".

Кроме того, суд постановил: "свободные" законоположения, которые наказывают незаконные действия путем отсылки к понятиям, основанным на общем опыте или объективно понятных этических и социальных ценностях, в полной мере совместимы с принципом законности".

Конституционный суд добавил, что в отношении рассматриваемых норм закона такие критерии толкования являются более обоснованными при решении дисциплинарных вопросов, поскольку по сравнению с уголовными преступлениями дисциплинарные проступки вызывают меньшую реакцию в обществе и оказывают меньшее воздействие на личное положение соответствующего лица, а также поскольку вероятность поведения, подрывающего охраняемые ценности, выше, чем в случае уголовного преступления.

Конституционный суд также отметил, что упомянутая в статье 18 ссылка на доверие и уважение, обязательные для судьи, и на престиж судебной власти была бесспорной, так как эти понятия могут быть определены в соответствии с мнением общества.

Таким образом, Конституционный суд постановил, что рассматриваемые конституционные нормы не были нарушены, поскольку отсутствовало нарушение принципов законности и независимости судебной власти.

20. Закон от 25 января 1982 г. N 17 содержит нормы о введении в действие статьи 18 Конституции (право на объединения) в отношении тайных обществ и ликвидации ложи "П-2". Раздел 2 устанавливает, что членство в тайном обществе является уголовно наказуемым деянием.

Что касается государственных служащих, раздел 4 предусматривает, что дисциплинарное производство в их отношении должно возбуждаться также в специальном комитете, образованном в соответствии с точно установленными правилами. Однако в отношении судей общей юрисдикции, административных и военных судов правосудие осуществляется соответствующими дисциплинарными органами.

21. 22 марта 1990 г., после проведения обсуждения - в дополнение к посланию президента Республики, который является председателем Высшего совета магистратуры - по вопросу о несовместимости должности судьи с членством в масонской организации, Высший совет магистратуры принял директиву. Протоколы данного собрания (ход обсуждения и текст директивы) были опубликованы в Официальном бюллетене (Verbali consiliari, pp. 89 - 129) под заголовком "Отчет о несовместимости судебной должности с членством в масонской организации". Во вступительной статье отмечалось, что отчет был составлен Комитетом по реформе судебной системы. Копия отчета была направлена Президенту Италии и председателям Сената и Палаты депутатов.

В соответствии с директивой "членство судьи в объединениях, устанавливающих при помощи торжественных клятв особенно прочные иерархические и взаимные узы, подобные тем, которых требуют масонские ложи, затрагивает деликатные вопросы о соблюдении ценностей, закрепленных в Конституции Итальянской республики".

Высший совет магистратуры добавил, что "проверка соблюдения основополагающего принципа статьи 101 Конституции Итальянской республики, согласно которому "судьи подчиняются только закону", несомненно входит (в его) компетенцию". Также он отметил: "эта проверка влечет... обеспечение того, чтобы при исполнении своих обязанностей судьи соблюдали - и соблюдают - принцип подчинения только закону".

Далее Высший совет магистратуры сослался на постановление Конституционного суда от 8 июня 1981 г. N 100, в котором свобода мысли судей сравнивалась с их обязанностью быть беспристрастными и независимыми (см. выше § 19).

Совет добавил: "необходимо подчеркнуть, что среди действий судьи, которые необходимо принимать во внимание в рамках требований осуществления административной деятельности, присущей Высшему совету магистратуры, существуют также, помимо ограничения, установленного Законом 1982 г. N 17, принятие ограничений, которые (а) накладываются на обязательство соблюдения Конституции и беспристрастного и независимого исполнения судебных функций и (b) которые подрывают доверие граждан к судебной власти, приводя к утрате их веры в правосудие".

Наконец, Высший совет магистратуры счел необходимым "посоветовать министру юстиции рассмотреть вопрос о целесообразности предложения введения ограничений на свободу судей на объединения, включить положение обо всех объединениях, которые вследствие своей организации и целей требуют от своих членов особенно прочных иерархических уз и уз солидарности".

22. 14 июля 1993 г. Высший совет магистратуры принял новую директиву.

Он отметил, что вопрос о том, было ли членство в масонской организации совместимо с должностью судьи, до того времени касался исключительно анализа карьерного роста судей и доступа к руководящим постам. После выступления с критикой определенных политических деятелей, в том числе и Президента Италии, относительно того, что такой подход являлся неконституционным, оказалось необходимым прояснить данный вопрос с точки зрения права.

Ссылаясь на обязательства судей в верности и послушании и отметив, что свобода объединений с целью проповедования идей масонства в общем не оспаривается, Высший совет магистратуры подчеркнул, тем не менее, что в Италии осуществление судебных полномочий являлось несовместимым с членством в масонской организации вследствие секретного характера таких организаций и способов деятельности и целей итальянских масонских лож.

23. Ссылаясь на статьи 9, 10 и 11 Конвенции, заявитель жаловался на нарушение его права на свободу мысли, совести и религии, его права на свободу выражения мнений и его права на свободу собраний и объединений.

24. Европейский Суд счел, что жалобы заявителя подпадают под сферу действия статьи 11 Конвенции. Соответственно, Суд рассмотрит эти жалобы только с точки зрения этой статьи.

25. Заявитель жаловался на то, что решение Высшего совета магистратуры Италии, поддержанное Кассационным судом Италии, о наложении на него дисциплинарного взыскания в форме выговора за членство в масонской организации нарушило его право на свободу собраний и объединений. Он ссылался на статью 11 Конвенции, которая гласит:

"1. Каждый имеет право на свободу мирных собраний и на свободу объединения с другими, включая право создавать профессиональные союзы и вступать в таковые для защиты своих интересов.

2. Осуществление этих прав не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для охраны здоровья и нравственности или защиты прав и свобод других лиц. Настоящая статья не препятствует введению законных ограничений на осуществление этих прав лицами, входящими в состав вооруженных сил, полиции или административных органов государства".

26. Европейский Суд счел, что имело место вмешательство в осуществление права заявителя на свободу объединений, закрепленного статьей 11 Конвенции. Власти Италии не оспаривали этого.

27. Такое вмешательство может считаться обоснованным по смыслу статьи 11 Конвенции только при соблюдении трех условий. Оно должно быть "предусмотрено законом", преследовать одну или более законных целей, указанных в пункте 2 статьи 11 Конвенции, и быть "необходимым в демократическом обществе" для достижения этих целей.

(а) Заявитель

28. Заявитель утверждал, что в Италии не существовало закона, запрещающего судьям становиться членами масонской организации, политической партии, профсоюза или церкви. Он считал, что статья 18 Королевского законодательного декрета 1946 года N 511 являлась устаревшей и преследовала исключительно формальную цель, заключавшуюся в том, что она не определяла точно типы поведения и действия, которые были для судей запрещены, а только предоставляла Высшему совету магистратуры полномочие определять, какие типы поведения и действия имели место.

Он также утверждал, что единственными организациями, запрещенными Итальянской конституцией, являлись тайные общества и те, которые преследовали политические цели посредством организаций военного характера. Он заявлял, что масонство не являлось тайным обществом, а, скорее, частных лиц, наподобие других итальянских объединений как политические партии и профессиональные союзы; однако, списки членов таких объединений не были опубликованы, что противоречило принятой масонами практике. Более того, масонство не являлось военизированной организацией и преследовало исключительно культурные, гуманистические и благотворительные цели.

(b) Власти Италии

29. Ссылаясь на дело "N.F. против Италии" (N.F. v. Italy) (жалоба N 37119/97, § 14 - 19 и 27, ECHR 2001-IX), власти Италии отметили, что ранее при рассмотрении аналогичного дела Европейский Суд постановил, что национальное законодательство предусматривало "достаточное и приемлемое правовое основание" для осуществления обжалуемого вмешательства, а именно статью 18 Декрета 1946 года (ibid., § 27).

Говоря о качестве своего законодательства, власти Италии утверждали, что в отношении требования предсказуемости все правовые нормы итальянского законодательства, а именно соответствующие положения Конституции, статья 18 Декрета 1946 года и две директивы Высшего совета магистратуры, представляли собой ясную законодательную систему с наличием условия предсказуемости, особенно в отношении "личного статуса" тех, кому они были обращены, и сферы, которую охватывали.

30. Европейский Суд отметил, что он уже выносил решение относительно того, являлось ли применение к судье на основании статьи 18 Декрета 1946 года дисциплинарного взыскания за принадлежность к масонской организации совместимым со Статьей 11 Конвенции (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "N.F. против Италии"). В указанном Постановлении Европейский Суд пришел к выводу, что дисциплинарное взыскание имело основание в законодательстве Италии (§ 27) и что "закон", на котором оно было основано, был доступным (§ 28). Тем не менее, он счел, что требование предсказуемости не было удовлетворено (§ 29 - 34).

Европейский Суд напомнил, что понятия "предусмотрено законом" и "в соответствии с законом" в статьях 8 - 11 Конвенции не только требуют, чтобы оспариваемые меры имели основание в национальном праве, но и ссылаются на качество такого законодательства, которое должно быть доступно соответствующим лицам и сформулировано достаточно четко, чтобы позволить им - в случае необходимости с надлежащей помощью - предвидеть, в разумной степени при соответствующих обстоятельствах, те последствия, которые может повлечь определенное действие (см. Постановление Европейского Суда по делу "Санди Таймс против Соединенного Королевства (N 1)" (Sunday Times v. United Kingdom (no. 1)) от 26 апреля 1979 г., Series A, N 30, § 49; Постановление Европейского Суда по делу "Лариссис и другие против Греции" (Larissis and Others v. Greece) от 24 февраля 1998 г., Reports of Judgments and Decisions 1998-I, p. 378, § 40; Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хашмен и Харрап против Соединенного Королевства" (Hashman and Harrup v. United Kingdom), жалоба N 25594/94, § 31, ECHR 1999-VIII; и Постановление Европейского Суда по делу "Бессарабская Митрополия и другие против Молдавии" (Metropolitan Church of Bessarabia and Others v. Moldova), жалоба N 45701/99, ECHR 2001-XII).

Чтобы национальное право соответствовало этим требованиям, оно должно предусматривать меры правовой защиты от произвольного вмешательства публичных властей в осуществление прав, гарантируемых Конвенцией. В вопросах осуществления основополагающих прав это будет противоречить принципу верховенства права, одного из основополагающих принципов демократического общества, закрепленного в Конвенции, если законная свобода действий предоставлена органам исполнительной власти и выражена в определении неограниченных полномочий. Следовательно, законодательство должно с достаточной определенностью указывать объем такой свободы действий и способ ее осуществления (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Хасан и Чауш против Болгарии" (Hasan and Chaush v. Bulgaria), жалоба N 30985/96, ECHR 2000-XI, § 84; и упоминавшееся выше дело "N.F. против Италии", § 29).

Уровень точности, требуемой от национального законодательства, которое все равно не может предусмотреть каждый конкретный случай, в значительной степени зависит от содержания оспариваемого закона, сферы, которую он предназначен охватывать, и количества и статуса тех лиц, кому он адресован (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Хашмен и Харрап против Соединенного Королевства", § 31).

31. В настоящем деле Европейский Суд отметил, что статья 18 Декрета 1946 года, толкуемая в свете Закона N 17 1982 года и директивы 1990 года, являлась правовой нормой, использованной в качестве основания наложения взыскания на заявителя.

32. Далее Европейский Суд должен определить, было ли в свете особых обстоятельств настоящего дела выполнено также и требование, касающееся качества законодательства. Следовательно, ему предстоит установить, являлось ли законодательство доступным и предсказуемым в отношении последствий.

33. Что касается доступности, Европейский Суд отметил, что статья 18 Декрета 1946 года соответствует этому условию, так как этот декрет являлся публичным и, более того, легкодоступным заявителю в силу его профессии. Тот факт, что и секция по дисциплинарным вопросам Высшего совета магистратуры Италии и Кассационный суд Италии в своих заключениях ссылались также и на директиву 1993 года, которая была принята после рассматриваемых событий, к данному делу не относится. Статья 18 и первая директива, принятая Высшим советом магистратуры, являются правовыми нормами, удовлетворяющими требованию доступности (см., mutatis mutandis, Постановление Европейского Суда по делу "Аутроник АГ" против Швейцарии" (Autronic AG v. Switzerland), от 22 мая 1990 г., Series A, N 178, p. 25, § 57).

34. Что касается требования предсказуемости, Европейский Суд должен определить, устанавливает ли национальное законодательство с достаточной точностью условия, при которых судья не должен вступать в масонскую организацию. В связи с этим необходимо принять во внимание также и особые требования дисциплинарных правил.

35. Прежде всего, Европейский Суд отметил, что статья 18 Декрета 1946 года не определяет, может ли судья, и каким образом, осуществлять свое право на свободу объединений. Далее, несмотря на свой вывод о соответствии статьи 18 Конституции Итальянской республики, Конституционный суд отметил, что эта норма носила общий характер (см. выше § 19).

36. Европейский Суд счел, что в деле заявителя необходимо проводить различие между двумя периодами: период с 1981 года, когда он вступил в масонство, по 22 марта 1990 г., когда Высший совет магистратуры принял свою первую директиву, и период между последней датой и мартом 1993 года, когда заявитель вышел из масонства. Директива, принятая Высшим советом магистратуры в 1990 году, предусматривает, что членство судьи в законном объединении, деятельность которого, подобно масонам, регулируется особыми правилами поведения, может быть для него или нее проблематичным (см. выше § 21).

37. В отношении первого периода Европейский Суд счел, что статья 18 Декрета сама по себе не содержит достаточной информации для удовлетворения требования предсказуемости. Тот факт, что Италия приняла в 1982 году закон о праве на объединения, - который также ликвидировал ложу П-2 (см. выше § 20) и запрещал входить в состав тайных обществ, - не мог предоставить заявителю возможность предвидеть, что членство судьи в законной масонской ложе сможет привести к дисциплинарному спору.

38. В отношении второго периода Европейский Суд должен определить, доказывает ли статья 18 в совокупности с директивой 1990 года (см. выше § 21) предположение, что рассматриваемое взыскание являлось предвидимым.

39. В связи с этим Европейский Суд отметил, что рассматриваемая директива была принята в контексте изучения определенного вопроса, касающегося членства судей в масонской организации. Кроме того, название отчета было ясным: "Отчет о несовместимости судебной должности с членством в масонской организации".

Однако, хотя название являлось однозначным, а директива касалась, главным образом, членства в масонской организации, обсуждение, проведенное 22 марта 1990 г. в Высшем совете магистратуры, имело целью сформулировать, а не решить, проблему.

Об этом свидетельствует тот факт, что директива была принята после развернувшихся в Италии дискуссий в отношении незаконности тайной ложи П-2. Кроме того, директива указывала только: "Разумеется, закон запрещает членам судебной власти вступать в объединения, запрещенные Законом 1982 года N 17". Относительно иных объединений директива содержала следующее положение: "(Высший) совет (магистратуры) считает необходимым посоветовать министру юстиции рассмотреть вопрос о целесообразности предложения введения ограничений на свободу судей на объединения, включить положение обо всех объединениях, которые - вследствие своей организации и целей - требуют от своих членов особенно прочных иерархических уз и уз солидарности" (см. выше § 21).

40. Наконец, Европейский Суд счел важным подчеркнуть, что прения от 22 марта 1990 г. проходили не в контексте осуществления дисциплинарного надзора за действиями судей, как было в случае с директивой от 14 июля 1993 г., а в контексте их профессионального роста (см. выше § 22). Таким образом, из всецелого исследования прений очевидно, что Высший совет магистратуры задал вопрос, целесообразно ли судье становиться масоном, но заявлений о том, что членство в масонской организации в каждом случае может представлять собой дисциплинарный проступок, в ходе обсуждений не последовало.

41. Следовательно, формулировка директивы от 22 марта 1990 г. не являлась достаточно четкой с тем, чтобы позволить заявителю, который, будучи судьей, был информирован и хорошо сведущ в праве, осознать - даже в свете предшествующих дискуссии событий, имевших место начиная с 1982 года, - что его членство в масонской ложе может привести к наложению на него взысканий.

Мнение Европейского Суда подтверждено тем фактом, что Высший совет магистратуры сам чувствовал необходимость вернуться к рассмотрению этого вопроса 14 июля 1993 г. (см. выше § 22) и указать в точных понятиях, что осуществление судебных полномочий несовместимо с членством в масонской организации.

42. На этом основании Европейский Суд пришел к выводу, что требование предсказуемости не было выполнено также и в отношении периода после марта 1990 года и что, соответственно, вмешательство не было предписано законом. Таким образом, имело место нарушение статьи 11 Конвенции.

43. Сделав вывод, что вмешательство в осуществление права не было предусмотрено законом, Европейский Суд не счел необходимым рассматривать выполнение иных требований пункта 2 статьи 11 Конвенции в настоящем деле, - а именно, преследовало ли вмешательство законную цель и было ли необходимым в демократическом обществе.

44. Статья 41 Конвенции гласит:

"Если Суд объявляет, что имело место нарушение Конвенции или Протоколов к ней, а внутреннее право Высокой Договаривающейся Стороны допускает возможность лишь частичного устранения последствий этого нарушения, Суд, в случае необходимости, присуждает справедливую компенсацию потерпевшей стороне".

45. В своих требованиях, предъявленных в соответствии с правилом 60 Регламента Суда, заявитель попросил Европейский Суд обязать государство-ответчика прекратить установленные нарушения, путем принятия мер, имеющихся на национальном уровне. На основании Рекомендации Rec(2000)2 Комитета министров Совета Европы государствам-членам по пересмотру дел и возобновлению производства по делу на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского Суда по правам человека (принята Комитетом министров Совета Европы 19 января 2000 г. на 694-м заседании представителей министров) заявитель требовал возобновления дисциплинарного производства по его делу. Он утверждал, что Постановление Европейского Суда должно рассматриваться как "новое обстоятельство", которое согласно части 6 статьи 37 Декрета 1946 года предоставляло ему право ходатайствовать о возобновлении производства.

В ходе устных слушаний заявитель также потребовал возмещения ему морального вреда. Он указал, тем не менее, что добивался не финансовой выгоды, а, скорее, моральной победы, которая развеяла бы все сомнения относительно того, было ли его членство в масонской организации законным. Определение суммы возмещения он оставил на усмотрение Европейского Суда.

46. Власти Италии отметили, что требование заявителя о возмещении морального вреда в первый раз было представлено 25 июня 2003 г. Тем не менее, они считали, что признание нарушения само по себе представляет достаточную справедливую компенсацию за причиненный моральный вред.

Они также указали, что заявитель не доказал, что понес такой вред.

47. Европейский Суд напомнил, что в контексте исполнения постановлений Европейского Суда в соответствии со статьей 46 Конвенции постановление, в котором он устанавливает факт нарушения, налагает на государство-ответчика правовое обязательство на основании этой нормы прекратить данное нарушение и возместить последствия этого нарушения таким образом, чтобы восстановить насколько возможно положение, существовавшее до нарушения. Вместе с тем, если национальное законодательство допускает возможность устранения - или допускает лишь возможность частичного устранения - последствий этого нарушения, статья 41 Конвенции предоставляет Европейскому Суду право присуждать пострадавшей стороне компенсацию, какую считает соответствующей. Из этого следует, inter alia, что постановление, в котором Европейский Суд устанавливает факт нарушения положений Конвенции или Протоколов к Конвенции, возлагает на государство-ответчика правовое обязательство не только выплатить соответствующие суммы, присужденные в качестве справедливой компенсации, но также принять на национальном уровне под надзором Комитета министров общие и/или, в случае необходимости, индивидуальные меры для прекращения установленного Европейским Судом нарушения и возмещения насколько возможно последствий такого нарушения (см. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Скоццари и Джунта против Италии" (Scozzari and Giunta v. Italy), жалобы N 39221/98 и 41963/98, § 249, ECHR 2000-VIII, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Пизано против Италии" (Pisano v. Italy) от 24 октября 2002 г., жалоба N 36732/97, § 43).

Кроме того, из Конвенции, и в частности статьи 1, следует, что, ратифицируя Конвенцию, Высокие Договаривающиеся Стороны обеспечивают соответствие своего национального законодательства положениям Конвенции. Следовательно, именно государство-ответчик обязано устранять любые препятствия, существующие в его национальной правовой системе, которые могут помешать восстановлению надлежащим образом положения заявителя.

В настоящем деле именно государству-ответчику надлежит принять соответствующие меры для возмещения последствий причинения любого прошлого или будущего ущерба карьере заявителя вследствие применения к нему дисциплинарного взыскания, которое Европейский Суд признал нарушением положений Конвенции.

48. Европейский Суд отметил, что заявитель не представил размер требования о возмещении ему морального вреда. Однако в ходе слушаний от 25 июня 2003 г. он оставил решение этого вопроса на усмотрение Европейского Суда. Европейский Суд счел, что вследствие психологических и психических страданий, вызванных применением к нему и исполнением дисциплинарного взыскания, заявителю был причинен вред. Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции, Европейский Суд присудил заявителю 10000 евро в качестве компенсации морального вреда.

49. Заявитель требовал возмещения судебных расходов, понесенных в ходе дисциплинарного производства по его делу, а именно 8500 евро, и судебных издержек, понесенных при рассмотрении его дела в Европейском Суде, которые он определил в 12000 евро.

50. Власти Италии предоставили решение этого вопроса на усмотрение Европейского Суда.

51. Относительно судебных разбирательств в национальных судах Европейский Суд отметил, что они были возбуждены с целью удовлетворения жалобы, которая привела к установлению Европейским Судом факта нарушения.

Исходя из принципа справедливости в соответствии со статьей 41 Конвенции и принимая во внимание работу, бесспорно проведенную адвокатом заявителя в ходе письменных и устных стадий судебного разбирательства дела, Европейский Суд присудил заявителю 4000 евро, сумму, аналогичную той, какую Европейский Суд присудил заявителю в деле "N.F. против Италии" (см. § 47 настоящего Постановления).

Относительно судебных издержек, понесенных в ходе разбирательства дела в Европейском Суде, Европейский Суд отметил, что Палата, в которую дело изначально было направлено на рассмотрение, уступила юрисдикцию в пользу Большой Палаты (правило 72 Регламента Суда). Таким образом, Европейский Суд счел обоснованным присудить заявителю сумму в 10000 евро.

52. Европейский Суд счел, что процентная ставка при просрочке платежей должна быть установлена в размере предельной годовой процентной ставки по займам Европейского центрального банка плюс три процента.

На этих основаниях суд:

1) постановил одиннадцатью голосами против шести, что имело место нарушение статьи 11 Конвенции;

2) постановил одиннадцатью голосами против шести:

(a) что государство-ответчик обязано в течение трех месяцев со дня вступления Постановления в законную силу выплатить следующие суммы:

(i) 10000 (десять тысяч) евро в качестве компенсации морального вреда;

(ii) 14000 (четырнадцать тысяч) евро в качестве компенсации судебных расходов и издержек;

(iii) любой налог, который может быть начислен на эти суммы;

(b) что с даты истечения вышеуказанного трехмесячного срока до момента выплаты простые проценты должны начисляться на эти суммы в размере, равном минимальному ссудному проценту Европейского центрального банка плюс три процента;

3) единогласно отклонил остальные требования заявителя о справедливой компенсации.

Совершено на английском и французском языках и оглашено во Дворце прав человека в г. Страсбурге 17 февраля 2004 г.

В соответствии с пунктом 2 статьи 45 Конвенции и пунктом 2 правила 74 Регламента Суда к настоящему Постановлению прилагаются следующие особые мнения судей:

(a) совместное особое мнение судей Дж. Бонелло, В. Стражнички, К. Бырсана, К. Юнгвирта и М. дель Туфо;

(b) особое мнение судьи Л. Лукайдеса, к которому присоединился судья К. Бырсан.

1. Мы не согласны с выводом большинства судей о том, что вмешательство государства в осуществление права заявителя, предусмотренного статьей 11 Конвенции, "не было предписано законом" на том основании, что вмешательство не содержало элемента предсказуемости <*>.

------------------------------------

<*> См. § 42 Постановления Европейского Суда.

2. По нашему мнению, заявитель, судья, очевидно сведущий в праве, знал или обоснованно должен был знать, что вступление в итальянскую масонскую ложу может повлечь наложение дисциплинарных взысканий. В итальянской правовой системе существовали неопровержимые и неминуемые указатели, которые не должны были оставить никакого сомнения у заявителя в отношении несовместимости членства в итальянской масонской организации с осуществлением полномочий судьи.

3. Большинство судей пришли к выводу, что ни одна из мер, действовавших в Италии до 1993 года, включая директиву, одобренную Высшим советом магистратуры от 22 марта 1990 г., не являлась "достаточно точной", способной предупредить заявителя о возможности применения дисциплинарных взысканий в случае его вступления в масонскую ложу. Чтобы прийти к такому выводу, большинство судей многократно пренебрегли многолетним прецедентным правом и результатами опубликованных установленных фактов по делам Европейского Суда (и Европейской Комиссии).

4. Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что сам заявитель никогда не ссылался в рамках своей защиты в итальянских судах на то, что он не мог предвидеть, что в соответствии с нормами итальянского законодательства членство в масонской ложе было несовместимо с осуществлением полномочий судьи. Только на последней стадии производства по его делу - разбирательстве в Европейском Суде - он заявил о непредсказуемости запрета. При рассмотрении его дела в итальянских судах он ссылался исключительно на тот аргумент, что, фактически, он не знал о запрещении судьям вступать в масонские организации и, юридически, что запрет нарушал его свободу объединений, гарантированную Конституцией Италии, а также что в обоснование применения к нему наказания не были приведены достаточные причины <*>.

------------------------------------

<*> См. § 14.

5. Иными словами, заявитель всегда допускал, что итальянская правовая система предусматривала нормы, запрещающие судьям вступать в масонские организации, но утверждал, что эти нормы нарушали его основополагающее право на свободу объединений и что причины, приведенные в отношении назначенных ему санкций, были недостаточными. В национальных судах он никогда не заявлял, что на основе существующих правовых норм он не мог предвидеть, что членство в масонской организации может привести к наложению дисциплинарных взысканий.

6. Различные национальные органы, рассматривающие дела и выносящие решения в судебном порядке, призванные разрешить данный вопрос и рассмотреть дело заявителя, не сомневались в том, что адресованная органам судебной власти директива 1990 года относительно масонства и предшествующие ей правовые нормы являлись достаточно ясным и предсказуемым правовым основанием для установления того факта, что, став масоном, заявитель нарушил свои должностные обязанности.

Так, ссылаясь на постановление Конституционного суда Италии от 1981 г. <*>, Высший совет магистратуры (высший орган, регулирующий действия судебной власти) в своем решении от 10 октября 1995 г. по делу заявителя установил, что итальянская правовая система содержала достаточное и точное правовое основание для запрещения судьям вступать в масонские организации <**>.

------------------------------------

<*> Постановление Конституционного суда Италии от 8 июня 1981 г. N 100.

<**> См. § 13 настоящего Постановления Европейского Суда.

Аналогичным образом 20 декабря 1996 г. Кассационный суд Италии в порядке рассмотрения поданной заявителем кассационной жалобы подтвердил наличие ясного правового основания для такого запрета <*>.

------------------------------------

<*> См. § 15.

7. Согласно прецедентному праву Европейского Суда национальные органы, рассматривающие дела и выносящие решения в судебном порядке, являются закономерными толкователями национального законодательства. "Европейский Суд напомнил, что вопросы толкования национального законодательства, в первую очередь, должны решать национальные власти, и в частности судебные органы, а функция Европейского Суда ограничивается определением того, совместимы ли последствия такого толкования с положениями Конвенции" <*>. В отношении норм, которые можно считать составленными с недостаточной точностью, Европейский Суд отметил, что в том случае, если вопрос касается того, является ли конкретная правовая норма достаточно точной и предсказуемой, "именно национальные органы, в первую очередь, должны толковать и применять национальное законодательство" <**>.

------------------------------------

<*> См. Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Уэйт и Кеннеди против Германии" (Wait and Kennedy v. Germany), жалоба N 26083/94, § 54, ECHR 1999-I, и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Горжелик и другие против Польши" (Gorzelik and Others v. Poland), жалоба N 44158/98, § 100.

<**> См. Постановление Европейского Суда по делу "Фогт против Германии" (Vogt v. Germany) от 26 сентября 1995 г., Series A, N 323, p. 24, § 48.

Европейский Суд также подчеркнул, что считает суды первой инстанции и апелляционные суды наиболее компетентными для толкования и применения национального права <*>.

------------------------------------

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу "Гитонас и другие против Греции" (Gitonas and Others v. Greece) от 1 июля 1997 г., Reports of Judgments and Decisions 1997-IV, p. 1235, § 44.

Таким образом, очевидно, что, по крайней мере, до настоящего времени Европейский Суд отказывался толковать национальное законодательство и считал толкование национальных судов верным и обязательным. Европейский Суд вмешивается только в исключительных случаях, но не в вопрос нового толкования национального законодательства; его толкование ограничено выяснением того, соответствует ли установленное национальными властями национальное законодательство положениям Конвенции.

8. Принимая во внимание это сложившееся прецедентное право, серьезное беспокойство вызывает тот факт, что большинство судей решили пренебречь единогласным толкованием итальянского законодательства, неоднократно представленным высшими итальянскими национальными органами, рассматривающими дела и выносящими решения в судебном порядке, в отношении достаточности правового основания в настоящем деле, и сочли целесообразным предвосхитить последовательную и единогласную оценку, данную итальянскими судами.

9. Мы считаем, что решение большинства судей полностью отвергло принцип субсидиарности (а также принцип доктрины "четвертой инстанции" и пределов оценки), который является основополагающим для надлежащего применения Конвенции.

10. По нашему мнению, прежде всего, необходимо вкратце напомнить некоторые факты, оказавшие существенное влияние на итальянское масонство начиная с 1970-х годов: раскрытие "П-2", тайной и девиантной масонской ложи; дело Личо Джелли (Licio Gelli); подозрение некоторых масонских лож в участии в заговорах с целью уничтожения итальянской демократии; дело Гладио (Gladio); свидетельства о том, что часть итальянского масонства тесно связана с мафией, терроризмом и организованной преступностью. Необходимо учесть также отчет парламентской комиссии о проведении расследования в отношении ложи П-2, представленный председателем Тиной Ансельми (Tina Anselmi) в 1984 году, а также, inter alia, тот факт, что вследствие дурной репутации итальянского масонства Великий магистр ложи "Гранде Ориенте" вышел из объединения и основал новое общество, и тот факт, что по тем же причинам Британское масонство официально решило не признавать "Гранде Ориенте" (официальное масонское объединение) Италии и запретило своим отделениям общаться с итальянскими братьями.

Именно на этом социальном и историческом фоне произошли рассматриваемые события, и заявитель остался членом масонства.

11. Относительно правового основания, в свете которого необходимо рассматривать факты данного дела, мы отмечаем следующее.

(a) Конституция Итальянской Республики

Как показывает Постановление Европейского Суда, Конституция Итальянской Республики закрепляет:

(i) принцип свободного объединения в организации в целях, не запрещенных отдельным лицам уголовным законом (статья 18);

(ii) принцип законности (статья 25);

(iii) обязанность всех граждан быть верными Республике и соблюдать ее законы (часть 1 статьи 54);

(iv) обязанность граждан, которым вверены государственные функции, выполнять их дисциплинированно и честно, принося присягу в случаях, установленных законом (часть 2 статьи 54);

(v) обязанность государственных служащих находиться исключительно на службе нации (часть 1 статьи 98);

(vi) возможность установления ограничения права состоять в политических партиях в отношении, inter alia, судей (часть 3 статьи 98); и

(vii) обязанность судей подчиняться только закону (часть 2 статьи 101).

Необходимо также учитывать часть 1 статьи 104, которая провозглашает автономность и независимость судебной власти от всякой другой власти.

(b) Статья 18 Королевского законодательного декрета от 31 мая 1946 г. N 511

Статья 18 Королевского законодательного декрета от 31 мая 1946 г. N 511 (гарантии, предоставляемые членам государственной магистратуры (Guarentigie della magistratura)) предусматривает, что любой судья, который "не выполняет свои обязанности или при осуществлении своих полномочий или в иных случаях ведет себя таким образом, что его действия утрачивают доверие и уважение, обязательные для судьи, или подрывают престиж судебной власти" подлежит дисциплинарному взысканию.

(c) Закон от 25 января 1982 г. N 17

Закон от 25 января 1982 г. N 17 вводит ограничения права на объединения (статья 18 Конституции) в отношении тайных обществ и предусматривает ликвидацию ложи "П-2".

Этот закон не относится к настоящему делу. Он лишь имплементирует положения части 2 статьи 18 Конституции (запрещение тайных обществ и объединений, которые хотя бы косвенно преследовали политические цели посредством организаций военного характера) в особый контекст итальянской истории того периода.

(d) Постановления Конституционного суда Италии

Два постановления Конституционного суда Италии (о применении наказания к определенным видам действий судей) к данному делу относятся.

Постановления N 145/1976 и N 100/1981 предусматривают, что судьи имеют такие же права, как и все граждане. Тем не менее, их функции и роль, которую они призваны играть, узаконивают определенные ограничения в отношении осуществления судьями таких прав на двух условиях: ограничения должны быть предусмотрены законом и должны быть основаны на Конституции.

Беспристрастность и независимость судей закреплены в части 2 статьи 101 и части 1 статьи 104 Конституции Италии. Эти принципы направлены как на охрану доверия и уважения, обязательные для судьи, и обеспечение престижа судебной власти.

Беспристрастность и независимость являются конституционными принципами, которые должны иметь преимущественную силу над правами и свободами, предоставленными Конституцией судьям при "нетипичном" осуществлении ими таких прав и свобод.

Как отметил Европейский Суд, эти постановления Конституционного суда Италии также признали соответствие статьи 18 Декрета 1946 года части 2 статьи 25 Конституции Италии. Конституционный суд подчеркнул, что перечисление в статье 18 всех типов поведения, которые могут считаться незаконными, было бы невозможно, тогда как использование более широкой и более гибкой формулировки позволяет найти наилучший баланс между двумя различными интересам: доверием, уважением и престижем судебной власти, с одной стороны, и правами человека, с другой. Также и в уголовных делах в том случае, если принцип законности требует большей защиты, этот принцип соблюдается, даже когда правовая норма недостаточно детализирована, если возможно определить запрещенное поведение путем отсылки к характеристикам, являющимся объективными или позволяющими сделать соответствующие выводы.

В настоящем деле заявитель обоснованно мог предвидеть, что его действия могут повлечь дисциплинарное взыскание в свете статьи 18 Декрета.

Заявитель стал судьей в 1972 году и должен был знать о решениях Конституционного суда Италии, принятых за несколько лет до его присоединения к масонам в 1982 году.

Он должен был знать, в частности, что право на объединения может быть ограничено на основе конституционных принципов беспристрастности и независимости в том случае, если эти принципы требуют наличие независимости и отсутствие любого пристрастного отношения соответственно.

Кроме того, в силу особого социального, исторического и правового характера итальянской правовой системы было неизбежно, что действия заявителя будут рассматриваться как нарушение статьи 18 Декрета 1946 года.

(e) Директива Высшего совета магистратуры от 22 марта 1990 г.

Более того, 22 марта 1990 г. Высший совет магистратуры принял директиву о том, что "членство судьи в объединениях, устанавливающих при помощи торжественных клятв особенно прочные иерархические и взаимные узы, подобные тем, которых требуют масонские ложи, затрагивает деликатные вопросы о соблюдении ценностей, закрепленных в Конституции Итальянской республики".

12. Эта директива была принята по инициативе Президента Итальянской Республики, титулованного председателя Высшего совета магистратуры, и официально опубликована в Официальном бюллетене (Verbali consiliari) под заголовком "Извлечения из протоколов заседания, проведенного утром 22 марта 1990 г. по вопросу о несовместимости должности судьи с членством в масонской организации".

13. Председатель Высшего совета магистратуры, открывая заседание, напомнил членам о замечании Президента Итальянской Республики "о несовместимости должности судьи с членством в масонской организации".

14. Докладчик по директиве Рачели (Racheli), внося предложение на рассмотрение, использовал такие языковые средства, какие едва ли могли быть более ясными и убедительными. Он неоднократно ссылался, и находил одобрение, на печальные выводы отчета парламентской комиссии по расследованию (Отчет Тины Асельми) скандальных событий, потрясающих Италию в тот период и до него вследствие проникновения искаженного масонства во все сферы власти Италии, проникновение, которое привело к удушению всех демократических институтов, включая судебную власть, и подорвало репутацию каждого сектора итальянской общественной жизни и итальянского масонства в целом.

Докладчик решительно не оставил никакой возможности существования неопределенного мнения о том, что директива была направлена исключительно на утверждение функционального несоответствия между занятием должности судьи и членством в итальянских масонских ложах. "Применяя вышеприведенную точку зрения Конституционного суда Италии, необходимо не допустить, чтобы судьи вступали в объединения, которые посредством установления иерархических связей и проповедуемой и применяемой на практике идеологии склоняли граждан верить в то, что осуществление судебных полномочий может быть искажено в интересах этого объединения или его членов. Поскольку дело касается масонства, нет никаких сомнений, что многие согласны с тем мнением, что образ судебной власти в значительной степени очернен" <*>.

------------------------------------

<*> Официальный бюллетень (Verbali consiliari), p. 103.

15. Докладчик и иные члены Высшего совета магистратуры, участвовавшие в обсуждении, подробно объяснили имеющееся в итальянском законодательстве основание, на котором строилась директива. Если говорить кратко, то основанием несовместимости осуществления судебных полномочий с членством в масонской организации является нарушение конституционного принципа, который заключается в том, что судьи подчиняются только закону, тогда как масон священно обязан "поклясться без колебаний или несогласия подчиняться всем приказам, какие предписаны мне Верховным трибуналом 31-й степени и Советом 33-й степени Древнего и признанного Шотландского Ордена (Sovereign Tribunal of the 31st Degree and by the Council of the 33rd Degree of the Ancient and Accepted Scottish Rite)".

Более того, узы солидарности между итальянскими масонами, - связанные клятвой, - несовместимы с независимостью и беспристрастностью судей, обязательных для судебной власти. Правила Ложи Монте-Карло (Loggia Montecarlo), как один из примеров, также устанавливают для своих членов обязанность "изучать и анализировать власть с целью ее получения, осуществления, удержания и укрепления".

16. Дискуссии и директива Высшего совета магистратуры не были лишены основания (см. пункт 10 настоящего мнения). Заявитель знал или явно обязан был знать (хотя он оспаривает это), что широко известный официальный отчет парламентской комиссии по расследованию деятельности итальянского масонства раскрыл огромный вред, от которого пострадали образ, доверие и авторитет государственных органов, в том числе органов судебной власти, вследствие влияния на них искаженного итальянского масонства. Очевидно, что этот отчет не оставил ни малейшего сомнения в добросовестном bona fide понимании любого итальянского судьи существования необратимого противоречия между исполнением судебных полномочий и членством в масонских ложах. Как отметил докладчик, широко распространенный отчет показал не мнения отдельных лиц, а "представил убеждения итальянцев" о пагубном влиянии порочного масонства на все важные органы государственной власти. Заявитель с недостаточным вниманием отнесся к "убеждениям итальянцев", так открыто и тревожно выраженным законодательной властью Итальянкой Республики, служить которой он взял на себя обязательства.

Анализ докладчика, официально опубликованный вместе с директивой, показал, что "членство в масонской организации - как и любой иной организации с сильной иерархической структурой и очень крепкими узами солидарности - приводит к распаду, не только внешнему, но также, и в первую очередь, внутреннему... Следовательно, принадлежность к масонам является обязанностью, которая объективно накладывается на клятву верности, установленной статьей 54 Конституции Италии, и на первоочередную обязанность каждого судьи подчиняться только закону".

17. Директива, представленная на голосование в контексте вышеупомянутой подготовительной работы, была одобрена Высшим советом магистратуры, с двадцатью четырьмя голосами "за" и пятью воздержавшимися.

18. Этот прогноз, точные и ясные предупреждения, официально распространенные вместе с самой директивой, не могли вызвать у заявителя ни малейшего сомнения в том, что членство в масонской ложе представляло собой наказуемое дисциплинарное нарушение. Мы считаем явно необоснованным со стороны заявителя утверждать (с большим опозданием, лишь в качестве последнего средства защиты), что он добросовестно верил в то, что итальянский судья мог избрать масонство с разрешения закона - заявление, настолько искусственное, что он не смог выступить с ним при рассмотрении его дела в порядке дисциплинарного производства в Италии.

19. Мы не можем признать, что нормы итальянского законодательства о совместимости осуществления судебных полномочий с членством в масонской организации в Италии могут в какой-либо степени считаться неясными, недоступными или непредсказуемыми в отношении их последствий. Напротив, они являются максимально ясными и убедительными. Тем не менее, если можно предположить, что они содержат некоторую степень неопределенности, мы считаем полезным напомнить позицию Европейского Суда по этому вопросу, по крайней мере, занимаемую им на данный период времени.

20. Европейский Суд неоднократно в своих решениях устанавливал, что любое вмешательство в осуществление определенных основных прав человека должно быть "предусмотрено законом" и что оспариваемые ограничительные правовые нормы должны быть доступны и предсказуемы. С этим мы безоговорочно согласны. Однако в своем прецедентном праве Европейский Суд уделял особое внимание необходимости сочетать эти общие декламации с неизбежными требованиями практической причины. Он признал (и этот факт должен быть особенно очевиден в вопросах применения дисциплинарных мер), что (как и в настоящем деле) "формулировать нормы права с абсолютной точностью может быть трудной задачей и что определенная степень гибкости нормы может быть даже желательной с тем, чтобы позволить национальным судам разрабатывать свое законодательство в свете своего мнения о том, какую меру подлежит применить в интересах правосудия" <*>.

------------------------------------

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу "Гудвин против Соединенного Королевства" (Goodwin v. United Kingdom) от 27 марта 1996 г., Reports 1996-II, pp. 497 - 498, § 33.

21. В отношении требования предсказуемости Европейский Суд признал необходимость гибкости этого условия. Правовая определенность может быть установлена с учетом не только формулировки соответствующих правовых норм, но и с учетом толкования этих норм национальными судами, а также иных уже имеющихся правил в отношении их значения и применения.

22. Европейская Комиссия подчеркивала, что в деле, связанном с совершением дисциплинарных нарушений, необходимо применять иные критерии предсказуемости норм. В деле, касающемся увольнения государственного служащего, в котором был затронут вопрос о предсказуемости, Европейская Комиссия пришла к выводу, что дисциплинарное производство в отношении этого лица было "предусмотрено законом" (правила не приводятся), подчеркивая, что "дисциплинарные нормы целенаправленно составляются в общих понятиях" <*>.

------------------------------------

<*> См. Решение Европейской Комиссии по делу "Хэйзлдайн против Соединенного Королевства" (Haseldine v. United Kingdom), от 13 мая 1992 г., жалоба N 18957/91, Decisions and Reports (DR) 73, p. 231.

23. Европейский Суд постановил, что степень точности, требуемой от национального законодательства, "в значительной степени зависит от содержания оспариваемого закона, сферы, которую он предназначен охватывать, и количества и статуса тех лиц, кому он адресован" <*>. Иными словами, в том, чтобы закон, предназначенный для экспертов права, был таким же ясным, как и закон, адресованный неспециалистам, нет необходимости. В особой области (военной) дисциплины Европейский Суд отметил, что "составление норм, подробно описывающих разные виды поведения, едва ли могло быть возможным" <**>.

------------------------------------

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу "Хорхерр против Австрии" (Chorherr v. Austria) от 25 августа 1993 г., Series A, N 266-В, pp. 35 - 36, § 25.

<**> См. Постановление Европейского Суда по делу "Ферайнигунг демократишер Зольдатен Остеррайхс и Губи против Австрии" (Vereinigung demokratischer Soldaten Osterreichs and Gubi v. Austria) от 19 декабря 1994 г., Series A, N 302, pp. 15 - 16, § 31.

24. Относительно требования точности и предсказуемости Европейский Суд также постановил, что "тот лишь факт, что правовая норма может иметь более одного толкования, не означает, что эта норма не соответствует требованию, подразумеваемому в понятии "предусмотрено законом" <*>.

------------------------------------

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Фогт против Германии", p. 24, § 48.

25. В другом своем постановлении Европейский Суд проанализировал элемент предсказуемости, занимающий важное положение в законодательстве любого государства, на которое ссылаются как на правовое основание ограничения основополагающего права. Европейский Суд отметил: "Право Швеции, применяемое в настоящем деле, предположительно является, скорее, общим в своих понятиях и предоставляет широкую свободу действий... Вместе с тем, обстоятельства... в которых решение об опеке может быть исполнено, настолько многообразны, что едва ли было бы возможным сформулировать норму для регулирования каждого конкретного случая... Более того, при толковании и применении правовой нормы соответствующая подготовительная работа... предусматривает указания в отношении осуществления свободы действий, которую она предоставляет... Таким образом, Европейский Суд пришел к выводу, что рассматриваемые вмешательства были "предусмотрены законом" <*>.

------------------------------------

<*> См. Постановление Европейского Суда по делу "Ольссон против Швеции" (N 1) (Olsson v. Sweden (no. 1)) от 24 марта 1988 г., Series A, N 130, pp. 30 - 31, § 62 - 63.

26. Последнее заключение Европейского Суда по вопросу о доступности и предсказуемости правовых норм, ограничивающих осуществление основных прав человека, было дано в деле "Горжелик и другие против Польши" (Gorzelik and Others v. Poland). Выводы по этому делу, как и по рассмотренным ранее делам, прямо противоречат решению, которое было принято большинством судей в настоящем деле: "то, что формулировка законов не всегда точна, является логическим следствием принципа, согласно которому законы должны иметь общее применение. Необходимость избегать излишней жесткости и соответствовать изменяющимся обстоятельствам означает, что многие законы неизбежно формулируются в терминах, которые, в меньшей или большей степени, являются неясными. Толкование и применение таких нормативных актов зависит от практики применения" <*>.

------------------------------------

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Горжелик и другие против Польши", § 64, а также следующие Постановление Европейского Суда по делу "Коккинакис против Греции" (Kokkinakis v. Greece) от 25 мая 1993 г., Series A, N 260-A, p. 19, § 40; Постановление Европейского Суда по делу "Санди Таймс" против Соединенного Королевства (N 1)" (The Sunday Times v. United Kingdom (no. 1)) от 26 апреля 1979 г., Series A, N 30, p. 31, § 49; и Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Реквеньи против Венгрии" (Rekvenyi v. Hungary), жалоба N 25390/94, § 34, ECHR 1999-III.

Европейский Суд добавил: "Необходимо также учитывать, что, как бы четко не была составлена правовая норма, ее применение затрагивает неизбежный элемент судебного толкования, поскольку всегда будет иметь место необходимость разъяснения вызывающих сомнение вопросов и приспособление к конкретным обстоятельствам. Наличие сомнения в отношении пограничных фактов само по себе не делает правовую норму непредвидимой в ее применении. Подобным образом, и тот факт, что такая правовая норма может иметь более чем одно толкование, не означает, что она не соответствует требованию "предсказуемости" по смыслу Конвенции. Возложенная на суды роль по рассмотрению дела заключается непосредственно в том, чтобы разъяснять такие интерпретационные сомнения, которые до сих пор имеют место, принимая во внимание постоянные изменения в повседневной практике" <*>.

------------------------------------

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Горжелик и другие против Польши", § 65; а также Постановление Европейского Суда по делу "Кантони против Франции" (Cantoni v. France) от 15 ноября 1996 г., Reports 1996-V, p. 1628, § 32.

27. Ограничение осуществления основного права человека, чего настоятельно требует Постановление Европейского Суда, должно быть сформулировано с достаточной точностью с тем, чтобы позволить гражданам регулировать свое поведение. Очевидно, заявитель мог "предвидеть, в разумной при таких обстоятельствах степени, последствия, которые соответствующее действие может повлечь". Тем не менее, "нет необходимости в том, чтобы эти последствия были предсказуемы с абсолютной точностью: опыт показывает, что это недостижимо" <*>.

------------------------------------

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты Европейского Суда по делу "Реквеньи против Венгрии", § 34.

28. Европейская Комиссия, выступавшая органом, полномочным в соответствии с Конвенцией выносить решения по приемлемости жалобы, неоднократно имела возможность оценить вопрос о предсказуемости в рамках дисциплинарных норм. Она пришла к выводу, что в Нидерландах увольнение служащего на основании дисциплинарных норм было "предусмотрено законом" в свете статьи 1639w Гражданского кодекса Нидерландов, которая устанавливает только, что "(трудовые) договоры могут быть расторгнуты при наступлении новых обстоятельств" <*>.

------------------------------------

<*> См. Решение Европейской Комиссии по делу "Ван дер Хейден против Нидерландов" (Van der Heijden v. the Netherlands) от 8 марта 1985 г., жалоба N 11002/84, DR 41, p. 270.

29. Аналогично, Европейская Комиссия подтвердила законный характер дисциплинарного взыскания (обязательное отстранение заявителя от выполнения ею своих должностных обязанностей) в силу правил поведения персонала, которые устанавливали, что "члены персонала при любых обстоятельствах обязаны вести себя достойно и корректно и не совершать действий, которые могут подать плохой пример". Эта норма была достаточной для того, чтобы считать примененную санкцию предсказуемой и "предусмотренной законом" <*>.

------------------------------------

<*> решение Европейской Комиссии по делу "Мориссенс против Бельгии" (Morissens v. Belgium) от 3 мая 1988 г., жалоба N 11389/85, DR 56, p. 135.

30. В 1995 году при рассмотрении другого дела Европейская Комиссия одобрила в качестве достаточно предсказуемой и, следовательно, "предусмотренной законом", дисциплинарную норму, регулирующую профессию юриста, согласно которой в случае любого "нарушения целостности, чести или свободы действий... в отношении ответственного адвоката применялись... санкции..." <*>.

------------------------------------

<*> Решение Европейской Комиссии по делу "Цильманн против Швейцарии" (Zihlmann v. Switzerland) от 28 июня 1995 г., жалоба N 21861/93, DR 82-B, p. 18.

31. Европейский Суд также счел, что судебное толкование, учитывающее социальные изменения, соответствует статье 7 Конвенции <*>.

------------------------------------

<*> Постановление Европейского Суда по делу "S.W. против Соединенного Королевства" (S.W. v. United Kingdom) от 22 ноября 1995 г., Series A, N 335-B.

32. При изучении директивы 1990 года о судебной власти Италии и масонстве, а также иных мер, ей предшествовавших, большинство судей Европейского Суда не приняли во внимание ни один из многочисленных критериев, требуемых прецедентным правом Европейского Суда и Европейской Комиссии для решения вопроса о том, имело ли вмешательство в осуществление прав заявителя достаточное законное основание. Они проигнорировали тот факт, что общие нормы являются достаточными (и необходимыми) в дисциплинарном законодательстве, и не учли должным образом "статус тех, кому адресована правовая норма" (в настоящем деле лицу, предположительно, осуществляющему деятельность сфере судебной экспертизы). Достойно сожаления и то, что должное внимание не было уделено "соответствующей подготовительной работе", проводившейся одновременно с принятием данной нормы. В настоящем деле соответствующая подготовительная работа, представленная в официальной форме, не оставляет ни малейшей тени сомнения, что рассматриваемые нормы в совершенно определенных понятиях запрещали итальянским судьям становиться членами итальянских масонских лож.

33. Конвенция особо отмечает требование "точности" закона в двух случаях: во-первых, при определении в уголовных законах запрещенного преступного поведения (закрепленная в статье 7 Конвенции доктрина "недействительный из-за неясности") <*> и, во-вторых, при определении норм, которые вмешиваются в осуществление определенных основных прав человека (как те, которые закреплены в статьях 8 - 11 Конвенции). Очевидно, что необходимость требования точности повышается в "уголовном" контексте статьи 7 Конвенции.

------------------------------------

<*> См. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Коккинакис против Греции", p. 22, § 51 - 53.

34. И, тем не менее, совсем недавно при рассмотрении дела на основании статьи 7 Конвенции Европейский Суд признал как достаточно точный уголовный закон, который гласит: "Любой государственный служащий, который злоупотребляет своим должностным положением в любой форме, не предусмотренной настоящим Кодексом, наказывается лишением свободы на срок от шести месяцев до трех лет, в зависимости от тяжести преступления" (статья 240 Уголовного кодекса Турции) <*>.

------------------------------------

<*> См. Решение Европейского Суда по делу " Угур против Турции" (Ugur v. Turkey) от 8 декабря 1998 г., жалоба N 30006/96.

В том деле в силу этой правовой нормы заявитель был приговорен к одному году лишения свободы, большому штрафу и лишению права занимать государственную должность. Европейский Суд не установил факта нарушения статьи 7 Конвенции, по сути, жалоба была отклонена как неприемлемая для рассмотрения по существу.

35. Удивительно, что эта неясная и двусмысленная уголовно-правовая норма прошла строгую проверку на точность, требуемую статьей 7 Конвенции, тогда как выразительный, публичный и многократный запрет итальянским судьям вступать в масонские организации не выдержал сейчас менее строгую проверку на точность, требуемую статьей 11 Конвенции.

36. Данное мнение судей касается исключительно вопроса о том, существовало ли в итальянском законодательстве "достаточное правовое основание", позволяющее наложить на заявителя дисциплинарное взыскание за членство в масонской ложе. Мы не анализировали условие необходимости в демократическом обществе рассматриваемого ограничения.

Я не согласен с мнением большинства судей. Хотя я могу согласиться по существу с особым мнением судьи Дж. Бонелло, я предпочитаю обосновать свое мнение более конкретно на следующих выводах.

Как верно отметил Европейский Суд в деле "Хорхерр против Австрии" (Chorherr v. Austria) (см. Постановление Европейского Суда от 25 августа 1993 г., Series A, N 266-B, pp. 35 - 36, § 25), степень точности, требуемой от национального законодательства "в значительной степени зависит от содержания оспариваемого закона, сферы, которую он предназначен охватывать, и количества и статуса тех лиц, кому он адресован". Следовательно, требование ясности и предсказуемости закона зависит от предмета, который он предназначен охватывать, и от степени, до которой возможно сделать такой предмет ясным и предсказуемым.

В этой связи я особо хотел бы подчеркнуть тот момент, что в некоторых сферах достичь требуемой степени ясности и предсказуемости может быть просто невозможно. А закон не требует невозможного (lex non cogit ad impossibilia).

В настоящем деле мы рассматриваем сферу дисциплинарных нарушений, а самое простое правило дисциплинарных норм всеобщего признания заключается в том, что невозможно в исчерпывающей форме охватить или определить все различные действия или бездействия, которые можно квалифицировать как дисциплинарное правонарушение.

В действительности, этот факт был в определенной степени признан Европейским Судом при рассмотрении дисциплинарных норм в деле "Ферайнигунг демократишер Зольдатен Остеррайхс" и Губи против Австрии" (Vereinigung demokratischer Soldaten Osterreichs and Gubi v. Austria) (см. Постановление Европейского Суда от 19 декабря 1994 г., Series A, N 302, pp. 15 - 16, § 31), в котором Европейский Суд отметил:

"Поскольку вопрос касается военной дисциплины, едва ли возможно определить нормы, подробно характеризующие различные типы поведения. Поэтому власти могут счесть необходимым формулировать такие нормы более широко. Однако соответствующие правовые нормы должны устанавливать достаточную защиту от произвола и предоставлять возможность предвидеть последствия применения этих норм".

Заключенное в третьем предложении этой цитаты требование о том, что "соответствующие правовые нормы... должны предоставлять возможность предвидеть последствия применения этих норм", сформулировано в более общих понятиях, чем содержащийся в предыдущем предложении принцип логически это позволяет. Поскольку, если признается существование множества типов поведения, которые невозможно описать подробно, нельзя исключать вероятность того, что предвидеть последствия такого поведения, может оказаться невозможной в некоторых случаях.

Соответственно, фактом остается то, что дисциплинарное законодательство может устанавливать определенные типы поведения, которые не могут быть точно указаны, и обычно такие типы поведения регулируются общим запретом, сформулированным в широких понятиях, толкование и применение которых зависит от социального и морального отношения общества, как его понимают компетентные дисциплинарные органы в определенный период времени при применении данного запрета. Конституционный суд Италии надлежащим образом изложил этот вывод (см. § 19 настоящего Постановления Европейского Суда).

Согласиться с таким выводом нетрудно, так как дисциплинарные нормы не стремятся запретить конкретные действия или бездействия, а, скорее, осудить общее поведение или поведение, которое в большинстве сборников дисциплинарных норм определяется в общих понятиях как "поведение, несовместимое с должностными обязанностями или статусом" государственного служащего или иного лица, в отношении которого применяются дисциплинарные нормы.

Возьмем в качестве примера "обязательство сдержанности" (obligation de reserve), предусмотренное в законодательстве Франции в отношении государственных служащих. Перечислить конкретные случаи, когда данное обязательство будет нарушено, невозможно.

Мы можем даже в самой Конвенции найти пример, касающийся освобождения судьи от должности на том основании, "что он перестает соответствовать предъявляемым требованиям (статья 24 Конвенции), одним из которых является требование "обладать самыми высокими моральными качествами" (пункт 1 статьи 21 Конвенции). Никто не может обоснованно отрицать тот факт, что невозможно определить или описать подробно или исчерпывающе различные типы поведения, которые могут считаться несовместимыми с "высокими моральными качествами".

Таким образом, в области дисциплинарного законодательства неизбежно указание только общих признаков типа поведения (сопровождаемых, возможно, определенными конкретными запретами), которое может считаться дисциплинарным правонарушением, а степень предсказуемости чаще будет ниже, чем в других случаях, когда действительно возможна более высокая степень точности и предсказуемости правовой нормы.

Следовательно, могут иметь место такие дисциплинарные правонарушения, которые нельзя во всех случаях предусмотреть с требуемой степенью определенности, хотя я считаю необходимым предоставлять максимально возможную защиту от произвола. Достичь этого можно, во-первых, обеспечением того, что описание запрещенного поведения, хотя и в общих понятиях, способно указать на тот тип поведения, которое в силу обоснованного риска может считаться запрещенным поведением. И, во-вторых, предоставлением возможности независимого пересмотра в судебном порядке соответствующего решения компетентного дисциплинарного органа.

В настоящем деле статья 18 Декрета 1946 года предусматривает, что любой судья, который "не выполняет свои обязанности или при осуществлении своих полномочий или в иных случаях ведет себя таким образом, что его действия утрачивают доверие и уважение, обязательные для судьи, или подрывают престиж судебной власти" подлежит дисциплинарному взысканию. Данная правовая норма точно следует общему запрету, имеющемуся в дисциплинарном законодательстве, как разъяснено выше. Как и в других правовых системах, именно компетентному дисциплинарному органу надлежит решить, является ли то или иное конкретное поведение в конкретном случае несовместимым с рассматриваемым общим запретом. Вопрос заключается в том, является ли поведение лица, признанное в рассматриваемом деле несовместимым с таким запретом (членство в масонской ложе) в свете фактических выводов дисциплинарного органа, таким поведением, которое обоснованно могло бы считаться подпадающим под понятие запрещенного поведения. В этой связи необходимо отметить, что согласно протоколу при вынесении решения о том, что заявитель совершал запрещенные действия, дисциплинарный орган учел следующие элементы:

(a) "утрата целостности, являющаяся следствием членства в масонских организациях... вследствие упадка, вызванного объединением группы лиц в ложу П-2 (Р-2) с целью захватить руководство органами государственной власти в стране и разрушить демократические институты, а также вследствие сговора некоторых масонских лож с мафией и преступными группировками" (см. § 13 настоящего Постановления);

(b) несовместимость масонской и судебной клятв, взаимоотношения масонов, построенные на иерархии, "отказ" от государственного правосудия в пользу масонского "правосудия" и, наконец, прочные узы между масонами, даже в том случае, если член масонской организации пожелает выйти из нее (ibid.).

Все эти факторы имели место до 1982 года.

Верно, что в данном деле упоминалось о директиве от 14 июля 1993 г., которая была принята после того, как заявитель вышел из масонства и которую по этой причине Европейский Суд справедливо не учел в настоящем деле. Однако эта директива лишь формально представила то, что на практике уже сформировалась как определенная позиция, например, то факт, что организация была секретной. Тот факт, что масонские ложи не разглашали информацию о своих функциях, церемониях и процедурах, является общеизвестным, и заявитель должен был об этом знать. Директива от 14 июля 1993 г. не обнародовала этот факт впервые, а лишь официально его подтвердила. Другие указанные выше факторы, на которые ссылался дисциплинарный орган, также должны были быть известны каждому, кто занимал статус, аналогичный статусу заявителя. И сами по себе эти факторы подтверждают вывод о том, что при данных обстоятельствах ему не составило бы труда предвидеть, по меньшей мере, наличие возможности, что его членство в масонской ложе может обоснованно считаться дисциплинарным проступком. Такое заключение не изменится даже, если мы предположим, что директива от 22 марта 1990 г. не устанавливала точно, что для судьи членство в масонской организации являлось дисциплинарным правонарушением.

Даже в том случае, если бы директива никоим образом не комментировала этот вопрос, я считаю, что при данных обстоятельствах дела имели место достаточные указания на то, что, вступая в масонство, судья шел на обоснованно предсказуемый риск совершения дисциплинарного правонарушения.

Я не согласен с выводом Европейского Суда, что тот факт, что Высший совет магистратуры принял директиву от 14 июля 1993 г., устанавливая в ясных понятиях, что осуществление судебных полномочий было несовместимо с членством в масонской организации, подтверждает точку зрения, что до того момента такое членство не могло считаться дисциплинарным правонарушением. Как я уже отмечал, рассматриваемая директива лишь формально закрепила существующее мнение в отношении поведения, которое любое лицо, занимающее такой же статус, как и заявитель, обоснованно могло считать дисциплинарным правонарушением. Директива не имела целью в первый раз ввести новый принцип. Она просто разъяснила уже существовавший принцип, тем самым, исключая любые сомнения. Так или иначе, на момент событий данного дела существовали и были неоспоримы другие факты, на которых было основано решение дисциплинарного органа, и, как я уже объяснял, эти факты могли обоснованно подтвердить вывод о том, что дисциплинарное правонарушение было совершено.

На основании всех вышеуказанных причин я считаю, что в настоящем деле не имело место нарушение положений Конвенции.